ЗАПИСКИ ИЗ АКАДЕМИИ

ЩЕДРОСТЬ ОКЕАНА И ТАЙГИ

Будущее Дальнего Востока. Как его представляют ученые?

Традиционно по вторникам в зале заседаний президиума РАН звучат научные доклады. Ведущие ученые страны рассказывают о последних своих работах, анализируют состояние той или иной отрасли науки, определяют главные задачи своих исследований. Но в 2001 году такая традиция была нарушена. Несколько заседаний президиума РАН было посвящено глобальным проблемам – речь шла о развитии огромных регионов России.

Первое такое заседание ведущие ученые страны посвятили Дальнему Востоку. А докладчиком стал не только крупный ученый, но и глава Хабаровского края. Губернатор Виктор Иванович Ишаев представил работы группы ученых Института экономических исследований Дальневосточного отделения РАН. Речь шла о моделях будущего развития Дальнего Востока в контексте всей страны.

Участникам заседания президиума РАН было предоставлено несколько монографий, написанных В.И. Ишаевым и П.А. Минакиром. В дискуссии по докладу приняли участие ведущие ученые страны. Оказалось, что нет ни одного научного учреждения РАН, которое в той или иной степени не было бы связано с Дальним Востоком.

Сначала несколько фрагментов из дискуссии.

Академик Юрий ОСИПОВ:

Мне очень понравилось выражение докладчика, который сказал, что проблемы надо обсуждать не с точки зрения Дальнего Востока, а с точки зрения проблем России на Дальнем Востоке. Это ключевое замечание.

Губернатор Виктор ИШАЕВ:

Япония – самый мощный инвестор не только в Азиатско-Тихоокеанском регионе, но и в мире. За последние 26 лет Япония проинвестировала 620 миллиардов долларов в экономики всех государств. И кто получил эти кредиты? Получили “самые бедные, развивающиеся” государства, в частности, США – 42 процента! Китай получил 7 процентов, а Россия – 0,054 процента. Дальний Восток – 0,025 процента. Возможности экономического сотрудничества колоссальные, но нет политической воли.

Академик Георгий ЕЛЯКОВ:

Невозможно планировать перспективное развитие Дальнего Востока без освоения и высоких технологий, и новых материалов, и всего того, что мы называем “наукоемким производством”. Сырьевое направление сегодня, безусловно, преобладает, но строить дальнюю стратегию без современной науки невозможно.

Академик Николай ДОБРЕЦОВ:

Дальний Восток уже сегодня оторван от России. Только десять процентов продукции используется в России. То же самое происходит и с Восточной Сибирью. Если будет развиваться сырьевая ориентация этих регионов, то связи еще более ослабнут. Сырье будет вывозиться в Китай, Японию, Корею, туда же уйдут капиталы. Экономически и Сибирь, и Дальний Восток постепенно будут отрываться от России. Я не хотел бы устрашать мрачными перспективами, но надо четко понимать: без государственного регулирования это станет неизбежным.

Академик Александр ГРАНБЕРГ:

Нет проблем Дальнего Востока, есть проблемы России. Это ключ к пониманию того, какова должна быть общероссийская стратегия. Но к этому нужно добавить, что наши общеизвестные российские болезни в экономике и в политической системе на Дальнем Востоке проявляются, безусловно, сильнее.

Академик Николай ШИЛО:

На Дальнем Востоке сильно развит военно-промышленный комплекс. И нашему правительству следует больше обращать на него внимания. Этот регион выполняет службу передовой линии нашей обороны. В сущности, все базы надводного и подводного флота, существующие в России, отличаются невыгодностью, за исключением дальневосточных. Оторвать Дальний Восток, как иногда сейчас обсуждают, все равно что изъять из Министерства обороны все стратегические силы.

Академик Владимир КУДРЯВЦЕВ:

Вы, наверное, не знаете, что Дальний Восток занимает первое место по коэффициенту преступности. Коэффициент – 2683 человека на 100 тысяч жителей, в то время как в стране – 2051. Я не хочу говорить об этом подробно, но хочу отметить одну любопытную особенность: при самой высокой преступности в регионе организованная преступность меньше – регион на третьем месте, а по коррупции – на десятом месте в стране. Оказывается, для них нет экономической выгоды. Да и для крупных олигархов ситуация не столь выгодна, как в других районах страны.

Странные, подчас весьма непривычные вещи приходится слышать от ученых. Они ломают стереотипы, которые складываются благодаря средствам массовой информации в нашем сознании. Или, напротив: в тень уходит то, что является самым главным. К примеру, во время дискуссии вскользь упоминалась судьба крупнейших нефтяных и газовых месторождений на Сахалине. Когда-то о них много говорилось, шли даже обсуждения в Госдуме. Оказывается, сейчас эти месторождения довольно эффективно разрабатываются, но от этого жизнь на острове и всем Дальнем Востоке не улучшается: ценнейшее сырье уходит за границу. А ведь в свое время за освоение богатств Сахалина инвесторы сулили России “золотые горы”.

Теперь подробнее. Что же происходит на Дальнем Востоке сегодня?

Слово губернатору и ученому Виктору ИШАЕВУ:

Группой ведущих ученых-экономистов Отделения экономики РАН, высшей школы при моем скромном участии была разработана и представлена Государственному совету и Государственной Думе концепция стратегического развития России до 2010 года.

Из нее очевидно, что на Дальнем Востоке и вообще в восточных и северных регионах России рынок сам по себе не в состоянии обеспечить тонкую настройку взаимодействующих рынков, поэтому рыночные силы должны подкрепляться и корректироваться государственной политикой. Ведь только Дальний Восток и может обеспечить упрочнение статуса России как мировой державы.

В течение длительного времени Дальний Восток развивался и заселялся под патронажем государства. Это происходило не только в советский период, но и в царской России, где успешно функционировали рыночные механизмы и структуры. Достаточно вспомнить программу аграрного переселения Столыпина, которая полностью финансировалась государством и поэтому была успешной, или строительство Транссибирской магистрали, для которой Витте выдвинул принцип: “Дорога не для коммерции, дорога для России!”, и этот принцип поддерживался субсидиями правительства на поддержание единого тарифа на всем протяжении магистрали.

С началом радикальной экономической реформы политика государственного патронажа ушла в прошлое. Иллюзия относительно способности рынка автоматически обеспечить эффективное развитие в пространстве дорого обошлась всей стране, и особенно Дальнему Востоку. Экономика Дальнего Востока оказалась отрезанной от внутреннего рынка России и стран СНГ, или, как мы говорим, мы оказались вытолкнутыми из единого экономического пространства России.

Мы потеряли 11 процентов населения. Потери связаны с миграцией. Причем уехали и уезжают наиболее мобильные, квалифицированные люди. Население региона за последние 9 лет сократилось на 897 тысяч человек.

В 1996 году президентом была утверждена программа социально-экономического развития Дальнего Востока и Забайкалья, разработанная под руководством академика Гранберга. В определенной степени программа позволила добиться решения отдельных проблем, но существенно изменить ситуацию не смогла. Не оправдались расчеты на пополнение инвестиционных ресурсов за счет федерального бюджета. Осуществляемая сейчас корректировка программы – этим занимается Министерство экономического развития и торговли, – на мой взгляд, обречена на неудачу, так как во главу угла опять поставлены инвестиционные списки.

А что же делать дальше?

Нами разработано несколько вероятных сценариев развития Дальнего Востока, анализ которых в их сочетании позволяет сформулировать наиболее эффективную стратегию развития региона.

Сценарий № 1. Его параметры соответствуют той программе, которую мы утвердили в 1996 году. Предполагается значительная государственная поддержка региона на начальном этапе и создание предпосылок роста на принципах самофинансирования за счет структурной перестройки экономики региона. Однако всем понятно, что в обозримой перспективе государственной поддержки быть не может.

Сценарий № 2. Центральной идеей данного сценария является закрепление и развитие экспертной специализации региона на основе эксплуатации природных ресурсов как основы социально-экономического развития в первой четверти ХХI века.

Сценарий № 3. Это “китайская карта”. Интеграция в Азиатско-Тихоокеанский регион через “втягивание” Китая в экономику Дальнего Востока. Этот вариант привлекателен по нескольким причинам. Во-первых, китайская экономика является наиболее динамично развивающейся экономикой мира и даже в перспективе, после вероятного снижения среднегодовых темпов роста до 5–6 процентов, сохранит преимущества перед другими странами региона. Китайский рынок практически неисчерпаем. Взаимодополняемость экономических потенциалов и сопоставимость уровней развития может способствовать поддержанию традиционных отраслей специализации Дальнего Востока. Во-вторых, наличие на северо-востоке Китая изобильной дешевой рабочей силы способствовало бы подъему сельского хозяйства в регионе, а также решению острых социальных проблем. В результате в течение нескольких десятилетий в регионе может сформироваться экономическая система, органически включенная в международное разделение труда и базирующаяся на относительно свободном распределении экономических ресурсов между Дальним Востоком и Китаем.

Сценарий № 4. Это формирование открытой модели развития региона. В данном сценарии ориентация на экономическое сотрудничество со странами Северо-Восточной Азии и Азиатско-Тихоокеанского региона также является абсолютно приоритетным, однако включение в международное сотрудничество осуществляется без привязки к какой-либо конкретной стране. Основным инструментом интеграции является использование национальных и региональных ресурсов. Социально-экономическое развитие региона в этом случае опирается на сырьевой сектор экономики с активным стимулированием туризма, услуг и так далее.

Создание условий, соответствующих четвертому сценарию, является наилучшим вариантом развития событий, но в этом случае предъявляются наиболее жесткие требования к масштабу и качеству государственного регулирования.

Теперь несколько слов о некоторых первоочередных мерах, которые необходимо реализовывать независимо от того, какие сценарии развития ни были бы выбраны.

Прежде всего развитие топливно-энергетического комплекса. Проблема ТЭК превратилась сейчас в критическую. Целевой проект развития ТЭК предполагает масштабные и структурные изменения во всех отраслях комплекса. Принципиальной задачей является газификация энергетики и коммунальных систем юга Дальнего Востока и Якутии, конечно же, при условиях жесткого государственного регулирования цен на газ.

При огромном количестве проблем, которые нам предстоит решать, особе место отводится социальной адаптации населения. Условия не должны отличаться от тех, что есть в Европейской части России. Речь идет о культуре, образовании, здравоохранении, о жилищных условиях.

Понятно, что на всем огромном слабонаселенном пространстве региона создание таких условий представляется немыслимым и, очевидно, ненужным. Но следует стремиться к формированию двух-трех опорных городов в южной зоне, которые могли бы стать центром культурного и экономического притяжения.

В регионе должны быть созданы привлекательные для инвесторов, наших и зарубежных, зоны. В качестве одного из таких методов мы рассматриваем создание и формирование свободных экономических зон. Но быстрых результатов не следует ждать. Опыт Китая свидетельствует, что терпение необходимо. К сожалению, единственная на Дальнем Востоке такая зона в Находке пока положительного эффекта на экономику не оказала. Этот опыт надо тщательно проанализировать.

Мы все догадывались, что ситуация на Дальнем Востоке критическая – зима 2001 года это продемонстрировала слишком ярко и убедительно, однако почему государство столь равнодушно взирает на происходящее в одном из самых богатейших районов России?

Практически в каждом выступлении ученых на заседании президиума РАН была попытка ответить на этот вопрос. Первым это сделал вице-президент РАН, председатель Дальневосточного отделения РАН Георгий Борисович Еляков.

Академик Георгий ЕЛЯКОВ:

Я хочу кратко сказать о тех главных направлениях исследований, которые сейчас представлены в Дальневосточном отделении РАН.

Хотя на самом деле нет и не было никакой “региональной” науки, есть настоящая фундаментальная наука на Дальнем Востоке. Это важно понимать.

Дальний Восток – регион тотальных природных катастроф. Причем это касается и противоположного берега Тихого океана. Образуется своеобразное “кольцо”, в котором вулканизм, сейсмика, извержения вулканов, цунами, землетрясения, – в общем, самое страшное, что может происходить в природе.

По предсказаниям стихийных бедствий мы идем пока впереди. Институтом океанологии было предсказано крупнейшее землетрясение 5 декабря 1997 года. Это довольно крупное достижение, потому что впервые удалось предсказать землетрясение надежно. Можно утверждать, что бывают всякие случайности. Но хочу напомнить: в этом же институте было предсказано извержение вулкана Толбачик. Оно началось точно в те сроки, которые были названы учеными.

Подводные аппараты, созданные в Институте проблем морских технологий, на сегодняшний день, безусловно, являются лучшими в мире. Это необитаемая, снабженная элементами искусственного интеллекта система, которая работает до глубин 5–6 тысяч метров. Она способна обнаруживать то, что мы ищем на дне океана. К сожалению, такие аппараты нигде не производятся. За ними сейчас гоняется американский военный флот. У нас же такого интереса нет, хотя продавать эти аппараты нам запрещают.

На основе фундаментальных достижений физикохимии разработаны высокоэффективные способы очистки радиоактивных отходов. Однако преодолеть чиновничьи барьеры мы пока не можем...

Короткий комментарий к этим словам академика Елякова. Вокруг радиоактивных отходов, которые якобы сбрасываются в океан с судов Тихоокеанского флота, был поднят большой шум не только в прессе Японии и других соседних стран, но и во всем мире. Чиновники в Москве среагировали очень быстро: тут же были предложены разные варианты для решения этой проблемы, был объявлен конкурс по созданию установок для очистки морской воды от этой “грязи”. Деньги под гарантии правительства России выделила Япония. Естественно, большая часть их осталась в Стране восходящего солнца, так как установки были закуплены там. Свои “комиссионные” получили и чиновники. Но в России уже несколько десятилетий существуют установки для такой очистки, которые во много раз превосходят японские! Однако далее опытных экземпляров дело не пошло – нет денег.

Академик Г. ЕЛЯКОВ:

Очень важное достижение всего комплекса институтов геолого-географического направления – это создание основ геологического строения тихоокеанского рудного пояса. Новая эффективная технология получения золота сегодня уже работает. Открыт новый тип трехмерного подводного звукового канала. Установлены особенности структуры и функции низкомолекулярных биорегуляторов и биополимеров морских организмов – по сути дела, появилось новое научное направление: морская биологическая химия и биотехнология.

Я очень хотел бы надеяться, что от сырьевого направления мы перейдем к наукоемким производствам. Может быть, первый шаг мы сделали именно сейчас: построен экспериментальный завод при нашем Тихоокеанском институте биоорганической химии. Я уверен, что морская фармакология, то есть получение ценнейших лекарственных средств из морских объектов и уникальных растительных ресурсов Дальнего Востока, – отрасль, которая будет быстро и эффективно развиваться.

Николай Леонтьевич Добрецов хотя и руководит Сибирским отделением РАН, считает себя дальневосточником. Его научные интересы связаны с тектоникой планеты, а ведь самые интересные и значительные земные процессы (а не только катастрофы!) происходят в районе Тихого океана. Но на этом заседании президиума РАН академик Добрецов прежде всего охарактеризовал то, что объединяет Сибирь и Дальний Восток. Впрочем, разве есть то, что их разъединяет?!

Академик Николай ДОБРЕЦОВ:

Я хотел бы подчеркнуть три момента.

Первое: необходимо государственное регулирование. Сам рынок автоматически ни задачи России в целом, ни задачи таких сложных регионов, как Сибирь и Дальний Восток, не решит.

Второе: надо теснее “привязать” Дальний Восток к центральной России. Если будет использоваться только сырье, если к тому же и китайские трудовые ресурсы хлынут в Сибирь и на Дальний Восток, то произойдет фактическое отчленение этих регионов.

Третье: необходимы высокие технологии и производства. Не надо строить иллюзии, что достаточно развивать высокоемкие технологии только в Европейской части России, а сырьевые ресурсы Востока использовать для этого. Такая политика приведет к тому, что вся Россия станет сырьевым придатком высокоразвитых стран.

Академик Н.Л. ДОБРЕЦОВ был краток. Свои “козыри” он держит до следующего заседания президиума РАН, которое предполагается провести в Новосибирске. Там разговор будет продолжен, и уже основные идеи развития Сибири будет выдвигать председатель Сибирского отделения. А сейчас он сообщил, что впервые присуждены премии имени академика М.А. Лаврентьева, чье столетие со дня рождения отмечалось в ноябре 2000 года. Именно тогда и было принято решение о именных премиях выдающегося ученого – основателя Сибирского отделения Академии наук. Первым лауреатом этой премии стал академик Гурий Иванович Марчук.

А дискуссию продолжил директор Института Дальнего Востока РАН Михаил Леонтьевич Титаренко. Этот институт находится в Москве. Его работа – свидетельство того, насколько тесна была связь центра России и самых отдаленных ее окраин.

Член-корреспондент РАН Михаил ТИТАРЕНКО:

Развитие Сибири и Дальнего Востока – это вопрос будущего: быть России или не быть России, быть России или быть Московии.

Чисто товарный, рыночный подход к Сибири и Дальнему Востоку не только не открывает возможности для развития этих регионов, но превращает их в товар. А чтобы получить максимальную прибыль, товар нужно продать. Поэтому некоторые горячие головы уже выдвигали идею продажи Дальнего Востока Соединенным Штатам Америки. Как это было с Аляской.

Мне хотелось бы поддержать идею о том, что наиболее оптимальным вариантом, на основе которого следует сплачивать все научные и политические силы общества, является политика открытости.

Да, в этом варианте есть опасности, есть угрозы, но следует помнить, что получать одностороннюю выгоду невозможно. Обязательно нужно использовать опыт Китая: то есть обеспечивать выгоды наших партнеров, не забывая о собственных. В этом важна роль государства. Опыт США и Японии подтверждает решающую роль государства в стимулировании развития регионов. Но, с другой стороны: изолированно, опираясь только на собственные силы, боясь открыться, судьбу Дальнего Востока мы не решим еще многие десятилетия. Поэтому надо смело открываться, преодолевая комплекс закрытости.

Сейчас в процессе глобализации роль Азиатско-Тихоокеанского региона и роль Сибири и Дальнего Востока как важнейшей сокровищницы ценного сырья будет неизбежно возрастать. Поэтому мне кажется, что нам не нужно бояться прихода китайской рабочей силы – просто нужно создавать правовую основу ее использования, а не произвол и стихийность, которые сейчас есть и которые некоторые наши политиканы используют для запугивания населения “китайской угрозой”.

Китай, Япония, Южная Корея и страны АСЕАН сейчас создают общее экономическое пространство. Россия пока не участвует в нем, о нас даже не упоминают. На мой взгляд, это положение следует исправлять, чтобы не отстать от поезда, который уже тронулся в путь.

И еще одно небольшое соображение. У нас есть Северная столица, но, наверное, не помешает, если будет и Восточная!

Возможно, что неформально такая Восточная столица давно уже существует! Но это не Владивосток, к которому так тяготеет директор Института Дальнего Востока, а Хабаровск... Впрочем, дело не в эффектном названии, а в сути – то есть в том внимании, которое высшие органы власти должны оказывать Восточной столице!

Ясно, что в дискуссии обязательно должен был принять участие академик Александр Григорьевич Гранберг. В последнее время мнение нашего крупного экономиста становится востребованным в правительстве, и это уже неплохой признак: значит, руководители страны, наконец-то, повернулись к настоящей науке.

Академик Александр ГРАНБЕРГ:

Судьба Федеральной целевой программы по Дальнему Востоку и Забайкалью – это печальная повесть.

Есть такое вредное представление о том, что экономика Дальнего Востока – это “черная дыра”: сколько туда ни бросали средств, ничего, мол, не получается. Это удобная позиция для объяснения того, почему не выполняются принятые решения, которые базируются на научных разработках.

На самом деле все, конечно, не так. По международным стандартам Дальний Восток имеет более развитую экономику, чем Россия в целом, потому что на душу населения производство ВВП выше средней российской величины. Однако государство нанесло по Дальнему Востоку три мощных удара. Что происходит, если из региона уходит главный инвестор – государство? Как реагировать на то, что ставится тарифный барьер между Дальним Востоком и остальной частью России? Объем финансирования от обоснованной суммы в федеральной программе составляет 9 процентов. Разве можно построить самолет или ядерную установку, если денег выделяется менее одной десятой?!

Напомню для сопоставления. Из России ежегодно уходит 20 – 25 миллиардов долларов. А ежегодные вложения федерального бюджета в экономику Дальнего Востока составляют примерно 100 миллионов долларов. Кстати, Дальний Восток – это 40 процентов территории России. Так что инвестиционные действия государства ничтожны. Но дело не только в финансировании. Суть программы была в создании организационного и хозяйственного механизма. И вот здесь совершенно ничего не делалось.

Интересно, кому выгодно блокирование механизма реализации федеральной программы, где каждый этап развития Дальнего Востока расписан подробно?

Академик Гранберг не стал сейчас говорить об этом. Но во время совещания в Благовещенске, которое в свое время проводил президент страны В.В. Путин, он подчеркнул, что менее всего в реализации программы заинтересованы коррумпированные чиновники как в Москве, так и в регионе. С июля 2000 года прошло уже достаточно много времени, но ситуация так и не изменилась, хотя президент не только согласился с ученым, но и гневно осудил коррупцию.

Академик А. ГРАНБЕРГ:

К сожалению, время идет, но мало что меняется. Скажем, три года обсуждается проект закона о свободных экономических зонах вдоль БАМа. Есть идеологическое возражение, что создание особых экономических условий нарушает единство нашего экономического пространства.

Это совершеннейшая ерунда! Экономический механизм должен приспосабливаться к различиям регионов. И во всех странах государство проводит такую избранную политику. Смысл расширения ЕЭС, Европейского союза в том, чтобы создавать более широкий рынок, в котором каждая часть обладает конкурентоспособностью.

Главная задача государственной политики на Дальнем Востоке – создание конкурентоспособной среды с учетом позитивных и негативных моментов.

И вот новация – это введение квот, продажа квот на морские биоресурсы. Всего 6 миллиардов рублей намерено получить государство. Большая часть – с Дальнего Востока. Таким образом, он рассматривается как источник пополнения государственной казны. Какие будут последствия от таких новшеств, не просчитано.

Есть разные сценарии развития событий на Дальнем Востоке. Ясно, что ни один из них в чистом виде не может быть реализован. Следовательно, нужно создать гибкую стратегию реагирования на внешние и внутренние условия.

Пожалуй, впервые в новейшей истории России столь обстоятельно и разносторонне обсуждалось будущее одного из ключевых регионов нашей Родины. Предстоит обсуждение ситуации по Сибири и Уралу. На наш взгляд, эти события становятся одними из главных в 2001 году.

Подготовил Владимир ГУБАРЕВ

© "Литературная газета", 2001