ЛАВКА БУКИНИСТА

ЛЕКЦИЯ О РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

О. Л. Д’ Ор – под этим псевдонимом печатался Иосиф Львович Оршер. Он родился в 1878 г. на Полтавщине. Печатался в петербургских газетах и журналах, но известность ему принесли рассказы, фельетоны и пародии, опубликованные в «Сатириконе», «Новом Сатириконе» и в книгах «Рыбьи пляски», «О сереньких людях», «Смех среди руин», «Муза с барабаном» и др. В 1918 г. редактировал один из первых советских сатирических журналов – «Гильотина». В 20-х годах печатался в журналах «Красный ворон», «Красный перец», «Бегемот», «Смехач». В 30-х гг. выпустил роман «Яков Маркович Меламедов». Умер в Ленинграде 19 февраля 1942 г. Сегодня в «Клубе ДС» рассказ писателя, не публиковавшийся почти сто лет.

О. Л. Д’ Ор

Моё появление на эстраде было встречено не только сочувственно, но даже с энтузиазмом. Из последних рядов до слуха моего донеслось:

– Этот им накладёт!

– Ишь, глаза какие! Злюка, должно быть, порядочная!

– А кулаки-то как сжимаются! Держись!

Мне зааплодировали. Я приложил руки к груди, поклонился низко в ответ на аплодисменты и начал:

– Милостивые государи и милостивые государыни. В России, как и в каждой стране, более всех причастны к литературе писатели. Писатели бывают хорошие и плохие.

Публика насторожилась. В первом ряду какой-то толстый господин с лицом присяжного поверенного толкнул своего соседа в бок и многозначительно произнёс:

– Сейчас начнётся…

Я продолжал:

– К писателям хорошим необходимо отнести Леонида Андреева, Куприна, Мережковского, Сергеева-Ценского…

В зале произошло движение. Все почему-то задвигали стульями. Все, как один человек, принялись кашлять и сморкаться.

Казалось, все носы превратились в один огромный получивший насморк нос.

Я почувствовал что-то неладное. Сердце сжалось у меня. Но делать было нечего, и я продолжал:

– Огромный талант Леонида Андреева…

При этих словах со своего места поднялся пристав и с достоинством заявил:

– Считаю долгом предупредить, что демонстративное восхваление русских писателей не может быть допустимо администрацией. Прошу лектора воздержаться от подобного ниспровержения существующего строя.

Слова пристава были встречены шумными аплодисментами.

Такое трогательное единение публики с приставом меня изумило и сбило с толку. Я растерялся.

Беспокойным взглядом окинул зал и увидел злые глаза, красные от негодования лица.

У дверей стоял мой антрепренёр. В одной руке он держал пальто, в другой – выручку.

Было очевидно, что опытный антрепренёр ничего хорошего не ожидает и готовится при первом же удобном случае дать стрекача.

Молчать дальше было нельзя, и, заикаясь от волнения, я снова стал говорить:

– Могучий самобытный талант Куприна…

Резкий голос, прервав мою речь, прозвенел в зале:

– Что, он издевается над нами, что ли?

Это был сигнал к взрыву возмущения. Все закричали:

– Что это за лектор, который хвалит писателей!

– Из Чухломы он, что ли, приехал?

– Обязанностей своих не знает!

– Белая ворона!

– Уж не дураками он нас считает?

Пристав снова поднялся и заявил:

– Господин лектор! Делаю вам второе предостережение за хвалебный отзыв о господине Куприне.

Мой антрепренёр не выдержал, подбежал ко мне и злобно прошипел:

– Что вы делаете? Где это видано, чтобы современный лектор кого-нибудь хвалил? Первый раз вижу такого… такого лектора. Репутацию мою хотите испортить?

Только тут я прозрел. Собрав все свои силы, я во весь голос закричал:

– Господа! Вы не дали мне выразить свою мысль! Не прерывайте! Дайте досказать. Могучий талант Куприна по устройству поджогов, подлогов и матереубийств не даёт ему ещё права писать повести…

– Браво! Браво! – заорала публика.

– Беру одно из своих предостережений обратно! – любезно заявил пристав.

Я продолжал:

– А что такое Леонид Андреев? Отнимите у него талант, и вы увидите перед собой обыкновенного брюнета, каких среди нас тысячи…

– Беру обратно своё второе предостережение, – заявил ласково пристав.

А я продолжал:

– Перейдём к Мережковскому, к этому зверю, совершающему ритуальные убийства, питающемуся кровью младенцев.

За своей спиной я услышал голос моего антрепренёра:

– Хорошо! Хорошо! Успех пяти лекций нам обеспечен. Продолжайте, милый, продолжайте.

Он стоял без пальто. Видно было, что опасения за наши бока и кассу у него прошли окончательно.

Надо ли распространяться о моём успехе?

Это был триумф, а не успех!

Публика выпрягла и сама, толкая автомобиль, доставила меня в гостиницу.

Пристав жал мне руку и поощрительно говорил:

– Обязательно доложу губернатору. Его превосходительство непременно выхлопочет вам какое-нибудь место критика. Как можно, чтобы такой человек не был критиком!

Моё турне по России прошло как сон. Меня носили на руках мужчины. Мне позволяли носить себя на руках женщины.

Какое счастье с ловким умом и талантом ругателя родиться в России…

«Солнце России», 1913 г. Публикация Р. СОКОЛОВСКОГО