БЫВАЛИ ДНИ ВЕСЕЛЫЕ...

Виктор КОКЛЮШКИН

ПО СЕКРЕТУ

Переоценка готовилась в строжайшем секрете. А затем было так: в Комитете цен СССР мне давали под расписку запечатанный сургучом конверт, я приносил его в издательство, там конверт вскрывали и согласно технологическому процессу бумажки с новыми ценами поступали в корректорскую на вычитку, к техредам на размету, потом рукопись отвозили в какую-либо центральную типографию, где прейскурант набирался, печатался, брошюровался...

А руководители наши недоумевали: почему о предстоящем повышении известно заранее? Если все готовилось в строжайшем секрете...

ДОБРОЕ УТРО

Только стал работать в контроле по охране и реставрации. Посетитель: так и так, в Загорском районе Преображенская церковь... я много лет прошу, но бюрократы, чиновники...

Я взял лист бумаги, записал и убрал в стол. А через неделю – документ Совмина РСФСР о постановке под государственную охрану памятников архитектуры, и в их числе – Преображенская церковь.

Этот посетитель опять приходит и говорит изумленно: “Виктор Михайлович, я столько лет добивался, а вы за одну неделю!”

На следующий день прихожу на работу, а меня ждут уже пять посетителей. Заискивающе улыбаются и говорят: “Доброе утро, Виктор Михайлович!”

ДЕБЮТ НА ТВ

Контора наша находилась неподалеку от нарсуда, где судили диссидентов. Однажды, когда мы, любопытствуя, околачивались там, нас снял телеоператор, и вечером в программе “Время” я вдруг увидел себя и своих коллег. Изображение сопровождал текст: “Иностранные корреспонденты и жалкая кучка отщепенцев проводят долгие часы у стен народного суда”.

Начальник наш утром на работу не вышел – заболел.

ИНФОРМАЦИЯ

Многие памятники истории и культуры находились в безвестности из-за отсутствия информации. Общественность возмущалась. В газетных статьях и выступлениях поминали западную заграницу, где множество путеводителей и каталогов. Наконец в 1975 году в издательстве “Искусство” вышел двухтомный каталог, в котором подробно указывалось, в какой далекой деревушке что ценного сохранилось и как туда проехать.

После чего все указанное ценное стало исчезать!

ЦЕНЗУРНЫЕ НОЖНИЦЫ

Когда я работал в “Литературной России”, она находилась на 5-м этаже, а цензор – на 4-м. Это был симпатичный молодой человек, он писал иронические стихи и пародии под псевдонимом. Если они мне не подходили, я, понизив голос, говорил: “Слишком остро”, он коротко говорил: “Понятно” и быстро их убирал.

БУДЕМ ЗДОРОВЫ!

Году в 82-м Альбинин говорит: “Выпить хочешь?” Я говорю: “Так у тебя же денег нет”. Он говорит: “Это тебя не должно волновать, пошли!” Мы свернули с Петровки к ресторану “Будапешт” и прошли мимо главного входа, зашли за угол, поднялись по лестнице черного хода и оказались в предчердачном помещении. Альбинин открыл окно в сентябрьский вечер, придвинул к подоконнику старый канцелярский стол, заляпанный чернилами, выудил из хлама в углу два стула, смахнул с них пыль, потом убежал вниз и вернулся с бутылкой и двумя тарелками. Выпили бутылку, Альбинин говорит: “Хочешь еще?” Я говорю: “Ну-у...” Он убежал и опять вернулся с бутылкой.

Выпили мы вторую бутылку, Альбинин говорит: “Хочешь еще?” Я говорю: “Ну-у...” Он убежал вниз, вместо него вбегает мужик, взбешенный, и кричит: “Кто тут все со свадебного стола таскает?!”

УГОЛ

На углу ул. Кирова и Тургеневской площади магазин. Вход в него украшали две красного гранита полуколонны на черных мраморных тумбах. На левой тумбе дата: тысяча восемьсот... какой-то год. В 72-м шел мимо, тетка-штукатур густо залепляет их цементом. Я говорю: “Что же вы делаете?!” Она посмотрела на меня как на покойника и сказала: “Что велено, то и делаю!”