ДЕБЮТАНТЫ “КЛУБА ДС”

МЮНХГАУЗЕНИАДА

БИТВА С МАНЬЧЖУРСКИМ УДАВОМ

Николай БУЛЬБОТКА

В тот год, как обычно, я отправился на охоту в далекую Уссурийскую тайгу. Но то ли зверь в это время был особенно осторожен, то ли я громко топал ногами по лесу, так или иначе, но за месяц охоты мне не удалось ни подстрелить, ни даже увидеть ни одного мало-мальского хищника, ни дичи. Хотя время от времени из густой травы на лесных полянах до меня доносилось подозрительное шуршание. Я начал было уже подумывать о возвращении домой, как вдруг вышел на небольшую таежную деревушку. Дело было к вечеру, и я постучался на постой в первую избу. Дверь мне открыли три старушки. Радушно встретили, накормили,

– А вот молочком, родимый, угостить не сможем, – сказали они, – беда у нас – коров кормить нечем. Пришли к нам невесть откуда бесчисленные стада кроликов. Всю траву-мураву вокруг деревни до земли съели, того и гляди, помрут наши буренки голодной смертью, а вслед за ними и мы, горемычные! – запричитали они.

Я их попросил не отчаиваться и на следующий день взялся за истребление полчищ этих прожорливых зверьков.

Так как мужское население деревушки состояло преимущественно из неопытных охотников, пастухов, сборщиков ягод, грибов и лесного ореха, мне самому пришлось по всему лесу ставить капканы и плести сети.

Бывало, выйдешь проверять капканы, а в каждом по два–три кролика, а то и с десяток набьется. Или же захватишь сеть за оба конца и тянешь, как невод, а длинноухие вцепятся зубами сквозь сеть в траву, в кусты орешника или в зеленые побеги на пнях, да так, что вместе с уловом кроликов мне приходилось волочить за собой пласты дерна, кусты орешника и выворачивать пни.

Однако справиться в одиночку с небывалым наплывом длинноухой “саранчи” мне оказалось не по силам – чем больше я их ловил, тем больше их и прибывало. Но случилось так, что запах этой самой крольчатины учуял огромный удав из соседней Маньчжурии и приполз в нашу округу. А как известно, кролики для удавов – самое любимое лакомство. С появлением этого змея поголовье прожорливых зверьков, к счастью, резко пошло на убыль. Но, к сожалению, оказалось, что кролики у удава были как бы на первое блюдо, а на второе... змей повадился выслеживать грибников и сборщиков ягод, пугал женщин, детей и старушек, питался неопытными охотниками.

Однажды я пошел в лес проверять капканы, но, к моему удивлению, все они были пусты; пусты были и сети – кроликов в лесу не осталось! Неожиданно в кустах орешника послышался подозрительный шорох. Я подумал, что это последний кролик, и решил его подстрелить. Осторожно подкрался, раздвинул кусты... Вдруг чувствую, что-то смертельно захлестнуло грудь! Да, так оно и есть – это был коварный маньчжурский удав! Я только успел увидеть, как из кустов орешника выползает кончик его хвоста.

Кольца удава на груди все сжимались и сжимались... Собрав последние силы, я начал их развязывать. Пока развязывал на груди, он запутывал ногу, пока распутывал ногу, он заматывал руку, пока разматывал руку, он закручивал вторую руку. Но я сумел вывернуться и хватил удава прикладом по спине. Удав злобно зашипел, отполз в сторону и грозно раскрыл свою пасть. И тогда я решил выстрелить прямо в его открытую глотку. Но, пока прицеливался и нажимал на курок, хитрый удав успевал вытянуться в струнку, и пуля, войдя в одно отверстие, беспрепятственно вылетала из другого! И так несколько раз! Тогда я отбросил ружье в сторону, обхватил змея посередке, повалил на землю и начал крепко-крепко сдавливать! Но благодаря своей скользкой шкуре рептилия всякий раз выползала из моих рук!

Не раз, оторвавшись от змея, я с трудом переводил дух, а удав, оскалив зубы, тяжело шипел, и наоборот – уже я начинал яростно шипеть, а удав, вывалив язык, тяжело отдувался!

Солнце уже скрылось за верхушками западного хребта Сихотэ-Алиня, а нашей схватке не было видно ни конца ни края. В тайге стремительно темнело. И когда в сумерках трудно было разобрать, где у кого рука или хвост, нога, голова или туловище, я снял с себя шляпу, надел ее змею на кончик хвоста и эту приманку подвел к его широко раскрытой пасти... Удав, думая, что это я, набросился на шляпу и начал яростно поедать свой хвост! И вскоре метр за метром всего себя и съел!.. Вот такая история.

© "Литературная газета", 2002