АНГЕЛ НА “ЗЕМЛЕ”

Виктор ГАСТЕЛЛО

Глава администрации, он же супрефект, вынужден был прервать служебное совещание в самом начале. Ему позвонили из отдела милиции и, ссылаясь на достоверные источники, сообщили наиважнейшую новость. Вчера в ночь на понедельник в тюрьме “Соловецкие зори” состоялась коронация вора в законе известного авторитета Дони. Банкет по такому случаю был заказан в лучшем ресторане города, закрытом на спецобслуживание.

– Нам-то что, не наша головная боль, – буркнул в трубку супрефект, вспоминая, что в его районе второй месяц царила анархия и беспредел. Местного авторитета и вора в законе Бурбона пристрелила заезжая братва по заданию центра.

“Странные ребята, – думал глава администрации, он же супрефект, – сами пристрелили, потом организовали шикарные похороны, рыдали на кладбище, клялись, что Бурбон навсегда останется в их сердцах и земля его праху будет пухом”.

– Наша головная боль, – доложил начальник отдела милиции. – Доня отмотал срок и как ангел спустится на нашу грешную “землю”.

“Ну, вот, – подумал супрефект с облегчением, – неопределенность кончится, вакансия заполнится, а начальник отдела напрасно впадает в панику”.

– Ну ты, того, сам понимаешь, при встрече помягче с ним, – сказал он в трубку, – оступился человек. Упал.

– Он и не поднимался, – заметил начальник отдела.

– Ладно, бывай. – Супрефект положил телефонную трубку, на минуту задумался и неожиданно сказал: – Все свободны, заместителям остаться. К нам едет Доня, новый вор в законе, – сообщил он радостно своим верным соратникам.

Все оживленно загалдели. А зам по кадрам тут же выскочил к себе в кабинет и связался снова с милицией. Вскоре он выразительно и громко зачитал послужной список и житие Дони: 40 лет от роду, 120 лет тюрьмы, отсидел 5 лет, 2 побега, 3 подкопа, если не сидит, то отдыхает только на островах Фиджи, обожает джипы цвета “коррида”, увлекается теннисом, предпочитает напиток “Шато-И-Кем” разлива прошлого столетия.

– Утонченная натура, – заметил супрефект, – что там еще?

– Там еще много, – сказал кадровик. – Родился в нашем городе, здесь же работал, прошел все ступени – грабил ларьки, квартиры, магазины, банки, товарищества с ограниченной ответственностью и другие акционерные общества... Меценат, содержал городскую футбольную команду и детскую балетную школу. Лет пять назад ушел с повышением в центр, работал в чукотской группировке. В тюрьме характеризовался положительно, за примерное поведение сократили срок в общем на 115 лет.

– Без балды, пахал пахан, – сказал кто-то громко.

– Убраться в помещениях, женщинам принарядиться, всем на работу в галстуках, – приказал супрефект. – Вдруг Доня завтра залетит к нам на огонек.

Доня появился на следующее утро и без стука вошел в кабинет супрефекта.

– Я – Доня, – сказал Доня и скромно развалился в кресле.

– Очень приятно, – заулыбался супрефект, – заждались.

– Вот ксива, – гражданин начальник. – Доня протянул удостоверение “вора в законе” и протокол голосования. – Малява разослана по стране. Таймыр подтвердил, Магадан прислал поздравления...

– Ну, что вы, Доня. Зачем так официально, зовите меня просто Федор или Федя.

– Федя, к вам первый визит, ведь вместе работать, – Доня открыл записную книжку и, шевеля губами, зачитал: завтра посещение прокурора, через день смотр местной братвы, в пятницу совещание у судей, недельки две уйдет на ревизию банков, заводов, газет, пароходов, короче, аудиторская проверка. Еще на отдыхе в “Соловецких зорях” знал – у вас тут бардак, недополучение налогов в центр и в общак тоже... Буду, разбираться... или крыши деньги “крутят”, или что... Такую практику надо ломать.

– Без шума, Доня.

– За кого ты меня держишь, Федор, – похоже, Доня даже обиделся, – сами побегут, в очередь... Покойный Бурбон подраспустил здесь всех, злоупотреблял служебным положением в особо крупных размерах, братва погрязла в коррупции.

– Обморозки замучили, – пожаловался супрефект, – днем палят, ширяются, на БТРе гоняют по центральным улицам, скорость превышают, теперь вот танк собираются купить у военных.

– Знаю, Федя, знаю, – Доня снова заглянул в блокнот, – это и наша головная боль. Школу пропускают, плохо учатся... Нет на них былого комсомола.

– Да уж, – тяжело вздохнул супрефект, с теплом вспоминая пионерские зорьки и комсомольские костры.

– Это я тебе обещаю, Федя, всех обморозков возьмем на учет, лично буду проверять школьные дневники, заставлю в институт готовиться, нам неучи не нужны.

– Залетные, бывает, шалят...

– Об этом забудь, Федя, этому вопросу была посвящена 26-я чрезвычайная сходка, залетными будет заниматься центр, самодеятельность прикроем.

Супрефект мысленно приободрился, похоже, Доня дело знал, словами на ветер не бросался, производил впечатление крепкого авторитета.

– Еще какие проблемы? – спросил Доня. – Не стесняйся, Федор, выкладывай.

– Давай уточним взаимодействие, – сказал супрефект, вставая и подходя к схеме, – район промышленный, заводы, банки. Офисы, два рынка...

– Порядок, Федя. Теперь декларацию о доходах будут все заполнять, без исключения, в двух экземплярах, – Доня выразительно посмотрел на супрефекта, – одну в налоговую инспекцию, другую – братве. Члены семей тоже, все эти кузины, зятья, шурины, девери, вплоть до кума и кумы.

– Так закона еще нет, – удивился супрефект.

– Нельзя, Федя, медлить, черный нал, бартер подрывают бюджет, пенсионеры бедствуют, работяги без зарплаты, учителя бастуют, музеи без ремонта. Я же патриот, Федя. Как говорится, где родился, там и пригодился.

– Пушку с собой носишь? – поинтересовался супрефект. – Не нарвешься?

– Обижаешь, Федор. – Доня достал из кармана пистолет и вынул из ствола записку: “Вчера подбросили в почтовый ящик, иду сдавать...”

– Годится, Доня, с таким алиби комар носа не подточит.

– Это так, Федя, ксива на фраера. Скоро стану членом правления всех банков, попечителем рынков. Буду баллотироваться в областную Думу, да еще братва в центре требует, чтобы к следующим выборам подался в губернаторы.

– Не хило, Доня, на личную жизнь времени не остается.

– Во, Федор, ты меня понял. А там в центре свое ломят... Я говорю, хватит на местном телевидении одного канала-плюс, они свое – покупай весь телецентр, холдинг и все дома вокруг. Так что, Федя, скоро с утра и до вечера будем говорить и показывать.

“Годится, – с радостью подумал супрефект, – все эти лево- и правозащитники и прочие комментаторы-копатели уйдут с экрана”.

– Еще, Федор, – прервал его мечты Доня, – мигалка мне нужна на машину, спецномера, а милиционеры пусть честь не отдают, не люблю это...

– Без вопросов, Доня, для хорошего человека любого фонаря не жалко. Только вот, Доня, – супрефект запнулся и сделал скорбное лицо...

– Понял, Федор, все понял, обещаю тебе жить долго и счастливо. В бронежилете спать буду, посты у дома выставлю, пост номер один у кровати, как у знамени части.

“Осторожный”, – удовлетворенно подумал супрефект, вспоминая заполошного и азартного Бурбона, который любил погулять в ущерб делу. Цыган выписывал только из суверенной республики Молдова, кобзарей со самостийной Украины. Взялся было за организацию чемпионата мира по шашкам, но тут его пристрелили.

– Выпьем за дружбу, – сказал супрефект, доставая из сейфа марочный коньяк, подаренный от чистого сердца еще Бурбоном.

Не, – сказал вежливо, но твердо Доня. – Лет много, привычки ломать поздно, – и достал “Шато-И-Кем” разлива прошлого столетия...

РВАЧИ ПРИЛЕТЕЛИ

© "Литературная газета", 2002