АКТУАЛЬНО
БЕЗ ЦАРЯ ВО ГЛАВЕ
 Политическое
положение, возникшее в России после
думских выборов и накануне президентских,
анализирует ведущий программы «Пост-скриптум»
телеканала ТВ Центр Алексей ПУШКОВ.
–
Алексей Константинович, Госдума попала
под тотальный контроль «Единой России», отчего
наша политика, похоже, становится малоинтересной.
Или всё-таки нас ждут большие перемены?
–
Выборы в Думу выявили, и это очень важно, неприемлемость
либеральной лжемодернизации. Нам твердили, что
путь превращения госсобственности в крупную олигархическую
собственность – это единственный путь развития
России, но мы на деле ушли в сторону от модернизации
экономики. Реформаторы деньги отдавали МВФ и вывозили
их за рубеж либо через олигархов.
В
итоге реформаторы Россию сдвинули, но не туда,
куда нужно было сдвинуть. Мы как при КПСС «сидели» на нефтегазовой трубе, так и остаёмся на ней
сидеть. Вот результат 12 лет псевдореформаторства.
Ведь приватизация может вести и к модернизации,
и к расхищению. У нас, увы, она по большей части
привела к расхищению национального достояния.
Это
нам урок: не всякая приватизация есть модернизация.
Не всякий либерализм прогрессивен. Либерализм
может привести к разрегулированию всей социальной,
экономической и финансовой сферы. Что и произошло.
Почему
сейчас возникают все эти вопросы в связи с массированным
уходом от налогов? Говорят, что крупный бизнес
у нас не платил налогов на основе законов. Это
оптимизация уплаты налогов, говорит замминистра
экономического развития г-н Дворкович. Нет, это
не оптимизация, а нечто иное – узаконенное воровство.
У
нас очень долго принимали законы, выгодные лишь
узкому слою людей. В результате мы сейчас имеем
страну, решающую все те же самые вопросы развития,
которые она решала, уходя из коммунизма.
–
Значит, теперь, 12 лет спустя, нам придётся
начинать разбираться с последствиями либеральных
реформ?
–
Страна отвергла сценарий лжемодернизации, за которым
стояли известные фигуры правого движения. Не назову
его демократическим, ибо демократы всё же заботятся
о большинстве.
У
нас это движение было демократическим, когда выступало
против коммунистической системы, и перестало им
быть, начав обслуживать узкое меньшинство, пришедшее
с Ельциным к власти, меньшинство, которое начало
присваивать народные богатства и развернувшее
страну в направлении, ведущем в «бесконечный тупик».
Но лжемодернизацию отвергли с большим опозданием.
–
Народ давно сигнализировал, что страна идёт не
туда.
–
Да, первый сигнал прозвучал в 93-м,
когда 24 процента избирателей отдали голоса Жириновскому
и только 13,5 процента – «Демвыбору России». «Демократы»
тогда в ужасе кричали: «Россия, ты одурела!»,
а на самом деле страна заявила «демократам»: во
власти вас видеть не хотим. Но в 2003-м прозвучал
ещё более мощный сигнал: выяснилось, что правые
противостоят почти всей стране.
–
Как вы оцениваете победу «Единой России»?
–
Это подтверждение нашей исторической веры в одного
лидера – политического «царя», в каком бы обличии
он ни выступал. «Единая Россия» воспринимается
не как партия, а как политическая опора Владимира
Путина. Эта победа – также результат желания большой
части бюрократии и большого бизнеса приобщиться
к высшей власти. «Единая Россия» ещё должна определиться,
какую страну она хочет строить. В этой партии
состоят люди с очень разными взглядами, и разброс
мнений тоже очень велик – от чуть ли не коммунистических
до праволиберальных.
–
Опять получается «многоподъез-дная партия»?
–
Верно. «Единая Россия» – не единая партия. Как,
впрочем, и администрация президента… Борьба политическая
переносится теперь вовнутрь «партии власти».
–
Много говорят о необходимости смены российской
элиты. Возможно ли это?
–
А откуда возьмётся новая элита?! Подчёркиваю:
слово «элита» я употребляю в чисто социологическом
смысле, а не в морально-этическом. Политическая
элита уже сформировалась при падении коммунистической
системы и появлении принципиально новых руководящих
слоёв – тех, которые принимают решения, владеют
собственностью и определяют путь развития страны.
Сейчас
эта элита несколько разбавится за счёт новых депутатов
из регионов, пополнивших корпус «Единой России».
Но большинство этих людей не имеют самостоятельного
лица, и они впишутся в уже существующие известные
модели политического поведения. Для кого-то это
лоббирование интересов крупного капитала, для
других – проведение интересов исполнительной власти,
для третьих – обслуживание партийной верхушки…
–
Может ли произойти некоторая переориентация элиты
в сторону концепции национального блага?
–
Десять лет нас убеждали, что благо – это антикоммунизм,
поддержка Ельцина и либерал-реформаторов. Однако
этой схеме
последние выборы подписали «смертный приговор».
Новую
концепцию национального блага частично выражает
Путин, когда говорит, что не можем мы полностью
закрыть глаза на все нарушения, допущенные в процессе
приватизации; объявив полную амнистию, мы снимем
понятие ответственности и вновь скатимся назад,
к Ельцину; надо обязательно сохранить в общественном
сознании критерии, что правильно, что нет. Утратив эти критерии, мы окончательно
превратимся в отсталую
страну.
–
Алексей Константинович, Госдума попала
под тотальный контроль «Единой России», отчего
наша политика, похоже, становится малоинтересной.
Или всё-таки нас ждут большие перемены?
–
Выборы в Думу выявили, и это очень важно, неприемлемость
либеральной лжемодернизации. Нам твердили, что
путь превращения госсобственности в крупную олигархическую
собственность – это единственный путь развития
России, но мы на деле ушли в сторону от модернизации
экономики. Реформаторы деньги отдавали МВФ и вывозили
их за рубеж либо через олигархов.
В
итоге реформаторы Россию сдвинули, но не туда,
куда нужно было сдвинуть. Мы как при КПСС «сидели» на нефтегазовой трубе, так и остаёмся на ней
сидеть. Вот результат 12 лет псевдореформаторства.
Ведь приватизация может вести и к модернизации,
и к расхищению. У нас, увы, она по большей части
привела к расхищению национального достояния.
Это
нам урок: не всякая приватизация есть модернизация.
Не всякий либерализм прогрессивен. Либерализм
может привести к разрегулированию всей социальной
экономической и финансовой сферы. Что и произошло.
Почему
сейчас возникают все эти вопросы в связи с массированным
уходом от налогов? Говорят, что крупный бизнес
у нас не платил налогов на основе законов. Это
оптимизация уплаты налогов, говорит заместитель
министра экономики г-н Дворкович. Нет, это не
оптимизация, а нечто иное – узаконенное воровство.
У
нас очень долго принимали законы, выгодные лишь
узкому слою людей. В результате мы сейчас имеем
страну, решающую все те же самые вопросы развития,
которые она решала, уходя из коммунизма.
–
Значит, теперь, 12 лет спустя, нам придётся начинать
разбираться с последствиями либеральных реформ?
–
Страна отвергла сценарий лжемодернизации, за которым
стояли известные фигуры правого движения. Не назову
его демократическим, ибо демократы всё же заботятся
о большинстве.
У
нас это движение было демократическим, когда выступало
против коммунистической системы, и перестало им
быть, начав обслуживать узкое меньшинство, пришедшее
с Ельциным к власти, меньшинство, которое начало
присваивать народные богатства и развернувшее
страну в направлении, ведущем в «бесконечный тупик».
Но лжемодернизацию отвергли с большим опозданием.
–
Народ давно сигнализировал, что страна идёт не
туда.
–
Да, первый сигнал прозвучал в 93-м, когда 24 процента
избирателей отдали голоса Жириновскому и только
13,5 процента – «Демвыбору России». «Демократы»
тогда в ужасе кричали: «Россия, ты одурела!»,
а на самом деле страна заявила «демократам»: во
власти вас видеть не хотим. Но в 2003-м прозвучал
ещё более мощный сигнал: выяснилось, что правые
противостоят почти всей стране.
–
Как вы оцениваете победу «Единой России»?
–
Это подтверждение нашей исторической веры в одного
лидера – политического «царя», в каком бы обличии
он ни выступал. «Единая Россия» воспринимается
не как партия, а как политическая опора Владимира
Путина. Эта победа – также результат желания большой
части бюрократии и большого бизнеса приобщиться
к высшей власти. «Единая Россия» ещё должна определиться,
какую страну она хочет строить. В этой партии
состоят люди с очень разными взглядами, и разброс
мнений тоже очень велик – от чуть ли не коммунистических
до праволиберальных.
–
Опять получается «многоподъездная партия»?
–
Верно. «Единая Россия» – не единая партия. Как,
впрочем, и администрация президента… Борьба политическая
переносится теперь внутрь «партии власти».
–
Большинство наших политологов поддерживали
либералов. Итоги выборов для них стали неожиданностью.
–
Политологи сильно ошиблись в степенях. Прохождение
«Родины» в Госдуму планировалось, но думали, что
она получит чуть больше 5%. Неожиданным оказалось
то, что востребованность патриотизма и социальной
справедливости в обществе оказалась гораздо выше,
чем ожидалось.
Все
также понимали, что СПС и «Яблоко» выступят очень
плохо, но думали, что как-нибудь всё же проскочат
в Думу. Мало кто ожидал такого поражения коммунистов.
Но все знали, что «Единая Россия» будет первой.
Было
ясно: идёт сдвиг к центру, который воплощают Путин
и власть. Не потому, что люди в восторге от нынешней
власти – альтернативы ей нет! Очень неубедительны
коммунисты – топчутся на месте, играют в невнятные
игры с Березовским, с Ходорковским…
Финансирование
партии важно, но не до такой степени. Должны же
быть какие-то пределы в политической гибкости.
И
что КПРФ предлагала позитивного? Да ничего. Даже
не говорила внятно, как всё отнять и разделить.
Этого коммунисты не сумели, а вот «Родина» сумела.
Да, это чисто популистский приём, но он сыграл
свою роль.
Вообще
у нас странные политтехнологи: они считают, что
либералы могут выдвигать любые циничные лозунги,
и это называется «тактикой предвыборной борьбы»;
но вот когда «Родина» использует хорошо просчитанный
лозунг «отнять и поделить», это называют «низким
популизмом». Да, лозунг не будет реализован, но
он себя оправдал на выборах. А КПРФ даже такого
не смогла выдвинуть!
–
Много говорят о необходимости смены российской
элиты. Возможно ли это?
–
А откуда возьмётся новая элита?! Подчёркиваю:
слово «элита» я употребляю в чисто социологическом
смысле, а не в морально-этическом. Политическая
элита уже сформировалась при падении коммунистической
системы и появлении принципиально новых руководящих
слоёв – тех, которые принимают решения, владеют
собственностью и определяют путь развития страны.
Сейчас
эта элита несколько разбавится за счёт новых депутатов
из регионов, пополнивших корпус «Единой России».
Но большинство этих людей не имеют самостоятельного
лица, и они впишутся в уже существующие известные
модели политического поведения. Для кого-то это
лоббирование интересов крупного капитала, для
других – проведение интересов исполнительной власти,
для третьих – обслуживание партийной верхушки…
–
Может ли произойти некоторая переориентация элиты
в сторону концепции национального блага?
–
Десять лет нас убеждали, что благо – это антикоммунизм,
поддержка Ельцина и либерал-реформаторов. Однако
этой схеме
последние выборы подписали смертный приговор.
Новую
концепцию национального блага частично выражает
Путин, когда говорит, что не можем мы полностью
закрыть глаза на все нарушения, допущенные в процессе
приватизации; объявив полную амнистию, мы снимем
понятие ответственности и вновь скатимся назад,
к Ельцину; надо обязательно сохранить в общественном
сознании критерии, что правильно, что нет. Утратив
эти критерии, мы окончательно превратимся в отсталую
страну.
–
Концепция будет, но удастся ли её реализовать?
Люди во власти прошли «отрицательный отбор». К
власти вернулись многие из тех, кто бездарно проиграл
в 91-м. Но если они не смогли эффективно управлять
страной, когда имели бездну власти, почему сейчас
получится?
–
Это ключевой вопрос. Властью была поставлена задача
перед своим аппаратом добиться очень убедительной победы «Единой России» на выборах.
Добились,
но ради чего? Для поддержания власти? Для лидера
страны это важно, но для общества недостаточно.
Потому что, если эта власть просто будет сама
себя поддерживать, тогда наступит новый социально-политический
кризис. Власть должна показать, ради чего она
добилась успеха.
Люди,
занимавшиеся обеспечением такого результата, –
это люди, пришедшие из ельцинского периода. Они
владеют политтехнологиями, искусством управления,
«разруливания», как сейчас модно говорить, и «решения
вопросов». Но есть ли у них понимание, какую страну
они строят? Какова их долгосрочная стратегия?
Сейчас
создана возможность начала продвижения России
к национальному благу. Ельцину мешали коммунисты,
Чубайсу – «красные директора». «Красных директоров»
больше нет, коммунисты уже почти не мешают. Вроде
бы мешают олигархи, но ведь они люди приспосабливающиеся.
И
они приспособятся к новым правилам игры. Раньше
им говорили: «Берите всё, что хотите» – кто же
откажется? Если правила менять, им это не понравится,
они будут сопротивляться, у них появится большой
зуб на президента.
Но
они примут новые правила, если им объяснить, что
правила меняются всерьёз и надолго. Они не утратят
возможности кататься на яхтах по Средиземному
морю, просто всё будет приведено в большее соответствие
с общественными потребностями.
Очень
важно, чтобы наш президент был не просто менеджером
порочной системы, созданной при Ельцине, а взял
на себя более крупную роль – роль лидера. То есть
политика, который меняет устоявшиеся правила игры.
Путин сейчас где-то на полпути между ролью менеджера
и лидера. Где-то он пытается управлять тем, что
есть, а где-то он понимает, что управлять тем,
что есть, уже просто нельзя!
Да,
к сожалению, он об этом не заявляет открыто, потому
дело и дошло до скандала с ЮКОСом. Да, и «олигархи»,
и высшая бюрократия прошли «отрицательный отбор»
и привыкли к старым правилам игры, за которые
они будут бороться. Но менять систему необходимо
– общество этого хочет.
Для
России есть две угрозы. Одна проявится, если крупный
бизнес полностью навяжет себя стране, которая
станет лишь полем для его действий. Другая угроза
– стагнация, если верх возьмут слои коррумпированной
бюрократии, желающей придавить бизнес, но лишь
для того, чтобы он платил им большую дань, а страну никуда
не двигать. Президент должен предотвратить обе
угрозы. Крупный бизнес должен развиваться, развивая
страну. Путин должен нацелить бюрократию не на
махровый застой, наступления которого многие опасаются,
а тоже на развитие.
–
Но его окружение сильно похоже на людей из «системы
КПСС», когда генсека одобряли, при этом делая
свои делишки и не работая на страну. Эти люди
конформисты по убеждениям. А подбор кадров ведётся
не по их качеству, а по лояльности.
–
Путин должен нарушить вековую российскую традицию
– отказаться от восприятия власти как самодостаточной
цели. По моим ощущениям, он очень близок к этому.
Ведь
власть – это возможность сделать из страны нечто
лучшее. У нас достаточно людей, совершенно не
желающих играть по правилам застоя. Но будут ли
они востребованы президентом?
На
мой взгляд, Путину всё-таки небезразлично, в какой
стране он будет жить после конца своего президентства.
Иначе
зачем он заявляет о том, что нельзя отказываться
от понятия «незаконная приватизация»? Он ведь
создаёт себе новые проблемы таким образом, настраивает
против себя немалую часть имущего класса. Почему
он это говорит? Потому, что считает это правильным.
И
выбор между застоем и прогрессом в России делать
именно президенту. Здесь не надо заблуждаться
– нет таких социальных слоёв, способных вместо
него сделать этот выбор. Народ хочет прогресса,
потому поддерживает президента. Если он поведёт
к застою, народ будет обманут. Будет ли это иметь
трагические последствия? Не обязательно. Но это
тупик. В России застой может длиться очень долго.
–
Не хочется жить в вялотекущей деградации…
–
Не хочется. Поэтому важна позиция общества. Если
оно будет выражать потребности в прогрессе, то
и президенту будет трудно уклониться от выполнения
этой задачи.
Гражданское
общество – общество неравнодушных. Оно вынуждает
власть действовать, в этом главное назначение
гражданского общества. Оно не может двинуть страну
само, но может создать такие условия, когда власть
будет чувствовать необходимость движения вперёд.
Власть
вынуждена приспосабливаться к обществу. Новые
отношения, которые Путин выстраивает с крупным
капиталом, не возникли спонтанно, президент почувствовал,
что в этом возникла общественная потребность.
Создавая управляемую систему, президент столкнулся
с кризисом управляемости. Почему заговорили о
перераспределении природной ренты? Да потому что
нужны источники развития, для этого нужны деньги!
Какая
бы ни была тенденция к застою, всё равно должны
быть будоражащие элементы. Ведь застой означал
бы длительное историческое затухание страны. С
последующим её распадом.
–
Кто субъект будоражащих действий? Партии показали
неспособность к этому. Люди из «Единой России»
почти все известны, новых нет. Где новые незаурядные
политики? Или в «Единой России» возникнет «демократическая
платформа»?
–
Нынешнее положение позволяет создать однопартийную
систему, но не коммунистическую! Как в тех странах,
где после большого национального потрясения политические
ресурсы для модернизации были сосредоточены в
одной партии.
В
Японии это была Либерально-демократическая партия,
в Италии и в Германии – христианские демократы.
Одна мощная партия вела каждую из этих стран по
пути экономического и социального возрождения.
Почему бы и нам для нашего модернизационного прорыва
не сосредоточить ресурсы в одной мощной партии?
–
Но сможет ли «Единая Россия» стать «партией прорыва»?
–
Это самый главный вопрос! Пока, похоже, не может.
Такая Россия страна, что мы всегда упираемся в
высшего руководителя. Царская это страна, царская!
Нам надо, чтобы наш «царь», избранный демократически,
государство двигал. Источником развития в России
всегда была и остаётся исполнительная власть.
Но
кое-что изменилось по сравнению с коммунистическим
временем: появилось общество, способное влиять
на власть. Наше общество должно продемонстрировать
способность к выживанию, самоутверждению и влиянию
на власть.
Почему
погиб СССР? Система себя исчерпала. Для нас сейчас
время великого испытания – способен ли народ заставить
власть двигаться и хочет ли действовать власть,
опираясь на народ? Или это будет затухание российского
этноса, которое постепенно приведёт Россию к гибели
как страны и как этноса?
Мы
должны доказать, что мы можем быть среди тех государств,
которые определяют судьбы человечества, государств-лидеров,
государств с сильным национальным началом. Или
же мы попадём в число наций вялых и постепенно
сходящих на нет. Тогда история с нами расстанется.
История считается только с сильными нациями. Другого, более оптимистического сценария
у меня нет.
Беседовал Владимир ПОЛЯКОВ
|
