АКТУАЛЬНО

Президентская философия

Необходимо конституционно оформить запрет на такую идеологию, как «пораженчество»

Виталий Третьяков недавно мне говорил, что Путин дезавуировал свою статью «Россия на рубеже веков», опубликованную 30 декабря 1999 года в «Независимой газете». По крайней мере с тех пор Владимир ПУТИН и как исполняющий обязанности президента России, и как избранный президент никогда не выступал с какими-либо статьями, программными заявлениями на идеологические, мировоззренческие темы. В этом отношении Владимир Путин повторяет традиции Бориса Ельцина, который, как известно, тоже никогда не обнародовал своё философское, мировоззренческое кредо. Он, Ельцин, якобы вошёл в историю России как освободитель страны от коммунизма, даже организовал в 1993 году суд над КПСС, но сам лично никогда не выражал, по крайней мере публично, своего отношения ни к Ленину, ни к его Октябрьской революции, ни к марксистско-ленинской идеологии.
И эта сдержанность во всём, что касается идеологии, в данном случае речь идёт о Путине, имеет своё объяснение. Всё дело, наверное, в нашей странной Конституции, статья 13 которой гласит, что у нас «в Российской Федерации признаётся идеологическое многообразие» и что «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». Конечно, нетрудно доказать, что эта статья написана советским интеллигентом, человеком с подпольным сознанием, который думает только о том, чтобы закрепить законом своё освобождение от марксистско-ленинской государственной идеологии, от идеологии КПСС. Советский интеллигент не знает, не понимает, что признание законом «идеологического многообразия» неизбежно ведёт к признанию того же марксистского учения о пролетарской революции, к признанию марксистского «учения о революционном терроре», которое вдохновляло большевистский геноцид против народов России. Нельзя забывать, что фашизм, как расизм, тоже является «идеологией». И вряд ли страна, заплатившая десятки миллионов жизней за победу в войне с фашистской Германией, может себе позволить свободное хождение и распространение подобного рода «идеологии».
Вообще, на мой взгляд, нельзя решить вопросы трансформации советской системы в демократическое общество, реализовать программу воссоздания нормального, гражданского общества без идеологической, моральной оценки того строя и той идеологии, от которой уходим. Если мы нейтральны в идеологическом отношении, то непонятно вообще, во имя чего мы отказывались от марксистско-ленинской идеологии, от государственной организации производства, от всего, что мы строили семьдесят лет.
Понятно, что советский период не был чёрной дырой истории, что с этим периодом связаны многие достижения российского многонационального народа. Но всё же мы являемся единственной из стран бывшего коммунистического лагеря, которая не знает своего исторического родства, исторического преемства, не знает, на что она опирается в своей истории, кто является её героями.
Наша Конституция говорит, что мы сейчас «возрождаем суверенную государственность России». Но разве был у нас в последние 500 лет, после освобождения от татаромонгольского ига, какой-нибудь период без «суверенной государственности»? Разве Российская империя не обладала «суверенной государственностью»? Разве СССР или так называемая «коммунистическая Россия» не обладали «суверенной государственностью»?
Существует глубинное противоречие между жёстким запросом на идеологические императивы для России, возрождающейся после разломов начала 90-х и сохраняющейся до сих пор идейной всеядностью. Понятно же, что все цели нашего национального развития не могут быть сведены к утверждению электоральной демократии. Сами по себе демократические процедуры не гарантируют ни государственный суверенитет, ни безопасность границ, ни политическую стабильность, ни единство народа и власти.
В этой ситуации, когда национальные цели не закреплены в основном законе, очень многое зависит от идеологии и мировоззрения её лидера, от его способности ощущать кожей запросы и маршрут исторического развития России.
Последняя, январская 2006 года пресс-конференция Путина для российских и иностранных журналистов даёт лично мне основания утверждать, что Путин как президент, как руководитель новой России чувствует импульсы движения нашей национальной истории, осознаёт главные задачи нынешнего момента. В лице нынешнего президента Россия имеет не просто эффективного, работоспособного, компетентного «менеджера», а национального лидера, ощущающего ответственность за сохранение и развитие России как суверенного государства.
Никого не хочу обидеть. Но легко доказать, что бывший полковник КГБ Путин всё же более русский по своему самосознанию человек, более погружён в национальную историю, чем бывшие руководители страны, члены Политбюро ЦК КПСС.

Наверное, Путину было легче освободиться от груза советского воспитания, чем Горбачёву и Ельцину. Ни Горбачёву, ни тем более Ельцину не пришла бы в голову мысль изучать в свободное время историю России по Ключевскому, о чём говорил Путин на своей пресс-конференции. И действительно! Имеет ли право руководить Россией человек, не знающий её истории, не сопереживающий её бедам и болям!!!
Президентская философия Путина во время пресс-конференции проявлялась в коротких репликах, а иногда в отдельных словах, но они, на мой взгляд, очень существенны для характеристики его миросозерцания.
Очень важно его замечание о «пораженчестве» элиты 90-х, о том, что его необходимо преодолевать. В этой реплике диагноз той России, которую он получил в наследство в 2000 году и от которой мы должны отказаться.
Из негативного отношения Путина к «пораженчеству» не следует, что нам не были нужны перемены, что нам не нужна была «свобода», свобода от коммунизма. Путин в своей оценке эпохи Ельцина делает акцент на происходящих тогда демократических преобразованиях, на том, что народ нашей страны, граждане России получили главное, ради чего все эти преобразования производились, – свободу. Хотя, справедливости ради надо сказать, что те реальные свободы, которые мы имеем, – и свободу от цензуры, и свободу от разных пунктов анкеты, и свободу эмиграции, и свободу совести и слова – мы получили ещё при Горбачёве.
Но главное для нас при оценке президентской философии Путина состоит в том, что он рассматривает свободу как основополагающую ценность и считает её отсутствие изъяном старой системы. Мы отказались от коммунизма потому, что он не давал свободы – такова логика рассуждений Путина. Кстати, в статье Путина 1999 года говорится об этом же, но только более подробно: «Почти три четверти уходящего столетия Россия жила под знаком реализации коммунистической доктрины. Было бы ошибкой не видеть, а тем более отрицать несомненные достижения того времени. Но было бы ещё большей ошибкой не осознавать той огромной цены, которую заплатили общество, народ в ходе этого социального эксперимента. Главное же, пожалуй, в том, что власть Советов не сделала страну процветающей, общество – динамично развивающимся, человека – свободным. Как ни горько признаваться в этом, из почти семи десятилетий мы двигались по тупиковому маршруту движения, который проходил в стороне от столбовой дороги цивилизации».
Конечно, если бы Путин мыслил по-другому, он не поддержал бы инициативу перезахоронения в Москве, на кладбище Донского монастыря, и праха руководителя Белого движения генерала Антона Деникина, и русского патриота, врага большевизма, философа Ивана Ильина.
Тут важно видеть и понимать, что мировоззрение, присутствующее в высказываниях и текстах Путина, есть западничество, то есть взгляд на Россию как неотъемлемую часть европейской цивилизации. В последнем, апрельском 2005 года Послании президента Федеральному собранию точно и однозначно говорится, что «мы – крупнейшая европейская нация, всегда были неотъемлемой частью Европы и разделяем все ценности, идеалы свободы и демократии, строим открытое общество равных возможностей. Однако строительство это будем вести сами, с учётом своих особенностей, и не собираемся ни перед кем отчитываться о проделанной работе».
Вот этот акцент на суверенности России как независимого субъекта мировой политики, как хозяина своей судьбы на последней пресс-конференции был выражен сильнее, чем во всех предшествующих выступлениях Путина. Тут ощущается какой-то перелом и в реальном положении страны в мире, и в настроениях её руководителя. Никогда Путин не излучал такую уверенность в себе, как во время последней пресс-конференции. Президент точно почувствовал, что запрос на суверенность современной России идёт снизу, он является доминантой нынешних настроений в обществе. Рискну утверждать, что ни в чём так ярко и полно не проявляется национальный русский тип Путина, как в заострённом внимании к суверенитету России.
Путин всё время подчёркивает, что Россия – неотъемлемая, составная часть Европы. Но он, несомненно, рад и гордится тем, что он делает как президент для укрепления суверенитета, самостоятельности России в подходе к актуальным проблемам современного мира. Путин рассматривает современную Россию как «караван», который идёт своим маршем по путям истории, не обращая внимания на своих «недоброжелателей», на тех, кто «лает».
Совсем народное отношение к проблемам военной безопасности России проявилось в ответе президента на вопрос корреспондента первого телеканала Франции. Путин явно показывает, что на самом деле никому из нас не должно быть обидно за державу и её вооружённые силы. Он акцентировал внимание на то, что «мы развиваем свой ядерный комплекс сдерживания», говорил о том, что мы «недавно провели испытание новых систем баллистического оружия».
Путин обращает внимание своих слушателей и на нашу самостоятельность во внешней политике. Интересно, что даже свои личные заслуги как президента перед страной Путин рассматривает прежде всего в связи с задачей восстановления, возрождения суверенитета России.
Складывается впечатление, что так называемая философия суверенной демократии сидит уже в подсознании Путина, что он сохраняет за собой, за Россией право самостоятельно, с учётом наших экстремальных, переходных условий, решать вопросы укрепления свободы, строительства нормального, цивилизованного общества.
Мировоззрение Путина как президента отражает не просто российское сознание или российское мировоззрение, а современное российское мировоззрение. В начале 90-х, в эпоху пораженческих настроений, в нашем самосознании не было заботы о «целостности» и «неделимости» России. Теперь же заботой о целостности проникнуты и вопросы из зала от журналистов из русской глубинки, и ответы самого президента. Наверное, генерал Деникин потому и симпатичен Путину, что воевал под лозунгом «Великой, единой и неделимой» России.
Наверное, истоки устойчивости рейтингов Путина как раз и заключены в его решимости больше не уступать, больше не отдать ни одной пяди земли Русской. И очень важно, что на пресс-конференции Путин ещё раз подчеркнул, что никто не намерен идти ни на какие уступки в вопросах территориальной целостности. Путин заявил, что он не намерен иметь дело с теми японскими политиками, которые «изображают из себя самураев» и хотят «использовать проблемы Курильской гряды для того, чтобы решить внутриполитические задачи».
И самое главное в этом народном запросе на территориальную целостность России. Речь идёт о всё более углубляющемся запросе на развитие Сибири, на прекращение начатой нашими либералами дискуссии о целесообразности сохранения Сибири в составе России. Путин выразил свою солидарность со словами Ломоносова, что «Россия должна прирастать Сибирью». Он ещё раз подчеркнул, что «Сибирь – очень важный регион для нас и с точки зрения наличия огромных природных ресурсов», и с точки зрения «кадрового потенциала».
Система ценностей, лежащая в основе философии Путина, проста, речь прежде всего идёт о ценностях сознательного российского государственничества, о ценностях свободы, национального суверенитета, народности и национального достоинства. Но мне думается, что эта «простая» система ценностей точно отражает главные «дефициты» современной России.
Конечно, хорошо, что мы имеем президента, который как русский человек чувствует коренные проблемы российской истории, живёт в ней своей душой и мыслями, живёт заботой о суверенитете, целостности, народности и процветании своей страны. Но всё же мне думается, что нам надо как-то, и прежде всего через Конституцию, застраховать себя от неожиданных поворотов судьбы. Ведь вся наша внутренняя и внешняя политика может коренным образом измениться, если у руля страны окажется политик, всё ещё остающийся в плену «пораженчества», политик, готовый обменять и суверенитет, и территории, и целостность на «райские кущи», к примеру, Объединённой Европы. Необходимо конституционно оформить запрет по крайней мере на такую идеологию, как «пораженчество», как пропаганда неверия в созидательные силы народов России.

Александр ЦИПКО

Обсудить на форуме