На крыльях Пегаса - Сообщения с тегом "критика"

Разноздрили!

Богат, богат русский язык, особенно у Куприна!

В один из январских дней после Рождества Христова раскрыл я новеллу классика «У Троице-Сергия» и сличил собственные впечатления от посещения Троице-Сергиевой лавры с теми, что отразил классик в своей блистательной картинке из далёкого прошлого…

Как и лирического героя Куприна, меня тоже удивила толщина монастырских стен, выдержавших не только натиск наступавших ляхов, но и прессинг безжалостного Времени. Всё в точности так: две тройки лошадей по высотному тракту, выложенному строителями из камня, там бы вполне смогли разъехаться! И монастырский квас, и яблоки, и живительный источник, из которого тысячи людей старались зачерпнуть, а ещё и усыпальница Годуновых в моё посещение, состоявшееся уже в другом совершенно веке, тоже были. Вот только не оказалось гида, знающего в обители каждый потаённый приступочек…

Эпизодический персонаж, монах отец Леонид, которого сердобольная барыня, близкая подруга матушки Куприна, в каждое из посещений этих святых на Руси мест баловала щедрой трапезой, дабы отблагодарить за экскурсии, вдруг становится едва ли не главным героем новеллы. Монах сознаёт, что грешит, пропуская между доверительным разговором рюмочку Дрей мадеры, но в своё оправдание, в надежде, что это никак не отразится на его аскезе и не уронит имиджа перед мирянами, только приговаривает:

— Грехи наши…

Как в воду глядела благочестивая Елена Александровна, когда намекала отцу Леониду: «возьмите себя в руки», не доведёт до добра эта неумеренная тяга к «маслицу-то»… В один из приездов в святую обитель старого пензенского знакомого, который по-свойски, запросто приходил в гостиничный номер, почему-то не оказалось. И лишь потом, когда гости уже покидали монастырь, с третьего этажа одного из казённых строений вдруг донёсся «дикий вопль» отца Леонида, буквально прилипшего лицом к зарешёченному окошку:

— Олёнушка! Разноздрили нас с тобою, сестрица…

Проходивший поблизости служка разъяснил ситуацию, но «с презрительным сожалением»:

— Через свою слабость пропадает человек.

Вот оно что! Получил своё наказание неверный в малом. Ведь сказано: «Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом (Лк. 16,18).

Но в рассказе Куприна нет, конечно, Луки-евангелиста, в противном случае это был бы теологический трактат, а не филигранно выточенная художественная вещица. Зато есть у писателя совершенно особая деталь, глагол-неологизм в его разговорной форме, на котором, собственно, и держится всё ностальгическое повествование.

«Разноздрили», то есть разделили, разлучили, конечно, — это юный Куприн запомнил на всю жизнь.

Что ж, такой глагол и нам не мешало бы знать! Русский народ тоже когда-то «разноздрили», и отец Леонид, этот нестойкий монах, судьба которого нам неизвестна, оказался удивительно прозорлив. Не пройдёт и пары десятков лет после посещения лавры семейством Куприных, как всех людей на одной шестой части суши поделят на верующих и безбожников, коммунистов и беспартийных, «разноздрят» вплоть до появления в отечественных носах хронического насморка, потому как политический ветер всегда с собой что-нибудь приносит…

А более всего не поздоровится тысячелетней русской культуре. Её тоже размежуют: на пролетарскую и буржуазную, и с любыми отклонениями от генеральной линии партии Пролеткульт поведёт самую решительную борьбу.

Знал всё это в эмиграции и писатель Куприн: лишь в Париже он начал каяться за свою скороспелку — нашумевший когда-то в русском обществе «Поединок», который тоже подтачивал устои, зарождая в сердцах читателей сожаление и грусть: «И это наше доблестное офицерство!»

Но ничто не могло пересилить последнего желания могиканина русской классики — вновь увидеть Родину и умереть.

Николай ЮРЛОВ,
КРАСНОЯРСК

Борис Акунин как средство от деменции

Чем может быть полезен современному читателю роман «Аристономия»?

Горьковский Клим Самгин, с которым читатель расстался в годы Первой русской революции, с помощью Бориса Акунина прошёл телепортацию и предстал перед нами уже в канун других смутных времён — трагических событий крушения Российской империи и Гражданской войны.

Хотел этого или нет Акунин-Чхартишвили, но именно Клим Самгин возник перед моим воображением после прочтения нового романа в его философско-рефератном варианте. Может быть, когда-нибудь я и сподоблюсь на рецензию этой вещи, несколько нетрадиционной для создателя авантюрных сочинений, а пока остановлюсь на её бесспорной практической ценности. Век нынче такой — прагматичный, до искусства ли?

Постоянно рефлексирующему герою «Аристономии» Антону Клобукову, которого в России, точно щепку, всё время несёт по течению жизни, только тихая Швейцария идёт на пользу, поскольку способствует в окончательном выборе гуманной профессии — врача-анастезиста с дипломом Цюрихского университета. Практическая медицина будет нужна всегда и всем: и белым, и красным. Во время польского плена она спасает от смерти и Антона, вчерашнего безуспешного советника при правительстве Юга России. Никому и никогда не потребуются рекомендации новоявленного Манилова по созданию ещё одного «острова Крым», способного в мирном состязании двух систем победить большевиков там, за неприступным Турецким валом…

Вечная утопия есть бремя интеллигента, и это, если я правильно понял, писательский приговор!

Гораздо удачнее карьерный кульбит Антона в качестве подручного «истинно капитального» товарища Рогачова, члена Реввоенсовета республики. Может быть, и впрямь незачем было создавать Клобукову трактаты, аналоги которых в более крупном измерении вылились в губительные социальные эксперименты над Отечеством? Не лучше ли было интеллигенту заниматься чем-то более практическим: к примеру, лечить людей, не посягая на диагностику таких вещей, как сложный государственный организм? Кажется, и сам писатель приходит к такому выводу.

Послушаем Акунина, который предлагает простое средство от швейцарского профессора Шницлера, способное «как-то дисциплинировать скачущие мысли» брата-интеллигента, непременного предвестника революции и Болотной:

«Моцион полезен для здоровья. Однако мозг не должен оставаться праздным. Гуляете по парку или лесу — идентифицируйте все растения, попадающиеся вам на пути. Отличная тренировка памяти…»

Тренируйтесь, господа интеллигенты, спасайтесь от деменции, но только не лезьте в политику, не садитесь не в свои сани!

Всё, начинаю упражнять мозг, отмечая во время моционов колоритные детали, трансформируя их в полнокровные фигуры речи. «Ботаником» уже явно не стану, а вот одним блогером, пожалуй, будет больше!

Николай ЮРЛОВ,
КРАСНОЯРСК

Новости
14.11.2018

«Слово против катастроф»

Организаторы: Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям, «Литературная газета», «Российский книжный союз»
Прямая трансляция состоится на нашем сайте 16.11.2018 с 14.00 до 16. 00
08.11.2018

Первый день “Диалога Культур”:

Фильмы, дискуссии, немного укропа и эмоции участников

Все новости

Книга недели
Алексей Баталов. Жизнь. Игра.  Трагедия.

Алексей Баталов. Жизнь. Игра. Трагедия.

Михаил Захарчук.
Алексей Баталов.
Жизнь. Игра. Трагедия. 
– М.: ЭКСМО, 2018. 
– 288 с. –
2000 экз.
В следующих номерах
Колумнисты ЛГ
Кабыш Инна

Хамить разрешается

Я ушла из школы. Мой последний рабочий день пришёлся аккурат на День учителя.

Болдырев Юрий

Авансы японцам

Вопрос о «национальной идее» опять оживляют – теперь к 25-летию Конституции.