Шуточка частного пристава

Шуточка частного пристава

Как бились за гоголевский «Нос»


Исследователи утверждают: ни одна повесть Гоголя не резалась цензорами в таком количестве и с такой изощрённостью, как совсем небольшой по объёму «Нос».


Автор и сам предвидел, что текст будут кромсать, потому и отправил сопроводительное письмо, адресованное Михаилу Погодину, одному из отцов-основателей журнала «Московский наблюдатель». Для этого нового издания Гоголь и написал «особенную повесть», став одним из первых русских классиков в популярном ныне жанре фантасмагории. И что же Николай Васильевич пытался предвосхитить?


«Если в случае ваша глупая цензура привяжется к тому, что Нос не может быть в Казанской церкви, то, пожалуй, можно его перевести в католическую, — сообщал писатель. — Впрочем, я не думаю, что она до такой степени уже выжила из ума».


Непосредственно до ножниц московской цензуры «Нос» так и не дошёл, редакция журнала отказалась его печатать по причине «пошлости и тривиальности». Что касается обвинений, в литературной жизни того времени «носология» и впрямь зашкаливала: вначале был переведен с немецкого «Карлик Нос» Вильгельма Гауфа. Затем появилась «юмореска» «Похвала носу» другого немца, Генриха Цшокке, и в этой связи самобытный создатель «Миргорода» коллегам по цеху уже не казался столь оригинален. Трепетное отношение к своему выдающемуся органу обоняния, от природы свойственное тонкой натуре малороссиянина, как-то во внимание не принималось.


Понял Гоголя с его «носологией» только великий Пушкин, он и реанимировал сатирическую повесть, в которой другие увидели всего лишь бытовой анекдот и обычный фарс. Автор запретного «Медного всадника» тоже имел свои счёты с Санкт-Петербургом, далеко не идеализируя северную столицу. Не только ведь августейшему истукану грозил Евгений: «Ужо тебе!», а заодно и тому самому месту, где развернулась фантастическая погоня за маленьким человеком.


В сентябре 1836 года «Нос» появился в «Современнике», и теперь уже Пушкину, как и предполагал автор, пришлось отстаивать повесть от купюр. Разумеется, Казанский собор или другой храм, где по ходу сюжета объяснялся майор Ковалёв с важным Носом, пребывавшим в ранге статского советника, не могли быть местом действия. Чиновник всегда один и тот же — в Российской империи он тоже жил по принципу: лучше перебдеть, чем недобдеть. Волею трусливого цензора Александра Крылова, бывшего профессора Санкт-Петербургского императорского университета, беседу с тем, кто «сам по себе», предусмотрительно перенесли в Гостиный двор.        


Исчезли намёки на мздоимство квартального надзирателя и участкового пристава (частного, если по Гоголю), а вот пристрастие к государственным ассигнациям полицейского чина, «большого поощрителя всех искусств и мануфактурностей», на удивление осталось:


«Это вещь, — обыкновенно говорил он, — уж нет ничего лучше этой вещи: есть не просит, места займёт немного, в кармане всегда поместится, уронишь — не расшибётся».


И здесь опять же Пушкин настоял: он, по меткому выражению одного из друзей, «выводил Гоголя в люди», но потребовался коллективный вердикт Санкт-Петербургского цензурного комитета на эту безобидную «шутку», полицейский, так сказать, фольклор. Страж порядка в повести вроде и ни при чём: виной всему злые, инфернальные силы! По сравнению с коллежским асессором Ковалёвым он даже безгрешен, этот пристав, зато майор, который, уже с обретением органа, вернулся к своему любимому занятию — преследовать на Невском проспекте «решительно всех хорошеньких дам», — это и есть «распутник, вступивший в сговор с великим Искусителем».


Главная и потаённая идея Гоголя получила ювелирную огранку в двадцатом веке у Анри Труайя. Русский француз убеждает нас: здесь, в Северной Пальмире, «сатана дробит лица, надевает на кусочек плоти треуголку, заставляет жить на широкую ногу пару ноздрей, жалует почётное звание обрубку и так сильно возмущает ум честных горожан, что никто не находит что сказать».


Безусловно, за подобную сатиру на современное общество редактору «Современника» стоило биться, и Пушкин, в отличие от многих, это хорошо знал. Ведал бы о том боязливый цензор Крылов — тризну бы себе заказал!


Николай ЮРЛОВ,

КРАСНОЯРСК


Новости
19.09.2018

Нисский. Горизонт. Высокий полёт.

В Институте русского реалистического искусства открылась уникальная выставка, посвящённая Георгию Нисскому – художнику имя которого нельзя назвать широко известным «простому зрителю», однако можно не сомневаться, картины этого выдающегося мастера вызовут живой интерес.
17.09.2018

«КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА»

Первая премьера Театра «У Никитских ворот» в новом сезоне - мюзикл «Капитанская дочка» по хрестоматийной повести А.С. Пушкина.

Все новости

Книга недели
Палата № 26.  Больничная история.

Палата № 26. Больничная история.

Олег Басилашвили.
СПб: Лимбус Пресс, ООО «Издательство К. Тублина», 2018.
– 240 с. – 3000 экз.
В следующих номерах
Колумнисты ЛГ
Болдырев Юрий

Скрытый дефолт

Два десятилетия после дефолта 1998 года. К десятой годовщине опубликовал в «ЛГ» ...

Акоев Владимир

«Толстяк», уходи!

Ядерное оружие против мирных людей использовали дважды в истории. Первый раз – 6...