На крыльях Пегаса - Сообщения с тегом "ироническая проза"

Флюиды любви

(Пародийная фантасмагория из цикла «Параллельные миры»)

Обычный был день, ничего особенного. И всё же именно его выбрал автор, вдохновившись произведениями именитого собрата по перу, который в эпоху победившего материализма трудился под литературно-идеалистическим псевдонимом «Платонов».

9240e5f00b5374393df46f3c44fece1f.jpg

Этот день особо уполномоченный пропагандист Макар Ганушкин встретил в пути. Накануне, готовясь к торжественным проводам на заслуженный отдых, он попросил у начальства последнее задание — распропагандировать чудодейственный электромагнитный аппарат, который накануне триумфально прошёл лабораторные испытания.

Указательный палец ткнул на карте Б.С. К. (Безбрежного Сибирского Края) в маленький кружок, обозначавший отдалённое сельцо Починок, а сам владелец пальца повелительно разъяснил шофёру подержанной «эмки»:

— Вот где наша не пропадала!

По правде говоря, в этот Починок, центральную усадьбу колхоза «XIII Октябрь», сочинитель Платонов своего героя не отправлял, в тех местах даже в детстве Макар телят не гонял, да и не делал пропагандисткой карьеры в зрелые годы, хотя на должностях состоял. Но параллельные миры, как теперь выясняется, допускают вольности, несопоставимые с фантазиями самых изысканных авторов. А случается порой, что в той, другой от нас реальности, всё идёт совсем не так, наперекосяк. Потому-то параллельный Ганушкин вовсе не умер, как сообщалось тем же сочинителем, и тракторная колонна, которая удостоилась чести проводить отпочковавшегося Макара в последний путь, так и осталась незадействованной, а механизаторы при этом потеряли целый трудодень.

Ганушкин-дубль не только продолжил дальнейшее существование, он стремительно летел по Сибирскому тракту — пыль коромыслом на безбрежных просторах. Она слегка припудрила телеграфные столбы, провода и рассевшихся на них смоляных ворон, которые становились сизо-пепельного цвета: пожалуй, и не отличишь от соплеменниц, более близких к шумному фонтану столичной жизни.

Вскоре особо уполномоченный, ведомый жаждой продвижения нового прибора, попросил водителя притормозить — на подъезде к Починку должен был показаться знакомый котлован. В действительности, далёкой от литературы, это был выработанный угольный разрез, где по-прежнему нависал над бездной плакат «Даёшь стране угля!», со временем дополненный неприличной фразой.

Теперь возле котлована стоял особо уполномоченный пропагандист Б.С.К. и думал не столько о неистощимости природных кладовых, сколько о своей человеческой сущности.

Вот и достиг он почтенного возраста — эта мысль остановила его на самом краю террикона, вырытого далеко за пределами крайгорода по спущенной разнарядке, а именно: по экспортно-сырьевой необходимости, без чего не могли существовать ни партия, ни правительство. Утешить Макара в связи с грустным событием, надвигавшимся в его биографии, было некому, и он решил успокоиться автономно, что тоже проделывали дальние литературные родственники Ганушкина.

Да, он больше не будет руководить движением масс вперёд и выше, не станет, как раньше, организовывать народные «карусели», особенно ценные в дни всеобщих выборов, когда в черту крайгорода завозились для голосования пришлые люди из мест, не столь отдалённых. Тогда для чего же он постоянно выдвигался на передовую к общему благу, для какой цели в его сердце бурлили излишки крови, а в голове клокотал выдающийся организаторский ум?

Но ослабевшему от кипучей деятельности Макару на краю горнопромышленной ямы виделись, конечно, и картины интимного прошлого. Из рыцаря, неизменно дарившего своим дамам бездефектные пояса верности, сотканные из чистейшего шёлка, он превратился в полового разбойника, которого могло остановить только одно средство на пути к исправлению — чудодейственный электромагнитный прибор.

Для этой цели он даже поступил на заочное отделение Академии непрерывной молодости имени бывших членов Политбюро, и теперь нестареющий литературный герой становился яростным сторонником нового регулятора половых отношений. На краю котлована, грозившего при некоторой задумчивости прямым падением в тартарары, Макар репетировал выступление о нужности аппарата:

— Женщина, освобождённая от половых обязанностей и половых последствий, баснословно увеличит активы нашей страны!

Страстная речь вылетела из уст особо уполномоченного, чтобы достучаться до самой глубины недр, а потом, добросовестно обогнув котлован по всему периметру, вернулась к Макару раскатистым эхом.

До конца трудовых буден Макар хотел оставаться державным человеком: он понимал значимость фондового рынка, способного сублимироваться в несметные богатства и сокровища, столь необходимые для процветания самых передовых стран и народов. А ещё товарищ Ганушкин оптимистично выражал надежду, что новый прибор, в соответствии с показаниями, значительно снизит «число бессмысленных бунтов, направленных против цивилизации и имеющих в своей причине, как теперь можно установить, лишь одно неудовлетворённое половое чувство молодых людей».

Здесь, на этом месте, где человек уже высосал все соки земли, Макар был готов поговорить ещё и о том, как выровнять кривую научно-технического прогресса, как вогнать брачную физиологию в капризную экономику, но время сильно поджимало — надо было сначала определиться на постой в Починке. И сделать это требовалось крайне деликатно: в Б.С.К. уже отмечались случаи, когда командированные сначала скромно снимали комнатку у вдовы, а потом постепенно женились на ней. Это и сам сочинитель Платонов отмечал, да разве только он один?

Вечером гость из крайгорода чинно, благородно пил чай вприкуску в обществе одной идейной гражданки, которая отвечала за культурно-развлекательную программу в Починке и была дамой очень выдержанной. В этой жизни она научилась главному: общаясь с мужчинами, всегда выдерживать темп неожиданно свалившегося счастья. И ни разу на организуемый досуг жалоб не поступало!

Идейная гражданка думала, что особо уполномоченный, с непривычки дующий что есть мочи на блюдце, поинтересуется культурой колхоза «XIII Октябрь», но этого не произошло. До того ли гостю было-то?

— Это же здорово, товарищ Мария, что вы и я полностью откажемся от гнусного животного чувства! С новым прибором к нам придёт настоящая дружба и вдохновенная половая любовь! Только бы поскорее сняли эти санкции, ведь многие детали в нашем аппарате из Америки.

— Вот бы нашим молодушкам послушать! А как величают этот прибор любви? — осторожно полюбопытствовала Мария: её беспокоило, что сообщить товарищу Авербаху.

— Изобретатель просил сохранить изначальное название «ЧистоФлюй», и мы должны уважать авторское право. Погодите, вот научимся размножать ещё и душу техническим способом, — лучше всех в мире заживём! Да здравствуют флюиды чистой любви! Даёшь стране «ЧистоФлюй»!

Мария вздрогнула, точно оказалась в самой гуще праздничного шествия, всем телом ощутив жар сердец, чествующих Ноябрь и годовщину его. Однако на дворе был всё же жаркий август, и она тупо замигала красивыми глазками с растушёванными по-городскому ресницами, слабо представляя саму теорию, а тем более и практику новых половых связей.

Ночью Мария очей не сомкнула. Казалось: вот придёт, вот придёт гость из крайгорода и всё наглядно растолкует, но за стенкой только и доносилось победное звучание сна. Видать, прибор любви задолго до серийного производства начал оказывать действие, но пока в локальном масштабе.

Утром товарищ Ганушкин отправился в клуб, встретив возле МТС припаркованную колонну мощных тракторов «Джон Дир», и с торжествующим возгласом: «Смерти моей не дождётесь, я вечен!» устремился к массам — посылать колхозному крестьянству импульс-флюид.  

После ухода гостя Мария ещё долго крутилась перед старинным зеркалом, представляя, каким же образом флюиды любви будут пробиваться к её ухоженному телу, чтобы без волокиты приступить к исполнению прямых обязанностей, и лишь потом, с оглядкой на тяжёлую женскую долю, двинулась на почту. По означенному адресу она отправила товарищу Авербаху открытку, но с очень странным текстом, написанным как будто под чью-то диктовку:

«Лично испытала действие прибора. Это какой-то «Водопад жизни»! Товарищ Чистоплюев прав: нужно срочно работать над импортозамещением, и флюиды любви сделают нас свободными. Мы не рабы, рабы не мы! Мария».

Через неделю в Починок нагрянули компетентные органы из крайгорода и вычистили Марию как несознательную гражданку, попавшую под влияние неправильной кинокартины «Водопад жизни», где искажённо трактовалась политика партии и правительства в тонкой сфере добрачных половых отношений.
А где тонко — там, как говорится, у бывшей идейной гражданки и порвалось.    

Николай ЮРЛОВ,
КРАСНОЯРСК

Злой дух Матильды

Рассказ в 100 слов

Дочь учителя народной школы Волынской губернии Фанни Каплан была с детства подслеповата, но очки ей земский врач Антоша Чехонте так и не успел выписать — переманил к себе доктора бешеными гонорарами гламурный столичный журнал для мужчин «Хрен да редька».


08e6197cf80df1bb3741284cff8fe5b4.jpg

И тогда обиженная на судьбу малороссиянка подалась к боевикам. Однажды на балконе особняка примы Императорского театра Матильды Кшесинской, выполняя ответственное партийное поручение товарища Андрея, Фанни Ефимовна вместо заказанного Старика завалила саму хозяйку, любезно предоставившую свои апартаменты для конспиративных встреч. Ну нельзя же стрелять без очков!

С тех пор дух убиенной Матильды Феликсовны бродит по богемным учреждениям Мельпомены и не даёт покоя некоторым видным режиссёрам современного синематографа.

Николай ЮРЛОВ,
КРАСНОЯРСК

Ни ночки — без строчки!

Афоризмы на все случаи жизни

Легко с музой было лишь Моцарту, а многим приходится её уговаривать.

Если существует климатическое оружие, почему не уличат вражину?

Журналистов нужно знать в лицо: они как разведчики — работают под псевдонимами.

Чрезвычайно много разведчиков: куда ни плюнь — в разведчика попадёшь. Бди!

Считая деньги в чужих кошелках, не успеешь набить свой собственный.

«Граждане, любите балетЫ!» — из августовских призывов к 26-й годовщине ГКЧП.

Все твердят: нельзя идти в политику с криминальным прошлым. А с настоящим можно?

Новый слоган литературных братьев (сестёр): «Ни ночки — без строчки!»

У народа дачный бум: не скатиться бы нам всем до уровня «редиски».

Банный лист — запись, которую вместе с автором отправили в бан.

Фокусник-иллюзионист — человек, который вынужден жить иллюзиями.

Запретный плод — сладкие импортные яблоки, раздавленные землеройной техникой.

Сожалеть о безоблачных днях может только хороший фотограф.

Если уж появилась вдруг Малороссия, то куда в таком случае делась Великороссия?

Николай ЮРЛОВ,
КРАСНОЯРСК

Меч Сталина

Из цикла «Параллельные миры»

Было уже за полночь, когда в кабинет Хозяина, тускло освещённый лампой с зелёным абажуром, вошёл бледный товарищ Поскрёбышев. За окнами Кремля хлопьями сыпал снег, ещё более белый, нежели аморфное лицо личного делопроизводителя генерального секретаря.

— Разведка доложила, что нашему послу в Варшаве угрожает смертельная опасность, товарищ Сталин…

— Провокация — испытанное средство контрреволюции, не унимаются недобитые белогвардейцы! А что у нашего полпреда из ближайших мероприятий значится в рабочем графике? — поинтересовался товарищ Сталин, который по такому случаю оторвался от толстой книги — на сон грядущий он, грешным делом, любил почитать роман «Белая гвардия».

— Открытие фотовыставки, товарищ Сталин.

— Он у нас что, тоже фотограф? — крайне удивился Хозяин, которому уже не раз докладывали о странной тяге к заграничным «лейкам» некоторых руководящих работников аппарата ЦК ВКП (б).

Но товарищ Берия, как всегда в таких случаях, занижал масштабы бюрократической катастрофы, которая приобретала характер едва ли не эпидемии. Увлекались фотографией почти во всех без исключения наркоматах, а кто-то по собственному желанию уходил даже в центральные газеты и журналы на штатные должности фотокорреспондентов. Не то что бы там хорошо платили — просто всем вдруг захотелось свободы самовыражения! А дурной пример подал товарищ Ортенберг из Внешторга, умудрившись у себя дома, прямо на улице Горького, устроить тайный фотографический салон, где небезуспешно стажировались будущие фотомодели. Частенько перед ними давала мастер-классы героиня классического романа эпохи нэпа Манька Вьюга.

Об этом товарищу Сталину даже боялись заикнуться. Да и не до того было в то лихое время — партия через колено ломала хребет упёртого крестьянства, и сводки с колхозных полей и ферм были, увы, не самые утешительные.

— Может быть, так и нужно, чтобы старые товарищи так легко и так просто опускались в могилу, — задумчиво произнёс товарищ Сталин и перевёл взгляд от Поскрёбышева на падающий за окном чистый снег. — Передайте по Бодо, что открывать фотовыставку в Варшаву поедет лично товарищ Ортенберг. Вместе со своей Манькой. Это теперь по их профилю, а нашим послам на местечковых мероприятиях делать нечего…

Не дожидаясь ухода делопроизводителя, крайне изумлённого осведомлённостью Хозяина, вождь вновь уткнулся под абажур, где лежала книга опального писателя Булгакова и кричала своим читателям о вечных ценностях в этом мире:

«Меч исчезнет, а вот звёзды останутся, когда наших тел и дел не останется на земле. Нет ни одного человека, который бы этого не знал. Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?»


Товарищ Сталин так увлекся, что и не слышал, как в приёмной Поскрёбышев выстреливал по Бодо послание в Варшаву. В это же самое время ребята из ведомства товарища Берии рыскали по Москве в поисках Маньки Вьюги. С фотокорреспондентом Ортенбергом им было намного проще: он уже собирал манатки к курьерскому поезду.

Николай ЮРЛОВ,
КРАСНОЯРСК

Тёплый Ленин

О том, что случилось сто лет назад

Близилось уже к полночи, когда трагическая актриса московского Камерного театра Алиса Коонен вновь взялась за свой дневник — главную книгу, которую она надеялась когда-нибудь да издать. По крайней мере, 10 (23) апреля 1917 года этому ничто не препятствовало. И богемная дама написала мемуар, любопытный до предела:

«Днём сегодня встретила Ленина. Он был такой милый, тёплый — хороший».

Конечно, автор дневника ничего плохого не имела в виду: Ленин — это был псевдоним актёра Малого театра Михаила Игнатюка. Надо сказать, забавный малороссийский дядька, он до крайности любил театр, всё время витал в облаках и даже при большевиках считал, что их главный печатный орган — газета «Красная звезда». На актёрских политических переэкзаменовках (их проводили лучшие пропагандисты столицы) ему всё сходило с рук. Человека с такой фамилией трудно обуздать!

А другой Ленин, тот самый дедушка Ленин со товарищи, в ночь 10 (23) апреля 1917 года только-только проехал швейцарскую границу с Германией. В купе пломбированного вагона он пил настоящий копорский чай с Инессой и Надюшей и пока ещё не знал, что ему делать с Россией. Со своими пассиями он, кажется, сумел разобраться…

Николай ЮРЛОВ,
КРАСНОЯРСК

Эффект таксы

Мораль о том, как вредно материализовывать свои мысли

В нашей жизни всякое случается, но бывает, что удивляешься происходящему без меры: стоит только о чём-то хорошенько подумать, смотришь — реальное воплощение твоих мыслей тут как тут.

С утра вертелся в голове анекдот про таксу, тем, быть может, и знаменательный, что впервые я его услышал теперь уже в прошлом веке. Фольклорный антиквариат, и он, собственно, вот о чём.

На ипподромных бегах, где делают ставки, подходит к Мужику обычная Такса и говорит: мол, поставь на меня — не прогадаешь.

Изумлённо Мужик глядит на неё, низкорослую, с лапками, как у крысы, и с пренебрежением говорит:

— Ты же такса всего-навсего.
— Ну и что, а ты поставь на меня всё равно.

Задумался Мужик: может, и вправду, рискнуть? Какой-никакой, а креатив, самое что ни на есть нестандартное решение. У всех вот так, а у меня — иначе…

Разумеется, Такса пришла последней, но все возникшие претензии после забега она сразу же отвергла:

— Я же такса…

Философская такая вот вещь, с подтекстом, и я о ней, возможно, и не вспомнил бы, но ведь попалась мне к полудню на улице именно такса. От хозяйки вырвалась и, повиливая хвостом и поглядывая мне в глаза, начала крутиться возле ног. Только я хотел сказать: «Ты на что намекаешь, пёс?», как собачку со странной кличкой Вася грозным окликом уже старались возвернуть в лоно семьи.

Мораль на все рыночные, выборные и прочие случаи жизни: крайне редко материализуйте свои мысли и не забывайте при этом, в какие одежды маскируется порой так называемый «креатив»!  

Николай ЮРЛОВ,
КРАСНОЯРСК

История с шубой

Бюрократическая сказочка наших дней

В некотором царстве, в некотором государстве решили друзья-товарищи двигать своего человека по ступенькам служебной лестницы: всё выше и выше. Но порядок есть порядок — поступило личное дело скромной номенклатурной единички по фамилии Ушкин-Намакушкин в Главные кадры.

А там разложили претендента основательно, по полочкам. Всем вроде бы хорош Ушкин-Намакушкин: и с классовым чутьём всё путём, и образование у него как надо, и семьянин примерный — ни разу от жены в партком сигналов не поступало! Но вот имеется у него какая-то тёмная история с шубой. Даже непогашенная «птичка-галочка» по такому случаю в личные дела впорхнула. Кто-то же ведь её туда определил, не просто же так. Отклонили с назначением на высокое кресло.

Вот и десять лет, и двадцать лет проходит, снова пекутся друзья-товарищи, заботу о нужном человеке проявляют, и опять дают от ворот поворот Главные кадры: не годится, тут история с шубой…

И всё же одному инспектору Главных кадров стало интересно: что это за история у чиновника такая приключилась — с шубой? А время было уже совсем другое. Раньше ведь только и делали, что постоянно его понукали: двигай, время, вперёд и только вперёд, а теперь оно наконец-то сбросило с себя ярмо подневольное. И народ в том царстве-государстве тоже стал свободным и преобразился.  

Полный простор человеку для трудовой и досуговой деятельности, особенно с выходом на заслуженный отдых! Хочешь — страусов или пеликанов на открытых водоёмах разводи, жар-птиц на загляденье и радость всем выращивай. А возникло вдруг пикантное желание — шубы коллекционируй и храни их скопом где-нибудь на усадебке в оскудевшей деревеньке. В глухомани как-то незаметнее, от дурных глаз далеко, да и надёжнее, знаете ли: даже самому крутому бандюгану не добраться.
Единственная угроза — тварь грызущая, моль ненасытная, не всегда от неё убережёшь пушистые богатства.

Учитывая пристрастия некоторых суперменов к дорогим мехам, показалось инспектору Главных кадров подозрительным досье ещё на одного человечка с шубной историей. С двойной фамилией ко всему прочему. Наверняка и с двойным к тому же гражданством.

Спешно вызвали Ушкина-Намакушкина в заведение: выкладывай, коли не хочешь фигурировать в крупном деле о растрате бюджетных средств!

Забеспокоился Ушкин-Намакушкин. Начнут копать — что-нибудь обязательно нароют. Был он маленьким, но удивительно чутким чиновником и чувствовал, откуда ветер дует и когда пригонит с собой настоящую бурю. Не зря считался долгожителем среди сослуживцев. А что толку? Всё равно ведь на Олимп к небожителям не выдвигали, каждый раз одни обещания.

— Если мне предоставлено слово, то я его излагаю. И сразу же делаю заявление: я решительный противник шуб и натуральных меховых изделий. У меня и супруга член общества защиты животных. Семья наша чисто экологическая: леопардов, снежных барсов, кошечек разных — всех почитаем. Фамилия обязывает!

— Похоже на алиби, так и запишем, — одобрительно улыбнулись Главные кадры. — А как же история с шубой?

— Видите ли, заболевание, с которым здравоохранение так ничего и не может поделать, подобралось ко мне как-то незаметно…

— Так-так. А вот с этого места хотелось бы поподробнее...

Ушкин-Намакушкин тяжело вздохнул, извлёк из барсетки порошки в изящной упаковке и попросил стакан воды. В его пальцах проснулся скоротечный тремор.

— Мы с женой преисполнились счастья, когда наконец-то удалось за границей купить мечту всей жизни — бежевую французскую дублёнку. С модным капюшоном, на косой молнии. Ни у кого даже в помине такой импортной вещи отродясь не водилось, только у моей королевны. И вот это фамильное сокровище наглым образом украли. И где? В драматическом театре, в храме богини Мельпомены! Естественно, пошли вызовы в милицию, свидетельские показания, судебный процесс... У меня не на шутку расшатались нервы. Если сейчас я слышу это страшное слово «шуба», оно тотчас вызывает у меня изжогу. Врачи отсылают к собачке Павлова: мол, условный рефлекс выработался на почве сильных переживаний, медицина здесь бессильна...

— А вы не стесняйтесь, принимайте лекарство, — получил добро Ушкин-Намакушкин (кто сказал, что безучастны к людям Главные кадры?).

— «Гастал» всегда со мной: сейчас все как с ума посходили, только и слышишь разговоры про эту натуралку. Господа банкиры повсеместно открывают кредитные линии «Каждой голубке — модную шубку!», кого только к себе не зазывают... Если жёны возьмут мужей в оборот, я пропал: мой желудок, моя изжога! В нашем царстве-государстве народ уже начал забывать о дефиците, но я-то его очень хорошо помню. Жертва беспросветного дефицита и полного бездушия к нуждам граждан со стороны завмагов, завскладов, товароведов — это я!

— Вы правы: быть жертвой гораздо лучше, чем проходить подельником или выступать в качестве приспешника, — многозначительно заключили Главные кадры.


Судьбу действующего чиновника они наконец-то решили росчерком пера: «Ввести в новую должность: шубоустойчив».

Если кто-то ненароком посчитает, что автор бюрократической сказочки делает тонкий намёк на «то самое» коллекционное собрание элитных шуб (как утверждают, оно вовсе и не существует в природе, ибо никто из посторонних лиц вживую явление не наблюдал), — это будет слишком банально. Берите выше, кидайте дальше! Разве мало в некотором царстве-государстве людей с какими-нибудь личными историями? Кто-то льготный кредит взял и стал в итоге благополучным банкротом, у кого-то составы с круглым лесом ушли совсем не туда, куда им следовало, кому-то из вельмож французские шаромыжники обчистили виллу с бриллиантами побеждённого пролетариата и репутацию сильно «подмочили» — да так, что и карьера вместе с солнышком закатилась…

Всё знают и ведают в Главных кадрах, но лишний раз не высовываются, инициативу не проявляют — времени «Ч» ждут!

И поспешать бы уж тому ведомству надобно, а то ведь опять у королевны какого-нибудь Ушкина-Намакушкина шубку из общественного гардероба украдут, а в итоге достойного человека так никуда и не выдвинут.

Николай ЮРЛОВ,
КРАСНОЯРСК

Вверх тормашками

Из жизни продвинутых попугаев

В семье господина либеральных взглядов, известного в светских кругах как Марк Евстигнеевич Пташкин, все политико-экономические события в жизни страны и за рубежом теперь обсуждают на кухне, ни в коем случае не в гостиной. Вроде бы и ветер на дворе нормальный, ещё пока не штормит, никто «железного занавеса» не опускал и даже напастью этой никак особо-то не грозил.

Но дело в том, что в доме Пташкина случилось событие, которое получило нежелательные последствия, поскольку по прихоти молодой супруги появился говорящий попугай. Его решили назвать Сократом — имя умной птице понравилось сразу же, с первого предъявления.

— Сократ! — кричал попугай, который отличался отменным птичьим баритоном, в точности копируя текстуру голоса видного актёра театра и кино Михаила Е.

В доме господина либеральных взглядов любили Михаила Е. и страшно переживали за каждый его телевизионный перфоманс. Сам глава семьи в подобных случаях тянул палец вверх и философски изрекал, как подлинный Сократ:

— Язык мой — враг мой! Эх, господин хороший, господин хороший, с «едиными» не расставайтесь…

Сократ, между прочим, тоже за неугомонным артистом следил, когда тому давали в телевизоре слово. И всякий раз оно могло оказаться последним.

Но, как бы ни был сообразителен Сократ, этого он не знал. Птица просто косила глазом в говорящее пространство и вдумчиво слушала прелестника семьи, вцепившись в сучковатую жёрдочку. Да и как тут не будешь заниматься ежедневной «прослушкой», когда клетка твоя рядышком с блескучим экраном? Сократ и телевизор — это, можно сказать, близнецы-братья. И оба говорящие!

— Сократ! Спасибо, что бухой!

Антуражная леди плыла в улыбке от того благостного настроения, которое дарила ей суперптица. Ну и Михаил Е., естественно…

Текли дни за днями, Сократ взрослел, всякий раз набирался чего-то нового. С наступлением весенней поры, когда каждая перелётная пташка эпохи первоначального накопления капитала так и рвётся упорхнуть за кордон, попугай сообразил, что если уж началось обновление в природе, нужно срочно менять репертуар. Баритон говорящего создания вошёл в новую роль и, мягко грассируя, произвёл на свет неизвестно где им услышанное (не по секрету ли от Михаила Е.?):

— Вот вам, твари, Страдивари!

А потом, крепко обхватив жёрдочку, ушёл в отрыв, лихо перевернулся вверх тормашками да так и завис. И полностью удовлетворил свою птичью натуру, тоже, разумеется, немало обеспокоенную кризисными явлениями, которые нет-нет да и случаются у людей:

— Он сейчас вам зафигарит!

Господин Пташкин, сильно опечаленный этой злополучной выходкой, поскольку он был глава культурной всё-таки семьи, тяжело вздохнул: во всех бедах виноваты только дамы. Если постоянно потакать их желаниям, приличных людей в дом теперь не позовёшь. Кто знает, что попугаю в голову-то вдарит?

— Дорогая, что с нашей птицей-то будем делать? Голову я готов ей хоть сейчас отвернуть…

— Марк, это садизм! Я предлагаю цивилизованное решение — перед Сократом нужно поставить принципиально новую цель.

— Ты хочешь, чтобы теперь наш говорун выкрикивал во всю Ивановскую: «Пташкину ура!»?

— Марк, откуда у тебя-то эти лапотные представления о тонких материях? Здесь требуется изящный слог: «Ах, Орлуша, Орлуша, большая ты стерва!»

— Просто супер, дорогая! — муж прямо-таки млел перед находчивостью жены.

Теперь, когда открылась большая перспектива в плане достижения изящной словесности, он на крыльях летел к попугаю, который к тому времени пребывал в полном одиночестве. Вот обрадуется птица человеческому голосу! (Всё-таки из соображений взыскующей цензуры Сократ за длинный язык был отлучён от соседства с телеэкраном.)

Не откладывая дела в долгий ящик, Марк Евстигнеевич тут же приступил к реабилитации собственной семьи: если что, всё можно будет свалить на крамольного куплетиста. Заочно Сократ его уже осудил!

Николай ЮРЛОВ,

КРАСНОЯРСК

Вдали от Лазурного берега

Новейшие изречения нашей жизни

Служи! Желательно, конечно, федеральным чиновником. И сальдо всегда будет в твою пользу (перифраз одного из обожествлённых персонажей романа «Двенадцать стульев»).  

Западники и славянофилы, либералы и державники — наш орёл по-прежнему двуглавый, да к тому же и смотрит в разные стороны!

Импортозамещение — это, конечно, для нас хорошо, но ещё лучше, если начнётся головозамещение.

Вслед за Михаилом Булгаковым хочется жить в «царстве истины», но пока что мешают дураки и отсутствие дорог.

В гостиницу мы приехали поздно. Нас быстро поужинали (народное, странническое).

Есть выражение «взяться за ум», и кто-то этому правилу следует. Но как же быть, когда совершенно невозможно браться за то, чего нет?

Говорят, у нынешней России нет национальной идеи. Помилуйте, да целых две! Одна для богатых (обогащения), а вторая для бедных (выживания). Всем сёстрам по серьгам!

Корпоративная этика есть не что иное, как «молчание ягнят».

Фокусник-иллюзионист — человек, который вынужден жить иллюзиями.

Долго не является Муза — нужно срочно делать ставку на Пегаса.

Вся наша жизнь — сплошная перевязь Портоса: только спереди позолота, а сзади — так, воловья кожа.

От трудов праведных не наживёшь палат каменных. Разве что какую-нибудь хижину на Лазурном берегу.

Народная мудрость гласит: «Дают — бери, а бьют — беги!» Когда бить по-настоящему будут?

Спорим с самим Соломоном: всё проходит, да не всё забывается.

Власть — это тяжкое бремя. Но почему-то чаще всего беременными ею становятся всё-таки мужчины.

Феминизм — отголосок из утробных глубин человечества.

Скоро мужчин начнут штрафовать за невыполнение супружеского долга. А слабый пол у нас хуже, что ли?

Всё в России складывается по Гоголю: и птица-тройка летит что есть мочи, и Чичиков уже «засветился», теперь вот ждём капитана Копейкина.

Человек из прошлого, оказавшись в нашем времени, пожалуй, и впрямь подумает, что крутой байкер — это тот, кто умеет рассказывать байки.

Скверное, крайне недружественное прозвище, хуже хрестоматийного гусака: вредоносный скрипт (кибернетическое).

Как услышишь модное словечко «фристайлистка», правильно расшифруй его. Даже не знакомься, а беги от неё, беги, ибо это — «кувыркальщица».

Когда создавали синема, уже тогда витала лукавая мыслишка, что грядущие потомки процессу ЧТЕНИЯ предпочтут СМОТРЕНИЕ.

«Россия сегодня» — какой-то сиюминутный характер в названии. Как будто «России завтра» уже никогда не будет или же она (при ныне озвученной стабильности!) станет совсем другой, чем мы думаем…

Если ты не занимаешься инопланетянами, то инопланетяне займутся тобой (перифраз досточтимого сэра Уинстона Черчилля).

Звёзды сходятся и расходятся, а в итоге? Sic transit gloria mundi.

Николай ЮРЛОВ,

КРАСНОЯРСК

Майор Ковалёв и его женитьба

Новые похождения бравого коллежского асессора

«Марта 25 числа...» Впрочем, это лишь подход к теме и некоторое заимствование в описании того происшествия, что случилось в губернском городе N. Всё остальное — творческая переработка похождений героя, оставленного господином сочинителем в 1835 году на Невском проспекте в вечном поиске смазливеньких мордашек и отнюдь не ради женитьбы.

Итак, в мартовский день в каталоге многопрофильного салона красоты «Себя не узнаешь!» напротив новейшей разновидности ботокса появилась странная запись. Наткнувшись на неё, хозяйка заведения Диана Ивановна Стяжкина, эффектная блондинка с французским выщипом на очаровательной головке, ничего совершенным образом не могла понять.

Фиолетовыми чернилами какой-то каллиграф вывел убористым почерком буквально следующее:

«Актуальнейшая тема, сударыня, скажу я Вам! Проблема безморщинного, гладкого места на личине человеческого тела очень волновала людей уже в XIX веке. Вспомним литературного майора Ковалёва и его выдающийся НОС, попавший в одноимённый мировой бестселлер. Так что ищите и обрящете!
Всегда готовая к Вашим услугам в части поставок нужной клиентуры штаб-офицерша Александра Григорьевна Подточина».


— Тоже мне шутники! Мало им социальных сетей, так они теперь за мои буклеты принялись. Которые, между прочим, стоят немалых денег и большой мороки с типографиями, — рассерженно резюмировала бизнес-леди, но на всякий случай всё же заглянула в книгу записей. Подточина, дама с амбициями и возможными комиссионными, у неё никогда не значилась.

Фамилия военного, написанная фиолетовым по белому, никак не отложилась в голове Стяжкиной, обременённой предпринимательскими заботами. А он, человек с чудными бакенбардами, через которые хоть сейчас галстук пропускай, возьми да явись прямо в салон.

— Диана Ивановна, там какой-то тип в малиновом пиджаке, — доложила скучающая особа, она же Сонечка Худякова, молоденькая администратор мужского зала.

Чрезвычайно хрупкая от постоянных диет, как будто именно на ней испытывались все рецептуры быстрого похудения, она своего неудовольствия не скрывала: настойчивый посетитель прибыл без предварительной записи да к тому же помешал досмотреть старый сериал про романтическую жизнь питерских «братков».

Если бы коллежский асессор услышал, с каким неуважением отзываются о его брусничном сюртуке, мастерски сделанным тем самым Петровичем, усердно обшивавшем также и других близких и дальних родственников Платона Ковалёва, обиделся бы до крайности. Как всезнающий герой особого ведомства, он хорошо понимал и значение малиновых пиджаков в трудной судьбе Государства Российского.

А где обидчивость потомственного дворянина (сановника VIII класса, между прочим), там сразу же просыпается его негодование: «Как это в просвещённый век могут распространяться столь нелепые замечания в мой адрес? Как вообще они рождаются в голове прекрасного создания, воздушного, как и сам нежный цветочек, доставленный в наши палестины негоциантами из Голландии? Нет, определённо надлежит этой весенней розочке срочно дать секретное порученьице, чтобы о его выполнении она явилась ко мне с рапόртом прямо на Садовую».

— Честь имею представиться, душенька: коллежский асессор Платон Кузьмич Ковалёв. В некотором роде майор…

— У нас и полковники бывают, — с гордостью за себя и своё заведение произнесла Диана Ивановна, разглядывая человека с выдающимися бакенбардами и думая о том, что перед ней, очевидно, ведущий актёр местной оперетты: вон как набивает себе цену, чтобы пропустили по льготной очереди и сделали скидочку.

Сердоликовые печатки на золотой цепочке с характерными надписями дней недели «вторник, среда, четверг» игриво болтались на жилетке майора Ковалёва. Сегодня был четверг, день сложной пластики, операция проводилась в клинике «Вечная молодость», которая тоже принадлежала Диане Ивановне. Широко шагала дама, она действительно отличалась креативностью во всех отношениях.

Когда бизнес-леди предложила клиенту присесть в кожаное кресло и всё в деталях рассказать, перед ней на столе уже лежало «четверговое» колечко — маленькое, но приятное подношение от господина майора.

— Камень сердолик, талисман любви-с. Сами понимаете, «красненькую» дать не могу — в таком случае ассигнация начнёт в полицейских сводках фигурировать. Затаскают! Я вот тоже борюсь с цирюльником Иваном Яковлевичем за чистоту рук, да всё без толку. Ничего не попишешь: природа! Примите от меня хотя бы скромное колечко...

— Ах, какая прелесть, — леди Стяжкина внимательно разглядывала серебряную печатку с розовым камушком, в глубине которого, кажется, пряталось само мартовское солнце и ласкало взор. — Да это же настоящий антиквариат! Ах, как я вам благодарна, Платон Кузьмич. Слушаю вас внимательно.

— С тех пор как мой гениальный родитель заставил фланировать меня по Невскому проспекту, я стал вечной жертвой трудной уличной жизни, — начал свою исповедальную речь майор Ковалёв. — Мало того, что там постоянная толчея, молнии снующих туда-сюда людишек, так ещё и скверный климат северной столицы не щадит моё некогда гладкое лицо. От ветра и времени на нём появились первые морщины, и я уже начинаю волноваться за свой НОС. Видите ли, это самая нежная, самая чувствительная часть моего тела. Однажды НОС уже заявлял о своём праве на самоопределение и отделялся от меня, едва не убежав в Ригу. То есть в Лифляндскую губернию, конечно. Ну как он вновь захочет столь дерзкую выходку повторить, что тогда? И уплывёт на этот раз уже на брега Темзы, а ведь с Лондона, как и с батюшки Дона, выдачи-то нет-с. Как же я тогда буду знакомиться с модельными барышнями Санкт-Петербурга, приглашая их для конфиденциальной беседы на Садовую?

Леди Диана как-то не решилась сразу прерывать гостя, чётко определив для себя, что Платон Кузьмич превосходно вошёл в свою роль, а ей нужно будет непременно побывать на премьерном мюзикле с его участием. Гениально играет господин актёр, следует признать. Эх, давненько она не брала в руки театральный бинокль и не разглядывала волшебников сцены крупным планом!.. У каждого человека есть своя роль, и пусть он доиграет её до конца. Что наша жизнь? Так, игра-с!

— Я думаю, Платон Кузьмич, перед круговой подтяжкой вам нужно в обязательном порядке пройти общеукрепляющие процедуры. А начать нужно с включения в ваш рацион афродизиаков. Это травки такие чудодейственные, если что не совсем тут понятно. От самой богини Афродиты…

— Моя кудесница, чаровница! — издал торжествующий стон майор Ковалёв и даже подпрыгнул от свалившегося на него счастья, уминая телом массивное кресло: наконец-то нашлась женщина, которая читает на лету его самые сокровенные желания.

Он уже готов был предложить Диане Ивановне Стяжкиной руку и сердце и тем самым навсегда сделать её фамилию благозвучной. Ох уж эти перемены в жизни — их ждёт едва ли не каждый!

Но в этот самый момент в кабинет вошла опять же хрупкая барышня Сонечка Худякова и доложила, что явилась важная персона из городской мэрии с секретным предписанием. Называет себя Александрой Григорьевной Подточиной и требует немедленной встречи с владелицей клиник и салонов. А предварительно ей хотелось бы взглянуть в глаза Платону Кузьмичу Ковалёву: готов ли он после всех перемещений в пространстве и времени сдержать данное обещание и наконец-то жениться на её ненаглядной дочурке? Не два же века подряд красавице засиживаться в старых девах, имея к тому же благословение матери и достойное приданое...

В противном случае штаб-офицерша прибегнет «к защите и покровительству законов» или выдаст доченьку за благообразного помещика из Херсонской губернии Павла Ивановича Чичикова, пребывающего теперь на хорошей должности в неисчерпаемом фонде иноземного происхождения «1000 червонцев».

Тут, конечно, следуют… не овации, нет — продолжительная немая сцена, уже имевшая место с ближайшими литературными родственниками коллежского асессора Ковалёва в другом губернском городе N., и неизбежный при таких финальных бездействиях занавес. Именно так, досточтимые господа!

Николай ЮРЛОВ,
КРАСНОЯРСК

Новости
23.09.2018

Назначен руководитель департамента культуры Москвы

«Литературная газета» поздравляет Александра Кибовского с назначением на должность министра правительства Москвы, руководителя департамента культуры столицы.
20.09.2018

Ограблен директор музея-квартиры Александра Солженицына

СМИ сообщают, что некий (уже задержанный полицией) гражданин Армении сумел мошенническим путём выманить 12 млн рублей у директора мемориального музея-квартиры А. И. Солженицына.

Все новости

Книга недели
Палата № 26.  Больничная история.

Палата № 26. Больничная история.

Олег Басилашвили.
СПб: Лимбус Пресс, ООО «Издательство К. Тублина», 2018.
– 240 с. – 3000 экз.
В следующих номерах
Колумнисты ЛГ
Болдырев Юрий

Скрытый дефолт

Два десятилетия после дефолта 1998 года. К десятой годовщине опубликовал в «ЛГ» ...

Акоев Владимир

«Толстяк», уходи!

Ядерное оружие против мирных людей использовали дважды в истории. Первый раз – 6...