Спасиба за риформу абразаванья!

Спасиба за риформу абразаванья!

Французский писатель Андре Моруа незадолго до войны беседовал с Черчиллем. «О чем вы пишете? – спросил британский премьер-министр. – «О жизни, о смерти, о любви». – «На вашем месте я бы сейчас писал только об одном. У Франции нет самолетов». Моруа снисходительно пожалел незадачливого премьера: любовь, смерть, а тут – самолеты. Через несколько месяцев немцы были в Париже. И писатель до самой смерти не смог себе простить, что не послушался Черчилля.
Эта загадочное слово «модернизация»
Мы находимся сейчас ровно в такой же ситуации, когда не писать, делая вид, что нет проблемы, недопустимо. Когда мы являемся свидетелями коренного и небезболезненного переустройства «святая святых»: системы российского образования. Дело-то преобразования, в принципе, насущное: ни общество, ни процессы в нем на месте не стоят, и образованию вроде бы грешно это не учитывать. Иными словами, меняться надо, только не по своей всегдашней привычке, когда «весь мир до основанья, а затем...», а все-таки хотелось бы побольше разумности, здравого смысла, а потрясений – поменьше. Прогнозируя общественные чаяния (или чтобы не дразнить гусей?), ко всем реформам в качестве хорошего тона чиновниками из минобразования  показано применять слова «модернизация» или «отпимизация». Звучит серьезно, конкретно, принципиально.
Естественно, в пуске загадочного процесса модернизации должно руководствоваться законом Российской Федерации «Об образовании», «Концепцией модернизации российского образования», «Национальной доктриной образования в Российской Федерации до 2025 года». Это отличные в своей основе документы. Там много разумных предложений и правильных мыслей о преодолении опасности отставания страны от мировых тенденций экономического и общественного развития, об увеличении роли общественного капитала, о развитии российской системы образования до уровня конкурентноспособной образованиям передовых держав, об образовании как жизненно важной, стратегической отрасли, об улучшении материального положения и повышении социального статуса педагога, наконец. С этим нельзя поспорить. Только еще не так давно, держа курс на модернизацию, министерство «читало по тексту», а сейчас все чаще, ссылаясь на те же законы, читает между строк. Чтобы не слыть голословной, хочу подтвердить свое наблюдение фактами, примерами того, что на глазах. Итак, Липецкая область, к чему далеко ходить.
В 2003 году, согласно тому же плану благой модернизации, в нашей области стартовал эксперимент – именно так он определен в «Концепции модернизации...» – по введению единого государственного экзамена, для краткости именуемого ЕГЭ. Толи чиновники забыли, толи не хотят помнить или же в школе учились дурно, иначе бы вспомнили, что всякий эксперимент предполагает после себя какой-то вывод. Ну, так сделаем его сами, не дожидаясь помощи свыше. Итак, лейтмотивами ЕГЭ были фразы: «доступность качественного высшего образования для любого выпускника вне зависимости от его места жительства и социального статуса его родителей» (будь то мальчик–чукча, сидящий на Чукотке, свесив ноги в Ледовитый океан), «борьба с коррумпированными вузовскими преподавателями», «честность и прозрачность ЕГЭ», «поднятие выпускных классов школы до уровня вступительных испытаний вуза» и, конечно же, любимый принцип, – он звучит и сейчас, как музыка, из уст чиновников:  «деньги следуют за учеником».
Относительно последнего: министерство обещалось от лица государства (и так прописано в «Концепции...»)  в зависимости от «пробы» сертификата выпускника взять на себя государственные именные финансовые обязательства, сокращенно ГИФО, по его дальнейшему образованию. Выражаясь простым языком, оплатить дифференцированно (полностью или частично в зависимости от успехов выпускника) его обучение в вузе, перераспределив по рыночному принципу те государственные деньги, которые в среднем тратятся на одного студента за полный курс его высшего образования. И здесь все гладко, и напрашивается пословица о невозможностях комара подточить нос. А что мы имеем на деле, спустя n-цать лет после начала «модернизации»? Время прошло, о бедном, но очень талантливом чукотском мальчике, являвшим себя по всем государственным каналам, теперь позабыто. О ГИФО – о целой системе, разработанной преподавателями Высшей школы Экономики и законодателями реформ по совместительству, и конечном, экономическом, смысле ЕГЭ, по достижению которого мы могли бы воскликнуть «воистину, деньги следуют за учеником!» – вроде бы тоже ничего не слышно. По крайней мере, я за истекшиекшие годы ничего подобного не наблюдала. А вы? Очевидно, что положение, которое имеет законодательный статус, в очередной раз, по извечной русской традиции преобразовалось в «потемкинскую деревню». Нам не привыкать! Бывший министр образования Филиппов все время твердил, что государство должно убраться из образования. Оно и убралось.
Идем дальше. В борьбе с коррупцией в вузах на вступительном этапе, надо отдать должное, мы одержали победу. Преподаватели принимают неизвестных личностей вслепую, со страхом ожидая «сюрпризов» – и они не заставляют себя долго дожидаться: уровень выпускников открывается на первом же курсе, и часто он никак не соотносим с должным уровнем человека, поступившего в вуз. Минувшим  летом, судя по новостным материалам, декан факультета журналистики Е. Ватанова с ужасом воскликнула, что факультет принял профнепригодных студентов-первокурсников.
Недавно я спросила у знакомого преподавателя о том, каков нынче студент. И получила ответ, что за все время модернизации наблюдается падение студенческого уровня год от году. Тогда я неожиданно для себя цинично пошутила: «Чем хуже студент, тем больше денег в сессию! Вот тебе и борьба с коррупцией».
А теперь развернемся и подивимся кристальности процесса сдачи ЕГЭ. Мысль об установки турникетов–металлоискателей в школах хотя бы на период экзамена звучит иезуитски и фантастически для нашей и без того нищей системы образования. Но никакой наблюдатель или инструктор (а я была в этой роли в школе одного из районных центров Липецкой области) не будет унижать себя и выпускников обыском на предмет наличия у них мобильных телефонов или отслеживанием их переговоров с репетирами или учителями, простите, в местах общего пользования. В селе помех для переговоров меньше – там места зачастую на улице. Можно и оплаченному преподавателю вуза или своему талантливому учителю подъехать лично – посодействовать успешному выполнению тестов ЕГЭ какому-нибудь сметливому выпускнику, подсчитавшему, что единовременная оплата экзамена обойдется ему дешевле и экономнее по времени, чем честный год занятий с репетитором.  Я сейчас не рассказываю сказки и не даю рецептов. Ни боже мой! Просто констатирую факты гармоничного вливания в  процесс модернизации местных образовательных традиций.
Правда, на журналисткой конференции, даваемой для СМИ чиновниками от образования в Москве, я услышала фантастическое обещание тогда еще куратора эксперимента по ЕГЭ Виктора Болотова: «Мы подключим на ЕГЭ силы ФСБ». Позже выяснилось, что у сотрудников ФСБ есть иные заботы и печали...
О том, что ЕГЭ идет с нарушениями по стране – ни для кого не секрет, не будем обманывать себя и почтенную публику. «Если вы мне будете рассказывать про нарушения на ЕГЭ, я в ответ вам расскажу десять случаев таких нарушений, о которых вы даже не догадываетесь», – многообещающе заверял все тот же Виктор Болотов. Ему, как никому другому, было известно хотя бы скандальное ростовское дело 2002 года, где произошла крупная кража экзаменационных материалов. А схема махинации проста: руководители региона, отсылая заявку, вписали в нее фантастическое количество участников эксперимента по ЕГЭ. Тогда по нарушению был составлен акт. Версия Центра тестирования такова: хитрость региональных руководителей, намеревающихся за счет госсредств раздать тысячи лишних секъюрпаков неофициальным «решальшикам»: учителям, преподавателям, радеющим какомим-либо высокопоставленным чадам. И факт опять на лицо: ЕГЭ не в состоянии предотвратить блат на экзаменах и сделать процесс объективнее.
А в общем и совсем уж отстраненном, идея с ЕГЭ неплоха (его содержание – это уже другой вопрос), но что-то тут недоработано. И вопрос «доработают ли?» в данном случае виснет в воздухе. Именно поэтому престижные столичные вузы все эти модерновые годы сопротивлялись железобетонному стремлению реформаторов к «объективности» и «обеспечению социальной справедливости» вкупе с предоставлением им, вузам, котов в мешках. Ректор МГУ и председатель союза ректоров, Виктор Садовничий, даже выпустил брошюру по этому поводу под названием «Образование, которое мы можем потерять». Сейчас, впрочем, о ней редко вспоминают. А зря,  ведь реформы в данной области совершаются по большей мере ради реформ. И здесь впору бы процитировать классика: «Конечно, век эксперименторов над нами – интересный век, но от таких экспериментов устал нормальный человек ».
А если серьезно, то се есть какая-то неправильная модернизация, модернизация наоборот: говорить о дотягивании школы до вступительного уровня в вуз (одна из задач ЕГЭ) нелепо при такой политике, а учитель и преподаватель вновь и вновь оказываются за бортом и решают свои проблемы как-то самостоятельно. У меня вообще такое ощущение, что все министерско-чиновничьи нововведения призваны на деле пробудить в учительско-преподавательском составе древний инстинкт самосохранения. Ведь при всех надбавках и выплатах их оплата труда раза в два – три меньше, чем была при Брежневе, когда учительский оклад колебался в районе 120 – 140 рублей, что, говорят, казалось, очень мало и хватало на то, чтобы прокормить только себя. Сейчас и того хуже. Достигнуть даже того, застойного уровня, сейчас возможно разве что работая на две с половиной ставки. Думаю, здравому разуму понятно: все, что свыше 1,5 ставки – неизбежная халтура. Вот учителя и преподаватели занимаются репетиторством, и упрекать их в том у нас нет никакого морального права. А плохо это или хорошо? И да, и нет. Плохо – потому что перед нами свидетельство не модернизации, а развала средней и высшей школы. Не секрет ни для кого, что невозможно сегодня закончить среднюю школу без репетитора. А от себя добавим, что основные знания – с учетом модернизации, конечно же! – ученик получает сегодня не в школе, а опять же с репетитором. И хорошо это, потому что – отдадим себе отчет – благодаря так называемому черному репетиторству и сводят концы с концами многие школьные учителя и вузовские преподаватели. Иначе они бы торговали или работали ночными сторожами. А так они «оказывают образовательные услуги», как сейчас принято говорить. Рынок, как и хотели наши либерал-реформаторы.
И все-таки интересно, кто же ответственен за результаты экспериментов? Реформа – дело практики, она, если брать широко, реализуется через политику, и тот, кто принимает политическую, управленческую, ответственность за нее, становится ее  автором в большей степени, чем тот, кто предложил идею... Поэтому и дадим
Слово автору
Я вспоминаю наш разговор  с начальником управления образования и науки Липецкой области, когда еще слово «кризис» только было на слуху и не показало себя самое во всей неприглядной красе. NN – назовем его так, ибо господин этот уже благополучно покинул кресло, перенесясь телесно в более мягкое –вице-губернатора области.  NN убеждал меня в том, что лед тронулся – правда, не без трещин – в сторону изменений качества и доступности образования и обратный путь невозможен, то я, немного зная реальную ситуацию в школах и в вузах области, не могла согласиться с точкой зрения по ту сторону моих бастионов. Ну, да в сторону диалектику, и приступим к изложению  по – порядку.
А именно: в соответствии все с тем же курсом всероссийской модернизации образовательной отрасли,  на территории Липецкой области введен новый закон «О нормативах финансирования общеобразовательных учреждений», суть которого заключена в том, что все учреждения среднего образования Липецка и области переводятся в текущем году на отраслевую систему оплаты труда педагогов. Она базируется на нормативно-подушевом финансировании, то есть на  принципе «деньги следуют за учеником». Говоря не бухгалтерским языком, это означает: чем больше учащихся будет в школе и в конкретном классе, тем лучше её финансирование, чем меньше учеников – тем, соответственно, меньше средств из областного бюджета на содержание и развитие её учебного и кадрового потенциала будет отчисляемо.
«Мы уже и так превысили объемы финансирования образования, дошли до предела выделения средств: сейчас каждый четвертый рубль областного бюджета работает на нашу отрасль, – аргументирует свою позицию NN. – Но что мы имеем в результате? Довольны ли мы качеством образования, довольны ли заработной платой? Думаю, что ответ во всех случаях будет отрицательный. Ибо качество отстает сегодня от тех расходов, которые мы затрачиваем. Поэтому перед нами стоят сейчас несколько задач: повышение экономической эффективности образовательных учреждений,  укрепление материального положения педагогов, обеспечение доступности и повышение качества образования, приведение его в соответствие с требованиями современного общества».
«Есть у нас хорошие школы, – рассказывал NN, – где львиная доля спускаемых средств идет как стимулирующие выплаты учителям. А есть такие школы, где учителя–середнячки даже аттестовываться не желают. Зачем себя лишний раз тревожить: у них и так обязательные выплаты из-за малого разряда составляют 40%, а стимулирующие, которые и давать-то реально не за что – 60%. Им придумали названия типа «премии ко дню матери», «ко дню учителя» или просто и емко – «к празднику». Почему так происходит: потому что сейчас у всех школ был одинаковый надтарифный фонд. Новый законопроект предполагает дифференцированный подход. Мы хотим, чтобы у школ, которые того заслуживают, надтарифный фонд составлял не 39%, а, скажем, 50%. А у тех, чьи заслуги, ну мягко говоря, послабее, не те же 39%, а, например, 20%. Так мы, избегая уравниловки, стимулируем учителей к профессиональному росту, а не стагнации. Ведь заработная плата каждого педагога будет зависеть от его достижений».
Много вопросов у меня тогда возникло к начальнику департамента.
– Вы говорите о качестве. При чем же здесь обозначенный вами количественный показатель «чем больше учеников, тем лучше финансирование»?
– Как раз эти показатели взаимозависимые. Стоят, например, рядом, забор к забору, две школы, два абсолютно одинаковых здания. Только в одной из них под тысячу учеников, а в другой едва ли набирается шестьсот. Почему так происходит? Ответ очевиден: родители, отдавая детей в ту или иную школу, выбирают качество. Хороший учитель никогда не будет иметь нужду в учениках. Новый законопроект ориентирует нас на рейтинговую систему учебных заведений.
– Простите, но у меня почему-то возникает ассоциация с этаким «бригадным методом». Не потеряем ли мы вот так  у ч и т е л я? Ведь зарплата педагога теперь будет зависеть от того, как сработал коллектив...
– Хочу прояснить: речь идет о стимулирующих выплатах, на обязательной части зарплаты педагога это не скажется. А что касается коллективов, то, думаю, вы согласитесь, во всех организациях есть некоторый портрет коллектива. В школе это суммарный показатель достижений учителей. Представим ситуацию: школа имеет надтарифный фонд. И есть список учителей, где, условно говоря, против каждой фамилии написано, сколько классных собраний учитель провел (и это должно быть подтверждено документально – протоколами собраний), здесь же информация о работе с «трудными» (беседа с родителями и прочее – снова документ), здесь же ЕГЭ – показатель его учеников, участие в олимпиадах, информация о новых разработках и так далее. Делим надтарифную сумму на общее число перечневых показателей, получаем стоимость одного балла. Считаем баллы у каждого учителя, и в соответствии с их суммой – а она у каждого учителя будет разной – будут варьироваться индивидуальные размеры стимулирующих выплат. Какой же это бригадный подход? Напротив, я призываю здесь директоров школ к взвешенности позиции относительно оценки профессиональных успехов каждого педагога, и предложенный нами метод аргументированного распределения средств в педколлективах должен развить в школьных руководителях умения грамотного и вдумчивого администрирования. Такой подход исключает субъективный критерий, как это было в случае с номинированием кандидатур лучших из лучших учителей на премию президента в 100 тысяч рублей. Учителей делегировали школы, а потом мне приходили письма от учителей и родителей о том, что премировали иногда не самых лучших, а самых крикливых.
– Хорошо, а за какие «заслуги» школы будут минусовать? Знаю, что в перечне «минусов» есть такой показатель, как стаж педагогического работника, превышающий 35-летний рубеж. Разве это не есть опыт или, по крайней мере, никак не минус?
Да, список «минусов» существует, но грамотный и продуманный. И нельзя вот так изолированно взять один показатель и смотреть на него под единственным критическим углом. Давайте вдумаемся: нельзя начислять выплаты только по стажу. Нужно способствовать омоложению педагогического корпуса, а не потере молодых специалистов. И, с другой стороны, умный директор школы должен прекрасно понимать, что да, сейчас, согласно новому критерию, мне этот учитель со стажем и огромным опытом работы даст минус, но по другому показателю, например, по результатам ЕГЭ его учеников – будет огромный плюс. И поэтому, подчеркиваю, умный директор от такого учителя не откажется никогда. Сегодня директора должны стать менеджерами. Вот, к примеру, собирает директор педколлектив в начале учебного года и говорит: «Уважаемые коллеги, у нас с вами такой наддтарифный фонд, у нас нет учителя английского языка и мы ежегодно теряем учеников, потому что родители не приведут ребенка в школу, если там нет полного набора предметов. Если мы эту ситуацию не поправим, то через пару лет все останемся без работы. Давайте договоримся, что мы установим надбавку молодому учителю английского языка, скажем, в три тысячи. Вам придется чуть-чуть ужаться, но тогда мы получим контингент и соответственно, все будут получать зарплату.
– Это ситуация актуальна для сельских малокомплектных школ. Что станет с ними в ходе модернизации?
– Rакие-то школы будут закрыты, и это решать главам муниципалитетов. Но мы должны понимать, что школа в двадцать первом веке в виде избушки на курьих ножках с 14 учителями и 13 учениками, без спортивного зала, профильных кабинетов, теплых туалетов не имеет права на существование. В «Концепции модернизации...» прописано: надлежит повсеместно обеспечить равный доступ молодых людей к полноценному качественному образованию в соответствии с их интересами и склонностями, независимо от места проживания». Не надо делать детей заложниками развала сельского хозяйства. Во всем мире принята практика «школьных автобусов», и ничего плохого нет в том, что ученик –  ведь он является ключевой фигурой процесса образования – будет получать знания в современной школе в соседнем селе. Если наша страна не сможет дать образование каждому ребенку, скорее всего нас постигнут неудачи во всех других областях.
Я не против реформы, я её боюсь
Мысли начальника управления образования и науки вроде бы ясны. Скажем правду: есть хорошие педагоги, есть! Они составляют «бренд» учебного заведения, а есть и кроме. Только вот как быть уверенным в объективности и непредвзятости директоров школ, которые теперь наделены неслыханными полномочиями. Ведь блага те «людьми даются, а люди могут обмануться»... Иными словами, где взять уверенность, что директор не будет следовать русскому принципу «как не порадеть родному человечку»?
И как знать, что те сведения о родительских собраниях и прочей проводимой работе – не фиговый листок, прикрывающий бездеятельность? Как это описано в рассказе О’Генри «Кафедра филантропоматематики», где двое проходимцев решили создать крайне эффективную «образовательную организацию» – «Всемирный университет». С бумагами у них было все в порядке, и финансовые дела пошли отлично. Правда, их студенты вместо занятий проводили время в игорном доме, созданном здесь же, в alma mater... Ведь теперь однозначно платить будут за массовость и за отчетность. Или для отслеживания учительских заслуг и заодно прозрачности процесса ЭГЭ создадут собственную фискальную службу? Что вы, мы и без того тратим на образование непозволительно много! Кстати, результаты ЕГЭ – не всегда заслуга учителя, если конечно, он не является одномоментно и репетитором своего ученика. А ведь ЕГЭ-показатель будет отражаться на зарплате того учителя, кто таковым является на бумаге, а не фактически...
И не совсем понятна чиновничья логика: чем больше учеников в классе – тем выше успеваемость (мы все учились в школе, и знаем, что совсем наоборот!) И где гарантия того, что учителя не будут тянуть за уши всех и каждого, лишь бы какой-нибудь Вася не отсеялся из их класса вместе с положенными за его душу деньгами; ведь чем больше учеников в конкретном классе – тем выше будет зарплата педагога...
Впрочем, как думают местные реформаторы, у учителя и так неполный рабочий день и получают они за это по заслугам. День-то неполный, но ведь к урокам надо готовиться. Надо читать книги по специальности, периодику, проверять тетради. Кстати, методическая литература тоже стоит не тех символических ста рублей, что на неё выделяют учителю. (Замечательная возможность составить скромную домашнюю библиотечку, не правда ли?). Но, как меня заверили в областном департаменте образования: «А мы рассчитываем на то, что в семье двое работающих!». Не хочется называть автора этой крылатой фразы, ибо стыдно за него, и не хочется комментировать наивность его вывода.
И еще. Школы сельские закрываются, до уволенных учителей никому дела нет: куда они пойдут, солнцем палимы... Как свидетельствуют факты, им даже выходные пособия выплачивают не без вмешательства судебных органов. Да и к чему захламлять мозг мелкими заботами: нет школы–нет проблемы. А потом, кризис, господа, а он, известно, все спишет... И где же в эпоху кризиса набраться нам дополнительных автобусов с водителями, что будут детей доставлять из одного села в другое? Ах, все те же мелкие вопросы, вопросы... От отсутствия ответов на которые вырисовывается безрадостная картина.
И ой как настораживает, что творцы реформ пекутся о ребенке и родителе как о ключевых фигурах образовательного процесса, а об учителе как о  к л ю ч е в о й  и полноправной фигуре говорится лишь в контексте оказания «образовательных услуг». Меж тем, все та же «Концепция...» ориентирована на «повышение роли в с е х участников образовательного процесса – обучающего, педагога, родителя, образовательного учреждения».  Так все же, казнить школу или помиловать: куда поставить напрашивающуюся запятую?

Новости
14.11.2018

«Слово против катастроф»

Организаторы: Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям, «Литературная газета», «Российский книжный союз»
Прямая трансляция состоится на нашем сайте 16.11.2018 с 14.00 до 16. 00
08.11.2018

Первый день “Диалога Культур”:

Фильмы, дискуссии, немного укропа и эмоции участников

Все новости

Книга недели
Знаем ли мы всё о классиках мировой литературы?

Знаем ли мы всё о классиках мировой литературы?

Мария Аксёнова. Знаем ли мы всё о
классиках мировой литературы?
М.: Центрполиграф, 2018  –
318 с. – 3000 экз.
В следующих номерах
Колумнисты ЛГ
Макаров Анатолий

Заветные «мрии»

Советская вольномыслящая интеллигенция Украину недолюбливала. Бывало, сообщишь з...

Волгин Игорь

Нигилисты тоже любить умеют

Эти северянинские строки я впервые открыл для себя в далёком детстве. Особенно п...