|
ПРОЩАНИЕ
Комедиант
 Умер
Виктор Авилов. Возможно, самый удивительный русский актёр нашего времени. Но
уж то, что самый своеобычный – это точно.
Он появился в буквальном смысле слова из ниоткуда – шагнул на сцену прямо из-за
баранки тяжёлого грузовика, стал артистом «за компанию», вместе с удалой группой
друзей-одноклассников-родственников из подмосковного в ту пору Вострякова, вознамерившихся
в конце семидесятых создать свой собственный театр.
На маленькие и тесные «юго-западные» подмостки, долгое время не известные никому,
кроме жителей близлежащих домов, а потом триумфально раздвинувшиеся до пределов
Японии и Америки, он выходил почти тридцать лет. На протяжении многих лет –
без преувеличения ежевечерне.
В замечательно придуманной Валерием Беляковичем и счастливейшим образом сложившейся
модели молодёжного (в исконном значении этого слова) театрального организма,
да к тому же ещё так снайперски точно попавшего во время, была масса всего увлекательного
и завораживающего. Но под беспрекословно первым номером в списке местных достопримечательностей,
без вопросов, значился он – Авилов.
Про это нечеловеческое (в смысле, словно бы нарочно сконструированное) лицо,
про феноменальную «марионеточную» грациозность пластики, про неповторимость
этого как будто скрипучего, но вместе с тем мощного, завораживающего голоса,
идущего откуда-то in profundo и пробирающего до печёнок, писали много и в охотку.
Про уникальные собственно актёрские способности, про исключительный божий дар
– гораздо меньше. Для многих оценивающих он неизменно пребывал по разряду этакого
живого аттракциона или же – принимая во внимание некоторые штрихи его биографии
– классического шукшинского «чудика» (тип, который он, кстати сказать, блистательно
воплощал, как, впрочем, и ещё много чего).
Это поразительно, но Авилов, всякий раз оставаясь на сцене Виктором Авиловым
и никем иным – хотя с его внешними данными никакой грим бы никогда не сотворил
чудес, – умел быть равно убедительным и достоверным, одинаково точным и ни на
йоту не фальшивым в любом жанре, от «капустного» до высокотрагического, в любой
роли, от водевильной тётушки до принца Гамлета.
Он действительно переиграл едва ли не все коронные роли мирового репертуара.
На первый взгляд актёрская судьба сложилась как нельзя лучше. Но с другой стороны,
блистательный расцвет сценической карьеры пришёлся на забывающиеся 80-е, а в
последние годы отношения с родным театром, печально бронзовеющим в своём давно
уже и изрядно протёршемся молодёжном платье, шли, по слухам, как-то враскосяк.
То ли его «уходили», то ли он уходил. Потом возвращался, но уже не в качестве
безусловного премьера: некоторые из лучших «юго-западных» спектаклей его легендарной
поры навсегда исчезали из репертуара, в некоторых появлялись новые исполнители…
Авилов то вдруг отмечался в каких-то странных антрепризах, то обнаруживался
в каких-то одному богу ведомых окраинных театриках (но второго «Юго-Запада»
в его судьбе не возникло). Искусство же кино, для которого он, как могло бы
показаться, был рождён, актёр, говорят, не больно-то жаловал. Но понятно почему.
Что мог предложить наш дикий перестроечный кинематограф Авилову, кроме как беззастенчивое
и по большей части бездумное использование чистой «фактуры». Из тридцати лент
разве что дебютная его работа в «Господине оформителе» может быть названа конгениальной
масштабу личности и дарования. Большая часть этих картин давно и благополучно
канула в Лету. Печально, правда, что «в памяти миллионов» он навсегда останется
не рвущим душу Мольером, не Беранже, не Воландом, не Ланцелотом (которых в масштабе
страны увидел мизерный процент населения), а героем не слишком-то выразительной
экранизации «Графа Монте-Кристо»…
Его и при жизни, а сейчас и подавно, с кем только не сравнивали (когда сложно
описать – это легче всего). Нередко – с Высоцким. Они действительно многим схожи:
и бешено пульсирующей энергетикой, и голосовыми обертонами, и очевидной недовостребованностью,
«недолюбленностью», недовоплощённостью… Но если посмотреть ещё более широко,
то Авилова стоит, кажется, отнести и к другому культурному «ряду», а именно
к фантастической плеяде русских драматических артистов позапрошлого века, преимущественно
провинциальных, частью полузабытых, частью безвестных. Ко всем этим феноменальным
Счастливцевым-Несчатливцевым, со всеми их родовыми чертами: лукавством и напускным
цинизмом, но категорической неприемлемостью для себя любой другой судьбы, с
маленькими, извинительными слабостями и громадной силой дарованиями, изо дня
в день заставлявшими плакать и смеяться в унисон эстетически ну совершенно «неподготовленные»
залы. К этим золотым самородкам, невесть откуда берущимся, но ладно, споро и
дружно строившим тот чудесный дворец, что посейчас именуется русским театром,
к трагикам и комикам...
Виктор Авилов был вместе и трагиком и комиком. В небесном театре, роскошную
и переполненную труппу которого он сегодня пополнил, для него найдётся что предложить,
ему будет что сыграть.
Александр А. ВИСЛОВ
|
