РЕКТОРСКАЯ КАФЕДРА

СИБИРСКИЕ АФИНЫ

Так не зря называют Томск. Первые вузы в Сибири были основаны именно в этом городе. В 2002 году свое столетие отмечает старейший педагогический вуз в азиатской части страны – Томский государственный педагогический университет. С его ректором – профессором доктором физико-математических наук Валерием ОБУХОВЫМ – мы беседуем о сегодняшних проблемах и будущем педагогического образования в России.

– Как известно, все, в том числе и передовая наука, начинается со школы. Валерий Владимирович, мы поздравляем вас с юбилеем. И для начала несколько слов об истории университета.

– Томский государственный педагогический университет является официальным правопреемником первого в Сибири Томского учительского института, учрежденного по высочайшему повелению Государя Императора 1 июля (по старому стилю) 1902 года. До 1917-го учительские институты в России имели статус средних педагогических учебных заведений. В 1917 году временное правительство придало им статус выше среднего учебного заведения, а позднее именно на их базе были созданы первые педагогические институты. В 1995 году Томский государственный педагогический институт стал педагогическим университетом.

– Насколько известно, к юбилею вам удалось получить поддержку со стороны городских властей.

– Да, в подготовке юбилейных мероприятий, которые состоятся в ноябре 2002 года, власти принимают активное участие. Есть специальное постановление губернатора о праздновании столетия, создан комитет по подготовке юбилейных мероприятий, в состав которого вошли и депутаты Государственной Думы России, и наши депутаты, и представители Минобразования, и, конечно, представители городских и областных властей.

Приятно ощущать поддержку и деловых кругов, тем более что за свою 100-летнюю историю вуз не был избалован их вниманием. Педагогическое образование есть основа для развития, да и, пожалуй, для самого существования государства. Радует, что нашлись люди, которые это понимают и которым небезразлично будущее России.

– А как вообще нынче живется педагогическим вузам? Как всем остальным?

– Педагогическим вузам всегда жилось непросто. Надо сказать, что до революции в России педагогическому образованию уделялось внимание несопоставимо большее, чем сейчас. Конечно же, самым тяжелым временем для всей системы образования стали перестроечные годы. Сейчас ситуация несколько улучшается. Во всяком случае, в вузах, которые сумели адаптироваться к нынешней ситуации. Наш вуз тоже ищет пути такой адаптации.

– Вам удается выживать за счет бюджета?

– Не только. Мы и сами научились зарабатывать. Прежде всего за счет платных образовательных услуг, предоставляемых в основном желающим получить второе высшее образование. Значительную часть своих проблем, как и практически все вузы, мы вынуждены решать сами. Конечно, хорошего в этом немного. Недавно я побывал в Китае, где мы сейчас налаживаем контакты в связи с организацией кафедры восточных языков. Мне довелось посетить Шеньянский педагогический университет и увидеть, как там государство относится к системе педагогического образования. Огромнейший комплекс – учебные корпуса, компьютерные залы, современный спортивный городок, дома для преподавателей, комфортабельные студенческие общежития... Но мы же реалисты. В Канаде еще лучше

А у нас три учебных корпуса ждут капитального ремонта, и никто за нас наши проблемы не решит. Что станется с российским обществом, если материальная база педагогического образования будет продолжать деградировать? Об этом стоит серьезно задуматься. Ну не глупее же мы китайцев.

– То, что в трудном положении оказалась сегодня вся система высшего образования, ни для кого не секрет. Но у педагогических вузов есть, наверное, свои, особые трудности?

– Да, это так. Главная проблема – неравные стартовые условия по сравнению с вузами другого профиля. Например, в деле организации научных исследований. Педагогические вузы долгое время были изолированы от системы высшего образования и от соответствующего финансирования научной деятельности. Так, в научных программах Госкомвуза наши ученые могли участвовать только в качестве соисполнителей. Педагогические вузы были лишены базового научного финансирования и т. д. Ситуация улучшилась в 1996 году, когда педагогические вузы были переданы в подчинение нынешнему Министерству образования. Благодаря новым условиям многие из них успешно наращивают свой научный потенциал.

Сейчас наш вуз вполне достойно представлен в министерских научных программах. По количеству выигранных грантов РФФИ и РГНФ в программах “Интеграция”, “Приоритетные направления развития науки и техники”, “Университеты России” мы можем конкурировать со многими непедагогическими вузами. Недавно организована лаборатория торфа совместно с Томским институтом торфа Академии сельскохозяйственных наук. Совместно с Институтом образования Сибири, Дальнего Востока и Севера РАО мы имеем два гранта программы “Интеграция”.

Мы выиграли очень престижный грант Тринитти Колледжа (Великобритания). Выигран крупный грант Национального фонда поддержки кадров, финансируемого Международным банком реконструкции и развития. Надеюсь, в будущем подобных контактов станет больше.

– А подготовка собственных научных кадров?

– Мы разработали и реализуем систему поощрения научной деятельности в вузе. Она довольно сложная, трудно изложить в двух словах. Но можно сказать о том, чего уже удалось достичь. В 1996 году в аспирантуре нашего университета было всего семь специальностей и семь аспирантов. Сейчас у нас 28 специальностей и около 250 аспирантов. Университет взял на себя все расходы по защите диссертаций его сотрудниками. Теперь у нас есть диссертационные советы. Кстати, один из них довольно уникальный, он сочетает две специальности: теория и методика обучения физике и теоретическая физика. Уникальность, на мой взгляд, очень полезная и перспективная. В первую очередь для педагогики, поскольку существует проблема адаптации учебного процесса, особенно педагогических вузов, к уровню развития науки с точки зрения ее мировых достижений.

Проблема серьезная, потому что даже в лучших вузах уровень изучения предметов, как правило, едва дотягивается до уровня развития науки в шестидесятые годы. Про педагогические вузы и говорить нечего. А уж в школах высочайший полет фантазии – основы специальной теории относительности. Начало прошлого века. Это действительно проблема – как донести до школьника, скажем, основные идеи общей теории относительности.

– Успела ли система школьного образования уже определенным образом деградировать? Ощущается ли разница в подготовке тех, кто поступал раньше, и тех, из кого приходится готовить учителей сегодня?

– Подготовка хуже, совершенно однозначно. Ужасно, что это касается основных дисциплин: физики, математики, химии. А русский язык! Когда слово “Россия” пишут с маленькой буквы, через “а” и с одной “с”, о чем-то это говорит! Раньше наше школьное образование всегда отличалось высоким качеством. Но это преимущество вот-вот утратим, особенно если будут продолжаться полустихийные эксперименты в этой области.

– Вы имеете в виду введение единого экзамена?

– На мой взгляд, система единого экзамена более объективна, нежели существующая. Но в нынешнем виде она порождает и серьезные сомнения. Например, единый экзамен предполагается сопровождать системой ГИФО (государственные индивидуальные финансовые обязательства). Согласно этой системе, каждому выпускнику в зависимости от суммарного результата сдачи единого государственного экзамена должна присваиваться одна из четырех категорий. Первая соответствует очень высокому уровню знаний, сверх золотой медали. И далее – по нисходящей. Примерно так это должно выглядеть со слов разработчиков. Расходы на дальнейшее образование обладателей первой категории должны полностью покрываться за счет государства, второй – процентов на 80, третьей – на 60–40 процентов, четвертые ничего не будут получать от государства. То есть суммарный результат единого экзамена увязывается с размером компенсации расходов на образование обладателя ГИФО со стороны государства.

– Но почему это плохо?

– Как известно, сейчас есть два экзамена – выпускной и приемный. Человек, завершающий среднее образование, должен обладать определенным уровнем знаний, что и проверяется выпускными экзаменами. С помощью этих экзаменов определяется качество полученного среднего образования. Оно имеет самостоятельную ценность. Вступительные экзамены призваны выполнять иную функцию.

С их помощью в условиях конкурсного отбора определяются способности человека получить конкретную специальность и квалификацию в системе высшего образования. Испытания проводятся по нескольким профилирующим для данной специальности экзаменам. Образно выражаясь, после выпускных экзаменов пути физиков и лириков расходятся. При введении системы ГИФО, ориентированной в нынешнем виде, по сути дела, на результаты выпускных экзаменов (категории ГИФО увязаны с суммарной оценкой), люди, имеющие несомненные способности в одних предметах, но не выделяющиеся в других (а таким был Эйнштейн, например), вынуждены будут платить за дальнейшее образование. Причем платить будут, как правило, не те, кто поступает на юридический, экономический и другие модные факультеты – туда сейчас идут большинство медалистов, а те, кто имеет склонность к естественным, точным или техническим наукам или, например, к педагогике. Но ведь будущий талантливый историк или филолог совсем не обязан знать на высоком уровне школьную физику или математику. Аналогично относительно физика или математика. То есть объединение двух экзаменов в один может породить серьезную проблему нерационального перераспределения средств между специальностями. Наиболее важные для общества направления подготовки будут хуже финансироваться. И это еще не все.

Ясно, что в Центре уровень оценок будет выше. Это приведет к тому, что люди с более высоким ГИФО и из Центра, и из регионов будут концентрироваться в центральных вузах, что, в свою очередь, перераспределяет финансовые потоки в свою сторону. А это неизбежно повлечет утечку мозгов из регионов, снижение уровня финансирования региональных вузов и их деградацию. Говорят и о том, что слабые вузы и не нужно финансировать. Но если относительно (относительно столичных) слабый вуз является по сути градообразующим, его закрытие может подорвать основы существования города как культурного образования и привести к его упадку. А таких городов много. Будет ли будущее у страны, если ее научная и культурная жизнь останется в десятке городов?

– Эксперименты, похоже, не улучшают ситуацию. Что, по-вашему, следует делать?

– Лучше финансировать. И в первую очередь из бюджета. Другого пути нет. “А вы, друзья, как ни садитесь...” Все попытки решить проблему путем перераспределения ограниченных средств в конечном итоге приведут только к ее обострению в целом. Хотим мы или не хотим, но надо понимать, что будущее страны как цивилизованной зависит от того, какую долю своих доходов общество направляет в сферу науки и образования. Любые попытки переложить тяжесть финансового бремени на плечи обучающихся с точки зрения интересов общества ни к чему хорошему не приводят. Потому что населением будут востребованы те специальности, которые в данный момент с его точки зрения являются престижными. Остальные, пусть и очень нужные обществу специальности без финансовой поддержки государства прикажут долго жить.

Сейчас господствует мнение, что образование должно прежде всего выполнять заказы государства и предприятий на подготовку кадров. На мой взгляд, такой подход уже безнадежно устарел. Государство вообще не должно заботиться о заказах. Оно должно заботиться о повышении интеллектуального уровня нации в целом. Образование самоценно. Вложение денег в население всегда окупается. О значении образования излишне говорить. Уже давно доказано, что перспективы экономического роста напрямую зависят от уровня образования в стране. А у нас порой можно услышать заявления, что государство вообще не должно тратиться на высшее образование. В частности, зачем ему столько выпускников педагогических вузов, ведь не все они идут работать в школы. Но давайте попробуем взглянуть на вещи с иной, ну, скажем, хотя бы и с демографической точки зрения. Среди наших студентов 80 процентов женщин. Даже если после окончания вуза не все они будут работать по специальности, они все благодаря полученным знаниям будут иметь больше шансов воспитать достойным образом своих детей, а это жизненно важно для общества.

Ничто не потеряно, пока не угасла тяга людей к знаниям. А она не угаснет, пока жива высшая, и особенно высшая педагогическая, школа.

Марина ГОНЧАРОВА

© "Литературная газета", 2002