ОТ УИМБЛДОНА ДО ГААГИ

Михаил ОЗЕРОВ, соб. корр. “ЛГ”, ЛОНДОН

Опять, в сто двадцатый раз подряд (!), в последнюю неделю июня и первую неделю июля главное событие на Британских островах – Уимблдон.

В этом году организаторы соревнований неутомимо повторяют: на Уимблдоне произошла революция. Трибуны на некоторых кортах расширили, и возрос поток болельщиков (их сейчас каждый день примерно на 15 тысяч больше, чем на предыдущем чемпионате). Цены подняли на сей раз по-божески (хотя за пять лет входные билеты в целом подорожали втрое).

Трава стала жестче, и ее уже не вытаптывают так сильно и быстро. Завезли рекордный тоннаж клубники: эту ягоду – непременный атрибут Уимблдона – в прошлые годы напрочь вытесняли гамбургеры и хот-доги.

Впрочем, репортерам нужнее всего “клубничка”. Где взять ее? Ну подстригся Сафин под уимблдонский газон – то есть практически “под ноль”. Ну облачились некоторые теннисистки в небывало короткие и узкие юбчонки. Разве сделаешь на этом погоду...

Спортивных сенсаций, правда, немало. Начиная с первого круга, когда вылетела ракетка номер один Мартина Хингис. А заявление нашего Кафельникова! Он, мол, расстается с Уимблдоном, а может быть, и вообще с теннисом.

В середине турнира английские газеты писали, что “русские пришли”. Действительно, к концу первой недели на изумрудной траве сражались с десяток наших парней и девушек. В понедельник их осталось только четверо. А к пьедесталу почета уверенно идет мощная когорта американцев.

В нынешнем году призовой фонд увеличен на шесть с лишним процентов. Деньги за выигрыш, особенно в мужском и женском разрядах, огромные, однако главные претенденты на победу уверяют, что сражаются в первую очередь не ради них.

Действительно, самые лучшие и “сексапильные” мастера ракетки зарабатывают куда больше вне кортов – на рекламе различных товаров. В этой связи “Дейли экспресс” называет “новой Курниковой” 17-летнюю Лину Красноруцкую “за ее внешность и коммерческое очарование, которые привлекают спонсоров и вызывают зависть других теннисисток”.

Да, коммерции на травяных кортах и вокруг них предостаточно. Тем не менее Уимблдон был и остается праздником силы, молодости, мастерства, красоты...

Игорь МИТИН

Трудно объяснить изумление некоторых российских либералов тем, как был выдан Гаагскому трибуналу бывший президент Югославии Слободан Милошевич. Зачем было делать это с нарушением конституции Югославии? Зачем было провоцировать неминуемый политический кризис в стране, еще не пришедшей в себя от безжалостных натовских бомбардировок? Почему нельзя было разрешить судить бывшего диктатора в его собственной стране, что только укрепило бы ростки демократического общества? Почему все было сделано в максимально оскорбительной форме – Югославию цинично вынудили продать Милошевича, посулив солидные кредиты?

Вопросы можно было бы задавать еще и еще. Но ответ на них один. И он давно известен. Для тех, кто хочет знать. “Запад есть Запад”. И на Западе знают, что противника нужно добивать до конца. А если он еще и не сдается, то молотить надо до тех пор, пока он не опустится в каменный век. Там знают: важно не то, что тот или иной субъект – сукин сын. Важно, чей он сукин сын, на чьей стороне. И если ты выбрал в союзники на Балканах албанцев, то не важно, что они ведут агрессивную бандитскую политику, проводят этнические чистки в Косово, напали на Македонию с целью ее расчленения, расширяют контрабанду наркотиками... Албанцы нужны, чтобы держать в повиновении сербов, и потому им можно все простить.

Западу не нужен суд сербского народа над тираном-неудачником в Белграде, потому что на таком суде всплывет правда о том, что противники сербов были не менее, если не более жестоки и бесчеловечны. Нужен именно трибунал в Гааге, в ходе которого сербов опять выставят перед миром как народ-преступник, нанесут по ним удар, от которого они вряд ли оправятся. Да к тому же после суда над Милошевичем уже никому в голову не придет квалифицировать бомбардировки НАТО как преступление...

Все просчитано. Запад есть Запад. И честолюбивое усердие делающих свою карьеру деятелей, таких, как Карла дель Понте, тоже входит в расчеты. Неукротимая прокурорша очень удачно вписывается в общий замысел.

А усвоив все это, можно и Уимблдонский турнир посмотреть. Зрелище и впрямь хоть куда. И так хочется попасть туда, на зеленую траву, где красивые девушки, клубника и запах больших денег кружит голову...

Игорь МИТИНТрудно объяснить изумление некоторых российских либералов тем, как был выдан Гаагскому трибуналу бывший президент Югославии Слободан Милошевич. Зачем было делать это с нарушением конституции Югославии? Зачем было провоцировать неминуемый политический кризис в стране, еще не пришедшей в себя от безжалостных натовских бомбардировок? Почему нельзя было разрешить судить бывшего диктатора в его собственной стране, что только укрепило бы ростки демократического общества? Почему все было сделано в максимально оскорбительной форме – Югославию цинично вынудили продать Милошевича, посулив солидные кредиты?

Вопросы можно было бы задавать еще и еще. Но ответ на них один. И он давно известен. Для тех, кто хочет знать. “Запад есть Запад”. И на Западе знают, что противника нужно добивать до конца. А если он еще и не сдается, то молотить надо до тех пор, пока он не опустится в каменный век. Там знают: важно не то, что тот или иной субъект – сукин сын. Важно, чей он сукин сын, на чьей стороне. И если ты выбрал в союзники на Балканах албанцев, то не важно, что они ведут агрессивную бандитскую политику, проводят этнические чистки в Косово, напали на Македонию с целью ее расчленения, расширяют контрабанду наркотиками... Албанцы нужны, чтобы держать в повиновении сербов, и потому им можно все простить.

Западу не нужен суд сербского народа над тираном-неудачником в Белграде, потому что на таком суде всплывет правда о том, что противники сербов были не менее, если не более жестоки и бесчеловечны. Нужен именно трибунал в Гааге, в ходе которого сербов опять выставят перед миром как народ-преступник, нанесут по ним удар, от которого они вряд ли оправятся. Да к тому же после суда над Милошевичем уже никому в голову не придет квалифицировать бомбардировки НАТО как преступление...

Все просчитано. Запад есть Запад. И честолюбивое усердие делающих свою карьеру деятелей, таких, как Карла дель Понте, тоже входит в расчеты. Неукротимая прокурорша очень удачно вписывается в общий замысел.

А усвоив все это, можно и Уимблдонский турнир посмотреть. Зрелище и впрямь хоть куда. И так хочется попасть туда, на зеленую траву, где красивые девушки, клубника и запах больших денег кружит голову...

ПЕРВАЯ КОЛОНКА

ОТДУШИНА

Павел БАСИНСКИЙ

Как это часто бывало с работами Александра Солженицына, его последнюю книгу “Двести лет вместе” (М: Русский путь), посвященную русско-еврейскому вопросу, бросились обсуждать прежде, чем прочитали.

Вот и в редакционной колонке Александра Архангельского в “Известиях” (“Право не знать?”, № 110 от 25 июня) ни слова не говорится о книге, а только вокруг нее. Сама книга, по мнению колумниста, “может быть верной, а может быть – глубоко ошибочной”, но это не столь важно, потому что всякое слово Солженицына “подлежит изучению”. Так – изучай! Это как если бы о новом самолете сказали: не важно, полетит он или нет, важно, что его сделал знаменитый конструктор. “... лично я предпочел бы, чтобы Солженицын эту книгу не писал”. Вот тебе и раз! Эта книга – “расплата за интеллигентскую трусость”. Но расплата – это горе, беда, значит, книга Солженицына все-таки плохая? И, наконец: “своим двухтомником Солженицын гвоздя не забил”. Да нет еще никакого двухтомника, только первая часть вышла, а вторая, самая важная, посвященная ХХ веку, еще только в производстве находится!

Так что же: право не читать?

Несчастье русско-еврейской темы в том, что это не область свободного спора, но минное поле, на котором подорвалось не одно поколение интеллигенции. Кстати, в среде народа и рабочей интеллигенции этот вопрос не стоит так остро и болезненно. Пресловутого антисемитизма по-настоящему не встретишь в русской провинции. Простой человек директора школы, в которой учится его сын, по фамилии Иванов ли, Рабинович ли, будет уважать за то, что он директор, а не за его национальную внешность. До тех пор, пока наши СМИ мельканием на экране одних и тех те лиц и фамилий десятка бессменных олигархов не стали разжигать в народе неприличные чувства, “про это” никто особенно и не думал, во всяком случае, я не помню такого из времен моего советско-провинциального детства.

И тем не менее эта проблема очень серьезна, хотя бы и волновала она только 1% наших граждан. Эта тема “клином” (точное выражение Солженицына) входила в историю российской культуры, религии, политики, хозяйства. Она важна хотя бы потому, что в России воспиталось целое племя интеллигентов, ушибленных этим вопросом. Причем ушиблены им не только те, у кого при слове “еврей” багровеет лицо и стекленеют глаза, но и те, кто при этом же слове внимательно вслушивается в модуляции твоего голоса: не антисемит ли ты, братец, не надета ли у тебя под свитером красная рубаха и не прячешь ли ты под ней топ'орище?

На этом минном поле многие подорвались. Другое дело, что есть сорт людей, и писателей в том числе, кто подрывается на нем весьма охотно, с каким-то даже мазохистским наслаждением. Загляните в буфет цэдээла поздним вечером, и вы непременно встретите там с десяток этих подвыпивших камикадзе.

Работа Солженицына первая в своем роде книга писателя и историка, которая нацелена на разминирование этой темы. Вот что непривычно. Мы-то привыкли к астафьевско-эйдельмановским перепискам, к бессмысленным огоньковско-современниковским битвам вокруг малого и большого народов, привыкли к сваре, к провокациям. Или, напротив, привыкли стыдливо молчать по принципу “да что я, с ума, что ли, сошел на эту тему высказываться?” А ведь и вправду: те, кто о ней говорил, слишком часто заставляли усомниться в их умственном и душевном здоровье.

Три простые вещи, которые предложил Солженицын, могут служить вехами на безопасном пути по минному полю.

1) “История “еврейского вопроса” в России <...> в первую очередь богата”. То есть: смиритесь перед историческим богатством этой темы, не пытайтесь решить ее с налета, имейте уважение перед Богом и историей. 2) “<...> надо научиться не натягивать до звона напряжённых нитей переплетения”. Это уже просто саперский совет, но в нем и глубокий культурный смысл: человечество (и Россия) сегодня оказалось в таком запутанном узле этнических отношений, что “героическое” решение вопросов слишком беспощадно и, стало быть, бесчеловечно. 3) “В пределах нашего земного существования мы можем судить и о русских, и о евреях – земными мерками. А небесные оставим Богу”. Последнюю мысль надо высечь как на скрижалях, потому что обратное и есть главный источник всех и всяческих недоразумений как с одной, так и с другой стороны. Религиозная вера – это область, во-первых, именно простодушной веры, а во-вторых, только специального (прежде всего конфессионального) изучения. И когда русский публицист с важным видом осуждает Тору, которую он, разумеется, не читал, это столь же отвратительно, как и еврейский публицист, с важным видом рассуждающий о рабской духовной природе русских. Не вами созданы эти явления, не вам и судить.

Возвращаясь в начало моей заметки: Солженицын написал очень хорошую и очень добрую книгу. Это отдушина. После Солженицына о евреях и русских можно говорить свободней, не корчась и не ломаясь. И название выбрано верно – “Двести лет вместе”. Для порядочной исторической семьи это вполне достаточный срок, чтобы уже никогда не заикаться о разводе.

ПОСТФАКТУМ

МЕССА И МОЛОДОЙ МЕСЯЦ

Политические размышления после визита главы католической церкви на православную Украину

Леонид КАПЕЛЮШНЫЙ, соб. корр. “ЛГ”, КИЕВ

Нынешней весной в Крыму, на южном берегу, на высоком холме стараниями православной паствы установили памятный крест. На следующий день крымские мусульмане его снесли. После вмешательства властей крест был восстановлен на том условии, что на таком же холме исламисты установят свой знак.

Почти одновременно с этим скандалом в Одессе без излишнего шума открылась мечеть – официальное название “Арабский культурный центр”, – построенная на пожертвование сирийского предпринимателя.

Эти два факта прямого отношения к визиту Папы Римского Иоанна Павла II на Украину не имеют. Но вспомнилось мне, когда во время встречи римского первосвященника с молодежью во Львове на вечернем небе засветился серп молодого месяца. Так, смутная ассоциация...

Несколько дней пребывания главного католика и главы государства Ватикан на Украине затмили все политические события в стране, а масштаб личности Иоанна Павла II дал обильную пищу для сравнений и размышлений украинским гражданам об отечественной политической элите.

Визит сразу же назвали историческим и эпохальным, и он действительно может повлиять на внутреннюю и внешнюю политику Украины. Причем президент Кучма впервые оказался в ситуации, когда невыполнение продекларированных перед Папой и украинским обществом обязательств – а они были по обыкновению щедры – может стать концом его политической карьеры.

Проповеди, речи и обращения главы Ватикана к гражданам Украины и выступления украинского президента были своеобразным диалогом. Президент привычно сетовал, что Украину не пускают в Европу, возводят искусственные границы, что европейское сообщество не понимает, как тяжело строить демократию на руинах тоталитаризма. Сожалел, что воинствующий атеизм нанес страшный ущерб традиционной вере и нравственности украинцев... Папа советовал решительно рвать с имперским прошлым, призывал объединяться в Христовой вере и забыть старые обиды, сообща “строить цивилизацию любви”, покаяться. “Не дайте сильным погубить человека”, – напомнил он Кучме поучение Владимира Мономаха. И высказал надежду, что Украина станет полноправным членом европейского сообщества. Если... “Если...” – в подтексте. Подтекст прежде всего подразумевает европейскую ориентацию Украины и создание гражданского общества.

Дело в том, что Кучма, взявший было недавно курс на сближение с Россией и даже высказавший предположение, что Украина может войти в российско-белорусский союз, заложил во время визита Папы Римского новый крутой вираж во внешней политике – он опять рвется в Европу...

Старания Владимира Путина по поддержке Кучмы во время его драматического противостояния оппозиции, ведшего прямиком к отставке, и доказательства якобы пророссийской политики украинского президента были отправлены во время визита римского понтифика на архивную полку. Это может обострить отношения Кучмы не только с руководством России, но и с доселе послушными ему левыми партиями дома.

Но и ситуативное объединение с правой оппозицией грозит президенту новым кризисом. Ведь, если он решится продолжать в экономике курс отправленного недавно в отставку премьера Ющенко, ему придется щемить хвост своей опоре – кланово-олигархическому окружению.

Визит Папы поставил точку в легализации – после полувекового запрета – Украинской греко-католической церкви. “Мы вышли из катакомб!” – сияли униаты. И этот выход был триумфальным. 26 иерархов УГКЦ, пострадавшие при советской власти, причислены к лику блаженных. На очереди канонизация митрополита Андрея Шептицкого, ставшего для униатов символом борьбы с коммунистическим режимом, а для советской пропаганды – символом украинского национализма. Полтора миллиона рукоплескали этой новости на молитвенном поле во Львове...

Полтора миллиона – это аудитория, которой никто и никогда не собирал на Украине за всю ее историю. Так неожиданно на политической сцене Украины появилась сила, до сих пор державшаяся в тени. В общей сложности на Украине насчитывается пять миллионов католиков и греко-католиков, которые сплочены и активны в вере, в общественной жизни. Достаточно вспомнить, какую роль сыграл костел в соседней Польше во времена “Солидарности”. И не нужно быть особо прозорливым, чтобы предвидеть, как поведут себя эти люди, если Кучма отступит от данных Папе обещаний.

Считавшая себя доселе страной православной, Украина сделала неожиданное открытие – католическая вера на ее землях столь же традиционна. Но не в пример православию – крепче, сплоченнее, целеустремленнее.

Если быть последовательными, то третьей вершиной религиозного треугольника нужно назвать ислам, набирающий силу в Крыму. Поэтому, если бы даже украинское православие было единым, то и тогда ему было бы не просто сохранять доминирующую роль в обществе. Но на Украине существует три непримиримые православные церкви. И хотя Папа имел в виду совсем не их свары, когда призывал к единению, создавалось впечатление, что он обращается именно к враждующим православным иерархам. И вот промелькнула сенсационная новость: Украинская автокефальная и Украинская православная церковь Киевского патриархата готовы объединиться, создать Украинскую поместную церковь и признать верховенство Константинополя. Таким образом, Украинская православная церковь Московского патриархата автоматически становится persona non grata и теряет свое влияние на Украине. Если объединение произойдет, оно станет крупнейшим поражением как Российской православной церкви, так и российской внешней политики.

Почему так стремительно теряет влияние на паству украинское православие? Что было справедливо, что надуманно в поведении православных иерархов в отношении к Папе Римскому и его визиту на Украину? Все это темы для особого разговора. Но не зря все-таки молодой полумесяц над молитвенным полем во Львове напомнил, что набирающий силы ислам становится той силой, которая крупно выиграет от христианской вражды.

© "Литературная газета", 2001