АРТ-МАНЕЖ

СЕКОНД-ХЕНД ИЗ ПЕРВЫХ РУК,

или Ярмарка русского шансона

Наталья УТОЧКИНА

“Арт-Манеж” приурочен ко времени сезонных распродаж накануне Нового года. Справедливости ради, покупатель вправе ожидать значительных скидок, как при всякой массовой распродаже, но не тут-то было.

Наша художественная ярмарка напоминает все восточные базары сразу – и каирский, и алжирский, и коломбийский, где самая жалкая алчность сочетается с примитивным мышлением и наивной ложью. Кто бывал, знает, как настырно продают “древних” скарабеев или Будду XV века за 20 долларов, но уступают за три. Увы, это и есть наше представление об арт-рынке и его главный принцип торговли. Рассмешил владелец маленькой галереи, торгующей арт-продуктом “к праздничку”, и, важно глядя, назвал цену за аляповатого русского мужичка – 90 тысяч... (после короткой паузы) долларов. И тут же заметно смутился.

Что ж, понять торговца можно – по словам организаторов мероприятия, многие галереи существуют только на “Арт-Манеже” и до следующего надо как-то дотянуть. Хотя зритель в этом не виноват...

“Арт-Манеж” – событие не художественной и не коммерческой жизни. Это абсолютно эстрадное мероприятие, как концерт в Лужниках или Олимпийском. Художники и галереи исполняют исключительно попсу, по всем законам эстрады. Здесь показаны как салонная попса, так и актуальная, современная.

На ярмарке два направления – одно из них представляет салон или, как заявил гордо хозяин одной галереи, “у меня декаданс”, показывая самодеятельные выписанные русские купола. Понятие “декаданса” емко – оно включало еще и обнаженную нимфетку с кальяном и леопардом.

Салонная продукция, представленная на ярмарке, делится на категории – “ананасы в шампанском”, “мы русские, с нами Бог” и “молодая, с чувственным оскалом”.

Между “декадансом” и салоном зажат в центре так называемый “некоммерческий” проект под названием “Искусство из первых рук”. Зазывалы-дилеры современного искусства убеждают, что вот у них-то свежачок, а у других купцов – “вторая свежесть”. Но они лукавят – и у них товар лежалый. “Лолита” Кулика и фотографии Браткова прямо с прошлосезонной майской “Арт-Москвы” – натурально “секонд-хенд”, но, так сказать, прямые поставки, без посредников. Все оставляет впечатление глубочайшей затхлой провинции. То, что представлено в разделе самого современного искусства, выдается за всемирно признанное, некоммерческое и художественно осмысленное.

Ну, что до некоммерческого, то, если посчитать стоимость метра 70 $, а учитывая, что в Манеже 6000 кв. м площади, небольшое арифметическое действие удивит, “почем стоит” участие в ярмарке. Добавим к этому по 500 $ с участника за разворот в каталоге, и заявление устроителей ярмарки о том, что “Арт-Манеж” “стимулирует развитие художественного рынка”, приобретает многозначительный смысл.

Работы большинства “современных” художников выглядят так, будто они, обчитавшись советской критики тридцатилетней давности, стали осуществлять самые крайние обвинения и оценки “буржуазного” искусства – гениталии, дефекации, онанизмы...

Детская порнушка носит у наших мастеров культуры характер умозрительный и в правде жизни не убеждает. Как в былые времена, хочется посоветовать – изучите тему непосредственно и лично, возможности сейчас есть, а потом во всей полноте впечатлений делитесь со зрителями, тогда это будет житейски убедительно. О художественной убедительности речи нет. То, что скользкая тема всего лишь мода, стыдливо замалчивается “мастерами попс-арта”. Попс-арт просим не путать с поп-артом.

Лихие борцы за свободу искусства, как выясняется спустя годы после победы над советской цензурой, превратились в вялых эротоманов, наивно ожидающих продать свое увядающее немолодое бесстыдство если не за зеленые, то хоть за славу... Упоминать конкретные работы и авторов, проходящих по разделу педофилии, не стоит, потому что славы они не купили, денег они не стоят, а даром аппетит портить читателю несправедливо.

Третье направление ярмарки представлено группой дизайн-студий под патронажем журнала “Мезонин” и называется “Искусство в интерьере”, а если подробнее, то “В будуаре тоскующей нарумяненной Нелли”. Там ему и место, “промывание мозгов” потребителя дилерами современного искусства достигает спальни и гостиной – нам наглядно показывают: “вот это купи, и вот так вот здесь повесь, и тебе будет красиво-о-о”. Словом, каждому будуару – свою Нелли!

Обилие леопардов, голых красоток и натужной эротики на ярмарке совершенно заслонило одну простую вещь – всего много, но ни живописи, ни скульптуры, ни графики в реальном значении этих понятий здесь нет. Где Корнилова, Дубровин, Борисова, Бирштейн – нормальные современные живописцы? Из тех, кто принадлежит живописи и искусству, были показаны только Брайнин и Нестерова.

Изобразительное искусство скоро тоже будет поделено на эстраду и классику, как это случилось в музыке. Это единственная возможность для собственно искусства выжить и сохранить себя в море куплетистов.

Никому не придет в голову оценивать “Танго кокаин” Бориса Моисеева как лучшие и новейшие достижения в балете и музыке, даже ему самому. Также в берегах совершенно разных рек текут современники Игорь Крутой и Альфред Шнитке, Хворостовский и Киркоров. Так на основании каких данных Кулик назначает себя последним словом в искусстве?

Для искусства и живописи в частности есть общие неизменные законы, как для музыки, для классического танца, для литературы. Те, кто назначил себя современными художниками, просто объявив других “несовременными”, имеют совершенно четкую видовую принадлежность – это попса, даже не рок, а наша родная, доморощенная попсуха. Заниматься попсой доходнее, все знают. И шума больше, люди развлечься хотят. Не надо стесняться, зритель за свои деньги вправе требовать развлечения.

Главный секрет, который так тщательно скрывали художники от “contemporary”, оказался не такой стыдный, как мы боялись, – они просто попса изобразительного искусства. Они прикалываются, кривляются и манерничают. Они отвечают всем законам эстрады, но не живописи, не скульптуры и так далее.

Эти художники не из цеха Врубеля или Кончаловского, даже не почитаемого авангардом Малевича, а из “кузницы” Резника и Укупника. У них больше общего. Конечно, кому и Жванецкий проза, и Губерман поэзия, тому и Звездочетов художник, ничего не поделаешь. Но справедливость требует внести ясность в вопрос видовой принадлежности художников.

И не надо стыдиться! Ведь Борис Моисеев, хоть и окончил Харьковское хореографическое училище, не стремится влиять на процессы в мировом и русском балете, что его только украшает. А мог бы...

© "Литературная газета", 2000