|
Читающая Москва
Книжный развал
Гармония четырёх стихий
 Никита Брагин. Четыре стихии: Книга стихов. — М.: ИПЦ «Маска», 2009. — 90 с.: ил.
Никита Брагин, геолог по образованию, выпустил четвёртую по счёту книгу стихов с характерным названием «Четыре стихии». Если прежде творческое видение автора проявлялось фрагментарно, то после выхода этой книги имеет смысл говорить о том, что поэтический мир сформировался окончательно и перешёл к стадии самостоятельного гармоничного существования. Для авторской манеры характерны созерцательность, спокойствие, умиротворённость. В книге немало пейзажной лирики:
Тонкая, терпкая, тёмная аура
тушью ложится на роскошь фасадов,
тусклые тени тревоги и траура
пеплом покрыли пожар листопада,
тесно и твёрдо сжимает ограда
старое кладбище; в хаосе плит
стиснутый прах испаряется ядом,
стелется, душит, палит…
Встречаются и вольные стихи:
Ты пела в холодном ангаре
авианосца,
стоявшего серой скалой
на пасмурном рейде
Скапа-Флоу.
Ты пела — и сотни глаз
следили за лёгким движением
тонких рук,
любуясь твоим открытым лицом,
цветком улыбки.
Ещё одним неоспоримым в данном случае достоинством является практически полное отсутствие так называемой актуальности, за которую в последнее время с успехом выдают невнятную заумь, ненормативную лексику и нарочито циничное описание физиологии человека. Далеко не всем нравится, что современный поэт в первую очередь фигляр, а показная «актуальность» у многих читателей или слушателей вызывает в лучшем случае зевоту. На фоне общего поэтического мракобесия книга Никиты Брагина оставляет хорошее впечатление.
Чужой среди своих
 Евгений Мякишев. Колотун: Книга стихов. — СПб. — М.: Лимбус Пресс, 2009. — 160 с.: ил.
«Колотун» — шестая книга известного петербургского поэта Евгения Мякишева. Сам автор считает эту книгу юбилейной. В чём суть «юбилейности», предложено разобраться читателю. В книге представлены избранные стихотворения разных лет.
Одно из предисловий написал скандально известный критик Виктор Топоров, и это уже говорит о многом. Общее впечатление от Мякишева вообще и от этой книги в частности описать непросто. Подобное впечатление было у меня, когда ещё в довольно юном возрасте в уже агонизирующем Советском Союзе довелось впервые услышать музыку группы AC/DC. Даже высадка инопланетян так не удивила бы. Впрочем, на фоне остальных петербургских поэтов, которым несть числа, Мякишев и выглядит этаким инопланетянином, может, именно поэтому он больше почитаем и читаем в столице, чем в своём родном городе. Для поэзии Мякишева характерна маскулинность, иногда медитативная, а иногда в сочетании с бешеной энергетикой.
Марина безумна, Марина в бреду,
Сидит взаперти, словно тать,
В Твери, в заколдованном старом саду,
А ей бы над морем летать
Солёною пеной, морскою волной…
Конечно, расклад не фонтан:
На старости лет оказаться одной…
Шумит за спиною каштан…
Очень хочется процитировать какое-нибудь стихотворение целиком, но вряд ли это возможно ввиду того, что тексты изобилуют ненормативной лексикой. Автор предпочитает называть вещи своими именами, не особо выбирая выражения, и многим такое вряд ли придётся по вкусу. Впрочем, Мякишев и не ставит перед собой цели понравиться всем. Главная ценность для него — быть собой:
Давно сижу — гляжу вперёд, заглядывая вглубь.
Во мне холодных рыб косяк и птица хохотун,
коварный лис, премудрый бер, воды ребристой сруб,
сырой земли покатый склон и воздуха шатун.
Вокруг меня струится свет — я ветвь в его лесу.
Огонь, блуждающий в ночи, — мой наречённый брат.
И если часом я умру, качаясь на весу,
То кто тебе расскажет суть в преддверье райских врат?
Старый новый эпос
 Фёдор Сваровский. Путешественники во времени: Книга стихов. — М.: НЛО, 2009. — 424 с.
Фёдора Сваровского считают создателем «нового эпоса». Новым эпос назван, видимо, потому, что среди персонажей, созданных Сваровским, добрую половину составляют мертвецы, инопланетяне, роботы, космодесантники и другие герои фантастических фильмов и компьютерных игр. Они влюбляются, сражаются, умирают — словом, живут насыщенной и интересной жизнью. Сам же Сваровский новизну своего эпоса определяет так: «…автор практикует системное нелинейное высказывание, подводя читателя к некому переживанию, мысли, ощущению при помощи совокупности многочисленных элементов: образов, лексики, системных смыслов текста…» Изложено не столь даже витиевато, сколь бестолково. Дабы не запутаться в дебрях самопальных сваровских формулировок и формул, приведём типичный образчик творчества этого поэта:
не послушались и открыли
и вышел из разлома
огромный мужик с рогами
и всех начал жрать
и тогда Джек говорит:
я же бессмертный
пускай попробует меня грохнуть
и вышел в чистое поле
и рогатый начал
сосать из него энергию
и пересосал и лопнул
а Джек упал без сознания
сотрудники положили его в морге
и лежит он реально мёртвый
а эта чёрненькая Лиз рыдает над ним
гладит и простыню поправляет
и так четыре часа
остальные уже даже не знают
что с ней делать
пора его в холодильник засовывать
уже скоро начнёт разлагаться
Насчёт системности и нелинейности высказывания каждый может судить сам. Но при прочтении такого рода текстов, помимо недоумения и скуки, возникает стойкое ощущение дежавю. У кого-то это уже было, и многие, наверное, помнят, у кого — у куртуазных маньеристов. Степанцов больше по межзвёздным скитальцам специализировался, а Добрынин с Григорьевым — по мертвецам. Причём задолго до выхода первой книги Сваровского. Маньеристы выступали с такими стихами при полных залах, срывая шумные аплодисменты. То есть было как минимум смешно. Про тексты Сваровского такого сказать однозначно нельзя. Не смешно у Сваровского, а нудно. А всерьёз воспринимать рефлексии мертвецов, пришельцев и роботов как-то не получается.
Однако реальность такова, что за роботов с пришельцами Сваровский получил уже две премии. То ли маньеристов подзабыть успели, то ли не догадались они заявить о «новом эпосе» да верлибром такие «ужастики» ваять. Стоит, наверное, сообщить об успехах Сваровского тому же Степанцову — вдруг и ему премия какая полагается?
Прокомментировать>>>
|
 |
| Общая оценка: |
Оценить: |
|
Проголосовало: 0 чел.
|
|
|
|
| Комментарии: |
|
