ПРИГОВ ПОДКАРМЛИВАЕТ НЛО

Борис КОЛЫМАГИН

Лауреат Пушкинской премии поэт Дмитрий Александрович Пригов, похоже, всерьез обратился к презренной прозе. После скромных прозаических миниатюр известный зубр концептуализма попробовал себя в популярном нынче жанре мемуаров, порадовав своих поклонников автобиографическим романом “Живите в Москве” (М.: НЛО, 2000). Кирпичиком страниц на триста пятьдесят, который читается легко, можно сказать, на одном дыхании.

Впрочем, слово “читается” не совсем точное. Книжка, скорей всего, рассчитана на пролистывание с ехидной улыбкой, с саркастическим ритуальным смехом и колокольчиками смешков. Пригов не устает рассказывать байки и обыгрывать московские мифы 50-х – 80-х годов. Реальное содержание если и прорывается на страницы, то в виде невинных детских шалостей вроде советов уважаемого автора шоферу проезжающего грузовика: “Дяденька! Дяденька, бери правее, бери правее! Слева в центре яма!” “Понятно”, – отвечал перемазанный глуховатый шофер. “И ровно в этот же момент, – как свидетельствует повествователь, – передним правым колесом проваливался в глубочайшую рытвину, корежа радиатор и почти переламывая ось”.

На прозаическом поприще Пригов продолжил работу с табуированными образами подсознания, создавая фантасмагорические картинки (на одной из них, например, не совсем опрятную девочку секут в учительской розгами). А многочисленные страшилки в сочетании с глубокомысленными раздумьями о Милицанере придали мемуарам известную замысловатость.

И все-таки, несмотря на лихую закрученность текста, ему явно не хватает беллетристичности. Романное пространство осталось за кадром. А на поверку мы видим отдельные фразы, стремящиеся вырасти до полноценного повествования – и не вырастающие. Однако нестильная, даже подчеркнуто небрежная речь не отталкивает читателя. Ведь главное ее достоинство состоит в том, что она поднимает настроение. В ближайшее время автор собирается даже пропеть отдельные страницы из романа под музыку в московской галерее “Ковчег”.

К слову, в галерее “Ковчег” недавно прошел вечер, посвященный шестидесятилетию Пригова. Да, 4 ноября Дмитрию Александровичу исполнилось шестьдесят. Трудно в это поверить. Ведь за автором знаменитого стихотворного цикла о Милицанере давно закрепился имидж веселого, жизнерадостного молодого человека, не только бойко декларирующего собственные вирши, но поющего и танцующего на сцене. Его опусы, неожиданные фигуры речи и поведения стали легендой еще в советском культурном подполье, на хлебосольных московских кухнях и оказали несомненное влияние на постперестроечную литературу. (Хотя это влияние имеет подчас странные формы. Недавно я прочитал одну страшилку московского прозаика Андрея Бычкова, в которой детально рассказано о том, как Пригов попал под самосвал.)

После смерти Холина и Сапгира и фактического ухода в затвор Всеволода Некрасова Пригов неожиданно, может быть, для себя самого оказался в роли мэтра постмодерна. Его тексты по-прежнему имеют широкое хождение, постоянно выходят в свет его толстые и тонкие сборники. Больше всего книжек юбиляра выпустило издательство “Новое литературное обозрение” – две поэтические и вот теперь прозаическую. По признанию коммерческого директора НЛО Михаила Петрунина, автобиографический роман Пригова разлетелся мгновенно и сильно помог издательству наскрести деньги на зарплату сотрудникам.

© "Литературная газета", 2000