РОДНЫЕ СТАРЫЕ ПЕСНИ

РОДНЫЕ СТАРЫЕ ПЕСНИ

 
Я счастливый человек – в моем детстве еще пели. Пели застольные песни. Собиралась наша семья, какие-то гости, выпивали, закусывали… И вот, мать начинала, а отец подхватывал: «Окрасился месяц багрянцем…». Потом обязательно: «По диким степям Забайкалья…», «Хазбулат удалой», «Шумел камыш»… А вдруг грустью опахнет, затянут: «Меж высоких хлебов затерялося…». И совсем уж забубенно, кто-то из успевших «поднабраться» мужчин, заводил тоскливо: «Вот помру я, помру я…»  Насколько все это было характерно, в каждом доме, в каждом застолье, монимаешь, читая замечательную стихотворную зарисовку Николая Рубцова:


«… А потом один из захмелевших,
Голову на хромку уронив,
Из тоски мотивов устаревших
Вспомнил вдруг кладбищенский мотив:

«Вот умру, похоронят
На чужбине меня.
И родные не узнают,
Где могила моя…»

… Парень жалким сделался и кротким,
Погрустнели мутные глаза.
По щеке, как будто капля водки,
Покатилась крупная слеза.

«У других на могилах
Все цветы, все цветы.
На моей сырой могиле
Все кусты, все кусты…»

Друг к нему:
- Чего ты киснешь, Проня? –
Жалобней: - Чего тебе-то выть?
Ты умрешь – тебя хоть похоронят.
А меня? Кому похоронить? –
И дуэтом здоровилы эти,
Будто впрямь несчастные они,
Залились слезами, словно дети,
На глазах собравшейся родни!»

Точнейшая картина! Так и было. И чтобы разрядить, как говорится, обстановку, кто-нибудь шутливо подпевал:
«На мою б на могилку
Двадцать бочек вина,
Вот тогда бы все узнали,
Где могилка моя!»

И еще из «обязательной программы»: «Шумела буря, гром гремел» (отец пел, стараясь басить), «Степь да степь кругом» (песня, на мой взгляд, гениальная)…

Все это пелось в нашем доме (мы жили в «Ковырине», в деревяшке на восемь квартир), и у соседей, и у знакомых еще в семидесятых, начале восьмидесятых годов. Потом… Вроде и люди те же остались, а песен уже не пели. Так и остались они, те песни, во мне – памятью детства.

Все эти песни, конечно, считались, да и были – народными, авторов их никто не знал, не помнил. На самом же деле не такие уж они и старые, все сочинены в девятнадцатом веке, у всех, конечно же, есть авторы. Например «Ревела буря…» - это «Дума о Ермаке» Кондратия Рылеева. А недавно нашел автора и еще одной, неизменно певшейся в нашем доме песни – «Когда я на почте служил ямщиком».

В руки мне попала книга изданная в Ярославле в 1955 году «Л. Н. Трефолев. Избранное». Среди стихотворений написанных «под Кольцова» и «под Некрасова», нашелся и текст, ставший основой народной песни. Да песня, широко известная в народе, во многом отличается от стихотворения – народ «обкатал» ее под себя, но все же автор ее Леонид Николаевич Трефолев. Родился он в 1839 году, в обедневшей дворянской семье, прожил всю жизнь в Ярославле, был довольно известным в свое время журналистом и поэтом, тесно связан, как писалось в старосоветских книжках «с революционно-демократическим» лагерем, «отдал свою лиру на службу трудовому народу». Умер в декабре 1905 года. Судьба обычная для многих «передовых» людей того времени. Но ведь остаться в народе хотя бы одной песней – высшая оценка и честь для любого поэта. Песня его, а значит и сам Леонид Николаевич Трефолев и сегодня с нами.

Думаю, что не только мне, интересно узнать полный текст стихотворения, вспомнить песню из своего детства.

Л. Н. Трефолев

Ямщик
Мы пьем, веселимся, а ты, нелюдим,
Сидишь, как невольник, в затворе.
И чаркой и трубкой тебя наградим,
Когда нам поведаешь горе.

Не тешит тебя колокольчик подчас,
И девки не тешат. В печали
Два года живешь ты, приятель, у нас;
Веселым тебя не встречали.

«Мне горько и так, и без чарки вина,
Не мило на свете, не мило!
Но дайте мне чарку; поможет она
Сказать, что меня истомило.

Когда я на почте служил ямщиком,
Был молод, водилась силенка.
И был я с трудом подневольным знаком,
Замучила страшная гонка.

Скакал я и ночью, скакал я и днем;
На водку давали мне баря.
Рублевик получим и лихо кутнем,
И мчимся, по всем приударяя.

Друзей было много. Смотритель не злой;
Мы с ним побраталися даже.
А лошади! Свистну – помчатся стрелой…
Держися, седок, в экипаже!

Эх, славно я ездил! Случалось, грехом,
Лошадок порядком измучишь;
Зато как невесту везешь с женихом,
Червонец наверно получишь.

В соседнем селе полюбил я одну
Девицу. Любил не на шутку;
Куда не поеду, а к ней заверну,
Чтоб вместе пробыть хоть минутку.

Раз ночью смотритель дает мне приказ:
«Живей отвези эстафету!»
Тогда непогода стояла у нас;
На небе ни звездочки нету.

Смотрителя тихо сквозь зубы, браня
И злую ямщицкую долю,
Схватил я пакет и, вскочив на коня,
Помчался по снежному полю.

Я еду, а ветер свистит в темноте,
Мороз подирает по коже.
Две версты мелькнули, на третьей версте…
На третьей… О, Господи Боже!

Средь посвистов бури услышал я стон,
И кто-то о помощи просит,
И снежными хлопьями с разных сторон
Кого-то в сугробах заносит.

Коня понукаю, чтоб ехать спасти;
Но, вспомнив смотрителя, трушу.
Мне кто-то шепнул: на обратном пути
Спасешь христианскую душу.

Мне сделалось страшно. Едва я дышал;
Дрожали от ужаса руки.
Я в рог затрубил, чтобы он заглушал
Предсмертные слабые звуки.

И вот на рассвете я еду назад.
По-прежнему страшно мне стало,
И, как колокольчик разбитый, не в лад
В груди сердце робко стучало.

Мой конь испугался пред третьей верстой
И гриву вскосматил сердито:
Там тело лежало, холстиной простой
Да снежным покровом покрыто.

Я снег отряхнул – и невесты моей
Увидел потухшие очи…
Давайте вина мне, давайте скорей,
Рассказывать дальше – нет мочи!..»

 

Новости
14.11.2018

«Слово против катастроф»

Организаторы: Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям, «Литературная газета», «Российский книжный союз»
Прямая трансляция состоится на нашем сайте 16.11.2018 с 14.00 до 16. 00
08.11.2018

Первый день “Диалога Культур”:

Фильмы, дискуссии, немного укропа и эмоции участников

Все новости

Книга недели
Знаем ли мы всё о классиках мировой литературы?

Знаем ли мы всё о классиках мировой литературы?

Мария Аксёнова. Знаем ли мы всё о
классиках мировой литературы?
М.: Центрполиграф, 2018  –
318 с. – 3000 экз.
В следующих номерах
Колумнисты ЛГ
Макаров Анатолий

Заветные «мрии»

Советская вольномыслящая интеллигенция Украину недолюбливала. Бывало, сообщишь з...

Волгин Игорь

Нигилисты тоже любить умеют

Эти северянинские строки я впервые открыл для себя в далёком детстве. Особенно п...