КЛЕВЕТНИКАМ ОРДУСИ

Кому и почему мерещится “коричневая чума” в эпопее “Евразийская симфония”

Вячеслав РЫБАКОВ

Прошло уж более года, как появилось на прилавках книжных магазинов “Дело жадного варвара” – первый том эпопеи Хольма ван Зайчика “Плохих людей нет” (“Евразийская симфония”). Разумеется, я не думаю, что труды эти запоем читает вся мыслящая Россия и только о них и говорит. И все же “Симфония” послужила и продолжает служить чем-то вроде лакмусовой бумажки, выявляющей позиции по вопросам куда более серьезным, нежели просто отношение к очередному литературному произведению.

Какие страсти разгорелись вокруг ван Зайчика поначалу! Главным образом почему-то политические. Словно бы вышло в свет не художественное произведение, а партийная программа. Некоторым критикам ни с того ни с сего показалось, что настали мор, глад и “коричневая чума”.

Вот как бурно реагировал, например, Д. Ольшанский. “Русская массовая литература, так называемые интеллектуальные бестселлеры, уже в первых пробах жанра переливаются всеми цветами фашистской радуги – от красного до коричневого... Святыни с любовью созданного ван Зайчиком евразийского рейха... Скверные повороты в истории зачастую бывают порождены... и весьма незначительными инцидентами – выпуском тошнотворных ксенофобских книг в Санкт-Петербурге или звоном пивных кружек в славном городе Мюнхене... Отчего-то в России под невинные шаблоны криминального чтива так и валит агрессивная пакость... Творения ван Зайчика, помимо своего гнусного антизападного содержания...”

Вторил ему Л. Гурский. “Дело жадного варвара” – первый роман из новой литературной серии питерской “Азбуки” – оказалось оглушительным, обидным провалом... Гораздо важнее попытаться определить генезис этого “азбучного” провала... Бедный ван-заячий Боливар, больше похожий на Тяни-Толкая, оказался слишком слаб, чтобы выдержать, кроме описательно-ознакомительной нагрузки, какую-либо еще. Он и не выдержал”.

Однако же, к великому огорчению маниакальных демократов (просьба не путать с нормальными хорошими людьми, у которых уважение к ближним своим – в крови, а стало быть, именно они и являются истинными демократами, только не превратили демократию ни в способ обогащения, ни в способ самоутверждения), у нас теперь демократия. И потому эти разносы только лишний раз рекламировали “Евразийскую симфонию”.

От читателей же на гостевую книгу ван Зайчика в Интернете шли главным образом примерно вот такие письма.

...Книга “Дело жадного варвара” произвела на меня эффект разорвавшейся бомбы. В наше время, когда никто не пишет утопии, когда писать их считается делом чуть ли не постыдным, вдруг предпринята попытка описать такое устройство мира, в котором хочется жить. Казалось бы, уже забытые понятия интернационализма, дружбы, справедливости вдруг проявляются в этом описанном мире и создают ощущение того, что все это сообразно человеческой природе...

Ч-ЛЬ, АБАКАН

...Очень давно не читала ничего подобного. По эмоциональному впечатлению ближе всего, пожалуй, “Понедельник...” Стругацких. Описанный мир настолько теплее и добрее нашего, что спроси меня, хотела бы я там жить, согласилась бы не задумываясь. И всех близких и друзей взяла бы с собой. Они бы против не были.

Татьяна Зернова, НИЖНИЙ НОВГОРОД

Если порассуждать немудряще, то нужно, чтобы была мечта. Была Великая Ордусь, были герои, радеющие об Отечестве (если честно, то мне лично это очень близко).

Вячеслав Ж.

...И о стране моей родной вы написали очень точно (спасибо), только, что-то Богдан Оуянцев-Сю у нас никак не появится и порядка не наведет, ждем, но и сами трудимся!..

Василий, КИЕВ

Шло время. Выходили следующие тома “Симфонии” – “Дело незалежных дервишей”, “Дело о полку Игореве”, “Дело лис-оборотней”. В июле 2001-го “Невское время”, подводя итог первым трем из них, признало: “Великая евразийская империя Ордусь... империя добрая... Этот тщательно разработанный мир создан исключительно для того, чтобы поговорить о современных проблемах мирового прогресса вообще и России в особенности... Это первая апология имперского сознания и почвенничества в современной России, которую можно читать без отвращения”.

То есть, казалось бы, даже для тех, кому Ордусь явно не по сердцу, вопрос о пивном путче, задуманном, как полагал г-н Ольшанский, ван Зайчиком, совершенно неуместен.

Тем не менее опять появляются отклики в том же странном гиперэмоциональном стиле. Вот осенью список критиков, обнаруживших в “Евразийской симфонии” фашизм, вдруг зачем-то пополнила Т. Вольтская, обнародовав на питерских страничках “Новой газеты”, ‹ 73 свою статью “Не мир, но меч”...

Интересно, мне кажется, попробовать разобраться, почему произведения ван Зайчика подчас вызывают лежащие за гранью всякого рационального объяснения вспышки яростного неприятия, канализуемые самими авторами этих вспышек в формы борьбы с “коричневой чумой” и тоталитаризмом.

Судя по текстам упомянутых статей, основным признаком фашизма является прежде всего некое антизападничество ван Зайчика. Г-н Ольшанский даже обвиняет ван Зайчика в ксенофобии.

Странно слышать о ксенофобичности ордусского общества, в коем мирно и гармонично уживаются едва ли не все представленные на Евразийском материке культуры. Надо понимать так, что ксенофобия для обвинителей является не более чем синонимом антизападничества.

Но как антизападничество они, что самое забавное, понимают всего лишь отсутствие прозападничества! Описание вполне пригодного для жизни мира, ничего против Запада не имеющего, но просто-напросто устроенного не по евростандарту и, самое главное, не воспринимающего евростандарт как идеал, наши, западники воспринимают как неоспоримое свидетельство проявления прямой враждебности к западному миру.

То есть если ты не хочешь жить именно и только по-европейски, уже тем самым ты ксенофоб и, следовательно, фашист. По г-ну Ольшанскому, прямо сразу уже и агрессор.

Это очень симптоматично.

Вряд ли ван Зайчик писал утопию. Скорее его мир действительно можно назвать просто “миром, где хочется жить”, что отнюдь не равнозначно миру утопическому. Но пусть даже, для краткости, утопия.

Так вот, до сих пор, сколько мне известно, все утопии кроились по одному образцу для всего человечества, будь то утопия социалистическая, коммунистическая, буржуазно-либеральная... Ван Зайчик исходит из того, что утопия есть понятие цивилизационное. Ровно так же, как рай православного не подойдет мусульманину, как Валгалла не устроит того, кто алчет нирваны, общество, идеальное для людей одной культуры, совсем не будет восприниматься идеальным людьми культуры иной.

Уже сам по себе разброс реакций на выдуманную ван Зайчиком империю Ордусь служит, на мой взгляд, доказательством правильности такого подхода.

А это значит, что даже гипотетическое достижение всеми основными цивилизациями планеты своих идеальных состояний не снимет проблемы их несхожести друг с другом по тем или иным ценностным и целевым параметрам, проблемы поиска взаимопонимания, компромиссов и принятия друг друга ровно в той степени, в какой это возможно без утраты собственной цивилизационной идентичности. Ровно в той степени. Не меньше (ибо это ведет к замкнутости, обедняет и отупляет) и не больше (ибо это чревато утратой корней и попаданием в отвратительное и полное истеричной агрессии состояние “от ворон отстал, к павам не пристал”).

Но именно в этом состоянии ныне и пребывают наши еще не уехавшие на Запад западники!

Тем, кто идентичен цивилизации, для которой Ордусь (с поправкой на иронию и гротеск) является более или менее идеальным состоянием, в Ордуси хорошо, приятно, вольготно. Такие люди искренне хотят в ней жить. Тем, кто цивилизационно идентичен Западу, в ней неуютно и чуждо. Попадая в этот мир, они разом теряют и способность воспринимать текст без привнесения отсебятины, и чувство меры, и чувство юмора и всерьез начинают бояться, например, практикуемых в Ордуси телесных наказаний...

Да если б эти люди действительно были идентичны Западу! Наши либералы бывают там лишь более или менее частыми наездами, и потому идентичны они не реальному Западу, а своему идеальному представлению, своему мифу о нем. Они потому так фатально и не могут пристать к павам, что павы эти в действительности не существуют, они очередная утопия, все достоинство которой лишь в том, что она не своя.

Юные умом и запальчивостью западники до боли похожи на какого-нибудь Тимура с его командой, этих подростков из мифа о Стране Советов конца тридцатых годов. По-человечески очень неплохих и очень порядочных ребят (они мне, например, куда ближе и симпатичней, чем хитрованская шпана, лагерная охрана или железные наркомы), живущих, увы, в чрезвычайно упрощенном и абсолютно иллюзорном мире. Все ответы даны, идеал, общий для всех, сформулирован. Кто не с нами, тот против нас.

Отсюда их догматизм и яростная непримиримость.

Странно, что они до сих пор не объявили фашистом, скажем, Грибоедова. Сколько я помню, Чацкий у него совершенно открыто поносит западничество тогдашней России и приводит в пример китайское “премудрое незнанье иностранцев” – явный красно-коричневый ксенофоб.

Намек на еще одно объяснение того, отчего Ордусь видится демократам и либералам в столь темных тонах, дала во время беседы с консультантами переводчиков ван Зайчика – И. Алимовым и мною – г-жа Вольтская. “Но ведь Ордусь же тоталитарное государство, – обмолвилась она, – там очень мало преступлений”.

Вот оно. Когда-то усвоив мысль о том, что в тоталитарных обществах преступность, как правило, в среднем ниже, чем в демократических (что на самом деле тоже спорно), наши либералы уверовали и в обратное: если в обществе мало преступлений, оно наверняка тоталитарное. И потому уж одно то, что в государстве Ордусь все живут безбоязненно, является при определенном перекосе сознания признаком процветающего там государственного насилия.

А это не шутки. Не литературоведение. Бог с ней, с Ордусью! Эти же граждане и здесь, в России, всякую попытку обуздать преступность называют откатом к тоталитаризму. И становится понятно почему. Оказывается, высокий уровень преступности для них уже стал чуть ли не главным признаком и даже критерием свободы и демократии!

Сильно подозреваю, что отсутствие в Ордуси предателей, насильников, просто непорядочных людей – совершенно естественное для ироничной доброй сказки – матерые борцы с тоталитаризмом воспринимают исключительно как следствие происходящих там вопиющих нарушений прав человека. Они, похоже, и в России понимают права человека так же: не мешайте быть плохими! Не мешайте лжецам быть лжецами, предателям – предателями, подонкам – подонками!

Все те составляющие нормальной жизни, по которой так стосковались люди, – свобода, ограниченная совестью, стабильность, безопасность, порядок, уверенность и в своем соседе, и в своей стране, – для некоторых обличителей просто-таки нож острый. Они так погрязли в своем давнем “бою с тенью”, так увлеклись разоблачением лицемерия Министерства Правды (которое и впрямь бессовестно жонглировало высокими словами, кто ж с этим спорит), что фактически заняли теперь его место, борясь, по сути дела, не столько с лицемерным использованием высоких материй, сколько с самими высокими материями. Кто бы ни произносил манящие слова, они и его разоблачат, если только произносят их не они сами. Они обязательно объяснят, что совесть – это всепроникающий диктат тайной полиции или церкви, стабильность – это довольство сытого и тупого стада, порядок – это орднунг рейха, любовь к Родине – это шовинизм и т. д. Даже простое описание мира, где всем их обличениям нет места, где совесть и есть совесть, стабильность и есть стабильность, а патриотизм и есть патриотизм, ни больше и ни меньше, они подсознательно воспринимают как обвинение. И реагируют соответственно.

Еще одно объяснение мы можем найти опять-таки благодаря г-же Вольтской. В своей статье она предъявила ван Зайчику обвинение в плохом отношении к СМИ.

“Один из второстепенных персонажей – журналист. Хотя и ордусянин, но суетливый и хлипкий... За сенсациями гоняется, а что к чему – никак не понимает. И если бы не храбрые органы, его, пачкуна чернильного, давно бы уже бандиты ухлопали. Отсюда мораль: чем скакать за сенсациями да пытаться своим слабым умишком постичь суть вещей, сиди спокойно и жди, пока мудрые органы сами тебе все не растолкуют. Потому что они вездесущи и всемогущи”.

Кто читал книгу, скорее всего, согласится с тем, что на самом деле журналист этот весьма симпатичный субъект и весьма дельный профессионал. Кто не читал – тоже не страшно, потому что это все не важно, слабый у него умишко или нет. Единственный его настоящий грех – о нем, собственно, и сообщается столь страстно и столь невнятно в процитированном абзаце – заключается в том, что журналист этот с готовностью пошел на сотрудничество с органами охраны правопорядка и действительно им очень помог!

Вероятно, следовало поведать о том, как журналиста, пытающегося донести до населения какую-нибудь тамошнюю горькую истину, избивал и пытал заезжий из центра особист-садист, – вот тогда вышла бы художественная правда. А если бы невинно поруганный правдоискатель еще и в Европарламент с жалобой устремился, а фээсбэшники его мечами искромсали по дороге, глядишь, удостоился бы и ван Зайчик похвального слова либеральной критики.

Не так давно американский политолог очень точно и совершенно убийственно поправил нашего: Запад не отреагировал должным образом на взрывы жилых домов в России не потому, что слишком сыт, и не потому, что равнодушен к России. А потому, что в самой России многие СМИ утверждали, будто означенные дома были взорваны российской ФСБ в целях разжигания ненависти к кавказцам, и это дезориентировало общественное мнение Запада.

Теперь-то очевидно всем, что время от времени либеральные журналисты подчас искренне, от полноты чувств и желая как лучше, а подчас и ради красного словца городили чрезвычайно вредную чушь. Но хоть бы кто-нибудь из них вышел теперь и сказал: “Простите. Год (два, три) назад я того-то не понял, а в том-то и том-то был не прав и соврал. Виноват. Не корректор виноват, не редактор и не работодатель – я лично виноват в том, что вольно или невольно в том-то и том-то вас, читатели или зрители мои, обманул”.

Но куда там! По-прежнему других обличают и знать ничего иного не хотят.

Вернемся, однако, к нашему критику, ибо дальше – больше. Г-жа Вольтская, с легкостью необычайной презрев текст самой книги, где прямо говорится (если для краткости выражаться штампами) о недопустимости силового решения национальных проблем, тут же обвиняет книгу в призыве к тотальной зачистке Украины Российской армией!

Самое смешное, что именно на Украине ван Зайчик получил свою первую литературную награду – “Золотой кадуцей”. Но маниакальным либералам и такие вещи не указ, они лучше знают. Они “знают, как надо!”. Даже тем, с кем у нас еще вполне дружелюбные отношения, они обязательно объяснят, что Россия им враг, а потом примутся их от России шумно защищать.

Вообще говоря, либеральная наша культура давно уж занята главным образом введением России в надлежащие рамки. Либо по образцу знаменитого “Россия должна ограничиваться территорией Московской области” (никто за истекшие годы так и не спросил авторов этой идеи, кому должны будут принадлежать освободившиеся земли и что станется с пока еще живущими там людьми). Либо так называемым “выжиганием святынь”, сладострастным дезавуированием культурообразующих национальных мифологем и ценностных установок.

Сложилась структура внутренних престижей, самоутверждений и оплат, а все подобные структуры всегда чрезвычайно жизнеспособны и склонны воспроизводить себя до бесконечности. Как в свое время спецслужбы должны были изобильно придумывать врагов народа и диссидентские заговоры, для того чтобы оправдать свое весьма сытое и почетное существование (при том, что изменники и диверсанты изредка и впрямь встречались – как без них?), так теперь страшными квасными патриотами и русским фашизмом (при том, что и то, и другое вполне способно реально осложнить нам жизнь) исступленно оправдываются маниакальные демократы – без них они не нужны никому и, в сущности, даже себе.

Тут уж даже не ван Зайчика жалко. Это пустяки.

Тут людей жалко. Тех, кого безответственные подвижники пера, разбрасывающие направо и налево жуткие – действительно жуткие! – слова “зачистка”, “фашист”, “сталинист” в адрес всех, кто всего-то имеет несколько отличный от их собственного взгляд на происходящее в стране, приучает к мысли, что априорная, не требующая доказательств агрессивность России – это постоянная величина мировой политики. Приучает к тому, что фашист – это что-то вполне обычное, почти нормальное, широко распространенное и, по сути, совершенно не опасное. Вроде как брюнет. Ну подумаешь – волосы черные... Их же полстраны, брюнетов-то. А вон тому блондину брюнеты не нравятся, вот он и кроет: фашист, фашист... Эй, фашист, пошли выпьем! Господин фашист, вы последний в этой очереди? Нет, за мной сталинист занимал, да за сигаретами отлучился, сейчас вернется...

Более того. Благодаря усилиям этих обвинителей множество людей сами себя начинают называть… фашистами.

Время от времени ко мне приходят письма примерно такого содержания: “Как известно, “фашистами” в последние пятнадцать лет называют всех русских людей, не испытывающих ненависти к своей стране и своему народу...” Или: “Я с вами!!! И если они Вас так назвали – что ж, тогда я руссофашист”. Но ведь это ужасно. Это совершенно ужасно. На самом деле в подобных людях нет ни капли нацистской идеологии. Но они уже сами себя начинают позиционировать относительно демократии именно таким образом. Потому что их к этому приучают исступленные либералы.

© "Литературная газета", 2002