ТЕАТРЫ ДЛЯ ЮНОГО ЗРИТЕЛЯ

Детская книга на сцене

Еще какой-то десяток лет тому назад наличие детского театра в каждом, даже небольшом, городе считалось величайшим завоеванием социализма. В театральных учебных заведениях существовали целевые тюзовские курсы. Хорошие писатели сочиняли детские и юношеские пьесы. Каждый “взрослый” театр был обязан иметь в своем репертуаре детские спектакли (правда, иногда обязательные “утренники” становились чем-то вроде крепостной повинности, и качество постановок оставляло желать лучшего). Для юного зрителя даже была создана специальная киностудия – детских и юношеских фильмов имени Горького. Государство заботилось и о культуре, и об идейном воспитании будущих строителей коммунизма и в конечном итоге готовило, таким образом, зрителя взрослого.
Сегодня, когда процессы преобразований коснулись всех сфер деятельности, детский театр некоторыми театральными деятелями стал рассматриваться как атавизм социализма, использовавшего его в чисто пропагандистских целях. Появилась точка зрения: детям не нужен “свой” театр, им нужен просто театр – хороший.

В. Штейн, М. Грибанова, В. Плотников и Г. Остер удостоены Государственной премии России за 2002 год – за Московский театр детской книги “Волшебная лампа”.

Так назвал свой фильм о выдающемся российском кукольнике Владимире Штейне (два года назад ушедшем из жизни) режиссер Александр Павлов, позаимствовав название для своей картины из последнего интервью Владимира Михайловича. Это интервью, опубликованное уже после его смерти на страницах “Литературной газеты”, “кричит” болью и тревогой по поводу процессов, происходящих сегодня в детском театре, и в частности в театре кукол. Человек, целиком и полностью посвятивший свое творчество искусству для детей, он был глубоко убежден в том, что ребенок нуждается в своем собственном театре, не просто хорошем, а адресованном именно маленькому зрителю. Театре, где, едва переступив порог, ребенок понимает: его здесь ждали, он попал в особый, иной, чем за его стенами, удивительный мир. Штейна глубоко огорчал тот факт, что многие театры для детей перепрофилируются на молодежные, зачастую игнорируя самую юную аудиторию, что на тюзовской сцене находится место жестокости, насилию, а случается, и ненормативной лексике. Собственно говоря, подобные вещи не могут не беспокоить любого нормального человека. Вопрос в том, что этот нормальный человек делает, дабы преодолеть аномальную ситуацию. Штейн, вся жизнь которого была преодолением трудностей творческого, административного и житейского характера (в последние годы болезнь приковала его к инвалидному креслу), взял и создал в 1989 году вместе со своим постоянным соавтором (другом, коллегой и женой) Мариной Грибановой единственный в мире театр детской книги – Московский театр детской книги “Волшебная лампа”.

Создание собственного театра, и именно такого направления, стало логическим продолжением творческой деятельности этих двух художников. Еще в семидесятые годы, в период необыкновенного расцвета отечественного театра кукол, они буквально-таки потрясли театральную Россию своим спектаклем “Белый пароход” по Чингизу Айтматову. Это был прорыв театра кукол в большую литературу, его взлет, его полет в пространство трагедии. Сегодня этот спектакль, поставленный Владимиром Штейном в бытность главным режиссером Башкирского театра кукол, “вошел” во все учебники по театру кукол. Тогда же, в 1972 году, “Белый пароход” сначала разругали, а потом началось его триумфальное плавание по российским и международным фестивалям. В фильме “Лопнувшая струна” Марина Грибанова рассказывает забавную и характерную историю. Несколько лет назад, во время выступления “Волшебной лампы” на фестивале театров кукол в Бельгии, по реакции публики стало понятно, что среди зрителей есть люди, понимающие русский язык. Оказалось, что в зале присутствовали кукольники из Болгарии. И когда по окончании спектакля им представили: “Владимир Штейн”, они недоверчиво переспросили: “Тот самый?” – “Что значит тот самый?” – “Да мы же в институте вас проходили!” – дружно воскликнули болгарские артисты.

Во взаимоотношениях пророка со своим отечеством мало что изменилось с библейских времен. Владимир Штейн, обладатель престижных наград многих международных фестивалей (и не только за “Белый пароход”), не был обласкан ни избытком внимания театрального начальства, ни правительственными наградами. Правда, в Уфе, где в течение десяти лет руководил театром, Штейн был удостоен звания заслуженного деятеля искусств Республики Башкортостан, откуда ему все-таки пришлось уехать. И вот тогда Штейн возвращается в Москву, и они с Мариной Грибановой начинают думать о создании своего театра – театра детской книги.

Владимира Михайловича еще пятнадцать лет назад очень настораживало то обстоятельство, что книга, традиционно занимавшая в кругу российских культурных приоритетов если не первое, то одно из первых мест, постепенно начинает терять свои позиции, медленно, но верно уступая их телевидению, видеоклипам, компьютерным играм и комиксам. Кстати говоря, театр детской книги уже существовал в тридцатые годы в России как важное средство в борьбе с неграмотностью. Для Владимира Михайловича современный нечитающий ребенок был таким же тревожным явлением, как безграмотный человек. И противостоять ему Грибанова и Штейн решили всеми доступными средствами, то есть театральными. В репертуаре “Волшебной лампы” Пушкин, Андерсен, Милн, Маршак, Шолом-Алейхем, американский поэт и педагог доктор Сьюз, автор сказок об умном и благородном слоне Хортоне. Был задуман и осуществлен интереснейший просветительский проект “Пушкинский театральный урок”, в который вошли постановки “Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях” (“Свет мой, зеркальце! скажи...”) и “Капитанская дочка”. Спектаклям сопутствовала специальная программа, погружавшая зрителя в пушкинский “контекст”: в фойе звучала музыка пушкинского времени, была организована выставка пушкинских рисунков, перед школьниками постарше выступали пушкинисты, а для учащихся младших классов проводилась театрализованная литературная викторина. Через “Пушкинский театральный урок” прошли многие московские школы, а Штейн и Грибанова были удостоены Премии Москвы-2000.

Вскоре после получения награды, которой Владимир Михайлович очень гордился, его не стало. “Струна лопнула”, и, казалось, инструмент никогда уже не сможет звучать в полную мощь. “Волшебная лампа” без Штейна погаснет. Но Марина Грибанова не повесила на двери театра огромный амбарный замок, хотя подобное искушение и было (признается она в фильме). Пережить уход не просто любимого человека, а единомышленника, постоянного соавтора, с которым они составляли единое творческое целое, ей помог, конечно же, сам Штейн и его любовь к ней, театру, книге, детям. Новый главный режиссер театра Виктор Плотников, многие годы сотрудничавший с “Волшебной лампой”, делает все, чтобы высокая планка, установленная Штейном, никогда не понижалась. Незримое присутствие Владимира Михайловича ощущается в театре и сегодня: в выборе репертуара, в неизменной культуре спектаклей; в том, как приветливо и заинтересованно здесь встречают каждого ребенка; в том, что в фойе перед каждым спектаклем выступают детские писатели; в том, что, когда в театре есть такая возможность, маленьким зрителям дарят книги; во всем том, что делает “Волшебную лампу” особенным театром, единственным в своем роде, – театром детской книги.

Алла МИХАЛЁВА

ОТ СЕРДЦА К СЕРДЦУ

Молодежный театр и “Сотворившая чудо”

Первое, на что обращаешь внимание, когда входишь в зал РАМТа, – это отсутствие занавеса, еще до начала спектакля приоткрывающего жизнь, которая уже идет на сцене. И, устраиваясь поудобнее в театральном кресле, поневоле сразу оказываешься к ней “подключенной”.

Хотя внешне все размеренно, как будто спокойно, каждый из персонажей занят своим привычным делом, а беседка, где происходит действие (сценография Валерия Фомина), озарена теплым мягким светом (художник по свету – Андрей Изотов), в самом воздухе словно разлито ощущение смутной тревоги.

Все действительно становится на свои места с появлением странного существа, лишенного слуха, зрения и речи. Оно передвигается подобно сомнамбуле, подчас агрессивно круша все на своем пути. Это вызывает у зрителей настоящий шок, члены же почтенного семейства Келлер с несчастьем, постигшим их Элен (Татьяна Матюхова), похоже, смирились, как-то к нему притерпелись.

Возможно, поэтому приход в дом молодой особы по имени Анни (Елена Галибина), новой учительницы для больного ребенка, встречается в штыки. Что вполне можно понять: к чему лишние надежды, если все способы изменить положение давно исчерпаны.

Но несмотря на это Анни–Галибина вступает в настоящий бой за маленькую Элен, понимая, что жалость в данном случае плохой советчик и за каждого человека надо бороться.

Кажется, вместе с алфавитом для слепых, буквы которого упорно “отбивает” на ладони девочки, Анни передает ей свою жизненную энергию, частицу своего уже немало страдавшего сердца, по-прежнему открытого для любви к ближнему. Она для Анни–Галибиной является чрезвычайно действенным чувством. И постепенное преображение Элен на самом деле мало похоже на чудо, а есть плод упорного, кропотливого труда души Анни…

Так знаменитая пьеса Уильяма Гибсона (в свое время “Сотворившая чудо” украшала афиши многих столичных и провинциальных коллективов. Театралы со стажем наверняка помнят спектакль Ермоловского театра с Александрой Назаровой в роли Элен и версию питерского ТЮЗа, в центре которой был дуэт Ольги Волковой – Элен и Антонины Шурановой – Анни) по воле режиссера-постановщика Юрия Еремина из традиционной мелодрамы превращается в весьма жесткую историю, где нет места малейшей ноте сентиментальности.

Действие строго делится на эпизоды (их названия произносит бесстрастный, записанный на пленку дикторский голос), развиваясь по нарастающей. И антракт, наступающий по истечении часа с небольшим, представляется ненужным. Но, увы, такова специфика театра, основными зрителями которого являются школьники, не способные долго усидеть на одном месте.

Правда, именно на этом спектакле понимаешь, что дети не такая уж и сложная публика, раз они как никто могут совершенно непосредственно реагировать на позитивные события, происходящие на сцене. И, когда в финале спектакля Элен–Матюхова произносит первые членораздельные звуки, зал на мгновение замирает, а потом начинает в едином порыве аплодировать.

Успех… Артисты выходят на поклоны. На их лицах выражения счастливой растерянности, постепенно сменяющиеся робким удовлетворением от сознания четкого выполнения поставленных перед ними задач. Кстати, главная из них была сформулирована очень давно кем-то из великих и состоит в том, что для детей надо играть почти также, как для взрослых, только, пожалуй, немного лучше.

Майя ФОЛКИНШТЕЙН

ИГРА В ЦИТАТЫ

“Школа современной пьесы” для детей

Можно ли инсценировать советы, и к тому же вредные? Можно, да еще как! Об этом позаботился Московский театр “Школа современной пьесы”.

Спектаклем в классическом понимании это не назовешь. Перед нами ожившие цитаты знаменитых “Вредных советов” Григория Остера. А кто из школьников не знает его щекотливых, ужасно смешных “антипедагогических” сентенций, от которых у родителей и учителей уши краснеют! Ничего, попривыкли к переводным картинкам моралитета. Читать их взрослым и детям занятие чрезвычайно забавное. Правда, в последнее время порядком обтрепалась долгая эксплуатация писателем удачной находки.

И вот тут как нельзя кстати театральное прочтение “Советов”. Не знаю, чья идея, но весьма остроумная. Вопросы Остера “Что делать, если…” мы знаем хорошо по его книжкам, а потому неожиданные, эксцентричные ответы, так сказать, персонажей спектакля, в котором нет ни сюжета, ни героев, вызывают вполне адекватную реакцию: мы смеемся, радуемся от души эффектным рекомендациям “от противного”. Кто мог в театре разыграть их так искрометно, так раскованно, озорно сметая замшелую дидактику? Конечно же, молодые, полные энергии актеры – читающая, танцующая, прыгающая, поющая шестерка. Милости просим: Ольга Гусилетова, Оскар Кучера, Вадим Колганов, Марианна Дырзу, Наталья Непокорова, Глеб Качан. Под стать их задору режиссер Андрей Андреев, композитор Андрей Андерсен, балетмейстер Егор Дружинин и художник Мария Трегубова. В постановке есть немало находок: в мизансценах, в точном подборе актерского “материала” (например, явно эксцентричного Вадима Колганова), в пластике и ритмике танца; в сочном оформлении, когда реквизит, костюм, игровой занавес c нанизанными пластиковыми бутылками кока-колы и прочих напитков, – все это органично вписывается в текст и придает спектаклю искрометную тональность. Был, очевидно, искус у композитора создать попурри из материала, который “на слуху” у подростков (фолк, рэп, поп), благо им заполнен радио- и телеэфир. Но, к счастью, выбрал свой путь, создав оригинальные, легко запоминаемые репризы.

Иронии и самоиронии во “Вредных советах” предостаточно. На этих лишенных ханжества чувствах в конце концов воспитываются “взрослеющие дети” (как отмечено в программке). Вот почему вряд ли уместно в финале изображать сцену съемок видеоклипа про девочек “Тату”. Спектакль-то мудрый и чистый.

Это, впрочем, мой личный и отнюдь не вредный совет…

Сергей ЛУКОНИН

© "Литературная газета", 2003