СОБЫТИЕ

27 августа – День российского кино, праздник, постепенно обретающий масштаб и значимость Дня кино советского. Есть что-то глубоко символичное в том, что его главным событием в этом году станет общероссийская премьера нового фильма Станислава Говорухина “Благословите женщину”.

Предваряя выход на экраны страны своей шестнадцатой по счету режиссерской работы, в короткой телефонной беседе Станислав Сергеевич сказал нашему корреспонденту буквально следующее: “Однажды я наткнулся на повесть “Хозяйка гостиницы” моей любимой писательницы И. Грековой. В свое время ее пропустил, а недавно прочел и понял, что именно ЭТО я давно мечтал снять, может быть, всю жизнь”.

Сегодня, за неделю до официального показа, читатели “ЛГ” получают возможность первыми узнать о картине, которая имеет все достоинства, чтобы стать одним из самых заметных событий отечественного кинематографа.

Так уж повелось, что любая работа Станислава Говорухина, художественная или публицистическая, априори становится событием. Их всегда ждут и смотрят с пристрастием все: поклонники, оппоненты творческого метода и даже те, для кого Говорухин, которому до всего дело, представляется одиозной фигурой. После, как правило, много и жарко обсуждают увиденное и растаскивают на фразы. Это уж непременно. Выражение “так жить нельзя” сразу после выхода одноименного фильма стало нарицательным, а в рассуждения об истории России как-то само собою добавляется “которую мы потеряли”. А “Место встречи изменить нельзя” – безусловный фаворит среди многих любимых отечественных лент.

Не нужно предсказывать, какой будет судьба нового произведения. “Благословите женщину” – картина достаточно неожиданная именно для этого режиссера, который сделался вдруг проникновенно лиричным. А посему главная героиня в исполнении актрисы Светланы Ходченковой стала не просто режиссерским открытием, но, возможно, эстетической сенсацией. Так истово наслаждается ею камера, что, скорее всего, это будет иметь влияние на представление о женской красоте.

Наконец-то можно поздравить отечественный кинематограф в целом. Во-первых, качественное зрительское кино в нашей стране можно снимать и, как оказалось, без астрономических затрат. Во-вторых, на большом экране появились похожие на нас люди и обычные человеческие чувства, забытые, но снова сделавшиеся предметом искусства, не насмешки и не иронии.

И все же, сняв фильм о любви, Говорухин изменил бы себе, если бы рассказанная им драма не имела ощутимого привкуса гражданственности, не была так связана с жизнью страны. Кажется, сама эта любовь, такая зависимая от многих обстоятельств и без них невозможная, нарочно обращается к далеким событиям, олицетворяя их и заставляя переживать больней.

Перед премьерой режиссер говорит, что, хоть и задумывалась картина как история любви на фоне истории страны, в результате любви оказалось больше. Вряд ли. То есть в буквальном смысле действительно многое осталось без комментария, как будто бы невысказанным, но все-таки и не за кадром. Щедро рассыпанные намеки, прямые и косвенные указания возводятся в ссылки к твоему личному освоению исторического прошлого.

Иначе говоря, параллельно с кадрами фильма нечаянно рождается сонм ассоциаций. Попробуй помести их на экран, и они теснились бы, мешая друг другу, оспаривая приоритеты. Но вольные отступления регламентируются специальными забивками на экране: 1935-й, 1941-й, 1952-й… Это дисциплинирует, направляя и ограничивая. Во всяком случае, умысел просматривается. Подобным образом дополняя, дописывая произведение уже осмысленным участником процесса, можно ли остаться безразличным?

Так скорее поймешь, почему главная героиня Верочка воспринимает негаданную встречу со своим будущим мужем не иначе как волшебство. Все равно что принц для нее героического вида командир Красной Армии Ларичев (Александр Балуев). Да можно ли семнадцатилетней девушке намечтать такое счастье?

30-е годы. Cтрана только начала оправляться после всех чудовищных безумств, которые переходили одно в другое, не давая передышки, сея смерть и навсегда оставляя страх за близких. Вспоминается, чем обернулись революции и войны. Многие погибли в сражениях за Советскую власть или против нее, с иными уже после расправились победители. Всего этого нет на экране, но…

Вот и Верочка живет с матерью, братом и сестрой. Нет отца. Кто знает, может, и он сгинул в лихолетье? Вокруг просто не осталось мужчин, и женщине не на что рассчитывать. Потому начинается фильм кадрами, в которых на фоне морского прибоя звучит девичье пение: старый романс о белой чайке и загубленной женской судьбе.

Пускай о советском периоде снято много фильмов: о войнах, о до- и послевоенном времени. Только о том, что в связи с этим пришлось испытать обычной женщине, чаще всего говорилось вскользь или с пафосом.

Говорухин продемонстрировал уникальное в своем роде драматическое понимание, которое не может нравиться или не нравиться, но которое неминуемо вызовет отклик, стирая границы между всевозможными социальными группами, разделяющими предполагаемого зрителя. Великая иллюзия кино? Скорее всего, но, возвращающая человека к самому себе, она прекрасна.

Надо сказать, что “Благословите женщину” многим отличается от всего сказанного на эту тему начиная с возвышенного названия и трепетного посвящения “нашим мамам и бабушкам”, простосердечно определивших режиссерскую интонацию, исполненную преклонения, к которому примешано еще неизбывное чувство вины за то, что все сложилось именно так. Да, ничего уже не исправить, но рассказать об этом так, как сделал Говорухин, значит, воздать должное тем оскорбленным, которые прожили жизнь, похожую на подвиг, не отчаявшись и не сломавшись, сохранив человеческое достоинство и способность любить.

А предчувствие красивой любви разлито во всем: в дыхании волнующегося моря, в коричневатом, словно на старой фотографии, тоне кадра, в элегантном горошке шелкового отреза, купленного мужем в торгсине. Как много всего обещано! Оттого выразительнее контрасты реальности.

К сожалению или к счастью, принцы остаются жить в сказках, а в кочевой жизни офицерской семьи жена – один из подчиненных. Ничего не поделаешь, так считает Александр Ларичев, начавший воевать с семнадцати лет и не представляющий себя вне армии, вне субординации. Это про него можно говорить: “военный до мозга костей”. Для него при любых обстоятельствах долг офицера прежде всего. Но, несмотря на то, что эмоциональную составляющую жизни Ларичев сам себе отменил, все заметнее делается в нем брожение мыслей. Они пугают его, делая все более замкнутым и суровым.

Этот офицер с нескладной, несправедливой судьбой – один из многих своих современников. В его образе достоверность трагедии страны, где никто никакими заслугами не застрахован от вымышленных обвинений. Даже на войне неизвестно какое испытание было страшнее: участвовать в сражениях или находиться под прицелом собственных спецслужб, ожидая выстрела в затылок.

А позор оказаться на оккупированной территории? А то, что попавшие в окружение военнослужащие считались предателями и находились под арестом, подвергаясь унизительным проверкам? А плен, на всю жизнь остававшийся самым страшным клеймом? У настоящих героев с легкостью отнимали войну, у победителей – победу.

Сполна хлебнул Ларичев – участник реальной истории страны. На его груди боевой орден за участие в операции на КВЖД. Он уже давно знает что-то страшное и потому живет в постоянном предчувствии катастрофы. Все возмущение по поводу довоенных кадровых перестановок, цинично-бездарного командования на фронте, действий заградотрядов хранится в нем невысказанной болью.

В складывающихся обстоятельствах единственный способ выжить – жесткий контроль над собой. Боясь быть уличенным в своих мыслях и оценках происходящего, Ларичев воспринимает себя главной угрозой для родных, что, собственно, и заставляет его быть чрезмерно предусмотрительным и осторожным до жестокости. В первую очередь по отношению к жене, которая молода и неопытна. Она должна знать, как следует вести себя в этой опасной жизни, когда его не будет рядом. Потому же не разрешает Верочке родить ребенка, предполагая его незавидное будущее. Как будто стараясь предвосхитить события, отправляет своего сына в приют для сирот военнослужащих. Мысленно он уже себя похоронил.

Внутреннее напряжение Ларичев мужественно переживает в одиночестве, никогда не бывая откровенным в семье. Лишь однажды в нем чуть приоткрылись шлюзы, но это больше походит на нервный срыв. А ведь он любит Верочку и знает, что та в нем души не чает. Так, надеясь уберечь жену, Ларичев навсегда лишает ее и себя тепла душевной близости, которая по-настоящему роднит мужчину и женщину. В итоге их любви, зажатой обстоятельствами, так и не было дано почувствовать свою силу и величие.

Еще одна беда их любви в том, что настоящее взросление приходит к Верочке уже после смерти мужа. Кто бы мог подумать, преподанные им уроки оказались действительно полезными. Получилось вдруг, что благодаря строгому мужу она становится необходимым членом общества, даже незаменимой вопреки устоявшемуся суждению. Социальная значимость совпадает в ней с ощущением себя личностью. Все вместе придает силы в жизни, показавшейся бессмысленной. Со временем даже судьба закономерно утешит ее другой любовью.

Новое чувство кажется совершеннее прежнего, в нем как будто видится равенство. Настолько хочется любить и быть любимой, пусть даже таким немолодым и женатым человеком, что Верочка готова обманываться, не замечая очевидного в новом избраннике. Меж тем его мелочные притязания на величие создают оригинальную симметрию с легкомысленной довоенной комедией, которая в свое время до слез смешила Верочку. Так же нелепо, но забавно обсуждались метры жилплощади. Какая-то фальшивая нота новых отношений вполне узнаваемыми отблесками воскрешает полковника Ларичева. Но разве этот другой не обходительней, не образованней, не удачливей в карьере? Категорически уходя от однозначности, Говорухину удалось невероятно долго удерживать противоречивое напряжение, которое, сгущаясь, не может разрешиться и после финальной сцены. А сравнимы ли вообще эти два человека, если в самый торжественный кульминационный момент обретения нового друга все затмевается воспоминанием о муже? Снова перед глазами тот самый романтичный и удивительный, как сновидение, момент, когда семнадцатилетняя Верочка, готовая к любви, вышла навстречу своей судьбе. Только уже не слышно песни о белой чайке. Зачем, когда она уже отзвучала в каждой женщине?

Безропотная и терпеливая к нескончаемым лишениям Верочкина мать (Ирина Купченко) одна вырастила троих детей. Двоих из них потеряла в войну.

Подруга Маша Смолина (Ольга Березкина), энергичная и неунывающая, слишком темпераментна. Проще говоря, всю жизнь искала любви, да безуспешно, если не считать двоих детей от разных, на других женатых, отцов.

Заложницей своего искусства становится Кунина (Инна Чурикова), знаменитая актриса, многим напоминающая Фаину Раневскую. Такое же яркое и дерзкое остроумие мудрой женщины, любая выходка которой прощается в сладостном предвкушении следующей. Образ такой всенародной любимицы – еще одна примета советского стиля, в котором, по словам Говорухина, было не только мрачное ожидание арестов.

Кажется, экстравагантная Кунина и уверенная Маша Смолина появляются специально, чтобы собою скрасить и в чем-то облегчить жизнь Верочки и ее матери. Хотя все настолько сложно переплелось, что справедливо утверждать обратное. Естественно, что у каждой из этих женщин своя неповторимая трагедия, рассказанная, как у Верочки, или подразумеваемая. Но крест одиночества, которое тоже у каждой свое, можно вынести, только растворяясь в других. В будничном служении обнаруживается настоящее торжество духа. Здесь, пожалуй, самый важный момент перехода к пониманию драматизма времени, обделившего любовью целое поколение. Поэтому, может быть, родилось не то обращение к нам, не то молитвенная просьба: “Благословите женщину”, наших мам и бабушек.

Елена ГРИЦАЮК

© "Литературная газета", 2003