ГРАНИ АВТОРСКОГО МИРА: премьера в духе постмодернизма

ГРАНИ АВТОРСКОГО МИРА: премьера в духе постмодернизма

Когда искушённый зритель ступает в храм Мельпомены, он имеет сформированное представление о том, что ему, купившему билет и пришедшему в театр, предстоит увидеть на сцене. Но ведь это так полезно ожидать от спектакля иное – премьера однозначно вызовет много обсуждений и долго не будет терять своих позиций в репертуаре академического театра, если режиссёр посмотрит на неё по-своему, не так, как того ожидает зритель.

В последние годы в театральном искусстве приставка "пост" стала чрезвычайно актуальной и популярной. Режиссёры всё усерднее экспериментируют в явлениях, ещё несколько лет назад казавшихся чуждыми: постмодернизм, постколониализм, пострструктурализм – каждая новая работа становится попыткой по-своему рассмотреть искусство через призму современности, попытаться своим языком заговорить со зрителем. Постмодернизм в современности становится разделительной линией между прошлым и настоящим, он подчеркивает конец прежде существовавшего идейно-художественного монолита, вошедшего в историю искусства под термином "модернизм", отход от его мировоззрения и ценностей.
С точки зрения постмодернизма, больше не существует понятия реальности – она настолько прочно сливается с фикцией, что отделить их друг от друга становится просто невозможно. Именно отсюда появляется постоянная неуверенность, желание подвергнуть сомнению всякую данность, ощущение невозможности однозначных утверждений. Результатом таких постмодернистских нововведений становится многовариантность и сознательное стремление режиссёра дать повод к разнообразным трактовкам.
Эти признаки постмодернизма свойственны спектаклю, поставленному режиссёром Никитой Раком на сцене Воронежского академического театра драмы им. А. Кольцова.
Материал, избранный режиссёром к постановке в Воронеже вызывает удивление: постановщик остановил своё внимание на пьесе Ивана Тургенева "Месяц в деревне", классическом произведении, пользующемся популярностью на трёх континентах последние два века.
"Месяц в деревне" – пьеса о любовном четырёхугольнике, где каждый герой имеет свои отличительные особенности, разительно выделяющие его среди обывателей обычной деревушки середины XIX века. Автор ещё раз, по-своему, раскрывает всю широту русской души, иронично рассуждает между строк о женской любви и горькой доле, и так открыто показывает всю человеческую сущность выбранного им времени.
Этот известный литературный текст, ставший одним из известнейших трудов Тургенева, Рак подвергает постмодернистской ревизии, обнаруживая в нём невероятную близость русской пьесы эпохи реформ и современного мироощущения.
Именно поэтому на скромно оформленной сцене пространство делится на два плана: пока главные действия происходят на авансцене, контровой свет небрежно падает на  задний план, освещая параллельную историю, без которой можно было бы жить и смотреть спектакль, но её присутствие лишь добавляет красок увиденному в целом.
А в спектакле вообще очень много постмодернистского, выбивающего привычный Тургеневский текст из границ классического русского языка, полного метафор, аллегорий и архаизмов. Трудно, например, вообразить себе, чтобы такую богатую речь изрекали герои современности – но у режиссёра своё мнение на этот счёт. Пока старое поколение манерно расхаживает по сцене в платьях начала ХХ века, Наталья Петровна предстаёт перед зрителем то в стиле двадцатых годов, то оказывается облачённой в одежды более раннего времени. А вот мужской состав вообще похож более на дачников, покрывших свои головы кепками и бейсболками, купленными на распродажах, впрочем, как и джинсы с майками и современной обувью. Вера появляется то в коротких шортах и толстовке, то в школьном платье времён социализма, то в коротком обычном платье, кои носят девушки современности.
d8979b3e740bf369688afd71658a1b45.jpg
Быть может, таким странным подходом к одеянию героев режиссёр хотел ещё раз подчеркнуть связь времён и отсутствие серьёзных отличий между эпохой, описанной Тургеневым, и современностью – самый верный признак постмодернизма, смешение времени, как нельзя лучше акцентирует внимание на почерке постановщика, стремящимся по-своему, своим языком, своим видением мира, своим восприятием окружающей действительности передать зрителю глубинный текст автора, запечатлённый аж в позапрошлом веке.
Отсюда и попытка связать первый план со вторым, отсюда и постоянные задержки в "кадре" персонажей, которых вроде бы и нет больше по сценарию в круговороте событий, но без них просто невозможно передать всю эмоциональную составляющую постановки.
А усугубление образов лишь только вызывает интерес к подходу режиссёра: истеричная Наталья, как и все русские женщины запутавшаяся в своих чувствах и поклонниках, слишком старый Большинцов – ему не меньше шестидесяти лет отроду –, Коля, чудесно сыгранный актрисой театра Екатериной Марсальской. Каждый образ, подкорректированный режиссёром по своим стандартам, полностью разрывает связь с текстом Тургенева – это отдельный спектакль, в котором только конкретные действия и текст остаются принадлежащим автору, остальное же – видение режиссёра, своеобразное, но имеющее право на существование.
d9e235f9e316f3d9bd51d6990b1b848d.jpg
Рак в свойственной ему манере вкрапляет современную музыку, песни, которые вряд ли бы исполняли в те далёкие времена, даже его фирменный стиль, оставшийся в памяти у зрителей "Женитьбы" проскальзывает между делом, когда горничная небрежно задирает платье, под которым видны белые панталоны.
На сцене то и дело меняются декорации, которые артисты сами расставляют, постоянно появляются герои в новой одежде, ещё больше разрывающей текст и картинку, непрестанно проживаются в деревне дни – режиссёр создаёт собственный мир, где учитель больше походит на современного беззаботного юношу, совершенно не думающего о будущем, врач более походит на садовника, богатый помещик – на дачника, заскочившего на часок в отчий дом.
b1b806ec0373f1cf84a007374bd4985b.jpg
С первых минут спектакль, насыщенный режиссёрскими красками, удивляет своим наполнением, он ещё раз даёт понять зрителю, что это тот самый момент, когда надо не вспоминать сюжет, прочитанный ещё за школьной партой, а просто смотреть на новую подачу хорошо забытого материала.
В то время как зритель может предаваться размышлениям по поводу логичности постановки Рака, простота языка, выбранного режиссёром, делает спектакль доступным для широкого зрителя – и ведь это та самая многоуровневость, свойственная неэлитарному театральному постмодернистскому искусству. Может создаться ощущение, что спектакль Рака не имеет никакого смысла, каждая его деталь подвергается различным интерпретациям, в нём нет устойчивости и из него невозможно вычленить никакого поучительного итога, никакой единой концепции. А ведь создание её отсутствия есть цель всякого уважающего себя постмодерниста. Признав и этот взгляд на мир, можно признать и то, что спектакль может быть рассмотрен и с другой точки зрения – таких точек зрения вообще может быть столько же, сколько и зрителей, ведь продукт постмодернизма каждый понимает по-своему.

Фото: архив академического театра драмы им. А. Кольцова

Новости
14.11.2018

«Слово против катастроф»

Организаторы: Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям, «Литературная газета», «Российский книжный союз»
Прямая трансляция состоится на нашем сайте 16.11.2018 с 14.00 до 16. 00
08.11.2018

Первый день “Диалога Культур”:

Фильмы, дискуссии, немного укропа и эмоции участников

Все новости

Книга недели
Знаем ли мы всё о классиках мировой литературы?

Знаем ли мы всё о классиках мировой литературы?

Мария Аксёнова. Знаем ли мы всё о
классиках мировой литературы?
М.: Центрполиграф, 2018  –
318 с. – 3000 экз.
В следующих номерах
Колумнисты ЛГ
Макаров Анатолий

Заветные «мрии»

Советская вольномыслящая интеллигенция Украину недолюбливала. Бывало, сообщишь з...

Волгин Игорь

Нигилисты тоже любить умеют

Эти северянинские строки я впервые открыл для себя в далёком детстве. Особенно п...