Если бы Достоевский дожил до торжества всемирной «игры в ящик», он непременно добавил бы, что наряду с красотой телевидение – тоже страшная вещь.
Премьера новой программы Эдварда Радзинского на Первом канале «Пророк и бесы» подтверждает именно такую гипотезу. Однако «страшность» телевидения заключается помимо прочего в том, что, будучи магией, оно – одновременно – является разоблачением таковой. Что, собственно, и происходит на наших глазах. Нужно обладать несокрушимой верой в свой искромётный талант, в собственное обаяние и всепобеждающую харизму, чтобы подобно Радзинскому заставлять зрителя едва ли не битый телевизионный час созерцать исключительно себя, любимого, – в качестве извлечённого из запасников экспоната, намертво вписанного в неподвижный музейный интерьер. Прочий довольно жалкий видеоряд (десятка два уныло повторяющихся портретов) скромно теснится где-то на заднем плане, дабы не мешать восхищённому зрителю наслаждаться откровениями Главной Исторической Головы.
Очевидно, здесь брался за образец недавний прецедент: успех многосерийного «Подстрочника». Если уж пожилая женщина с её, мягко говоря, далеко не идеальной сценической речью, абсолютным отсутствием актёрских навыков и т. д. могла держать в напряжении миллионы, то такому искушённому лицедею, как Радзинский, казалось бы, сам бог велел… Но тут есть одна маленькая разница. Там, за рассказчицей, стоят жизнь и судьба. Мы видим – крупным планом – не только личность, но и характер целого поколения. Или, скажем, почему нам не надоедает Виталий Вульф? Да очень просто: всегда интересен профессионал, великолепно владеющий предметом и к тому же обладающий вкусом и подлинным артистизмом. Но если этого нет…
А милость телекамеры Так ветрена, увы, Как башня без фундамента, Как слава без судьбы.
(Вл. Корнилов)
«Папа, закрой глаза и послушай», – сказала мне сидящая перед телевизором 17-летняя дочь. Эффект был впечатляющ. Трудно вообразить обертоны более ненатуральные, более наигранные, более пародийные. Не знаю, какую режиссёрскую школу прошёл «драматург и историк», но все ужимки провинциального актёрства собраны здесь в один благоухающий букет. «Наш государь», – горестно вздыхает телеведущий, роняя чистую монархическую слезу. И ты не веришь ни единому слову, ибо государь (а Царя-освободителя действительно жаль) уж никак не его. Благородное дрожание тембра (интонация анонимной угрозы в голосе диктора, как ещё в советские времена обозначал эти эфирные потуги Бахтин), мерцание очей, протяжные вздохи, деланый «саркастический» смех, аккуратная смена масок, изображающих то праведный гнев, то гражданскую скорбь, – всё это самозабвенное позёрство, некогда приправленное драйвом и куражом, ещё могло занимать раннюю и наивную постсоветскую публику. Ныне «продвинутая» молодёжь (да и не только она) откровенно смеётся. Вообще людям, для которых отечественная история что-нибудь да значит, не очень близок жанр новейшего исторического кликушества. Хотели бы мы, чтобы правду о прошлом наши дети узнавали из уст Жоржа Бенгальского, блистающего разрешёнными в данный момент банальностями (чего стоят «смелые» намёки на сходство Александра II и Горбачёва) и трактующего трагедию в стиле бодрой эстрадной репризы?
В вышедшей ещё в конце 1990-х и, в частности, посвящённой Э. Радзинскому книге «История России в мелкий горошек» авторы пишут, что задача такого рода «монстров фольк-хистори» – это объяснить аудитории, «как мерзко и неправильно вели себя далёкие предки и как надо было им себя вести, чтобы всё было хорошо».
О Радзинском как историке, конечно, говорить не приходится. Вспомним хотя бы печальную историю с названием его книги «Господи, спаси и усмири Россию»: в дневниках Николая II значилось не «усмири», а «умири», что кардинально меняет дело. Автор на голубом глазу пытался уверить публику, что он всего лишь усилил императорскую сентенцию. Очевидно, подобный метод применён и в «Пророке и бесах», где Чаадаев, по уверению автора, попадает в сумасшедший дом (на самом деле он там никогда не был), умерший муж первой жены Достоевского, скромный таможенный чиновник Исаев, превращается в тюремного надзирателя, а лицо, выдавшее петрашевцев, объявляется агентом III отделения (оно было агентом МВД, в чём и заключалась повлиявшая на исход дела острая межведомственная интрига). Впрочем, для истории в мелкий горошек всё это совершенно неважно. Гораздо фундаментальнее собственное историческое открытие автора: «С выстрела в зад началась русская революция». Речь идёт о покушении на Трепова Веры Засулич.
Поразительно, что в телепрограмме, где главным героем как бы является Достоевский, о его присутствии на процессе первой русской террористки и его «приговоре» («Иди, ты свободна, но не делай этого в другой раз») не сказано ни слова. Ибо это заставило бы автора несколько замедлить свой дилетантский галоп по фактам и именам и хотя бы попытаться по-настоящему вдуматься в болевые вопросы нашей истории и судьбы. Как, например, это делает Игорь Волгин в «Последнем годе Достоевского». И в своих прежних программах Радзинский щедро заимствовал сюжеты его сочинений. Но в «Пророке и бесах» это превзошло всякую меру, все пределы литературного бесстыдства. Дело не только в том, что и процесс петрашевцев, и суд над Засулич, и пароксизмы отечественного террора, и Пушкинский праздник, и 1 марта – всё это уже реконструировано Волгиным буквально по часам (на основе собственных архивных разысканий) и самым тесным образом соотнесено с жизнью автора «Братьев Карамазовых». Не говоря уже о неизвестных доселе обстоятельствах смерти Достоевского и других потаённых аспектах его биографии, которые благодаря усилиям автора «Последнего года», «Колеблясь над бездной», «Пропавшего заговора» и др. стали принадлежностью нашего исторического сознания. Дело в том, что в исполнении Радзинского те же события превращаются во «вселенскую смазь», в кокетливый конферанс, в осетрину даже не второй, а какой-то третьей свежести. Разумеется, можно сделать вид, что ни один зритель Первого канала не только не читал книг, но и не смотрел 12-серийный фильм «Жизнь и смерть Достоевского» Волгина, который трижды демонстрировался на канале «Культура». Но вот вопрос: подадут ли правообладатели (то есть канал «Культура» или сам автор) в суд на великого компилятора (или, если угодно, рейдера), отважно приватизировавшего не только российскую историю, но и посвящённые ей чужие труды? И как отнёсся бы к этому справедливому иску Первый?
Конечно, сравнивать Волгина и Радзинского так же нелепо, как, согласно известной шутке, искать сходство в именовании «государь» и «милостивый государь». Печально другое. Деградация общества зеркально отражается в деградации телевидения, которое, в свою очередь, отечески опекает указанный выше процесс. Такому телевидению не нужны ни личности, ни самостоятельные политические фигуры, ни подлинные интеллигенты, какими, например, были Д. Лихачёв, Ю. Лотман, А. Панченко, Н. Эйдельман, В. Лакшин… Ныне востребованы бойкие шоумены, снижающие уровень разговора до кухни, до лакейской, до плинтуса. Если всё, к чему прикасался легендарный царь Мидас, превращалось в золото, то всё, к чему прикасаются руки наших псевдоисториков, превращается в нечто прямо противоположное. В качестве универсальной жизненной нормы нам пытаются привить методологию «Комеди клаб» – «наслаждение вкусом» (читай: безвкусицей), культ развлечения, социальная функция которого прежде всего – отвлечь. Пошлость, в том числе пошлость историческая, становится образом нашего бытия. Но у пошлого общества нет прошлого. Как, впрочем, и будущего.
А есть ли будущее у телевидения, которое десятилетиями тасует одни и те же лица, давно замылившую глаз касту незаменимых? Чуть пахнуло свежим ветром на Пятом канале, и вот уже в «Суде времени» возникают всё те же Млечин и Сванидзе, люди одного карасса (об этом в прошлом номере «ЛГ» уже писал А. Кондрашов). Можно ли представить такого судью, который при оглушительных результатах национального голосования (86% за то, что Гайдар разрушитель, 14% – созидатель) высказывает своё «личное мнение», разумеется, полностью оправдывающее героя? В любом процессе с участием присяжных (а таковым в данном случае мыслится весь социум) подобный судья был бы немедленно дисквалифицирован и отстранён от работы. Я, конечно, далёк от мысли, что одна из сторон дала арбитру тайную взятку. Но, как известно, нельзя быть судьёй в собственном деле.
По замыслу создателей новой программы Радзинского «Пророк и бесы», всеми атрибутами пророка надлежит, конечно, обладать самому ведущему. Но почему так трудно отрешиться от впечатления, что в литературно-психологическом плане он примыкает, скорее, к славной когорте обличаемых им же метафизических существ? Сеанс магии заканчивается её невольным разоблачением: таковы жестокие законы телеэкрана.
14.08.2010 09:31:36 -Илья Николаевич Ульянов пишет:
К материалу о Радзинском в № 31
А.И.Кондрашову - редактору
Уважаемый Александр Иванович! Спасибо за исчерпывающий ответ на мою скоропалительную реплику по К.Лебядкину. Видите, вам самому пришлось уточнять эту деталь у автора статьи... (кстати, его фамилия просто обязывает знать Достоевского досконально). Признаю поверхностность моей реплики, однако, согласитесь, К.Лебядкину не лишне было бы в данном случае упомянуть Митю Карамазова, чтобы не конфузить рядового читателя.
Всего Вам доброго!
Каждый видит то, что хочет. Одни, лишь артистические данные, другие исторические факты из передачи Эдварда Станиславловича. Я отношусь ко 2-му типу зрителей, несмотря на то, что 1канал не смотрю, но вот эту передачу посмотрел специально, назло себе. Впечатления: историческая часть "Бесов" освещена очень профессионально, но из общего контекста выпали письма Ф.М.Достоевского к царю. Стоило бы нашим руководителям пройти курсы лекций по истории отечества и делать хоть какие то выводы. Но Достоевский это сложно для них. Что касается артистизма автора передачи, трудно себе представить, Эдварда Станиславловича сидящего на кресле похожего на трон и рассказывающего сказки подобные уважаемому мной Ираклию Андронникову.
08.08.2010 16:38:38 -Александр Иванович Кондрашов пишет:
Страшная вещь
Уважаемый Илья Николаевич! Я нарочно, как редактор, справлялся у автора заметки. Это фраза основывается на словах Мити Карамазова про красоту, как страшную и ужасную вещь.
А про красоту, которая спасёт мир, крайне иронично говорила Аглая Епанчина...
07.08.2010 14:19:41 -Илья Николаевич Ульянов пишет:
К.Лебядкин
Вызывает некоторое недоумение начало статьи... Известен афоризм Достоевского о красоте как спасительнице мира. Незабываема также Фаина Раневская, резюмирующая отражение своей героини в зеркале: "- Красота - страшная сила! " Поэтому конструкция К.Лебядкина "... что наряду с красотой телевидение - тоже страшная вещь" воспринимается как очередной привет огородной бузины киевскому дядьке.
Олег Сергеевич, был такой у нас в СССР непревзойдённый рассказчик, литературовед, писатель, нар. артист Андроников Ираклий Луарсабович. Вот бы Вам его посмотреть, послушать. Выше его никто ещё не поднялся, как лектор, как артист, как литературовед и завывания скомороха Радзинского это пошлость у которой нет уровня. А лекции Льва Николаевича Гумилёва, который, по его шутливому высказыванию не выговаривал половину алфавита, были заполнены до отказа, а по ТВ с нетерпением ждали следующей передачи-лекции. Отмечу ещё Лотмана Юрия Михайловича.
Если восхищаются этим Радзинским, представляю, вкус и образованность демократической аудитории. Как видится, талантов в эпоху разнузданности нет и не предвидится, такова будет и публика.
05.08.2010 14:09:24 -Олег Сергеевич Тапин пишет:
Критический раж несколько преувеличен
Милостивые государи! А вы не пробовали выйти одному на сцену огромного зала и лекцию читать по истории, да так, чтобы все слушали - "муха пролетит". Да, есть у него переигрывание, есть (но не так уж много) ошибки, да, о Бесах похуже, но синтез актёра, лекторы, историка - это талант. Нашим бы препам, читающим по бумажке свои "опробированные" тексты поучиться, да хоть капельку перенять.
05.08.2010 14:01:44 -Олег Сергеевич Тапин пишет:
Критический раж несколько преувеличен
Милостивые государи! А вы не пробовали выйти одному на сцену огромного зала и лекцию читать по истории, да так, чтобы все слушали - "муха пролетит". Да, есть у него переигрывание, есть (но не так уж много) ошибки, да, о Бесах похуже, но синтез актёра, лекторы, историка - это талант. Нашим бы препам, читающим по бумажке свои "опробированные" тексты поучиться, да хоть капельку перенять.
Странно, когда Радзинского называют историком. Конечно же он беллетрист и беллетрист довольно предприимчивый. Потому что исторические портреты, которые он берется создавать, создавались впервые далеко не им одним. Взять хотя бы Наполеона. Меня поразила скорость с какой была написана эта его книга. Когда же я ее раскрыла, то не нашла в ней ничего нового, потому что это был пересказ мемуаров давно известных мне авторов, таких, как Тарле, Стендаль, Лев Толстой и самое главное - Албьберт Манфред. Последний создавал биографический монументальный труд о Наполеоне несколько лет и то, помня о своих великих предшественников долго сомневался, стоит ли ему браться за такое ответственное дело. Нынешние "историки", которые даже не сидели никогда в архивах, не перечитывали письма и документы в оригинале, даже близко не стоят к тем великим труженикам, на которых по сути держится вся наша мемуарная литература. Так что считаю, что Радзинский биллетрист, ни больше ни меньше, актер - это неудовлетворенное тщеславие, мало кто из нас не грешит подобным изъяном. Правда для этого мы не карабкаемся на сцену и не заламываем руки, заставляя зрителей упиваться нашим псевдоискусством. Но все это вместе взятое, я могу простить Радзинскому за его всего лишь сто страниц. Про любовь.
04.08.2010 17:56:09 -Александр Иванович Чехонин пишет:
о радзинском
Пытается скрестить ежа и ужа. Все время хочется сказать:" Вы разберитесь наконец, Вы историк или беллетрист?" Если историк, то уберите свои эмоции-они мешают поиску истины.А если беллетрист, то и вовсе непонятно, кому всё это шоу может быть интересно. Есть же серьезные книги. Клоунада какая-то.
"...фигляра смех
и козни подлеца
и дикий свист обученной им клики,
и то, что Янус изобрёл двуликий,
чтоб видимостью правды ложь облечь -
улыбки, вздохи, пожиманья плеч -
без слов понятную всеядной сплетне речь..."
Кажется, Байрон, в своё время, так описывал таких "правдолюбов", как Радзинский. Да и Вульф не далеко от него стоит с ежедневным красованием на экранах ТВ, с "историческими разоблачениями".
Согласен с автором. Радзинский всего лишь фигляр на что-то претендующий, то ли историка, то ли актёра и подметает он не только у Игоря Волгина, всё, что он вещал ещё в первой передаче такого толка (не помню о ком) мне всё время казалось, что это я где-то читал (Радзинского не читал точно) притом слово в слово. Мне достаточно было той передачи, чтобы понять этого хитреца от искусства. У сегодняшней публики он наверно большой дока. Жаль публику.
