6. ЧИТАЯ ПИСЬМА И СОВЕТЫ М. ГОРЬКОГО НАЧИНАЮЩИМ ПИСАТЕЛЯМ. Что надо знать молодому писателю?

6. ЧИТАЯ ПИСЬМА И СОВЕТЫ М. ГОРЬКОГО НАЧИНАЮЩИМ ПИСАТЕЛЯМ. Что надо знать молодому писателю?

68E1B620-383A-402F-ADC8-3137D9F7B0BC.jpeg 10

М.  Горький продолжает свой рассказ о русских писателях и о том, чему можно у них научиться.

«У Толстого можно научиться тому, что я считаю одним из крупнейших достоинств художественного творчества, — это пластике, изумительной рельефности изображения.

Когда его читаешь, то получается — я не преувеличиваю, говорю о личном впечатлении — получается ощущение как бы физического бытия его героев, до такой степени ловко у него выточен образ; он как будто стоит перед вами, вот так и хочется пальцем тронуть.

«Вот это мастерство. У него, например, одна страница из повести «Хаджи Мурат» — страница изумительная. Очень трудно передать движение в пространстве словами. Хаджи Мурат со своими нукерами — адъютантами — едет по ущелью. Над ущельем — небо, как река. В небе звёзды. Звёзды перемещаются в голубой реке по отношению к изгибу ущелья. И этим самым он передал, что люди действительно едут.

Те же реакционные силы, защищающие Достоевского, до сих пор не могут простить Льву Толстому его отказ плясать под их дудку и до сих вспоминают бесстыдно его отлучение ими от церкви, с которой у него были довольно сложные отношения, как и у Певца русской революции. В условиях острой и горячей классовой войны на международной арене идеологические разночтения будут использоваться обеими сторонами до победы трудящихся масс.

М. Горький продолжал объяснять, чему можно учится молодым писателям-интернационалистам у русских классиков.

«Затем мягкости языка, его точности можно поучиться у Чехова: короткая фраза, совершенно отсутствуют вводные предложения. Этого он всегда избегал с огромным уменьем.

Бунин — очень хороший стилист. У него все рассказы написаны так, как будто он делает рисунки пером.

«Бунин очень удобен для очерка сухой точностью своего языка. Он хорошо знает орловскую природу. Все крупные писатели хорошо знали только Тульскую, Орловскую и Калужскую губернии, так как они почти все оттуда.

(Стенограмма беседы с молодыми рабочими, участниками литературной группы при газете "Комсомольская правда" (Литературная бригада имени Демьяна Бедного), состоявшейся 11 июня 1931 года, в Москве, в Доме актёра.
Источник: http://gorkiy-lit.ru/gorkiy/articles/article-328.htm)

11

М. Горький призывал молодых литераторов учиться техническому ремеслу у буржуазных писателей. «Нужно знать также историю иностранной литературы, потому что литературное творчество, в существе своем, одинаково во всех странах, у всех народов». ...

РЕАЛИЗМ является ... «основным, самом широким и наиболее плодотворным течением литературы XIX века, переливающемся и в XX век. Характерная особенность этого течения — его острый рационализм и критицизм. Творцами этого реализма были преимущественно люди, которые интеллектуально переросли свою среду.... Этих людей можно назвать "блудными детями" буржуазии; так же как герой церковной легенды, они уходили из плена отцов, из-под гнёта догм, традиций, и к чести этих отщепенцев надо сказать, что не очень многие из них возвращались в недра своего класса кушать жареную телятину. В нашем отношении к европейским литераторам-реалистам XIX века весьма заметную роль играют оценки буржуазной критики, которая... не была заинтересована в том, чтоб раскрыть, обнажить социальные смыслы фактов — материала книг. Социальную значимость работы Бальзака поняли только Энгельс и Маркс. Стендаля критика "замолчала". У нас иностранную литературу в подлинниках читают очень мало, и ещё менее знают биографии западных авторов, процессы их роста, приёмы работы.

«XIX век — по преимуществу век проповеди пессимизма. В XX веке эта проповедь выродилась, вполне естественно, в пропаганду социального цинизма, в полное и решительное отрицание "гуманности", которой так ловко щеголяли и даже гордились мещане всех стран. Принятая весьма многими Шопенгауэрова — церковная, лицемерная – этика сочувствия, сострадания истерически озлобленно отвергается Ницше и ещё более решительно, уже практически, фашизмом. Фашизм Гитлеров — это выявление пессимизма в классовой борьбе мещанства за власть, ускользающую из его ослабевших, но ещё цепких лап.

«Реализм "блудных детей" буржуазии был РЕАЛИЗМОМ КРИТИЧЕСКИМ: обличая пороки общества, изображая "жизнь и приключения" личности в тисках семейных традиций, религиозных догматов, правовых норм, критический реализм не мог указать человеку выхода из плена. Критике легко поддавалось всё существующее, но утверждать было нечего, кроме явной бессмысленности социальной жизни, да и вообще "бытия". Это утверждалось громко и многими, начиная, примерно, от Байрона до умершего в 1932 году Томаса Гарди, от "Замогильных записок" Шатобриана и других до Бодлера и Анатоля Франса, чей скепсис очень близок пессимизму».

«Настоящее и глубокое воспитательное влияние на меня как писателя оказала «большая» французская литература — Стендаль, Бальзак, Флобер; этих авторов я очень советовал бы читать «начинающим». Это действительно гениальные художники, величайшие мастера формы, таких художников русская литература еще не имеет. Я читал их по-русски, но это не мешает мне чувствовать силу словесного искусства французов. После множества «бульварных» романов, после Майн-Рида, Купера, Густава Эмара, Понсон дю-Террайля,— рассказы великих художников вызывали у меня впечатление чуда.»

12

Спустя 11 лет М. Горький писал:

«... на вопрос: почему я стал писать? — отвечаю: по силе давления на меня «томительно бедной жизни» и потому, что у меня было так много впечатлений, что «не писать я не мог». Первая причина заставила меня попытаться внести в «бедную» жизнь такие вымыслы, «выдумки», как «Сказка о соколе и уже», «Легенда о горящем сердце», «Буревестник», а по силе второй причины я стал писать рассказы «реалистического» характера — «Двадцать шесть и одна», «Супруги Орловы», «Озорник».

Почитайте современных усатых горьковедов — именно эти произведения им не нравится. Именно их они толкуют по-Солженицыну, однобоко.

М. Горький рассуждал о революционном романтизме:

«.... В нашей литературе не было и нет еще «романтизма» как проповеди активного отношения к действительности, как проповеди труда и воспитания воли к жизни, как пафоса строительства новых ее форм и как ненависти к старому миру, злое наследие которого изживается нами с таким трудом и так мучительно.

«А проповедь эта необходима, если мы действительно не хотим возвратиться к мещанству, и далее — через мещанство — к возрождению классового государства, к эксплуатации крестьян и рабочих паразитами и хищниками.

«Именно такого «возрождения» ждут, о нем мечтают все враги Союза Советов, именно ради того, чтобы понудить рабочий класс к восстановлению старого, классового государства, они экономически блокируют Союз.

«Литератор-рабочий должен ясно понимать, что противоречие между рабочим классом и буржуазией — непримиримо, что разрешит его только полная победа или же гибель. Вот из этого трагического противоречия, из трудности задач, которые повелительно возложены историей на рабочий класс, и должен возникнуть тот активный «романтизм», тот пафос творчества, та дерзость воли и разума и все те революционные качества, которыми богат русский рабочий-революционер.

Он видел и возможность победы мещанства:

«...путь к свободе очень труден и не пришло еще время всю жизнь спокойно пить чай в приятной компании с красивыми девушками или сидеть сложа руки перед зеркалом и «любоваться своей красотой», к чему склонны очень многие молодые люди. Действительность все более настойчиво внушает, что при современных условиях спокойненькой жизни не устроишь, счастлив не будешь ни вдвоем, ни в одиночку, что мещанско-кулацкое благополучие не может быть прочным,— основы этого благополучия всюду в мире сгнили.

«Об этом убедительно говорят озлобление, уныние и тревога мещан всего мира, панихидные стоны европейской литературы, отчаянное веселье, которым богатый мещанин пытается заглушить свой страх перед завтрашним днем, болезненная жажда дешевых радостей, развитие половых извращений, рост преступности и самоубийств. «Старый мир» поистине смертельно болен, и необходимо очень торопиться «отрясти его прах с наших ног», чтобы гнилостное разложение его не заражало нас.»

*****

ПОСТМОДЕРНИЗМ, прочие ИЗМЫ-выверты буржуазной литературной «науки» и массовая культура в целом и есть те методы и средства  в литературе, применяя которые буржуазии удаётся глушить страхом, «жаждой дешевых радостей, наркотиками, половыми извращениями, и вызывать искусственный «рост преступности и самоубийств». И главное — не допускать объединения пролетариата в борьбе за свои права, за светлое будущее для своих детей.

***
Социалистический реализм в литературе, искусстве, культуре — объективная необходимость в годы строительства государства рабочих и крестьян на пути к коммунистической цивилизации.  

————————

*Например, ИСТОРИЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.  ТОМ ЧЕТВЕРТЫЙ. ЛИТЕРАТУРА конца XIX — начала XX века (1881—1917. Редактор тома К. Д. МУРАТОВА, «НАУКА». Ленинградское отделение, 1983


Новости
08.11.2018

Первый день “Диалога Культур”:

Фильмы, дискуссии, немного укропа и эмоции участников
07.11.2018

Спектакль художественной группировки "Территория"

11 ноября в 19.00 в «Есенин-центре» (пер. Чернышевского, д.4, стр.2) пройдёт спектакль художественной группировки «Территория».

Все новости

Книга недели
Такой разный  Тургенев.

Такой разный Тургенев.

Ирина Чайковская.
Такой разный Тургенев. –
М.:
Академический проект, 2018. –
331 с. – 500 экз.
В следующих номерах
Колумнисты ЛГ
Волгин Игорь

Нигилисты тоже любить умеют

Эти северянинские строки я впервые открыл для себя в далёком детстве. Особенно п...

Кабыш Инна

«Муму» как преступление и наказание

Тургеневу повезло. Его никогда не сбрасывали с «корабля современности», не запре...