|
РАКУРС
 Лариса
МИЛЛЕР
“А вам я книгу не подарю”, – сказал как отрезал известный
поэт. “Почему?”, – удивилась я. “Есть причина”. Какая? А вот какая: поэт
хотел, на что неоднократно намекал, чтобы я о нем написала, а я не написала.
И не потому, что стихи плохие. Стихи хорошие, но не всегда получается
высказаться. Нужна какая-то дополнительная зацепка, что-то родственное,
что ли. И вот что странно: оскорбленному автору и в голову не приходит,
что я тоже вправе на него обижаться. Ведь и он о моих книгах никогда не
писал. Разница, видимо, в том, что он в принципе не откликается или откликается
редко. А я часто, значит, с меня и спрос.
Где-то в марте в “Литгазете” была опубликована заметка
Павла Басинского о том, что писатели совсем не интересуются творчеством
друг друга, никогда друг о друге не пишут. Я даже расстроилась. Что же
он так – про всех сразу? Разве он не встречал публикаций Ильи Фаликова,
моих, Тани Бек, которая, кстати, постоянно сталкивается с той же проблемой,
что и я. На моих глазах человек, даривший ей свою книгу, эдак небрежно
добавил: “Может, напишешь?” – “Все. Больше вообще ни о ком писать не буду”,
– в сердцах сказала она после этой неизвестно какой по счету просьбы.
Ладно бы просящий был уверен, что Т.Бек – его большая поклонница и ей
осталось только излить свои чувства на бумаге. Нет, куда там. Он даже
не дал ей времени полистать книгу.
Действительно, что за нежности при нашей бедности? У нас
же нет того, что есть во многих других странах – системы, при которой
издательство непременно рассылает свою продукцию во все периодические
издания, а те, в свою очередь, отправляют в издательство опубликованные
рецензии, копии которых получает и автор. Все это немаловажно для дальнейшей
судьбы книги. В нашей же самобытной стране действует старый и вечно юный
принцип: “Хочешь жить – умей вертеться”. Каждый вертится, как умеет: ходит,
носит, просит, требует. Вместо литературной жизни – личные отношения со
всеми вытекающими отсюда последствиями.
В той же, а может, в другой своей заметке П. Басинский,
защищая свободу критика, говорит, что критик не обязан на все откликаться,
что он имеет право писать лишь о том, что ему интересно. “Меня часто спрашивают,
почему не пишу о том-то и о том-то. Не хочу, вот и не пишу”.
Но если критик имеет право писать о том, о чем хочет, то
поэт тем более. То, что пишет поэт (если захотелось написать), это чаще
всего не рецензия, а живой отклик. И тут возникает еще одна проблема:
редакционные работники то и дело обвиняют поэта в комплиментарности. Но
поэт не отслеживает литературный процесс. На то есть рецензенты и критики.
Он пишет, когда бывает эмоционально задет. Я, например, предпочитаю писать
о том, что мне близко и созвучно. Надо ли в этом случае ждать от меня
того же, что ждут от критической статьи, – подробного анализа, дотошного
разбора, нейтрального тона и пр.?
Все, что я перечислила, может легко отбить охоту откликаться
на произведение своего коллеги. От этого наша литературная жизнь ярче
не станет. Тем более если учесть, что не так уж много тех, кто предпочитает
писать о другом вместо того чтобы гнать собственную нетленку.
Подведу итоги своей деятельности в том жанре, о котором
говорю в данной заметке.
За последнее время меня не раз упрекали в редакциях в излишней
комплиментарности, а в одной даже намекнули, что пишу по дружбе: мол,
друзья попросили – вот и пишу. Оправдываться не стала – бесполезно.
За то же самое время на меня сильно обиделись несколько
авторов, о которых я по разным причинам не смогла написать.
Вывод такой: дорогие коллеги! Дарите свои книги, но только
не просите, чтоб о них писали. Пусть появившийся в печати отклик станет
для вас неожиданностью – приятной или неприятной. Как бог пошлет.
© "Литературная газета", 2000
|
|
|
ЛИТЕРАТУРА
