ТЕЛЕСКАНДАЛ

Комиссарши в пыльных шлемах, Кликушество как жанр

В вышедшей в эфир в прошлый понедельник программе «Школа злословия» (НТВ) прозвучали огульные, оскорбительные обвинения в адрес нашего издания. Мы попросили участника программы, нашего давнего автора – писателя и историка Игоря ВОЛГИНА – прояснить ситуацию.

– Мне не хотелось бы задним числом комментировать передачу, в которой я имел удовольствие участвовать: французы называют это остроумием на лестнице. Однако на сей случай существует и неплохая русская пословица – «чёрта надо показывать в шерсти». «Таня и Дуня» именно это и показали. У меня было ощущение, что это я пригласил их на свою программу – с тайной и злобной целью скомпрометировать их навеки. Полагают, что Гитлер никогда не стал бы вождём нации, если бы он произносил свои речи с телеэкрана... Коммунистическую власть (в лице Брежнева) окончательно погубил крупный план. Тем более нужно быть осторожней дамам. Эти скорбные гражданские вопли, вздымание рук и трясение копьями (не в шекспировском, разумеется, смысле)... Зачем так страстно уверять себя в собственной правоте, чуть ли не падая при этом в объятия друг к другу? Право, я был чужим на этом празднике жизни.
Хорошо продуманная домашняя заготовка – наезд на «ЛГ»: обвинение её в почвенничестве, антисемитизме, дурновкусии и прочих смертных грехах. Думаю, ради этого и затевался весь сыр-бор. Вообще топать ногами на автора за то, что он печатается в том или ином органе, – неприлично. Не надо брать на себя функции либеральной полиции, выводящей из зала всех несогласных. Комиссаршам в пыльных шлемах давно пора сменить головной убор. Допустим, я могу не разделять некоторые (в первую очередь литературные) мнения «ЛГ», и у меня на этот счёт есть свои претензии. Что же из этого? Почему по цензорскому окрику я должен отказываться от открытой писательской трибуны, от сотрудничества с изданием, где печатаются всегда интересные колонки Ю. Болдырева, П. Басинского, А. Варламова, С. Мнацаканяна, И. Кабыш, статьи А. Ципко , стихи таких замечательных поэтов, как К. Ваншенкин, А. Межиров, Е. Евтушенко, А. Кушнер, Ю. Мориц?.. Конечно, когда подвизаешься в жанре либерального кликушества, всего этого можно просто не замечать. Это стилистика деревенского демагога Глеба Капустина, гениально изображённого В. Шукшиным в рассказе «Срезал». Герой всё допытывался у заезжих кандидатов наук, как они относятся к проблемам шаманизма в отдалённых районах Севера. Это к тому, должна ли «Школа злословия» превращаться в школу блудословия.
Меня клеймили за то, что я дерзнул охарактеризовать 1990-е годы как эпоху исторического провала. Особенное негодование моих визави вызвал мой подход к распаду Советского Союза. Зато когда речь заходила о Гайдаре и Чубайсе, мгновенно вскипало социальное ликование: «истерические взвизги херувимов», как заметил (правда, по другому поводу) один отечественный классик.
Что касается распада Союза, мне и впрямь трудно почесть эту глобальную катастрофу великим историческим благом. Хотя всегда найдутся охотники «отплясывать качучу» на костях собственной страны. Положим, я не люблю Ленина, Сталина, Молотова, Маленкова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова. Но отсюда не следует, что надлежит восторгаться эпохой, символом которой стала коробка из-под ксерокса. Да, позорное десятилетие. Т. Толстая и А. Смирнова пытаются уверить нас в том, что переход к «новой России» обошёлся малой кровью. О чём идёт речь? Тысячи и тысячи трупов в гражданских войнах – в Москве, Чечне, Абхазии, Приднестровье и т.д., и т.п.; взрывы домов, убийства детей, наконец, криминальные войны – это что, малая кровь? Может быть, таковой она представляется из прекрасного американского далёка, где в 90-е годы обреталась одна из телевизионных компаньонок? Но в словах «Беловежье» и «Беслан» совпадают не только начальные слоги. Второе – прямое следствие первого. Не слишком ли велика цена за рекламу прокладок и беспрепятственный отдых на анталийских пляжах? Кстати, кто бы мешал там отдыхать, если бы страна стала действительно демократической и свободной – без чисто обкомовского растаскивания её на части?
...Остаётся лишь повторить максиму Козьмы Пруткова, которой я позволил себе завершить передачу, но которую, натурально, вырезали из телеэфира: «Не шути с женщинами: эти шутки глупы и неприличны».

8 июля 2006 года. Радиостанция «Эхо Москвы». Ксения Ларина и Ирина Петровская беседуют в передаче «Человек из телевизора». Часть этой передачи посвящена программе «Школа злословия», выходящей на телеканале НТВ (ведущие – Татьяна Толстая и Дуня Смирнова):

И.П. Что-то такое происходит с нашими коллегами Дуней и Таней, когда в лапы к ним попадает человек, с которым они не согласны, хотя Волгин – не такой уж идеологический противник. И тогда они со «всей большевистской прямотой», во-первых, говорят ему в лицо, что они о нём думают, а во-вторых, на мой взгляд, нападают в достаточно недопустимой манере и форме…
Такие два Соловьёвых, или один коллективный Соловьёв, который нападает на одну жертву.
Я знаю Волгина и читала его книги. Он невероятно интересный человек. Глубокий исследователь Достоевского. С ним есть о чём поговорить. А началось с того, и это было ужасно…
К.Л. К «Литературке» привязались… Ужасно как-то обидно за Волгина, что они продемонстрировали три толстых книги и сказали: «Это надо такую глупость допустить, что он книги прислал к ним накануне, в пять часов вечера, и он предполагал, что мы за оставшееся до записи время это всё прочитаем…» И как вообще, – сказала писательница Татьяна Толстая, – такие толстые книжки можно писать. Тогда Волгин аккуратно сказал, я думаю, вы их перечитаете. Но девушки не услышали этого. Было так неудобно, было ужасно. Чуть-чуть поговорили на уровне: кто лучше – Толстой или Достоевский, а дальше понесли на Волгина за то, что осмеливается печататься в издании, которое они презирают, с их точки зрения, совершенно непристойном издании, которое они без тени смущения назвали антисемитским и мракобесным…
И.П. Да, сегодняшняя «Литературка» совершенно не похожа на предыдущую...
К.Л. ...но там есть люди, которым ни в коей мере эти определения не подходят, ни к людям, ни к авторам.
И.П. На самом деле я бы никогда не осмелилась вообще стиль и направление этой газеты таким образом охарактеризовать. Там есть уклон в православие, самодержавие, народность. Есть соответствующие авторы, но в то же время это всё-таки не какой-нибудь «Пульс Тушина». Получилось, что это просто полная непристойность. В результате достойный и умный человек вынужден был оправдываться за это. Во-вторых, потом его всё время тянули, чтобы он стал говорить о политике. Видно было, что это не тема Волгина – эта политика. Если он считает, что 90-е годы были провальными с его точки зрения, – это он считает. И совершенно не нужно из-за этого на него орать, брызгать слюной и топать ногами. Человек, если вы его пригласили, имеет право… он же должен вам быть интересен как представитель чего-то. Мало того, что он пишет… Наверное, с ним можно поговорить о чём-то другом, разговор всегда выходит за рамки профессии. Но в результате никто так толком и не понял, кто это такой Игорь Волгин...
К.Л. Что меня поразило, не первый раз наблюдаю такой вот переход границы… Когда человек уважает собеседника, когда он интересен, к нему благоволят, когда не переходят на этот лай, по-другому не назову, простите меня, уважаемые дамы, просто действительно просто крики…
И.П. Здесь были действительно просто крики…
К.Л. Теряется сразу же чувство юмора напрочь у той и у другой. Во-первых, теряется обаяние, потому что кричащая женщина ещё хуже, чем кричащий мужчина. Обаяние ума исчезает навсегда, его кто-то выстригает, такое ощущение.
Обрати внимание, в этой передаче не было закулисья. Потому что уж, если впрямую они с ним так разговаривают, что ещё оставалось ему за кулисьями вслед прогавкать? Это ужасное зрелище. Я в который раз подумала: каждый раз, когда смотрю эту передачу, как человек, который занимается тем же самым, такого рода передачами, но на радио, я имею в виду интервьюированием людей, всё время смотрю и думаю, только бы не так, не дай бог, вот до этого дойти. Как нужно всегда себя останавливать. Хотя я знаю, что я грешу иногда, меня зашкаливает, могу перейти рамки корректности и эмоционально начать разговаривать, особенно если человек, с которым я не согласна, стараюсь всё время себя сдерживать. Потому что когда видишь, во что это превращается…
И.П. В каком-то из недавних эфиров, не помню, кто был гость, но зашёл разговор о премии… Как она называется – лучший поэт или что-то в этом роде… Гость сказал, что в этом году премию получила Олеся Николаева. Это известный, в общем, поэт, да? Тоже опять же может нравиться – не нравиться. Реакция Смирновой и Толстой была потрясающей: а мы не знаем такого человека. То есть получается, что если они его не знают, он не существует. А уж тем более давать ему премии уж совсем какое-то безобразие.
Вот эта предвзятость, она вообще очень сильно многим людям вредит. Тем более вот в таком формате. Это всё-таки беседа с человеком, направленная на то, чтобы его каким-то образом проявить. А не на то, чтобы его пригвоздить, растоптать, заклеймить. Мне кажется, это не дело людей, которые садятся один на один или два на один с человеком, не говоря уже о том, когда двое нападают на одного. В любом случае, даже если будет тебе этот человек действительно неприятен, возникает ощущение переборчика, несправедливости. Хотя, я ещё раз повторю, что мне было бы жалко, если бы, не дай бог, этот формат вообще бы ушёл и закрылся...
К.Л. Но это вообще никто не обсуждает…
И.П. Но они всё время говорят, подчёркивают: мы не журналисты. Мы ведущие, они пытаются… Они пытаются дистанцироваться от корпоративного понимания телевизионного дела, но хочешь не хочешь, если ты всё равно на экране уже довольно давно, всё равно ты ассоциируешься с ведущим. И всё равно, хочешь не хочешь, но необходимо, мне кажется, придерживаться определённых, профессиональных само собой, но этических и человеческих норм – это же публичный разговор…

По мнению редакционной коллегии «ЛГ», бездоказательные обвинения, прозвучавшие из уст ведущей А.А. Смирновой в передаче «Школа злословия» 3 июля 2006 года, способствуют разжиганию межнациональной розни. В связи с этим редакция «Литературной газеты» обращается с иском в суд, а также просит Большое жюри Союза журналистов России дать оценку этим высказываниям с точки зрения профессиональной этики.