ПРИКЛЮЧЕНИЯ ПАГАНЕЛЕЙ

---

РАЗГОВОР ПО ДУШАМ

Любопытство к личности Григория Распутина, феномену, не совсем типичному даже для России – родины Федора Достоевского, было вполне объяснимо. В условиях информационного вакуума советского периода любое упоминание о таинственном старце вызывало у читателей живой интерес. В начале шестидесятых годов в прессе промелькнуло сообщение о том, что эмигрировавший после Октябрьской революции князь Феликс Юсупов – один из участников убийства русского Казановы – выиграл судебный процесс у американской кинокомпании, поставившей фильм “Распутин, безумный монах”. В нем была лживая информация о супруге Юсупова. Он сумел защитить честь жены, которую обвинили в любовной связи с грязным мужланом Распутиным, а заодно и получить с компании кругленькую сумму около трехсот тысяч долларов за нанесенное ему оскорбление.

За границей ход этого судебного процесса обсуждался широко. Но процесс процессом, а было бы весьма любопытно узнать у самого Юсупова детали убийства Распутина – человека, как некоторые утверждали, сыгравшего зловещую роль в судьбе России и жизни царской семьи. Именно такая мысль возникла у одного московского профессора, оказавшегося в командировке в Париже.

Однако о личной встрече с Юсуповым не могло быть и речи. Узнай об этом власти – прощай карьера ученого как минимум, а то еще обвинят и в более серьезном. Ведь этот ученый был связан с работами военно-промышленного комплекса. Но уж такой русский человек – любит идти на риск.

И профессор нашел выход. “Позвоню-ка я Юсупову домой и попробую поговорить с ним по телефону”, – решил он. В телефонной книге нашел нужный номер и с замиранием сердца позвонил. На хорошем французском языке профессор попросил подозвать к телефону князя. Ему ответили, что его нет дома и будет он только завтра. Однако его не оказалось и на следующий день. На третий день к телефону подошел сам князь и старческим голоском спросил: “С кем имею честь говорить?” “С Голицыным”, – по вполне понятным причинам назвал профессор вымышленную фамилию, едва скрывая свое волнение. “А какой Голицын, петербургский или московский?” – снова осведомился дотошный Юсупов, но уже по-русски. “Московский”, – выдавил из себя профессор. – “К сожалению, не имел чести быть знаком. Так какое у вас ко мне дело?” – “Я хочу спросить у вас, правда ли то, что пишут о вас и Распутине в советском журнале “Огонек”? – выпалил профессор. “Я этот орган не читаю. А о том, что было у нас с Распутиным, я подробно описал в своих воспоминаниях”, – сказал князь и повесил трубку, оставив любопытство московского профессора неудовлетворенным.

 

ИНТЕЛЛИГЕНТЫ-МЕШОЧНИКИ

В1919 году в городах России люди голодали. По городам и селам рыскали продотряды и отбирали у крестьян продукты. Многие горожане превратились в мешочников. Они везли вещи в деревню и выменивали их на продукты. На обратном пути бандиты прощупывали металлическими спицами их мешки, и, если внутри мешков оказывалось что-нибудь твердое – масло или сало, все это отбиралось.

Среди мешочников были самые разные люди. Однажды пятнадцать московских интеллигентов, среди которых был и профессор Алексей Иванович Яковлев, получили в Наркомпросе разрешение на приобретение в деревне пятнадцати мешков зерна. Добытчикам удалось приобрети зерно и благополучно вернуться в Москву. Однако неожиданность подстерегала их на Казанском вокзале. Мешочников здесь поджидал продотряд. Продотрядовцы стали отбирать у людей продукты. Мешочников на вокзале было так много, что они мгновенно смяли редкую цепь вооруженных продотрядовцев. Раздались выстрелы, поднялась паника. Наркомпросовцы, среди которых был и семилетний сын Алексея Ивановича, пришедший встречать отца, Иван, боясь быть подстреленными, как по команде, залегли цепью вдоль железнодорожной насыпи, пряча головы от пуль за рельсами. Рядом с Иваном лежал шестидесятилетний академик-орнитолог Михаил Александрович Мензбир в большой фетровой шляпе. Воспользовавшись затишьем в стрельбе, отряд интеллигентов в полном составе спрятался в стоявшем неподалеку одиноком вагоне, а с наступлением темноты интеллигенты, озираясь, разошлись по домам.

Привезенный Алексеем Ивановичем мешок зерна позже смололи на муку на кофейной мельнице, принадлежавшей ранее Эйнему. Смолотая мука пахла кофе. Частью этой муки Яковлевы расплатились с мельниками.

Борис ШВИЛКИН