СВОЙ ШЕСТОК

ФАНТОМАС РАЗБУШЕВАЛСЯ

Мария ГАЛИНА

Похоже, у нашей фантастики сформировался новый жанр – газетный. Я имею в виду те статьи, что в изобилии украшают страницы и желтой, и не очень желтой прессы. Обычно их можно отличить по избыточному уснащению звучными терминами – “энерго-информационное поле”, “на генетическом уровне”, “голография”, “мутанты”... Повествуют такие статьи, как правило, об открытиях, либо обещающих быстрое и безболезненное исцеление от всех болезней, либо подтверждающих наличие индивидуального бессмертия. Разновидность – “очень страшные истории” про вампиров, людоедов, монстров и крыс-мутантов...

Институт печатного слова превратился в обильную питательную среду для размножения фантомов. Фантомы людей, фантомы научных открытий, фантомы событий. Вроде бы что тут страшного – почитал, отложил и забыл. Но невозможность отличить правду от вымысла порождает, я извиняюсь, шизофрению. В том числе шизофрению социума.

Больше всего фантомов плодит Интернет. Там к этому располагает общая анонимность и заведомая виртуальность электронной среды, ее призрачность.

Разумеется, началось это не вчера. Не с отменой института цензуры и упразднением отделов проверки в редакциях. Напротив, и цензура, и отделы проверки способствовали созданию фантомного информационного поля. Стахановские выработки, которые человек выполнить просто физически не в состоянии, враги народа, врачи-убийцы... Полагают, именно бурное развитие средств массовой информации вкупе со всеобщей грамотностью и привело к массовым психозам граждан двух тоталитарных государств, что в результате обошлось человечеству потерей миллионов жизней... Просто потому, что мозг, захлестнутый обилием информации, не в состоянии был ее критически обработать и принимал на веру...

Потом, постепенно, у населения появился иммунитет – выработался алгоритм, позволяющий эту информацию обрабатывать. Что сильно облегчалось ее централизованным поступлением. Она была ложной, но, если так можно выразиться, ложной однородно.

Нынче же все пошло вразброд. Алгоритм утерян. А производство фантомов продолжается. В силу ли застарелой привычки или потому, что создать хлесткий миф проще, чем раскопать правдивую сенсационную информацию (за публикацию которой еще и отвечать придется), а то и в силу, как ни странно, сакральной веры в печатное слово – раз написано, значит, обязано стать правдой.

Да, тексты художественные заведомо маркированы как игра, вымысел... но вот когда читаешь статью в газете о том, как какая-то старушка наложением рук вылечила что-то ужасное, с чем не мог справиться ни один врач, о том, как один мужик после удара током начал видеть человеческие внутренности... верить или нет? Ну ладно, не поверю, а вдруг среди всей этой невероятной информации скрывается какая-то не менее невероятная, но все же достоверная? Как проверить? А никак.

Доходит до абсурда. Вполне солидное издательство решило выпускать что-то вроде наших Х-файлов – беллетристические новеллы про всяческие паранормальные явления, с претензией на документальность – иными словами, на реальной основе. Пригласили потенциальных авторов (меня в том числе) и эксперта по этим самым паранормальным явлениям, вроде бы связанного с какими-то мрачными официальными структурами, чтобы он авторов проконсультировал – рассказал им (не ссылаясь на источник, разумеется) реальные факты, связанные со всякой чертовщиной. И этот эксперт, честно глядя мне в глаза, под видом реальной истории начинает мне пересказывать содержание моего же собственного фантастического романа. Роман был написан под псевдонимом, и эксперт просто не сообразил, что имеет шанс напороться на автора.

Вторая сигнальная система (речь во всех ее формах) могла возникнуть и эволюционно совершенствоваться лишь при условии достоверности воспринимаемой ею информации. А потому наш мозг склонен приравнивать знак предмета или действия к собственно предмету или действию. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Иными словами, мы охотнее принимаем ложь за правду, чем правду за ложь. На этом и строится не только вся пропаганда, но и, быть может, вся наша культура.

И, в конце концов, ложь, накапливаясь, приобретает критическую массу...

За неистребимое доверие к печатному слову порою приходится платить слишком дорогую цену. За полную утрату доверия – боюсь, что придется платить еще большую.

Предоставлю слово герою детектива Агаты Кристи – мудрому древнеегипетскому писцу Хори:

“... – Сейчас для всего государства достаточно нескольких писцов, но придет день, когда появится целая армия властителей папирусов.

– Это будет чудесное время...

– Не уверен... Вывести знак легко. Стоит лишь коснуться палочкой папируса, и появится “десять бушелей ячменя” или “сто голов скота”. И написанное будет казаться существующим. Богатства, указанные в свитках, подменят истинные ценности, и мир превратится в мираж. Люди перестанут трудиться, а разве словом можно заменить хлеб, воду или поле ячменя?”

Вот так-то.

© "Литературная газета", 2001