ПЕРСОНА

КОЛОКОЛЬНАЯ СИМФОНИЯ ПАВЛА МАРКЕЛОВА

То ли несостоявшееся иночество тому виной, то ли отсвет белых магаданских ночей его детства и по сию пору привносит явное ощущение света, когда знакомишься, а потом и ближе узнаешь этого странного человека. Странного и удивительного – и судьбой своей, и музыкой, да и всем своим творчеством, которое вполне соответствует бытующему мнению: “Если человек талантлив, то он талантлив во всем…” Он иногда именует себя многосмысловой аббревиатурой “кпз”, явно апеллируя к своему магаданскому – колымскому – происхождению, поскольку является внуком сосланного в этот край прошедшего войну офицера – кадрового военного, в самом конце войны попавшего в плен, что мгновенно превратило его во “врага народа” и препроводило на Колыму, а уже вслед за ним отправились жена с маленьким сыном, будущим отцом композитора.

Магадан со всей его трагической историей в конце 60-х годов превратился в интеллектуальную и духовную столицу колымского края, там были прекрасные концертные залы, филармония, театры и библиотеки и ранним утром по радио звучал не привычный гимн, а “Утро” Грига. В этой творческой атмосфере, среди многоцветья сопок, когда “светится воздух далеких восточных морей” (П.М.), формировалась личность музыканта.

На самом деле приведенная выше аббревиатура раскрывается просто: “композитор, поэт, звонарь”, что вполне соответствует всем направлениям творчества этого удивительного человека.

Конечно же, композитор: за плечами Гнесинка, но уже с 12 лет он пишет музыку, а в 17 им написана “Альтовая соната”, трагическая глубина которой теперь, как и тогда, поражает. После “Альтовой сонаты” произошел музыкальный взрыв, когда музыка фонтанирует и ее не успеваешь записывать, а напряжение, всепоглощающая и сжигающая изнутри страсть не отпускают и заставляют создавать музыку небывалую, экзотичную, удивительную… Более 30 часов музыки: только перечисление названий заняло бы не одну страницу, да и странно было бы измерять количественно вложенную в нее, отданную ей душу. Созданные им квинтеты и квартеты, глубокодраматичные сонаты и симфонии, исполненные утонченного лиризма вальсы известны любителям музыки по записям, сделанным на концертах и авторских встречах композитора, но лишь теперь выходит 90-минутный альбом камерной инструментальной музыки, названный автором “Облака сотворения” и включающий лишь малую толику из созданных им произведений.

То волнение, которое вызывают эти музыкальные образы, то ощущение тайны, заключенное в них, можно определить восточным понятием “сатори” – встряска, потрясение, внезапно пронизывающее слушателя. Скорее всего, к мифу можно отнести все творчество Павла Маркелова: в его произведениях мы можем различить мелодику Египта и Византии, индийские и старославянские напевы и, конечно же, возлюбленную им пронизанную солнцем античность.

Обращаясь к поэзии Павла Маркелова, мы видим, что и стихи его находятся в точке пересечения культур, где “внятно все”. В его поэзии слышатся то острый современный трагизм, то призрачное дуновение серебряного века, то густая вязь переплетающихся, перетекающих один в другой образов Востока. Намеченный вскоре выход книги стихов “Розкрестия”, в которую вошло почти 400 стихотворений, позволит составить более полное представление об этой грани творческого пространства автора.

И вот теперь третий знак той самой аббревиатуры, как “третья сторона холста” – один из любимых им поэтических образов.

Звонарь. Это почти половинный – 14-летний – отрезок его жизни, вобравший в себя и страдания, и отречение от своего же творчества, и обретение его вновь и в новых контурах. К тому времени, когда в 1988 году 20-летним юношей он пришел на колокольню старообрядческого храма, колокольня эта уже многие годы стояла безмолвным, равно как и прекрасным памятником архитектуры: стиль модерн, проект архитектора Горностаева, построена в 1905 – 1913 годах. Являясь духовным наследником К. Сараджева, Павел Маркелов продолжил и блистательно развивает идеи колокольного симфонизма. Все, кто хоть единожды слышал его колокольные симфонии, исполненные и записанные на звоннице Успенского храма-колокольни, отчетливо осознают, что они прикоснулись к чуду. Невероятно, что один-единственный человек, молодой и до прозрачности хрупкий, управляет уникальным оркестром из 17 сферических колоколов, 15 латунных бил и звучащей колокольни. Сказать о том, что Павел Маркелов лучший звонарь, значит не сказать ничего, так как этот факт самоочевиден. Редкое, небывалое сочетание: композитор-звонарь – делает его фигурой уникальной в музыкальной культуре, а созданный им “Колокольный индиктион”, общее время звучания которого 16 с лишним часов, по сути дела, являет собой целый колокольный фестиваль, со страстной одержимостью и высочайшим профессионализмом исполненный одним автором. “Колокольный индиктион” состоит из 4 томов, включающих в себя пятнадцать колокольных симфоний, причем симфонии третьего тома автор назвал мистериями: “Апокалипсис”, “Песнь песней” и “Колокольные притчи”.

Сложные и противоречивые, трагические и гротесковые, лирические и солнечно-прозрачные музыкальные образы предстают перед слушателем в этих симфониях и мистериях. Симфонии первого и второго томов – многоплановые и повествовательные, плавно развивающиеся произведения. Глубинный психологизм симфоний более интравертен, в то время как мистерии контрастны, конфликтны и экстравертны, они не дают ответа ни на что и предполагают жертву: мистерия – это жертвоприношение, запечатленное в музыке. Философская проблематика симфоний объединяет современность с вечными проблемами жизни, создает временной переход из прошлого в будущее.

Такова мистерия-катастрофа “Апокалипсис”, повествующая о необретаемых их потерях. Смысловым противостоянием и разрешением “Апокалипсиса” является мистерия “Песнь песней” – она звучит как торжествующая, всепобеждающая Любовь, утверждающая себя и громокипящими колоколами, и авторской щемяще-библейской флейтой, и счастливым гортанным пением английского рожка, и скрипичным “Дозволенным криком”, криком человека, для которого немыслима, несовместима с жизнью грядущая потеря любви… В “Песни песней” колокольная музыка, записанная без монтажа, расцвечивается вкрапленными в импровизационную канву хоровыми, оркестровыми, инструментальными эпизодами – от древневизантийских хоров до авторской музыки Павла Маркелова.

Все стилистические особенности колокольной музыки представляют собой заключенную в музыкальных образах энциклопедию: колокольный импрессионизм, симфония, притча, мистерия – целая гирлянда открытий в сфере жанра, формы, содержания запечатлена в “Колокольном индиктионе” и предлагается вниманию слушателей, будучи записанной на 13 компакт-дисках.

Удивительное ощущение возникает у слушателя, присутствующего возле Успенского храма-колокольни, когда звонит там композитор и звонарь Павел Маркелов. Как-то неожиданно преображается все пространство на территории храма: сам воздух становится тугим и видимым, все детали архитектуры выступают яснее и объемнее и буйно цветущая груша медленно белым парусом плывет в этом строго и четко организованном пространстве. Кажется, что вот именно так и должна протекать наша жизнь, все хорошо и правильно, не было катастроф и обвалов нашей истории, живо время и все живы…

Может быть, именно здесь, на этой колокольне, и находится тот самый антиэнтропийный центр Вселенной, который сдерживает энергию разрушения и не дает рассыпаться и исчезнуть всем формам жизни – интеллектуальной, духовной, даже биологической? А может быть, мы просто слышим звучащую ауру Москвы...

Людмила КЛИМЕНКО

© "Литературная газета", 2002