Путь к консолидации

Уже во второй раз 4 ноября мы будет праздновать День народного единства. При этом, несмотря на многие декларации, о реальном единстве в обществе пока что приходится только мечтать. Что же всё-таки нужно для настоящего социального единения? Какими путями идти к всеобщей консолидации? На эти вопросы пытаются ответить эксперты «ЛГ».

Евгений РОЙЗМАН, депутат Госдумы:

– Нынешнему российскому обществу крайне необходимы национальные лидеры, яркие, сильные личности. На появление фигур масштаба Сергия Радонежского сегодня, пожалуй, рассчитывать не приходится, однако сам духовный институт православия мог бы, наверное, стать неким объединительным началом для большинства наших сограждан.
Требуется также чёткое, адекватное понимание происходящего. Вопиющие проблемы, которые затрагивают или могут затронуть каждого из нас в равной мере, должны сплачивать людей на их решение, то есть быть основным консолидирующим фактором. Например, наркомания – беда, которая касается всех одинаково, независимо от социального и материального положения. Однако нередко личные, сиюминутные интересы мешают людям правильно реагировать на это зло.
Или бывает так. «Внизу» понимают, что надо делать в разрешении той или иной проблемы, но им недостаёт ресурса (административного, финансового, силового). «Вверху» ресурса хватает, но там зачастую не знают, как им правильно воспользоваться, поскольку оторваны от реальных проблем.

Людмила АЛЕКСЕЕВА, председатель Московской Хельсинкской группы:

– Вопрос о способах достижения согласия в обществе очень непростой, коротко на него не ответишь, да и задавать его уместнее философам, а не действующим правозащитникам. Не вполне представляю, какой комплекс мер должно разработать и осуществить государство, добиваясь единства нации. Однако уверена: необходимое условие для этого следующее – пусть власть перестанет нам врать, чтобы мы представляли истинное положение вещей в стране.
Пусть средства массовой информации рассказывают людям не то, что велено, а то, что на самом деле происходит. Когда у нас будет реальная информация о происходящем, мы сможем решить проблему национального единения. Сейчас же мы живём в этаком выдуманном мире, поэтому все наши представления о единстве – фантомные.

Николай ТУЛАЕВ, председатель Комиссии Совета Федерации по регламенту и организации парламентской деятельности:

– Для единства явно недостаёт хорошей жизни. А путь к ней лежит через преодоление тех болячек, которых в нашем обществе ныне в избытке, – коррупции, нищеты, неэффективности бюрократической системы управления. Понятно, что наша социальная жизнь была бы гораздо лучше, если бы не эти язвы, разъедающие государство. Экстремизм, терроризм, расизм и прочие явления, лежащие на поверхности и препятствующие единению нации, – во многом следствия крупных неразрешённых экономических, политических и социальных проблем.
Нам необходимо решать главные задачи и при этом не забывать о борьбе с явными проявлениями преступного радикализма и ксенофобии, разрушающими основы нации, общества, государства.

о. Андрей КУРАЕВ, диакон храма Иоанна Предтечи на Пресне, профессор Свято-Тихоновского православного богословского института:

– Нужно, чтобы люди перестали бояться властей, чтобы появилось доверие к ним. Причём речь надо вести не о доверии к президенту Путину, не о страхе перед ним, а об элементарном чувстве защищённости, понимании того, что у нас чиновники работают для жителей конкретного района, региона. А пока такого ощущения у людей нет, напротив, многие, сравнивая советские времена с нынешними, приходят к выводу, что прежде была хоть какая-то управа на чиновников. Хотя бы по партийной линии на них могли воздействовать. Сейчас же между ними и народом выросла огромная стена отчуждения. Безмерно разросшийся госаппарат стал больше, чем при советской власти, но при этом его деятельность незаметна для обычного обывателя. Пред этой вертикалью власти ему приходится напевать старую песенку: «Небоскрёбы, небоскрёбы, а я маленький такой…»
Воспользовавшись поводом, выскажу свою давнюю мечту. Хотелось бы, чтобы на воротах любого храма появилась табличка «Часы приёма по личным вопросам». То есть когда говорю о недоступности чиновников для людей, я, к сожалению, священников из списка «недоступных» не исключаю. Очень важно и нужно, чтобы, подойдя к храму, любой человек мог увидеть объявление такого, например, содержания: «По вторникам с 16 до 20 часов – приём по личным вопросам». Не богослужение, не проповедь, не урок Закона Божьего, не исповедь, а именно личный приём, во время которого можно сесть, поговорить с батюшкой, и чтобы было гарантировано, что в это время он никуда не станет спешить.

Игорь ВОЛГИН, писатель, историк, академик РАЕН:

– У Толстого в «Войне и мире» есть сцена: 15 июня 1812 года император Александр Павлович, приветствуемый в Слободском дворце представителями сословий, выходит «из залы купечества со слезами умиления на глазах». Купцы, сопровождающие государя, тоже рыдают. Позже Наташа Ростова освободит подводы от семейного скарба, дабы поместить туда раненых. Генерал-губернатор Москвы Ростопчин сжигает собственное имение. Крестьяне (а также крестьянки) берутся за топоры… Всеми указанными персонажами – как историческими, так и вымышленными – движет, очевидно, одно «странное» чувство: чувство национального единства.
Когда 3 июля 1941 года, обращаясь к нации, Сталин употребил немыслимую для партийной риторики формулу «братья и сёстры», он тоже уповал на этот последний шанс.
С другой стороны, далеко не всякое несчастье сплачивает страну. В 1917-м внешняя опасность не помешала России расколоться и «в тоске самоубийства» быть ввергнутой в горнило Гражданской войны.
Допустим (не приведи бог), что конкретная военная угроза возникает для нашей нынешней отчизны «с названьем кратким» РФ. И что же? Очень трудно представить, чтобы олигарх, хранящий свои неправедно нажитые богатства в швейцарском или немецком банке и занедёшево отмазавший от родной армии родных сыновей, слился в патриотическом экстазе с «гражданином Мининым», честно приносящим себя на алтарь. Подобное благолепие невозможно в уязвлённой несправедливостью и ложью стране. «Попробуйте-ка, – говорит Достоевский, – соединить людей в гражданское общество с одной только целью «спасти животишки»? Ничего не получите, кроме нравственной формулы: «Chacun pour soi et Dieu pour tous («Каждый за себя, а Бог за всех». – И.В.)». С такой формулой никакое гражданское учреждение долго не проживёт…»
Национальное согласие способно возникнуть и при диктатуре (особенно при наличии харизматичного лидера). Тем паче если диктатор сумеет достаточно убедительно сформулировать свои «высшие» – разумеется, идеальные – цели. Единство нации осуществимо и при демократии, если последняя сумеет внушить гражданам уважение к самим себе и к собственной стране. Но в любом случае указанное состояние наличествует только тогда, когда нацию скрепляет некий общий фермент. А это не что иное, как культура.
Любовь к родине – бескорыстна и необъяснима. Впрочем, как и «откуда ни возьмись» появляющееся национальное единство.

Обсудить на форуме