РЕЦЕНЗИЯ

Иван КРАУС, ЧЕХИЯ

Для меня не новость, что театр сегодня не может обойтись без поддержки спонсоров. Меньше всего мне хотелось бы предстать в роли консерватора. Но я категорически убежден в том, что задача современного театрального художника и режиссера как раз и состоит в том, чтобы найти решение этой непростой проблемы и выбрать правильный компромисс.

В этой связи прежде всего хотелось бы отметить сценографию “Гамлета”. Фирменный знак “ФОЛЬКСВАГЕН” появился лишь в сцене беседы Гамлета с Тенью своего отца. Творческое взаимодействие художника с режиссером позволило выбрать для рекламы самый подходящий момент пьесы, который, кстати, некоторые критики считают затянутым. Исполненная не без вкуса неоновая реклама была видна отовсюду, так что и договор со спонсором был выполнен, и спектакль нисколько не пострадал. Напротив, эта сцена вызвала в зрительном зале неожиданное оживление.

А вот создатели спектакля “Ромео и Джульетта” проигнорировали опыт коллег и с задачей своей не просто не справились, а отнеслись к ней, не побоюсь этого слова, халтурно. Чем еще можно объяснить подобный индифферентный подход? Ромео с рекламой “МАЛЬБОРО” на рукавах и логотипом фирмы “МЕРСЕДЕС-БЕНЦ” на груди не похож на юношу своей эпохи. Как, впрочем, и Тибальт с эмблемой БМВ на спине или же Меркуцио, обряженный в фирменную кепку “ШЕЛЛ” и демонстрирующий свой кошель с рекламой “ДРЕЗДНЕР БАНКА”. Хрупкой, прелестной Джульетте явно не к лицу фирма “ПУМА”. Реклама производителя спорттоваров выглядит на актрисе слишком брутально. Гораздо достовернее этот логотип смотрелся бы на Тибальте. Это в большей степени отвечает его темпераменту и характеру.

Брат Лоренцо – это отдельная тема. Монах буквально усыпан рекламами АЛЬПА, КАНОН, МАКДОНАЛД, ФУДЖИ и МИШЛЕН. Зрители забывают о действии, потому что пытаются разобрать надписи на его сутане. Помимо этого, непродуманный подбор перечисленных фирм нарушает целостность восприятия. Если бы постановщики спектакля точнее следовали за драматургом, они бы обратились к более подходящим изделиям. Скажем, фирмы “НИВЕЯ”, “ЖИЛЕТТ” или же “КАЛОДОНТ”, производящие косметическую продукцию, несравнимо ближе по духу образу монаха-аптекаря. Весьма сомнительной представляется концепция костюмов Капулетти с рекламой “БАЙЕР” и “АЛКА ЗЕЛЬЦЕР”, равно как и Монтекки, украшенных “ЭЛЕКТРОЛЮКСОМ” и кофе “ЧИБО”.

Если бы режиссер с художником глубже вникли в логику текста пьесы, они бы разъединили известные фармакологические концерны, так, в гербе одной семьи был бы “БАЙЕР”, а у другой – “АЛКА ЗЕЛЬЦЕР”. Зрители, хорошо знакомые с бескомпромиссной конкуренцией обеих фирм, лучше бы осознали многолетнюю вражду между двумя родами.

Крайне неубедительно выглядит Парис. К тому же, стремясь усилить эффект рекламы “РОЛЛЕКС”, он прибегает еще и к неуместному трюку: все время смотрит на часы. Не знаю, может, это, конечно, режиссерская находка, но у меня такое чувство, что здесь имеет место импровизация актера, возможно подписавшего собственный рекламный договор.

Это напоминает мне анархистское поведение исполнителя роли Раскольникова в “Преступлении и наказании”, который, начиная с пятого спектакля, в сцене с Соней демонстративно брился пеной “ПАЛМОЛИВ”.

Я полагаю, что настало время напомнить подобным актерам, что театр был, есть и останется творчеством коллективным. И в нем должны действовать только те договоры, которые заключает художественный руководитель или дирекция.

В заключение хотел бы заметить следующее: моим читателям никак не мешает то, что я, журналист, хожу в плаще с рекламой “ТОШИБА”, эта фирма подарила нашей редакции компьютеры, и я благодарен ей за возможность писать эти строчки.

Точно так же на мои критические труды никак не влияет то, что я ношу свитер “НОКИЯ” (редакционные телефоны), шарф “БОШ” (факсы) и бейсболку “КОМПЬЮСЕРВ” (доступ в Интернет).

Но актеры – дело другое! Исполнители таких классических ролей, как Ромео или Джульетта, не имеют права выходить на сцену в чем попало. Уже хотя бы потому, что они пусть и сценические, но все-таки герои.

Спонсор перевода Нина ВОРОБЬЕВА

© "Литературная газета", 2003