Блог Дениса Башкирова

Опалённые льдом. Ушёл Николай Савостин


  Николаю Сергеевичу Савостину…


   Ленинградская область. Город Колпино. 2014 год. В крупных магазинах  появились книжные стенды – каждый желающий мог принести ненужную книгу и взамен взять любую понравившуюся. Стоял у стенда, изучал корешки новых и ветхих томиков, и вдруг…  Боль резанула сердце.

   Николай Савостин «Ночная гроза» - синяя обложка, 1982 год издания. Пожелтевшие от старости страницы.  Прошептал: - Вот мы и встретились, мой дорогой Николай Сергеевич. Спасибо Вам!

  Десять лет назад я покинул Кишинев. Но Кишинев не покинул меня. Как часто родной город приходит во сне, напоминает о себе короткими и неутешительными новостями в СМИ!  Остались незримые нити, связывающие с Родиной: семья, близкие люди, воспоминания о детстве и юности.

   Многим  людям я всегда буду благодарен за тепло и свет дружбы, за науку и воспитание. Одним из таких людей был Николай Сергеевич Савостин,  выдающийся русский писатель. Он был для меня неотъемлемой частью Кишинева,  - приезжая в Молдову, гуляя по милым сердцу улицам, я всегда вспоминал Николая  Сергеевича, звонил ему. Больше никогда я не посещу его квартиру, мы не будем сидеть на кухне и пить белое вино. Николай Савостин умер.

   В 2005 году на одном из мероприятий СП в Санкт-Петербурге, ко мне подошёл Дмитрий Каралис и спросил: - Это Вы из Молдавии приехали? Николай Сергеевич писал мне...

   Меня обступили гости мероприятия, некоторые из них приехали из самых удаленных городов России, и засыпали вопросами о жизни и здоровье Николая Савостина. Я с изумлением понял – насколько писатель известен и почитаем в России.

  Невыносимо больно вспоминать эти годы. Борьба с русским языком и литературой в Молдове, массовый исход русскоязычного населения. Много строк было написано, сняты документальные фильмы. Рана не заживёт никогда.  

  2004 г. Кишинев. Мы сидим в новом помещении СП. За окном весна – время надежд. Николай Сергеевич рассказывает о войне, о литературе. Многие, многие часы мы провели вместе. Союз писателей – маленькая и дружная семья. Островки творчества, соединившиеся в хрупкий литературный материк. Николай Савостин всегда очень старался найти средства на то, чтобы организовать фуршет – накормить нас.

  Как-то он грустно сказал мне:
   - Сейчас время такое – вроде тепло, а на сердце у каждого – ледяная корка. Сжимает, не дает вздохнуть. Нет радости в людях. И праздник – не праздник, и любое торжество такое, что скорее плакать хочется, чем смеяться. Лёд лжи кругом – обжигает. Будет и другое время. Будет правда. Она растопит лёд. Когда? Кто знает?.. От нас зависит.

  Он часто приглашал меня к себе домой, расспрашивал о жизни. В холодильнике всегда было красное и белое вино, хотя Савостин практически не пил.
   – Это простое гостеприимство, я люблю угощать гостей хорошим молдавским вином.

   Николай Сергеевич не разрешил мне издать книгу стихов.
- Ты еще не готов. Нужно много учиться. Пойми это.
   Я долго обижался, а сейчас бесконечно благодарен Николаю Сергеевичу за терпение и науку. Бережно храню газеты с моими первыми стихами, которые он редактировал.

   Однажды он позвонил:
    - Приходи в гости, посидим, скоротаем вечер.
     Скромный рабочий кабинет, старенький компьютер, живущий своей жизнью модем.
     Мы разговаривали до глубокой ночи, потом Николай Сергеевич сказал:
   - Ты мечтаешь стать писателем, русским писателем. Значит, ты должен немного пожить в России. Я списался со своими друзьями, они помогут тебе в Петербурге. Уезжай.

    И я уехал.

   Мы переписывались, потом письма от Савостина стали приходить всё реже и реже – он тяжело болел. Меня всегда поражали его руки – даже в период обострения недугов, - это были руки сильного и волевого человека. В моменты эмоционального напряжения Николай Сергеевич сжимал кулаки – белели костяшки.      Савостин боролся – с болезнью, с русофобией, с бескультурьем в обществе. Как мог, как умел.

   Поразила травля писателя,  не так давно прокатившаяся в СМИ – в виде комментариев к его статьям. Завистливые и пошлые комментарии. Как можно?.. Николай Сергеевич никогда не делал из себя идола, кумира, объект для поклонения. Он писал великолепные стихи, потрясающую прозу. Почти все  его последние книги стоят на моей книжной полке – с трогательными автографами. Я не буду приводить отрывки из его поэзии, цитировать строки из статей. Зачем? Для меня и для тех, кто его знал  - он всегда был и будет не только достойным и мудрым русским писателем, но и необыкновенно добрым и мужественным человеком.

   Незримо, неуловимо уходит от нас поколение великих людей. Будем ли мы такими же?
Совесть, патриотизм, честность, Родина, искренность, дружба, доверие – ведь были же, были эти слова когда-то важными, первостепенными. Утрачен смысл. Замороченные люди, обманутые люди, век подмены понятий.

    Как же Николай Савостин любил Молдову - многонациональную, творческую, богатую человеческим ресурсом страну!.. И как же часто его предавали.

   Нам принадлежит творческое наследие Николая Савостина. Стихи. Проза. Много статей. Он учил, воспитывал, предостерегал от того, что может скоро произойти. От неизбежного. Страна, в которой мы родились и выросли, больше не существует. Так уж случилось. Умер Николай Савостин – безвозвратно ушла от нас часть творческого мира Кишинева.

   Что же осталось? Осталось само творчество, остались талантливые люди, мечтающие стать писателями. У кого-то получится,  кто-то расстанется с этой мечтой. На доме Савостина (рано или поздно) появится мемориальная доска: «Здесь жил и работал русский поэт  Николай Сергеевич Савостин». Люди будут гордиться культурными достижениями большого и общего для всех  Кишинева. И им не придется уезжать…

   

Республика Карелия 2015 г.



 

Дама с палочкой


1. О побирушках


Когда-то работал на Невском проспекте в арабском бистро. Бистро – большой зал, много клиентов. И зимой и летом. Рядом площадь Восстания, Московский вокзал. Разумеется, попрошайки так и вертелись рядом с нашим заведением, - клянчили у иностранцев мелочь. Изощрялись в выдумках. Например, высмотрит бомжик в окно только что покинутый столик с неубранными тарелками, забежит и сядет за него – дескать, это его компания только что ушла. И подъедает.
Или приходит старушка с большим чемоданом (пустым, разумеется) и слезно просит сто рублей на билет в родную деревеньку. Была в городе, сын не принял. От старушки перегаром разит, ручки с бодунища трясутся, глазки слезятся, и живет она всю жизнь на Советской - а как выгонишь?.. Грех.
Но особенно изобретательна была одна молодая девушка, которую мы называли «дама с палочкой». Она была великой актрисой. Поскольку из-за молодого возраста и несомненного пристрастия к портвейну, ей мало оказывали уважения (быстро вышибали за дверь), она каждый день меняла внешность. Этакий Шерлок Холмс в юбке. То в ватнике придет (друга на стройке зашибло, дайте на перевозку трупа), то в халате домашнем (муж напился и выгнал из дому, нужен йод и валидол). Неизменно присутствовал один атрибут её актерского гардероба – палочка, с чьей помощью она имитировала хромоту. Ходила она абсолютно свободно. И даже прекрасно бегала (неоднократно видел). Но, видимо, ей очень нравилась эта палка для ходьбы. Откуда и прозвище.

Однажды она зашла в бистро и села за столик. Коллектив вздохнул и дружно двинулся к ней, дабы вынести её на улицу, но… Дама с палочкой была аккуратно одета в какой-то сборный наряд из «секонд-хенда», надушена, с аккуратной стрижкой (!). Конечно, от неё шел устойчивый запах коммуналки, алкоголя и дешевой развратной жизни.  И старый синяк под глазом был плохо заретуширован. Только на столике лежали деньги. Достаточно много денег. Я не знаю, где она их нашла, каким образом ей «подфартило», но автоматически она перешла в разряд клиентов. И она заказала кофе, пирожные, коньяк. Дорогой коньяк. Сидела и смотрела в зал. Так иногда многие заходят на бывшее место работы. Для воспоминаний.  На следующий день опять пришла. И опять заказала на большую сумму (почти тысяча рублей).
Я подошел и сказал: - Зачем ты тратишь столько денег на дорогой алкоголь и на то, что тебе не нужно? Купи хлеба, приведи себя в порядок, найди работу. Может быть, это твой последний шанс.
- Тебе-то какое дело? – высокомерно ответила девушка. – Пусть принесут еще коньяк. Я плачу.

Прошел месяц, и я случайно увидел, как её выгоняют из какой-то забегаловки. Судорожно вцепившись в двери, она плакала и пьяно рыдала: - Моей бабушке плохо от голода, дайте кусочек хлеба…

Мой друг, сербский поэт Горан Лазович, недавно с горечью рассказал об одной «великой писательнице». Её муж – коммерсант-патриот, спонсирует выпуск всех  романов жены. Шикарные книги, прекрасный переплет. Огромный тираж. Огромный. Причем, это не детективы, не любовные романы, а книги о жизни. О судьбе. О духовности. И о месте человека в безграничном пространстве Вселенной. А писательнице много лет. И всю жизнь она была танцовщицей или художницей, достигла определенного успеха.
К ней пришло понимание того, что она – многогранный талант. Талантлива во всём.
И в писательстве. И она пишет, пишет, пишет. Тратит время. Тратит деньги мужа.
Частные типографии штампуют её «нетлёнку». Корректоры рыдают над её рукописями. Образованные читатели тоже рыдают над её творениями  ( - Это не романы, а ужас, ужас, ужас, - сказал мне Горан).
Она же, на шикарных мероприятиях (роскошные столы, икра, шампанское), посвященных выпуску очередного романа, принимает цветы и поздравления от приглашенной армии поклонников – таких же писателей и писательниц. И любителей поесть.

Почему-то вспомнилась дама с палочкой.
Жизнь взаймы?.. Талант взаймы?.. Дарование напрокат.  

2. О литературе

Гибнет литература или возрождается?  Риторический вопрос.
Да и задан он неправильно. Гибнет не литература, гибнут литераторы. Разумеется, никто не убивает писателей, не высылает мятежных поэтов за границу, не пишет доносы на публицистов в КГБ. Всё гораздо проще: во времена, когда литература становится товаром, именно от торговца зависит судьба произведения. И самого литератора. Не кормит писательский труд, редкий пахарь получает долгожданные всходы на ниве своих трудов.

Постсоветское пространство необыкновенно богато талантливыми людьми. Как замечательно и правдиво пишут на русском языке молдавские, армянские, украинские литераторы! Есть в произведениях и жизнь, и сила, и подлинность.  Только публиковаться им негде. Сокращается пространство Русского мира в СНГ. А создают писатели явно не коммерческую литературу.

Если что-то происходит искусственно, ради галочки, если писатели пишут в стол, можно провести такую аналогию: литература жива, но подключена к аппарату жизнеобеспечения.  Много лет назад, русский литератор Николай Савостин рассказал мне очень трогательную историю:

Где-то, кажется в Швеции, писатели подкатили детские коляски к дверям резиденции крупного вельможи. И ушли. В колясках лежали …книги. Удивленный вельможа спросил о цели подобной акции. – Они подбросили своих детей, - был ответ, - теперь придется Вам позаботиться о подкидышах.

Чем закончилась эта удивительная история?  Я не помню. Кажется, писателям была оказана помощь, но наши литераторы в несколько ином положении.

Поскольку неравнодушных к данному виду искусства людей достаточно много, мы являемся обладателями великого и могучего пространства сетевой литературы и виртуальных Союзов писателей.  Пишет, как кажется, каждый третий, а подавляющее большинство - непризнанные гении. В итоге – мешанина из государственных и полуофициальных писательских союзов, с многочисленными сетевыми конкурсами.

Литература должна отражать окружающую действительность. А какая у нас действительность?..  Вата. Аморфный материал. Она не интересна не только читателю, но и самому автору. Либо, непрекращающийся кошмар братоубийственных войн. Политические технологии. Мясная лавка.
Жуём вату.

Как заставить ожить современную российскую литературу?
Без помощи государства никак не обойтись. Если само государство будет заинтересовано в грядущих поколениях, воспитанных на настоящей и умной литературе, если в глазах государства литература станет тем, чем является - фундаментом культуры, тогда есть шанс.

Сегодня литература -  удел рынка. Рынок диктует своё – в первую очередь продаются дешевые товары. Остальное зачастую распространяется бесплатно. Были бы деньги на тираж и презентацию.

Люди будут петь украинские песни…

Ветер Украины. Своенравный, ледяной, пронизывающий тело и душу ветер.
С детских лет ассоциативно связывал ветер с некими волшебными переменами. Вот прилетит он и всё изменится. И если и не изменится, то собственное отношение к происходящему поменяется: мир станет добрее. Разумеется, это книги во всём виноваты - Мэри Поппинс всегда возвращается.

Были и другие книги. И не было в них волшебства. А вот стужа за окном и дырочка в стекле присутствовали. И дул ветер сквозь эту дырочку, что-то насвистывал. Невеселую песенку пел.
А за окном, в кромешной мгле, в морозящем крошеве осколков эпохи, брели отряды людей к светлому будущему.
В России, на Украине. Отмораживали конечности и носы, под задубевшими от грязи шинелями кишели вши, мало ели и много пили. Смутная эпоха революции, провозгласившей свободу. И суть свободы была проста и непритязательна: светлое будущее настанет тогда, когда мир освободится от оков.


Для кого-то светлое будущее - это страна без инородцев и москалей-комиссаров, для кого-то - государство без буржуев и помещиков. Благо, встречаются по пути и те и другие.
- Тримай, хлопцы!
Спиной к стене, рванули пальтишко, выстрел. Можно и шашкой рубануть, тем более что холодно, - не мешало бы и согреться. Кстати, разрубить человека шашкой не так и легко. Высший пилотаж: развалить красиво - от ключицы до поясницы.

Как удивительно и странно - читал описание зверств, думал: хорошо, что подобные времена давно ушли в прошлое и больше никогда не повторятся. Да и современная Украина представлялась житницей с хлебосольным и немного хмурым народом (сказались многочисленные набеги врагов). " Что не съем - то понадкусываю". А лучшая картошка - конечно, украинская. И самогонка - бутылка, заткнутая кукурузным початком. И мутная жидкость плещется. Ну, это я уже позже оценил, когда работая зоологом, путешествовал по Украине и Молдавии.

А было и такое: собирались мы в молдавской Академии Наук немногочисленным и дружным коллективом на праздники. Небогатое застолье. Вот уже все темы обговорены: кто и где защищался, какие опыты в планах, исследования европейских коллег (а о чём ещё говорить в среде, где люди месяцами ждут зарплату, на которую не купишь даже элементарной еды?).

И перед тем как прощаться, пели песни. Украинские. " Несе Галя воду", "Ты ж мене пидманула".
Пели с удовольствием, а ведь украинцев среди нас практически не было. Но, что удивительно: украинские песни не были для нас чужими. Эти песни были частью нашей общей культуры. Сидели русские и молдаване за общим столом, пели украинские песни. Хотя, если тщательно вспомнить то время, - не делились мы на русских, молдаван и немногочисленных украинцев.
Мы были одним народом.


А борьба с русским языком цвела буйным цветом в независимых республиках. Врезались в память слова замечательного ученого-генетика, моего друга и научного руководителя.

Он говорил: - Вот представь, в Дагестане или в Татарстане начнут закрывать школы с аварским или татарским языком преподавания. Что произойдет? Люди забудут родной язык? Нет, это абсурд. Наоборот, они станут меньше говорить по-русски. И каждое слово родного языка будет для них слаще меда. Поверь, когда в Молдове и на Украине начнут уничтожать русское наследие, именно в эти времена на постсоветском пространстве начнут таять молдавская и украинская культуры. А потом возникнут горячие точки, потому как борьба с языком - это борьба с собственным прошлым. Многонациональность страны - это богатство. В нациях веками копился опыт. Это же гены. Насколько красивы дети, рожденные от родителей разных национальностей. Убери средство межнационального общения, и твой собственный народ пострадает в первую очередь, получается, что ты обедняешь своё государство.

- В странах, где народ с оптимизмом смотрит в будущее, где люди сыты и счастливы - там языковой вопрос не стоит, более того, люди считают за благо знание нескольких языков. Если же политики не могут или не собираются сделать своих граждан обеспеченными и счастливыми людьми, то тогда выдумывается образ врага. А как поступают с врагами?

Мой руководитель не дожил до сегодняшнего времени. Думаю, если бы он увидел события на Украине, то ужаснулся бы, как ужасаюсь происходящему я.

Позвонил знакомой в Харьков: - Ну как вы там? Ответ: - Никому не верю. Я очень боюсь.

Жалко людей - к ним пришел ветер страшных перемен. Тот самый, который забирает людей в леденящую мглу. Есть понимание: люди не найдут правду, потому как не ищут её. Они просто борются с врагами, одним из которых, как им представляется, является русское наследие. Почему так происходит? Вместо того чтобы бороться с нищетой, старались отвернуться от России. Вместо того чтобы поднять науку и образование Украины на высокий пьедестал - закрывали русские школы и растили из молодежи нацистов. А разве можно что-либо насадить бомбами?..

Обидно, что так произошло. Всё могло быть иначе. В любом случае, я твердо уверен в одном: в какие бы игры не играли политики, на постсоветском пространстве люди всё равно будут собираться за общим столом - всегда найдется повод для общего праздника.
И люди будут петь украинские песни.

После бани

Я обожаю ходить в общественные бани. В Чкаловские.
Кому-то это покажется странной привычкой, граничащей с экстримом и блаженством. Много сверкающих аквапарков и фитнесс-центров в городе, к чему посещать заведения, утонувшие в советском прошлом? А мне нравится.

Идешь по длинному коридору: слева покосившиеся ряды кабинок для одежды, впереди - сидит хмурый банщик, король чистоты в облупленных чертогах, справа стена, которую уже годы не красили. Пол плиткой выложен, плитка давно цвет потеряла, но выжила – строили на совесть. Попадаешь в душевую – оживают страницы учебника по истории Древней Греции. На каменных постаментах обнаженные «сократы» и «платоны» ожесточенно трут тела мочалками; мудрецы, покрытые пеной, иногда замирают и напоминают статуи.

Парилка – трехступенчатый курятник. Пыхтят, сопят, крякают и кряхтят парящиеся российские граждане. Пот в три ручья. Разговоры. Ничего не меняется, и несколько тысяч лет назад разговаривали в банях о политике. И сейчас говорят. Каждый завсегдатай общественной бани считает себя лучшим политическим аналитиком в России.

Что происходит? Пьют и воруют. Воруют и пьют.
Воруют из-за того, что пьют, или пьют, потому что воруют?
В парилке-то все уже слегка «посластили» банное удовольствие. Как без пивка в бане?

Мужская парная 2 категории – стоимость 25 рублей за «помывочный» час.
– Как ты туда ходишь? – удивляется друг. – Там же с потолка свисают сталактиты из копоти, а в душевую можно только в резиновых сапогах заходить.

Хожу. И буду ходить. Потому как разговоры в бане еще настоящие остались. Честные. По душам можно с мужиками поговорить. Не гламурная это «сауна на час», где только и стонут о зарубежных машинах и о поездках в Египет.

Откупориваешь с новыми друзьями водочку (чтобы банщик не видел), печенюшкой закусишь, покуришь в кулачок в закутке, и в парилку – веничком себя хлестать, выгонять дурь из рыхлого и изнеженного тела. Чувствуешь себя мальчишкой, который убежал из дома и наслаждается общением с взрослыми товарищами – вокруг в основном пожилые люди. Баня всегда радость для пенсионера – дешево и сердито. И поговорить, излить душу можно. Все вокруг на тебя похожи, - все мыльные и голые. Нет социальных статусов. Никто не льстит и не пресмыкается. Не висит реклама, нет иностранных названий вокруг. Каждый исповедуется слушателям, - этакая наполненная паром исповедальня. Каждый ощущает собственную важность.

Знаете, почему-то именно здесь понимаешь: 25 рублей – это тоже деньги, и каждая копейка в этой сумме имеет своё значение. Как и каждая история, услышанная в парной – очередная маленькая и важная строка в истории России. Мы сами ее вписываем, и только от нас зависит – будет ли она честной или нет.

Рядом стеснительно моется молоденький узбек гастарбайтер, ему немного неуютно и боязно, чувствуется внутренняя отчужденность приезжего человека. Улыбаешься, и мигрант, вначале неуверенно, а потом доверчиво и открыто, улыбается в ответ.
- Как дела, брат? – спрашиваю. – Хорошо, спасибо, брат, - отвечает он на чистом русском языке.

Какой же он мигрант?

И вот, - свежий и чистый выходишь из бани, идешь по Петроградке, растворяешься в обыденном прогрессивном демократичном российском настоящем. В слишком обыденном. И, как кажется, в фальшивом.
Перефразирую слова Юрия Шевчука: «есть в настоящем что-то такое, до чего противно коснуться рукою».

Понимаю: есть нечто, что мы теряем каждый день, точнее, - многие и многие вещи теряют своё значение. Им на смену приходят пафосные понятия, облечённые в противную пластиковую чистоту. Этот процесс не остановить, многое уже не вернуть.

Пройдут годы, некоторые из нас будут мечтать о том, чтобы попасть в какую-нибудь волшебную, пусть и старую баню, и мылить себя, бить веником, окатывать кипятком, исповедоваться незнакомому человеку, чтобы отмыть не только тело, но и душу – до блеска.
Хорошо, коль сбудется…

Новости
14.11.2018

«Слово против катастроф»

Организаторы: Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям, «Литературная газета», «Российский книжный союз»
Прямая трансляция состоится на нашем сайте 16.11.2018 с 14.00 до 16. 00
08.11.2018

Первый день “Диалога Культур”:

Фильмы, дискуссии, немного укропа и эмоции участников

Все новости

Книга недели
Знаем ли мы всё о классиках мировой литературы?

Знаем ли мы всё о классиках мировой литературы?

Мария Аксёнова. Знаем ли мы всё о
классиках мировой литературы?
М.: Центрполиграф, 2018  –
318 с. – 3000 экз.
В следующих номерах
Колумнисты ЛГ
Макаров Анатолий

Заветные «мрии»

Советская вольномыслящая интеллигенция Украину недолюбливала. Бывало, сообщишь з...

Волгин Игорь

Нигилисты тоже любить умеют

Эти северянинские строки я впервые открыл для себя в далёком детстве. Особенно п...