XX съезд стал огромным событием и в общественной жизни страны, и в моей личной жизни. Мне он открыл одну простую истину: я понял, что сталинизм и социализм – абсолютно разные вещи.
За годы, прошедшие после съезда, моя оценка не изменилась: главная наша беда в том, что и поклонники Сталина, и даже антисталинисты ставят знак равенства между сталинизмом и социализмом, «превращают» в сталинистов Ленина и Маркса. Мы из одного культа попадаем в другой, поскольку в большинстве своём полностью не осознали, что с идеей социализма не связано никакого культа личности. Не в силах выйти из этого «культового» сознания всё время ищем доброго царя, а в поисках доброго неизменно обретаем плохого…
Дело ведь не в том, был ли Сталин личностью или не был, а в том, что культ личности вообще не совместим с левой идеологией. Не говорю, что эта идеология единственно правильная, поскольку верю и в либеральные, и в национальные идеи, но считаю, что их не надо ссорить. Мы же перессорили все взгляды, позиции, концепции и превращаем Россию в кладбище идей. Началось это как раз со сталинизма, нетерпимого ко всем иным мировоззрениям, «скрестившего» идею с личностью.
Хорошо помню свои впечатления студенческих лет, когда впервые узнал, что Сталина можно больше не считать классиком – это было главное потрясение. Хотя для моих родителей XX съезд прежде всего ознаменовал собой избавление от режима беззакония и гонений. Ведь у меня вся семья была реабилитирована в то время, а многие родственники погибли в лагерях…
Суть сталинизма – в отождествлении идеи с реальностью. Тем самым была извращена идея и идеологизирована реальность. Всем сказали: то, что видите вокруг, и есть социализм, а кто не верит в это, пойдёт в места не столь отдалённые. А ведь Ленин считал, что социализма у нас очень долго не будет, но Сталин провозгласил: «А мы построили!» В этом была главная ложь сталинизма, и XX съезд мне был по душе тем, что эту ложь стало возможно не считать истиной.
Главное моё убеждение: культу какой бы то ни было личности необходимо противопоставить не культ другой личности, пусть даже самой замечательной, а культуру. Культура же – не что иное как культ каждой человеческой личности. Вот до такой культуры нам бы дорасти...

Вадим МЕЖУЕВ, доктор философских наук

Обсудить на форуме

Почему не осуждены ленинские репрессии?

Моё первоначальное отношение к XX съезду сформировал… пенсионер Никита Сергеевич Хрущёв. А чтобы охарактеризовать его отношение к тому съезду, расскажу анекдот, который услышал от него лично.
Когда решили вынести тело Сталина из Мавзолея, то надумали выставить и продать его на международном аукционе – уже тогда у страны была нужда в валюте. Выставили. Сразу же вскочил американец и предложил миллион долларов. Китаец тут же согласился выложить за тело советского вождя пять миллионов. Израильтянин – в два раза больше, чем китаец. Ведущий аукциона, прежде чем закрыть торги, решил посоветоваться с Хрущёвым. Когда пришёл Никита Сергеевич, ему доложили: вот, дескать, Израиль десять миллионов долларов готов заплатить за тело Сталина. Хрущёв почесал в затылке и промолвил: «Лучше не надо, говорят, 2000 лет назад у них кто-то воскрес».
Этот анекдот очень точно характеризует мысли и поступки Хрущёва в то время. Он действительно очень боялся Сталина и, наверное, по этой причине был ярким, сильным антисталинистом. И то, что съезд сыграл известную роль в жизни страны (вызвал «оттепель» и так далее), было в своё время очень справедливо и позитивно. В дальнейшем же отношение власти и общества к XX съезду менялось.
И тут я должен рассказать другой случай. Однажды, то ли в 1969, то ли в 1970 году, в компании, в которой мне довелось присутствовать, тогдашний кандидат в члены ЦК КПСС и редактор журнала «Советский Союз» Николай Грибачёв в споре с Аджубеем (известным антисталинистом) воскликнул: «Правильно говорит Александр Николаевич Яковлев, надо вернуть народу Сталина!» В тот период повсеместно шли дебаты вокруг его имени, оно стало всё чаще и чаще появляться в так называемых маршальских мемуарах, и руководители нашего агитпропа уже начали всерьёз подумывать о реабилитации образа «отца народов».
Отношение к Сталину и к съезду, разоблачившему его культ, менялось в нашей стране и в начале 90-х годов, когда у нас пытались забыть о принесённых официальных извинениях за сталинские репрессии. Например, на «процессе по делу КПСС», где я присутствовал в качестве эксперта Конституционного суда, всё время предпринимались попытки заявить, что значение XX съезда невелико и его итогами можно, в сущности, пренебречь…
У меня лично за минувшие десятилетия мнение об этом съезде тоже изменилось, и довольно серьёзно. Хрущёв обвинял Сталина в том, что тот ввёл в обиход понятие «враг народа» и это, мол, стало следствием всех репрессий. На самом же деле это понятие впервые после революции стал использовать Ленин, уже 1 декабря 1917 года объявив «врагами народа» кадетов и других своих политических противников. И массовые репрессии начались ещё при Ленине, а не в годы сталинского правления, хотя при Сталине они продолжились и приобрели огромные масштабы. Почему Хрущёв ограничился разоблачением культа Сталина, сталинизма и не вспомнил о репрессиях, происходивших в годы жизни Ленина, – для меня очень большой вопрос.
Как корреспондент «Литературной газеты» я присутствовал на знаменитом процессе Гинзбурга – Галанскова. Прекрасно помню, как подсудимый Гинзбург в своём последнем слове сказал о том, что, мол, его цель – «вернуться к заветам Ленина». То есть Гинзбург был против сталинизма и за ленинизм. В то время среди «шестидесятников» такая позиция именовалась «очистительной доктриной». Они и их политические преемники – диссиденты, как видим, первоначально стремились вернуться к заветам Ильича. Но ведь ленинская власть была такой же репрессивной, как и сталинская…
XX съезд сегодня – тот оселок, с помощью которого нужно поверять и перепроверять многое, в том числе попытаться найти ответ на главный для меня вопрос: почему Хрущёв всё-таки не осудил репрессии, начавшиеся ещё при Ленине?

Анатолий САЛУЦКИЙ, политолог

Обсудить на форуме