Последние сообщения блогов

1. ПОГОВОРИМ О СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ РЕАЛИЗМЕ

  Читаю, смотрю и слушаю материалы Международной научной конференции «МИРОВОЕ ЗНАЧЕНИЕ М. ГОРЬКОГО» on line. Она состоялась 27-30 марта 2018 г.  в Институте мировой литературы им. А. М. Горького РАН (ИМЛ) Приурочена к 150-летию со дня рождения великого советского писателя. Ее цель, как официально заявлено, – всестороннее изучение и популяризация творчества М. Горького в России и за рубежом. На конференции прозвучало немало интересных докладов....

93454D82-E11B-4E2E-A20A-F964EE766872.jpeg

1

Нашёл в интернете на Ютьюбе выступления учёных, горьковедов. Доклады выставили на сайте ИМЛИ в мае. Российскую общественность они почему-то мало заинтересовали и 150-й юбилей великого пролетарского писателя, как и сама конференция, как и тематика докладов, прозвучавших на ней.

Об этом свидетельствуют факты. С мая прошло более трёх месяцев как многие доклады выставлены в сети. Удивительно мало читателей посетило сайт Института мировой литературы. Мало оказалось желающих послушать новое слово буржуазных горьковедов. Некоторые доклады остались без посетителей и почти все - без лайков. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Вот тебе и юбилей и «популяризация» творчества крупнейшего теоретика и практика социалистического реализма!

   Организаторы не сообщают о выступлениях горьковедов на предприятиях перед рабочими, в учреждениях перед служащими и в учебных заведениях перед учащимися. Вероятно, они даже не планировались. Не проведено никаких массовых мероприятий, без которых празднование юбилея считались бессмысленными в советские времена.

2

Любая научная и даже ненаучная конференция является идеологическим мероприятием, проводимым властями РФ.            

  Научная конференция литературоведов - это оружие борьбы трудящихся за свои права и за светлое будущее своих детей.

  Ненаучная конференция - это оружие буржуазии подавления и обмана трудящихся масс.

  Такое нередко присходит, когда у массового общества потушен горячий интерес к подлинной реалистической литературе, когда книги стоят дорого и не по карману рабочему человеку, когда книги издаются мизерными тиражами. Когда интерес к русской и советской культуре падает почти до нуля, когда у рабочих нет надежды на улучшение своего положения, когда колхозы ликвидированы и когда нищета гуляет по территории бывшего СССР.

  Именно поэтому, как мне кажется, выступления сотрудников Института мировой литературы не вызвали интереса у населения.

Организаторы сознательно сузили тематику докладов. Целый пласт интереснейших проблем, связанных с процессом строительства первого в мире социалистического общества на земле, оказался исключённым из обсуждения. И конференция, вместе с интересными для ученого мира докладами, сразу скукожилась и превратилась в нудное никому, кроме власти, ненужное мероприятие.

Формально отпраздновали 150-летний юбилей великого пролетарского писателя. Сказаны были несколько похвальных слов. Брошены были грязные камушки в его огород. Выступившие похвалили друг друга и.... ладушки. Поработали на славу...

3

Что бы сказал великий русский писатель Максим  Горький о современной России? - спросил я себя, перечитывая выступления участников другого — первого, учредительного съезда советских писателей, проведённого компартией в 1934 г. — в Москве. Чтобы ответить на данный вопрос, перечитал и материалы писательского съезда и статьи и выступления, опубликованные в нескольких томах публицистики Буревестника русских революций. Написал и выставил в данном блоге более десятка своих статей...

    Почему Максим Горький, его творческие достижения в области литературы, истории и теории литературы вдруг стали вызывать споры в кругах российской интеллигенции?

   Почему буржуазные правящие круги России делают все возможное для того, чтобы лишить первого пролетарского писателя в мировой литературе, законной славы и огромной популярности; чтобы снизить его авторитет до уровня второразрядных Мережковских в постсоветской России?

Дело доходило до того, что памятник М. Горькому на площади у Белорусского вокзала было приказано 12 лет назад снять якобы на время ремонта. И вернули его на место недавно — в разгар лета этого года. Неужели столько времени требовал ремонт!?

  Почему о нем, да о Шолохове пишут до сих пор больше всего гадостей и небылиц российские антисоветски настроенные литературоведы и защитники западного постмодернизма и "творческой свободы художника" ?

  Почему почти 90 лет они ищут убийц М. Горького и его сына и не могут найти, но все пишут и пишут статьи и книги на эту тему, поливая имя великого Сталина грязью подозрений? Хотя писаки знают, что ответ предельно прост: оба либо умерли естественной смертью, либо убили их те, кто ненавидел пролетарского писателя и боялся социализма тогда и сегодня, как черт ладана; кто из троцкистов стремился управлять деятельностью всех творческих союзов, включая Союз советских писателей напрямую без посредников. Без мешающих им Горького, А. Жданова, Фадеева....

4

    Ответ прост для тех, кто ещё помнит основы советского литературоведения и кто родился и вырос при Советской власти. Они знают, что Горький занимает особое место в русской, советской, европейской, мировой литературах. Он был первооткрывателем теории и метода социалистического реализма в мировом литературоведении.

Он первым из всех мировых писателей описал мир эксплуататоров, увиденный не глазами буржуазного или дворянского писателя, а глазами пролетарского революционера-художника, непосредственного УЧАСТНИКА революций и ОЧЕВИДЦА строительства первого в мире социалистического государства. Именно за его великие теоретические открытия в области художественной литературы его произведения вычёркиваются лакеями господствующих элит из науки и культуры многих буржуазных государств.

Однако М. Горький вписал своё имя навечно в мировую классическую литературу как родоначальник пролетарской, советской, социалистической художественной литературы, как выдающийся марксистский литературовед и независимый мыслитель. И никому не удастся поколебать и сбросить его огромную фигуру певца социализма и новой пролетарской культуры с высокого пьедестала, на который его водрузила народная любовь.

5

Несколько национальных отрядов покорных слуг капитализма до настоящего времени делает вид, что никак не могут понять метода социалистического реализма. Они не признают феномена рождения в начале ХХ века социалистической культуры, создаваемой талантливыми художниками кисти, пера, мелодий, кино — выходцами из пролетарской и крестьянской среды во всех социалистических странах. Даже некоторые бывшие советские исследователи, с молоком матери впитавшие идеи классовой справедливости, перешли на службу новым хозяевам жизни.

   Ненависть к социализму и советской истории застилает мутной пленкой глаза буржуазным придворным историкам литературы и литературоведам, воспитываемым в "открытых" университетах "свободного мира" по программам, разрабатываемых спецслужбами.

    Вот что сам Горький писал в начале 30-х о подобных буржуазных интеллигентах: "Интеллигент работает на своего врага, ибо хозяин всегда был и есть враг рабочего, а идея «сотрудничества классов» такая же наивная бессмыслица, как дружба волков с баранами. Интеллигенты Европы и Америки работают на врагов своих, это особенно резко и бесстыдно обнажается их отношением к тому культурно-революционному процессу, который начат рабоче-крестьянской массой Союза Советов. Процесс этот развивается в атмосфере неистовой вражды со стороны европейской буржуазии, под угрозой разбойнического нападения на Союз Советов." (Т. 28)

                             

В связи с конференцией у меня, внимательного читателя,  возникло несколько вопросов. Главный из них — ЧТО ТАКОЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ с точки зрения историка литературы.

"Литературный маяк" - сентябрь 2018

Вышел сентябрьский номер газеты "Литературный маяк".
https://vk.com/doc320010262_475872030?hash=105952a108dbec1cd2&dl=eaefc46fb7567ce47f

Сентябрьский номер «Литературного маяка» по большей части посвящён проходившему в Вологде 12 – 14 сентября фестивалю «Рубцовская осень».

Открывает номер слово Сергея Багрова, известного русского писателя, друга Николая Рубцова – «Бескорыстный подарок», в котором Сергей Петрович рассуждает о том, кем был Рубцов для современников и кем стал для всего русского народа в наши дни.

«Пророк Рубцов и огненный Белов» - отчёт о не совсем обычной пресс-конференции перед началом «Рубцовской осени».

Шекснинец Артём Бабичев, недавно ставший лауреатом первой степени Международной премии «Филантроп», поделился своими впечатлениями о поездке в Москву в материале «Долгий путь к премии».

Стихи тарножанина Александра Силинского, посвящены деревне, природе, вере, написаны в русле рубцовской традиции.

Как всегда интересно исследование краеведа из Усть-Печеньги Александра Кузнецова «Кубинское или Кубенское».

«Дух поддержат поле и река» - эссе Виктора Тарасевича, публикуется в память о нём. Ветеран газеты «Маяк», талантливый журналист, поэт, прозаик, он ушёл из жизни в конце августа.

«Открытка из прошлого. Нежданный лист «Рубцовской осени» - маленькая литературная сенсация от Леонида Вересова. О том, как в последний день фестиваля явился миру ещё один, ранее неизвестный, автограф Николая Рубцова.

На высоте своего призвания. Пётр Иванович Юргенсон

    Музыкальное искусство в процессе развития прошло несколько стадий исторического формирования своих специфических свойств. Наступил момент, когда большое значение стало иметь уже не само наличие нотации, а то, что нотный текст предназначался не только для исполнения, но и для издания и стал одной из форм социального бытия произведения. Таким образом, в музыкальной культуре произведение существует словно бы в двух ипостасях, каждая из которых необходима: в виде множества реальных звучаний и в виде лежащего в их основе нотного текста, представляющего собой законченный результат творческого труда как самого композитора, так и издателя.

    Шестидесятые годы XIX века стали временем крупнейшего прогресса русской общественной и научной мысли, это было время могучего расцвета русского искусства и русской музыки в частности. Музыкальное дело в России совершило такие смелые и решительные шаги вперёд, уровень музыкального развития общества повысился настолько, что этот период явился одной из блестящих страниц истории русского искусства. В эти годы началась деятельность крупнейших отечественных музыкальных художников: Мусоргского, Римского-Корсакова, Чайковского, тогда же было положено начало серьёзной организации музыкального образования в России. В музыкальной жизни страны начались важные перемены. По инициативе братьев Антона и Николая Рубинштейнов в 1859 году создаётся русское музыкальное общество, а в 1862 году открывается Петербургская и в 1866 – Московская консерватории, дающие возможность обучаться музыкальным дарованиям и способствующие распространению здравых музыкальных принципов в обществе. Начинает свою деятельность Бесплатная музыкальная школа, основанная М.А. Балакиревым и Г.Я. Ломакиным. Инициаторы этого активного музыкального движения ставят перед собой высшие художественные цели, содействуют ознакомлению публики с величайшими произведениями европейского и отечественного музыкального искусства. Вот как описывает эти события современник и непосредственный их участник – Пётр Ильич Чайковский: «Композиторы, поощрённые возможностью исполнения своих произведений наряду с лучшими творениями западноевропейских симфонистов, получают благодетельный стимул для своей деятельности; появляются стоящие на высоте современных успехов музыки рецензенты; публика, заинтересованная оживлением музыкального дела, начинает живо сочувствовать и поддерживать это движение, - словом, закипает жизнь, и из сонного прозябания, музыка переходит в область кипучей общественной деятельности».

    В период этого бурного роста и развития музыкального творчества важным и неотложным делом явилось создание крупного музыкального издательства.

    Человеком, отдавшим всю свою жизнь музыкальному просветительству в России, заложившим лучшие традиции отечественного нотоиздательского дела стал Пётр Иванович Юргенсон – личность деятельная и предприимчивая, наделённая от природы незаурядным умом и огромной энергией. Пётр Иванович Юргенсон как никто другой чувствовал величие современного ему музыкального искусства, его грядущее бессмертие и чувство это отразилось в созданных им изданиях, запечатлевших многие бесценные страницы музыкальной жизни того времени.  

IMG_0734.JPG


    Нотопечатня Юргенсона стала лучшей в России по технической оснащённости и качеству полиграфического исполнения. 521 страница каталога содержала перечень 35 300 изданий произведений практически всех отечественных и зарубежных композиторов. В этом числе издано: 20 оркестровых партитур опер и балетов; 200 партитур оркестровых произведений, 224 партитуры для военного оркестра, 126 клавиров для пения с фортепиано, 84 — для фортепиано в 2 руки, 112 произведений камерной музыки, 1520 духовно-музыкальных сочинений, 2000 хоровых произведений, 90 школ для разных инструментов и пения, 820 томов «Дешёвого издания в томах», 150 книг по теории музыки и многое другое. Юргенсоном были изданы полные собрания сочинений Шумана, Шопена, Мендельсона, полное собрание сонат Бетховена, а также сочинения Баха, Генделя, Моцарта, Шуберта, Листа, Вагнера и многих других; из русских авторов — почти все сочинения Чайковского, Н. Рубинштейна, Аренского, Ипполитова-Иванова; а также сочинения Глинки, Даргомыжского, Балакирева, Бородина, Кюи, Мусоргского, Направника, Римского-Корсакова, А. Рубинштейна, С. Танеева, Гречанинова, Калинникова, Кастальского, Конюса, Ляпунова, Пахульского, Рахманинова, Ребикова, Скрябина и многих других.[1]

    В одном из писем издателю М.А. Балакирев писал: «…я всегда признавал за Вашей фирмой серьёзное значение и всегда ей симпатизировал… От всей души желаю Вашей фирме процветания как материального, так и нравственного, т.е. чтобы она всегда была на высоте своего призвания и служения родному искусству».

    Сын рыбака, Пётр Иванович Юргенсон проделал огромный, стремительный путь до крупнейшего музыкального издателя, одного из директоров Московского отделения Русского музыкального общества и всю свою жизнь посвятил пропаганде русской музыки, распространяя сочинения лучших русских композиторов в России и за рубежом.

    Он родился 5(17) июля 1836 года в Ревеле (ныне Таллин) в очень бедной семье. Его отец, Юхан Кирс – эстонский рыбак, «селёдочный шкипер», и мать – Аэта, датчанка по происхождению, – оба тяжёлым трудом зарабатывали на хлеб семье, состоявшей из двух дочерей и трёх сыновей. Отец принял позднее фамилию своей жены – Юргенсон. В 1850 году Юхан Кирс умер от туберкулёза и мать осталась одна с детьми на руках. Младшему, Петру, исполнилось тогда четырнадцать лет. Не окончив и второго класса уездного училища, Пётр был отправлен в Петербург. Там старший брат Иосиф, служивший в музыкальной торговле Бернарда, устраивает мальчика учеником гравёра к издателю Ф.Т. Стелловскому. Прослужив около четырёх лет сначала гравёром, а затем приказчиком в музыкальных магазинах Стелловского и Битнера, и завоевав себе репутацию энергичного и знающего работника, в 1859 году молодой Юргенсон получает приглашение занять место управляющего нотным отделом торгового дома Шильдбаха в Москве.

    Через два года Шильдбах разорился и Юргенсон остался без работы. Не находя иной перспективы, Пётр Иванович решается на смелый для него шаг – открытие собственного нотоиздательского дела. В те годы в Москве и Петербурге уже существовали музыкальные магазины, владельцы которых занимались изданием нот и музыкальных журналов. Наиболее известными были петербургские магазины К.Ф. Гольца, Н.К. Круга, М.И. Бернарда (владельца популярнейшего музыкального журнала «Нувеллист», Л.К. Снегирёва, П.И. Гурскалина («Одеон»), В.Д. Деноткина, Ф.Т. Стелловского (приложение к журналу «Пантеон», «Музыкальный и театральный вестник») и московские А.А. Каспари, А. Миллера, А. Гутхейля, торгового дома «К. Шильдбах» и другие. Большинство из них довольно быстро прекращало своё существование.[2]

    В это же время Юргенсон знакомится с известным музыкантом – пианистом и дирижёром Н.Г. Рубинштейном, который своим участием, выразившемся в редактировании и выборе произведений, иногда даже в их корректуре, а также материальной помощью, заключавшейся в предоставлении фирме заказов от Музыкального Общества, – оказал немаловажную услугу начинающему издателю и во многом способствовал процветанию его дела.

    10 августа 1861 года на углу Б. Дмитровки и Столешникова переулка в доме Засецкого, почти не имея собственных средств, но при активной поддержке и финансовой помощи Н.Г. Рубинштейна, Юргенсон открывает собственный музыкальный магазин и издательство. Одновременно он становится доверенным лицом и комиссионером Московского отделения Русского музыкального общества. [3]

C5CB0F70-0803-402D-90BE-3E77A86452BB.jpeg

Столешников переулок сегодня


    В первый год существования фирмы Юргенсон выпустил пятнадцать изданий; это были сочинения Баха, Вебера, Даргомыжского, А.Г. и Н.Г. Рубинштейнов. Они вполне определили направление дела, поставившего своей целью не исключительное стремление к выгоде, но благородное желание содействовать начавшемуся тогда распространению музыкального просвещения в России, внести сознательный и ощутимый вклад в развитие музыкального искусства.

    В 1862 году выходит в свет первое Полное собрание фортепианных сочинений Мендельсона – единственное в то время не только в России, но и за границей. Появляются многочисленные сборники романсов Булахова, Гурилёва, произведения Венявского, Гензельта, Дюбюка. В 1863 году Юргенсон выпускает сборники романсов Шуберта и Шумана под редакцией Н.Г. Рубинштейна с эквиритмическими переводами А.А. Горчаковой, А.Н. Майкова, А.Н. Плещеева, И.Ф. Тюменева.

    В 1866 году печатаются первая оркестровая партитура – «Казачок» Даргомыжского и первая книга по теории музыки – «Руководство к изучению инструментовки» бельгийского музыковеда и композитора Ф. Геварта, которую перевёл и снабдил примерами П.И. Чайковский.

    Начиная с 1862 года Юргенсон тесно связан с Московским отделением Русского музыкального общества. Здесь на протяжении более чем тридцати лет он является одним из наиболее деятельных сотрудников. С 1875 года в течение пятнадцати лет Юргенсон – член дирекции, а с 1888 года – казначей Московского отделения РМО и консерватории. Все эти годы он – неизменный поставщик нот для Русского музыкального общества. Два экземпляра каждого своего издания он бесплатно передаёт библиотеке Московской консерватории.

    Фирма Юргенсона в большом количестве выпускала педагогический репертуар, русскую и зарубежную классику, сочинения современных русских композиторов. Однако выдержать конкуренцию с другими издателями можно было, выпуская высококачественные издания при наименьших затратах. И в июне 1867 года Юргенсон получает разрешение московского генерал-губернатора на открытие «литографии и металлографии». Первоначально она помещалась в доме Ладыженского по Столешникову переулку и состояла из двух ручных литографских станков и голландера – машины для изготовления бумаги. Через год нотопечатня переезжает в дом княгини Голицыной на Б. Дмитровке. Для работы требовались опытные нотные гравёры, металлографы, которых в России в то время не было. Глава фирмы выписывает из Германии нескольких специалистов и приставляет к ним пятнадцать мальчиков-учеников. Через десять лет в печатне не осталось ни одного гравёра-иностранца.

    В связи с быстрым ростом своего музыкально-издательского дела П.И. Юргенсон в 1875 году приобретает для нотопечатни большой старинный дом по Колпачному переулку, в котором до 1873 года находился архив Министерства Иностранных дел и который в конце ХIХ – начале ХХ века становится самой крупной нотопечатней в России.

    В 1878 году Пётр Юргенсон снизил цены своих изданий более чем вдвое и произвёл этим переворот в нотной торговле по всей России.

    Он вникает во все мелочи и в издательстве, и в печатне, и в магазине; «…я не могу допустить, чтобы в моём собственном деле кто-нибудь мог знать больше, чем я сам», - считал он. Почти каждое издание проходит через его руки. Все сохранившиеся в архиве корректурные листы изданий фирмы имеют пометки, сделанные рукой Юргенсона.

    В 1873 году Юргенсон выпустил первое Полное собрание фортепианных сочинений Шопена, долгое время считавшееся лучшим в мире изданием произведений великого польского композитора. В 1881 году началась подготовка издания собрания духовных сочинений Д.С. Бортнянского в партитурах и голосах под редакцией Чайковского. К 1890 году относится следующее начинание – выпуск недорогих клавиров опер иностранных композиторов. Издание выходило тремя сериями, каждая из которых состояла из двенадцати опер. Текст печатался на языке оригинала с русским переводом.

IMG_0735.JPG Неглинная, дом 10, где в 80-е годы ХIХ века располагалась фирма П. Юргенсона


     П.И. Юргенсон всегда старался делать всё возможное, чтобы помочь начинающим композиторам и музыковедам. В 1899 году Ц.А. Кюи обратился с письмом к П.И. Юргенсону: «Многоуважаемый Пётр Иванович. Позвольте Вам представить молодого музыкального этнографа Сергея Гавриловича Рыбакова, который участвовал во многих музыкальных экспедициях, получил золотую медаль от Географического общества и т.д. Кроме того, г. Рыбаков бывший ученик нашей консерватории. У него собраны киргизские песни, …татарские и башкирские песни с его гармонизацией. Не захотите ли издать эти песни, во всяком случае представляющие значительный интерес». Пётр Иванович Юргенсон немедленно издал эти песни.[4]

    Чуткий к новому, Юргенсон охотно брался печатать произведения молодых композиторов. У него опубликовали первые опусы С. Н. Василенко, А. Т. Гречанинов, М. М. Ипполитов-Иванов, С. М. Ляпунов, Н. К. Метнер, А. Н. Скрябин, С. В. Рахманинов, А. А. Спендиаров, И. Ф. Стравинский, С. И. Танеев, Н. Н. Черепнин, С. Прокофьев и другие.

    Фирма Юргенсона принимала участие в десяти торгово-промышленных выставках в России и за рубежом. Изданиям фирмы было присуждено восемь золотых и серебряных медалей, три почётных диплома. У Юргенсона складываются прочные деловые отношения с зарубежными фирмами. Он становится торговым партнёром Г. Литольфа (Брауншвейг), Ф. Кистнера (Лейпциг) и других. Его издания продавались в Петербурге, Киеве, Варшаве, их можно было купить в музыкальных магазинах всех европейских городов, а также в Турции, Египте, США, Мексике, Аргентине, Австралии. Ежегодно за границу продавалось нот почти на 60 тысяч марок. Такой успех объяснялся не только коммерческими способностями Юргенсона, но и явился следствием роста популярности во всём мире русской музыки.

   Авторитет фирмы Юргенсона неуклонно рос. Повышалась издательская культура. Большое внимание он уделял подготовке оригинала, качеству печати. Интересно прослеживается по корректурным листам и работа над оформлением титульного листа: подбор шрифтов, расположение и соподчинение элементов. Некоторые нотные издания, напечатанные у Юргенсона, и сегодня являются образцом художественного оформления музыкальных сочинений. Уникальное юргенсовское обрамление и шрифт запоминались сразу. Он стал своего рода символом ушедшей великой музыкальной эпохи.

800px-Jurgenson-Titul.jpg

Фото из Википедии


    В 1891 году нотный магазин из дома № 10 по Неглинной улице переместился в дом № 14.

IMG_0732.JPG

При магазине в 1903 году открылась бесплатная читальня с музыкальными журналами, книгами, справочниками.

4905AEDB-5CA0-4B87-9C64-4AE815698948.jpeg

Неглинная, дом 14 сегодня


    В 1907 году, уже после смерти П.И. Юргенсона, завершился выпуск собрания сочинений М.И. Глинки, приуроченного к 50-летию со дня смерти композитора. Это издание было не только лучшим, но и самым дешевым. «Русская музыкальная газета» писала по этому поводу: «…Но и за то, что сделала теперь фирма П. Юргенсона для Глинки – и сделала так своевременно и прекрасно, - она заслуживает большой и искренней признательности публики и русского музыкального мира. Она сделала общедоступными издания произведений Глинки и издания, ценные и по внутренним качествам, и по внешности».

    Отдельная большая тема – взаимоотношения Юргенсона и Чайковского, издателя и композитора, далеко выходившие за рамки деловых, составляющие одну из интересных страниц в истории русской музыкальной культуры. Познакомились они, вероятно, в 1866 году, когда Чайковский переехал в Москву. Знакомство переросло в дружбу, продолжавшуюся до конца жизни композитора. Всеобщей любовью и уважением пользовался Чайковский и в доме своего издателя, где всегда был желанным гостем, отвечая искренней привязанностью и взрослым и детям. Память об этом сохранилась в музыкальных произведениях, посвященных П.И. Юргенсону и членам его семьи. Самому Петру Ивановичу посвящён романс на стихи А.К. Толстого «Слеза дрожит» оп. 6, № 4 (1869), его жене, Софье Ивановне, посвящён Экспромт-каприс (1884), дочери, Александре Петровне – пьеса «Резвушка» оп. 72 № 12 (1893).

    В 1867 году Юргенсон впервые выпустил Две пьесы оп. 1 Чайковского, в следующем году вышло его «Воспоминание о Гапсале» оп. 2, и почти одновременно Юргенсон приобрёл право на издание всех последующих его сочинений. Издатель, друг, доверенное лицо, Юргенсон сделал всё, что мог, чтобы поддержать огромное дарование Чайковского. Располагая официальной доверенностью композитора, он вёл все его юридические и финансовые дела: получал и высылал причитающуюся тому поспектакльную плату, оформлял счета, пересылал гонорары и корреспонденцию, в случае нужды одалживал деньги, выписывал газеты, собирал и передавал появлявшиеся в периодической печати рецензии на произведения композитора, выполнял множество разных деловых поручений композитора, предоставлял нотный материал для всех гастролей Чайковского в России и за рубежом. Нуждаясь в финансовой помощи, Пётр Ильич обращался к своему издателю за музыкальными заказами и получал их.

    Прекрасно понимая значение и ценность автографов Чайковского, Юргенсон собирал их и бережно хранил все. Он нередко “надоедал” композитору просьбами прислать ту или иную рукопись для своего “кладохранилища”. Чайковский имел обыкновение раздаривать свои рукописи знакомым и иронизировал по поводу “неоцененного счастья владеть моими подлинными каракулями”. В ответ Юргенсон убеждал его: «Я их собираю не для себя, а для потомства, для России и считаю себя как бы временным хранителем клада, дрожащим над ним, считая себя ответственным за каждый листок... У меня они в сохранности и со временем будут доступны всем интересующимся наукой или искусством». Юргенсон не только собирал у себя рукописи, которые ему так или иначе удавалось получить от Чайковского, но и старался выкупить автографы, подаренные композитором другим лицам. Тщательно систематизированные и переплетенные автографы Чайковского хранились в сейфах во втором этаже старого дома, вместе со многими манускриптами других композиторов,— так дом еще раз стал архивохранилищем, на сей раз документов по истории русской музыкальной культуры.[5] Сохранил он и свою обширную (1216 писем) переписку с Чайковским.

    Пётр Иванович Юргенсон – основной издатель сочинений Чайковского, по существу открывший миру гениального русского композитора, самоотверженный пропагандист русской музыки, выпустивший произведения более 500 авторов. Страстная любовь к музыке, как источнику красоты и радости жизни, чудодейственному средству нравственного и эстетического воспитания, стремление приобщить к музыке самые широкие круги слушателей проходит через всю жизнь этого незаурядного человека. Он ясно осознавал своё жизненное призвание, хорошо понимал общественную и культурную значимость своей издательской деятельности, чувствовал моральную ответственность за неё.

    В завещании Юргенсона, деловом документе, лирической нотой звучит его излюбленная мысль:  «…Я всей душой предавался служению этому делу, оно мне очень близко к сердцу было, не только по выгоде, но как создание моё, приносящее пользу не только мне, но и очень многим».

[1] Статья о П.И. Юргенсоне в «Русской музыкальной газете» № 15 от 11 апреля 1904 г.

[2] Масловатая Р.М. Издательство «Музыка». М.: Музыка, 1987. С. 7

[3] Там же. С. 6

[4] Белов С.В. Музыкальное издательство П.И. Юргенсона. СПб: РНБ, 2001. С. 39

[5] Чирков С.В. Служение русской музыке//У Покровских ворот. М.: Московский рабочий, 1997. С. 201

Книги, в которые можно влюбиться

Настоящим подарком для любого читателя, понимающего, что такое счастливое детство и школьные годы, может стать новая книга Александры Калининой «Детективы из 4 А"».

Автору удалось с исключительной точностью и тонкостью передать ауру младшей школы, атмосферу изумительных открытий, которые делают ребята в ходе своих "расследований", а также описать по-настоящему человеческие отношения соучеников.

Каждая из историй составлена таким образом, что при прочтении не оставляет ощущение реальности момента, более того - вникая в суть происходящего, начинаешь чувствовать себя одним из тех, кто напрямую участвует в гуще описанных событий.

Сопереживаешь главному герою Андрею, когда у него пропадают портфель и лыжи, искренне восхищаешься попугаем, которому удаётся тончайшим образом воспроизвести выученные слова, мысленно сочувствуешь Мурзику, которого запихнули в школьный рюкзак вместе с бутербродами - и понимаешь, что справедливость восторжествует, когда при излишнем любопытстве одноклассников кот может вытворять совершенно невообразимые вещи... А в завершение книги вдохновляет описание той самой первой влюблённости и первого невинного поцелуя в щёку, который бывал практически у каждого в счастливые октябрятско-пионерские годы.

И, безусловно, очень хотелось бы, чтобы у этой книги образовалось не менее искромётное продолжение, ведь подобные и другие преинтереснейшие истории могут случаться в жизни в любой день...
Александр Зрячкин

6. ЧИТАЯ ПИСЬМА И СОВЕТЫ М. ГОРЬКОГО НАЧИНАЮЩИМ ПИСАТЕЛЯМ. Что надо знать молодому писателю?

68E1B620-383A-402F-ADC8-3137D9F7B0BC.jpeg 10

М.  Горький продолжает свой рассказ о русских писателях и том, чему можно у них научиться.

«У Толстого можно научиться тому, ч. то я считаю одним из крупнейших достоинств художественного творчества, — это пластике, изумительной рельефности изображения.

Когда его читаешь, то получается — я не преувеличиваю, говорю о личном впечатлении — получается ощущение как бы физического бытия его героев, до такой степени ловко у него выточен образ; он как будто стоит перед вами, вот так и хочется пальцем тронуть.

«Вот это мастерство. У него, например, одна страница из повести «Хаджи Мурат» — страница изумительная. Очень трудно передать движение в пространстве словами. Хаджи Мурат со своими нукерами — адъютантами — едет по ущелью. Над ущельем — небо, как река. В небе звёзды. Звёзды перемещаются в голубой реке по отношению к изгибу ущелья. И этим самым он передал, что люди действительно едут.

Те же реакционные силы, защищающие Достоевского, до сих пор не могут простить Льву Толстому его отказ плясать под их дудку и до сих вспоминают бесстыдно его отлучение ими от церкви, с которой у него были довольно сложные отношения, как и у Певца русской революции. В условиях острой и горячей классовой войны на международной арене идеологические разночтения будут использоваться обеими сторонами до победы трудящихся масс.

М. Горький продолжал объяснять, чему можно учится молодым писателям-интернационалистам у русских классиков.

«Затем мягкости языка, его точности можно поучиться у Чехова: короткая фраза, совершенно отсутствуют вводные предложения. Этого он всегда избегал с огромным уменьем.

Бунин — очень хороший стилист. У него все рассказы написаны так, как будто он делает рисунки пером.

«Бунин очень удобен для очерка сухой точностью своего языка. Он хорошо знает орловскую природу. Все крупные писатели хорошо знали только Тульскую, Орловскую и Калужскую губернии, так как они почти все оттуда.

(Стенограмма беседы с молодыми рабочими, участниками литературной группы при газете "Комсомольская правда" (Литературная бригада имени Демьяна Бедного), состоявшейся 11 июня 1931 года, в Москве, в Доме актёра.
Источник: http://gorkiy-lit.ru/gorkiy/articles/article-328.htm)

11

М. Горький призывал молодых литераторов учиться техническому ремеслу у буржуазных писателей. «Нужно знать также историю иностранной литературы, потому что литературное творчество, в существе своем, одинаково во всех странах, у всех народов». ...

РЕАЛИЗМ является ... «основным, самом широким и наиболее плодотворным течением литературы XIX века, переливающемся и в XX век. Характерная особенность этого течения — его острый рационализм и критицизм. Творцами этого реализма были преимущественно люди, которые интеллектуально переросли свою среду.... Этих людей можно назвать "блудными детями" буржуазии; так же как герой церковной легенды, они уходили из плена отцов, из-под гнёта догм, традиций, и к чести этих отщепенцев надо сказать, что не очень многие из них возвращались в недра своего класса кушать жареную телятину. В нашем отношении к европейским литераторам-реалистам XIX века весьма заметную роль играют оценки буржуазной критики, которая... не была заинтересована в том, чтоб раскрыть, обнажить социальные смыслы фактов — материала книг. Социальную значимость работы Бальзака поняли только Энгельс и Маркс. Стендаля критика "замолчала". У нас иностранную литературу в подлинниках читают очень мало, и ещё менее знают биографии западных авторов, процессы их роста, приёмы работы.

«XIX век — по преимуществу век проповеди пессимизма. В XX веке эта проповедь выродилась, вполне естественно, в пропаганду социального цинизма, в полное и решительное отрицание "гуманности", которой так ловко щеголяли и даже гордились мещане всех стран. Принятая весьма многими Шопенгауэрова — церковная, лицемерная – этика сочувствия, сострадания истерически озлобленно отвергается Ницше и ещё более решительно, уже практически, фашизмом. Фашизм Гитлеров — это выявление пессимизма в классовой борьбе мещанства за власть, ускользающую из его ослабевших, но ещё цепких лап.

«Реализм "блудных детей" буржуазии был РЕАЛИЗМОМ КРИТИЧЕСКИМ: обличая пороки общества, изображая "жизнь и приключения" личности в тисках семейных традиций, религиозных догматов, правовых норм, критический реализм не мог указать человеку выхода из плена. Критике легко поддавалось всё существующее, но утверждать было нечего, кроме явной бессмысленности социальной жизни, да и вообще "бытия". Это утверждалось громко и многими, начиная, примерно, от Байрона до умершего в 1932 году Томаса Гарди, от "Замогильных записок" Шатобриана и других до Бодлера и Анатоля Франса, чей скепсис очень близок пессимизму».

«Настоящее и глубокое воспитательное влияние на меня как писателя оказала «большая» французская литература — Стендаль, Бальзак, Флобер; этих авторов я очень советовал бы читать «начинающим». Это действительно гениальные художники, величайшие мастера формы, таких художников русская литература еще не имеет. Я читал их по-русски, но это не мешает мне чувствовать силу словесного искусства французов. После множества «бульварных» романов, после Майн-Рида, Купера, Густава Эмара, Понсон дю-Террайля,— рассказы великих художников вызывали у меня впечатление чуда.»

12

Спустя 11 лет М. Горький писал:

«... на вопрос: почему я стал писать? — отвечаю: по силе давления на меня «томительно бедной жизни» и потому, что у меня было так много впечатлений, что «не писать я не мог». Первая причина заставила меня попытаться внести в «бедную» жизнь такие вымыслы, «выдумки», как «Сказка о соколе и уже», «Легенда о горящем сердце», «Буревестник», а по силе второй причины я стал писать рассказы «реалистического» характера — «Двадцать шесть и одна», «Супруги Орловы», «Озорник».

Почитайте современных усатых горьковедов — именно эти произведения им не нравится. Именно их они толкуют по-Солженицыну, однобоко.

М. Горький рассуждал о революционном романтизме:

«.... В нашей литературе не было и нет еще «романтизма» как проповеди активного отношения к действительности, как проповеди труда и воспитания воли к жизни, как пафоса строительства новых ее форм и как ненависти к старому миру, злое наследие которого изживается нами с таким трудом и так мучительно.

«А проповедь эта необходима, если мы действительно не хотим возвратиться к мещанству, и далее — через мещанство — к возрождению классового государства, к эксплуатации крестьян и рабочих паразитами и хищниками.

«Именно такого «возрождения» ждут, о нем мечтают все враги Союза Советов, именно ради того, чтобы понудить рабочий класс к восстановлению старого, классового государства, они экономически блокируют Союз.

«Литератор-рабочий должен ясно понимать, что противоречие между рабочим классом и буржуазией — непримиримо, что разрешит его только полная победа или же гибель. Вот из этого трагического противоречия, из трудности задач, которые повелительно возложены историей на рабочий класс, и должен возникнуть тот активный «романтизм», тот пафос творчества, та дерзость воли и разума и все те революционные качества, которыми богат русский рабочий-революционер.

Он видел и возможность победы мещанства:

«...путь к свободе очень труден и не пришло еще время всю жизнь спокойно пить чай в приятной компании с красивыми девушками или сидеть сложа руки перед зеркалом и «любоваться своей красотой», к чему склонны очень многие молодые люди. Действительность все более настойчиво внушает, что при современных условиях спокойненькой жизни не устроишь, счастлив не будешь ни вдвоем, ни в одиночку, что мещанско-кулацкое благополучие не может быть прочным,— основы этого благополучия всюду в мире сгнили.

«Об этом убедительно говорят озлобление, уныние и тревога мещан всего мира, панихидные стоны европейской литературы, отчаянное веселье, которым богатый мещанин пытается заглушить свой страх перед завтрашним днем, болезненная жажда дешевых радостей, развитие половых извращений, рост преступности и самоубийств. «Старый мир» поистине смертельно болен, и необходимо очень торопиться «отрясти его прах с наших ног», чтобы гнилостное разложение его не заражало нас.»

*****

ПОСТМОДЕРНИЗМ, прочие ИЗМЫ-выверты буржуазной литературной «науки» и массовая культура в целом и есть те методы и средства  в литературе, применяя которые буржуазии удаётся глушить страхом, «жаждой дешевых радостей, наркотиками, половыми извращениями, и вызывать искусственный «рост преступности и самоубийств». И главное — не допускать объединения пролетариата в борьбе за свои права, за светлое будущее для своих детей.

————————

*Например, ИСТОРИЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ.  ТОМ ЧЕТВЕРТЫЙ. ЛИТЕРАТУРА конца XIX — начала XX века (1881—1917. Редактор тома К. Д. МУРАТОВА, «НАУКА». Ленинградское отделение, 1983

Пророк Рубцов и огненный Белов. Слово Александра Михайлова

Пророк Рубцов и огненный Белов. Слово Александра Михайлова

Обычно пресс-конференция – это скучное официальное мероприятие. Но не так было 12-го сентября на пресс-конференции фестиваля «Рубцовская осень». Заслуга в этом, конечно же, журналистки Ирины Цветковой – организатора и бессменной ведущей всех фестивалей (а ведь нынешний уже 21-й). Нет, были, конечно, и официальные лица, и их выступления, даже не слишком официальные… Хорошо и неофициально говорил профессор Виктор Бараков…

Но я начну с того, что вышел с гитарой наш замечательный бард Владимир Сергеев и запел «До конца, до тихого креста…»

И почётный гость фестиваля, народный артист России Александр Михайлов сначала внимательно слушал, а потом достал мобильный телефон и стал снимать, а потом ещё поинтересовался, где и как можно услышать записи Владимира…

И вот Александр Михайлов говорит:

- Я с волнением слушал эту песню… Всегда охватывает волнение, когда соприкасаешься с нашими велики поэтами: Есениным, Рубцовым, Пушкиным, Лермонтовым… Это счастье, что мы рождены в России, вместе с нашими многострадальными поэтами. Почти всегда их короткая жизнь заканчивалась трагически. Какая-то чудовищная закономерность в том, что они так мало живут…  Сегодня я был в музее-квартире Василия Белова и меня поразила одна деталь… Я не знал этого… Я был знаком с Василием Ивановичем, был и на последнем его творческом вечере, который проходил в храме Христа Спасителя. Там произошёл удивительный эпизод. Василий Иванович схватил за рукав политика Сергея Миронова. Белов тряс его за рукав и повторял: «Крым, когда Крым, Крым, Крым верните…»  Кто-то мог подумать, что это бред… Но ведь через какое-то время Крым вернулся к России. Такие люди, как Василий Белов, как наши поэты – это провидцы… Когда-то я прочитал стихотворение Николай Рубцова «Мне лошадь встретилась в кустах…», которое было написано лет шестьдесят назад, оно поразило меня своей провидческой силой. Я его прочитаю…

И Александр Яковлевич, без бумажки, по памяти, прочитал это стихотворение…

Мне лошадь встретилась в кустах

И вздрогнул я. А было поздно.

В любой воде таился страх,

В любом сарае сенокосном…

Зачем она в такой глуши

Явилась мне в такую пору?

Мы были две живых души,

Но неспособных к разговору.

Мы были разных два лица,

Хотя имели по два глаза.

Мы жутко так, не до конца,

Переглянулись по два раза.

И я спешил – признаюсь вам –

С одною мыслью к домочадцам:

Что лучше разным существам

В местах тревожных –

Не встречаться!

Это стихотворение «Вечернее происшествие», написанное Рубцовым в середине шестидесятых. Что же в нём увидел Александр Михайлов провидческого? Он не сказал, но ведь мы и так чувствуем, о чём предупреждал нас Рубцов, а чтобы объяснить, что чувствуем, надо, пожалуй, опять Рубцова же и прочитать…

Но вернусь к Александру Михайлову. Он продолжал:

- Вот откуда это у Рубцова?.. На своих выступлениях я прошу об одной маленькой детали, и если просьба не исполняется, мне бывает неудобно. Я прошу, чтобы на сцене была свеча. Любая. Чтобы был живой огонёк, это как мосток между зрителем и мной. И я начинаю со стихотворения «Русский огонёк»…

И он прочитал это стихотворение, которое я не буду здесь полностью приводить. Кое-где артист делал маленькие оговорки, может, и правда путал или забывал слова, а может даже так и задумано, но, с этими ошибками, заметными «знатокам» Рубцова, как-то ещё ближе становится и Михайлов, и Рубцов и то, что они говорят нам…

- Вот это беспокойство, вот этот огонёк, он, наверное, прослеживается по всему поэтическому ряду Николая Рубцова. Как всё обострено у него. Вот «Взбегу на холм…» - это же опять провидчество, о сегодняшнем дне. Я не исключаю, что скоро снова будет на Руси топот копыт и кровопролитие. Рубцов это чувствовал… Но есть пласт людей, которые не принимали Рубцова при жизни, и сегодня не принимают. Это русофобы. Их русофобия достигла таких размеров, что разъединила, поссорила уже целые народы. Такие люди как Рубцов – провидцы и пророки, их любовь к России, их тревога о её будущем – пронзительны, как стрела… Сегодня идёт атака на нашу молодежь, дебилизация нашей молодёжи. Море трупов и крови на экранах телевизоров, которые ведь выливаются и в жизнь… Даже на канале «Культура» очень редки поэтические вечера, а в основном – непонятные люди, которые работают на разрушение духовных основ. Нужно чтобы в нашу жизнь вернулись Пушкин, Тютчев, Рубцов…

Вот о чём говорил Александр Михайлов.

Я ещё попросил рассказать, что же, всё-таки, поразило его в музее-квартире Василия Белова.

- Меня поразил стол в его кабинете. На крышке стола  есть тёмное пятно, углубление. Оказывается, однажды, он прямо на столе стал жечь страницы рукописи, которые ему, видимо, не нравились… Конечно, его родные всё потушили, проветрили комнату… Но, представляете, какое отношение к слову! Белов – и языки пламени. Белов, жгущий свои страницы – это же образ, моментально показывающий человека!

Вот такой был разговор, за который я благодарен Александру Михайлову.

Добавлю, что в конце встречи председатель Вологодского регионального Союза писателей-краеведов Виктор Борисов вручил Александру Михайлову памятную медаль «Николай Рубцов».

Смещение (рассказ)

Написал рассказ...

Смещение

... А нынче уже и вековечные приметы не сбываются. Вон – черёмуха вовсю цветёт, а
никакого похолодания нет. Жара. Жара и дурманящий запах цветущей черёмухи… Что
ж, не удивительно – вчера прочитал (в интернете, конечно же), что земная ось за
последние годы сместилась на несколько сантиметров… Всё меняется, смещается… В
лучшую ли сторону?..

... А нынче уже и вековечные приметы не сбываются. Вон – черёмуха вовсю цветёт, а никакого похолодания нет. Жара. Жара и дурманящий запах цветущей черёмухи… Что ж, не удивительно – вчера прочитал (в интернете, конечно же), что земная ось за последние годы сместилась на несколько сантиметров… Всё меняется, смещается… В лучшую ли сторону?..

Примерно так думает высокий, подтянутый, в белой рубашке поло, в светло-серых идеально отглаженных брюках, в белых «мокасинах», мужчина лет около пятидесяти, с короткими, расчёсанными на косой пробор, начинающими седеть, волосами.  

 Он идёт по городской набережной к пешеходному мосту, ведущему в центр города. Идёт энергично, целеустремлённо, будто бы по какому-то важному делу. Но никакого дела у него сейчас нет. Зовут его Сергей Семёнович. Фамилия – Зуев.

Ещё издали он увидел, что у входа на мост что-то происходит. Преграждая дорогу, натянута полосатая лента, рядом стоит полицейский, на мосту копошатся мужики в оранжевых жилетках. Люди, подходя к мосту, идут дальше, в обход через следующий мост…

Подошёл:

- А что случилось? - спросил у полицейского. Тот, молодой, круглолицый, с ленцой взглянул на него и, промолчав, отвернулся.

 - Плита из моста выпала, прямо в реку, в интернете написано, - сказал какой-то парень, разворачивая свой уродливый низкий велосипедик.  - Он говорил это своему приятелю, сидевшему на таком же транспорте. Парни развернулись и поехали дальше по набережной. Зуев, услышав сказанное, покачал головой. Об аварийном состоянии моста  было известно давно. Всё собирались закрыть его на ремонт и вот – дождались. Ещё неделю назад Зуев первым узнал бы от экстренных служб о случившемся. В любое время бы доложили. А сейчас…

     А сейчас, как и все, двинул в обход. Потому что дело-то на том берегу у него всё-таки есть…

     Даже не «дело» - гораздо больше. В больнице лежит его тётушка, тётя Оля, бездетная сестра отца, практически заменившая когда-то ему мать. И он знает, что она умирает. Всё, что мог сделать для неё, он сделал: отдельная палата, лекарства, сиделка… Каждый день не надолго, но заходит к ней. Ну, а если что, то ему сразу же позвонят.

     Он идёт по набережной, по выщербленному местами асфальту тротуара, расцвеченного тенями кустов и пятнами света…

     Впрочем, пора уже и поближе познакомиться: Сергей Семёнович Зуев – многолетний чиновник. Последнее место службы – начальник социо-культурного отдела администрации города. А на данный момент он – «временно безработный».

     Зуев усмехнулся, потому что он и сам сейчас думал о том, что он безработный. Уже неделя как… Уже неделю молчит его телефон, уже неделю не едет он утром в администрацию, не сидит на совещаниях, не распекает подчинённых. Нет у него подчинённых. Но зато и сам он никому не подчинён. Удивительное чувство свободы, которое он испытывал, кажется, лишь в детстве во время каникул… И всё было бы даже хорошо, если бы не тётя Оля в больнице.

     Даже жена сказала: «Ну и ладно, отдыхай, жди предложения». Он и сам знает, что предложение будет, что «такие кадры на дороге не валяются». Знает, а и побаивается: а что как не будет предложения-то?..

     Идёт по мосту, забитому машинами, по узкому тротуару… Жара и бензинная вонь. Налетел от воды освежающий ветерок, и на мгновение стало легче…

     Зуев сразу решил, что будет ходить пешком – машину дочери отдал, пусть ездит в институт. Жена – заместитель директора городского Дома культуры – на своей ездит. Ну, а он пока что ходит пешком – надо держать себя в форме…

     Но продолжим знакомство. Родился и жил Зуев в посёлке неподалёку от областного  центра. Он запомнил большого и очень красивого человека, который был, а потом его не стало – это отец. Серёже пять лет. За столом сидело много людей, мама дала Серёже апельсин и отвела в другую комнату. На окне были ледяные потёки. Из желоба в деревянном подоконнике на пол капала вода. За стеной поминали его отца, но он ещё не понимал этого…

     Мать вскоре начала строить новую семейную жизнь. А Серёжа стал жить с тётей Олей (сестрой отца) в том же посёлке, и мама иногда приезжала к ним в гости из города…

     После окончания школы Сергей поступил в местный сельскохозяйственный институт на «зоотехнию и ветеринарию». Дело в том, что в их посёлке и окрестностях располагался известный на всю страну колхоз, занимавшийся, в основном, разведением кроликов.  

     Волна кролиководства прокатилась по стране одновременно с «кукурузизацией», вместе с ней же благополучно и схлынула. И только в их колхозе кролиководство осталось основной отраслью и статьёй доходов. Колхоз процветал. Два председателя, последовательно, стали Героями Социалистического труда… Нынешний председатель начинал тоже ещё при советской власти, но звёздочку Героя получить не успел – не стало Союза. Предприятие выстояло в годы перестройки и дикого первичного «рынка», и сегодня остаётся крепко стоящим на ногах сельхозкооперативом… Впрочем в то время, когда Сергей Зуев поступал учиться на ветеринара, ни о каком «рынке» не было и речи, социалистический строй казался незыблемым, а в колхозе молодым специалистам давали хорошие зарплаты и квартиры. Так что у него был серьёзный и долговременный план – выучиться и вернуться в колхоз, стать главным ветврачом, а там, глядишь, и председателем…  Тётя Оля его устремления одобряла…

     После первого курса он сходил в армию… Не очень хотелось, но понятия «откосить» тогда не было (во всяком случае – он такого слова не знал). Отслужил в погранвойсках и снова вернулся в институт. Начиналось новое время – перестройка. В это время он и сошёлся-подружился с комсоргом курса Игорем Судейкиным. Вскоре Судейкин возглавил весь институтский комсомол (Зуев был его замом), а потом, неожиданно, стал бизнесменом и владельцем кооперативного кафе в одном из институтских общежитий.

     Другой приятель Зуева, тоже активный комсомолец, в те же времена, Коля  Власов, «ушёл в церковь», оставил институт и поступил в открывшееся в городе Духовное училище.

     Время было такое: бывшие комсомольцы уходили или в бизнес или в церковь…

     Спустившись с моста,  Зуев зашёл в магазин. Тёте Оле нельзя, практически, ничего, но он покупает йогурт, фруктовое пюре, питьевую воду… И, ничего не поделаешь, вскоре входит в здание городской больницы, поднимается на нужный этаж, идёт по длинному коридору… Молодая санитарка кивает и, молча, выходит из палаты. Тётя Оля накрыта простынёй, голова на подушке иссохшая, в седом венчике. Одни глаза, глядящие уже за этот мир, и впадины щёк. Не сразу, но увидела она его, чуть дрогнуло лицо уголками губ.

     - Здравствуй, тётя Оля. Ну, как ты? Хочешь чего-нибудь?

     И услышал едва прошелестевшее: «Водички».

   Стакан с холодной кипячёной водой стоял тут же, прикрытый блюдцем. Зуев черпал воду чайной ложкой и подносил к сухим, обметанным синевой губам. Но почти вся вода стекала по щекам. Сергей Семёнович салфеткой вытер воду. Тётя Оля прошелестела: «Спасибо», - и прикрыла глаза пергаментными веками.

     Зуев осторожно коснулся её руки, желтоватой, сухой, так осторожно, чтобы не повредить готовую, кажется, порваться кожу, в синих прожилках вен. Веки чуть дрогнули.

   - Ну, до свидания, тётя Оля, я ещё зайду, - сказал он и поднялся…

И вдруг ему показалось, что она снова что-то сказала.

- Что, что?

Она что-то говорила, но он не мог понять.

- Я приду завтра, - сказал.

В палату вошла санитарка, а он поспешно вышел. Ему навстречу по коридору шёл давний знакомый заведующий отделением, неизменный оптимист-весельчак, в белом халате, плотно облегающем солидный живот. Сейчас он поспешно убрал с губ улыбку и протянул Зуеву пухлую ладонь.

    - Ну, что? - спросил Сергей Семёнович, пожимая руку, не ожидая ответа.

    Заведующий вздохнул.

     - Всё возможное делаем, но вы ведь понимаете, - и неожиданно улыбнулся.

     - Да-да…

     Зуев вышел в уличную жару. В больничном саду цвела черёмуха. От её запаха заболела голова.

     Он перешёл дорогу и вышел к реке, к церкви недавно отреставрированной и открытой. Это больничный храм. И в нём служит отец Николай Власов…

Зуев посмотрел в телефон – пропущенных звонков не было. Подошёл автобус, конечная остановка которого в его родном пригородном посёлке, в котором он мог бы, между прочим, и по сей день работать, например, главным зоотехником или ветеринаром… Зуев усмехнулся и, неожиданно, сел в автобус. Купил у толстой неповоротливой кондукторши билет и, впервые за много лет, поехал в общественном транспорте. Да и в родном посёлке он не бывал уже давно.

«Может, позвонить, Михалычу?» - подумал и решил не звонить. Михалыч, тот самый председатель колхоза, ныне кооператива. К нему и собирался в юности идти работать Зуев.

И всего-то двадцать минут – и вот автобус встал на площадке перед Домом культуры. Рядом и контора сельскохозяйственного кооператива. Зуев, не давая себе особо задумываться, сразу туда и пошёл…

Прошёл мимо приоткрытых дверей в кабинеты специалистов… В бухгалтерии гудит большой вентилятор… В приёмной тоже вентилятор.

Секретарь, женщина средних лет, на его вопрос кивнула. Смотрела она, явно, силясь узнать Зуева… Сергей Семёнович прошёл в кабинет.

Виктор Михайлович Павлов, увидев его, поднялся из-за стола, с дорогого кожаного кресла – всё такой же большой и могучий. На Зуева с удивлением глядел, протягивая ладонь размером с небольшую сковородку.

- Здравствуй,  Виктор Михалыч, - привычным чиновно-приветливым усреднённым голосом и манером, при этом, как равный с равным, заговорил Зуев.

- Ну, здравствуй, здравствуй, Сергей Семёнович. Какими судьбами к нам? Чего не позвонил? Я бы встретил. Садись, - указал на кресло у маленького круглого стола. - Коньячка выпьешь? Или за рулём?

- Не за рулём, - ответил Зуев.

Павлов достал фужеры, красивую коньячную бутылку, ещё снял трубку и попросил секретаршу принести им кофе…

Зуеву стало даже неудобно, что из-за него столько суеты. Превозмогая неудобство, он обвёл рукой кабинет, широкий, с большим окном, со стенами в деревянных панелях, на которых гравюры с изображениями кроликов разных пород, шутливо сказал:

- Другие нынче колхозы.

- Есть  возможность. Ну, мои предшественники тоже не прибеднялись. Время иное, иные и стандарты, - философски говорил Павлов, наливая в фужеры тёмно-янтарный, густой  коньяк. - Ну, за встречу…

- За встречу.

Секретарь принесла кофе, печенье.

- Меня пока нет, сказал её Павлов, - она кивнула и вышла.

- Ну, как дела-то? Ольга Степановна как поживает? Как переехала в город, с тех пор почти и не виделись…

- Ольга Степановна в больнице… - И неожиданно прямо добавил: - Умирает она…

- Вот как… Хороший человек… Вот и не родные вроде мы, да, а из одного села и уже и не чужие… Дак как у тебя-то дела? У вас там всё перемещения теперь, - сказал про ситуацию в городской администрации.

- Перемещения… А у меня смещение, - и сам улыбнулся невесёлому каламбуру. - Сократили мою должность. Так что – безработный, надеюсь, что временно…

Павлов покачал большой коротко стриженой головой…

- Давай… - Приподнял фужер.

Выпили.

- Да, там у вас всё политика, - покрутил ладонью председатель. - А у нас: вырастил мясо, сбыл – и ты живёшь, и ещё сотне семей жить даёшь…

- Да…

- Но мы тоже зависим от того, что вы, политики, там нарешаете…

- Да какие мы-то политики… Винтики в машине…

- Ну, без винтов-то и машина не поедет.

- Да я уж и не винт…

- Не переживай, Сергей Семёнович, позовут…

- Да я не переживаю, - вставил Зуев.

- Скоро позовут, ещё выше… - закончил Павлов. - Ещё? – приподнял бутылку.

- Нет, - ответил Зуев. Сейчас абсолютно точно понял, что совсем зря, ненужно сюда приехал, пришёл  к председателю. - И от этого сказал с ухмылкой: - Я ведь ветврач по образованию…

- Я помню…

- Так, может, мне к вам? – с развязностью какой-то в голосе выговорил.

- Ну, хороший специалист всегда нужен, - поддержал неуклюжую шутку Павлов. - Хочешь, давай на крольчатники съездим…

Зуев, улыбнулся:

- Пожалуй, нет, Виктор Михайлович, а то ещё заплачу… «Никогда не возвращайся в прошлые места», - вспомнил строчку из какого-то стихотворения. - Мы же все, все поселковые мальчишки-девчонки зайцев-то кормить бегали. Самое это было счастье, когда, пускали нас в крольчатник… Вот как не много надо-то было для счастья… Ладно, пойду, спасибо.

- И вам спасибо, Сергей Семёнович, что не забываете, - сказал, поднимаясь Павлов. - Когда там, - он указал пальцем вверх, - снова будете – нас уж не забудьте. В сельском хозяйстве без поддержки государства делать нечего…

Расстались. Зуев вышел на крыльце конторы. Ветерок подул со стороны кроличьих ферм, запахло – знакомо с детство – кисло и душно…

Сергей Зуев сел в подошедший автобус. Сев у окна, он зашёл через смартфон в интернет и сразу же увидел новость в ленте новостей. «Игорь Судейкин указом президента назначен исполняющим обязанности губернатора…»

Он вышел из автобуса на той же остановке. Хотел зайти в церковь. Он понял, что, скорее всего, тётя Оля просила позвать к ней священника… Но остановился на пороге – в его руке запел телефон.

- Сергей Семёнович, здравствуйте, меня зовут Елена, я помощница Игоря Александровича Судейкина, он приглашает вас на встречу завтра в десять часов…

Пока она говорила, кто-то пытался дозвониться.

Зуев перезвонил по незнакомому пропущенному номеру:

- Ольга Степановна умерла, приезжайте, - сказал в трубку женский голос.

Зуев растерянно стоял в дверях храма. Развернулся и пошёл в больницу. По пути позвонил жене…

Небо над городом затянули свинцовые тучи, резко похолодало. Как и должно быть в их краях во время цветения черёмухи…

ЛЮБОВЬ У МОРЯ, КОТОРОЕ «СМЕЯЛОСЬ».

ЧИТАЕМ РАССКАЗЫ МАКСИМА ГОРЬКОГО: «Мальва» (1897).

B187DF60-B783-41B0-9A14-9986523B55AB.jpeg

Летом все стремятся поехать к морю, в отпуск — покупаться и отдохнуть. А почему бы отпускнику перед отъездом не прочитать рассказ М. Горького «Мальва». Не пожалеете: рассказ этот содержит в себе фантастический заряд оптимизма и красоты — как природной, так и человеческой.

Уверяю вас, настроение все дни отдыха будет у вас бодрое, а мир ярким, небо лучезарным. На душе будет светло и вы все - и хорошее, и плохое - будете воспринимать с улыбкой. Ведь даже море смеётся. А ты - человек. «Человек — это звучит гордо!»

*****

Я не помню, когда я начал вдумчиво читать рассказы Максима Горького. Не помню, в каком классе это случилось. Теперь на склоне лет мне кажется, я знал всех горьковских героев всегда. Настолько они близки моей русской душе.

   Особенно тронул меня рассказ «Мальва». Запомнился мне он не содержанием. Что я мог понимать в детстве о сложных человеческих отношениях?! Запомнился мне он солоноватым вкусом моря, прогретым до самого дна солнцем.

*****

Помните, как он начинается?

«Море — смеялось.

Под легким дуновением знойного ветра оно вздрагивало и, покрываясь мелкой рябью, ослепительно ярко отражавшей солнце, улыбалось голубому небу тысячами серебряных улыбок.»

Море смеялось, вздрагивало, улыбалась. В двух предложениях изображено все море — от берега и до бесконечности. Малюсенькая зарисовка, а сколько в ней неба, солнца и ....поэзии!

Я не помню ни одной картины мариниста, глядя на которую можно сразу сказать: море — смеётся!

А может ли смеяться море, лес, природа? У поэта может. И композитор слышит музыку в природе. Но чтобы море смеялось и пело, и одновременно улыбалось безоблачному небу и улыбалось людям тысячами серебряных улыбок — такое многие читатели и представить не могут.

   Вот приедете на море, пройдёте по песочку в тепловатую подсоленную воду и вспомните Горького: море — смеялось. И на душе станет радостно и ты захочешь обнять весь мир. И люди вокруг тебя - лежащие, сидящие, загорающие, купающиеся - станут тебе как бы родными.

  Точно таким же море видел и почувствовал тот читатель, который оказался а море в 1897 году. Именно в том далеким году этот рассказ появился на свет. 121 год назад впервые на нашей планете человек впервые осознал, что море, небо, леса и горы — вся природа, как и человек, могут смеяться.

Море шумит. Оно дышит, как человек. Смеётся или гневается, как человек.

Разве может море смеяться? А плакать может?

Сердится может и бушевать может. Ласкать тебя может. Но вот чтобы смеяться?! Тихо и нежно? ...

*****

Некоторые бесчувственные критики пытались обвинить М. Горького в неумении живописать природу. Разве может море смеяться? - спрашивали они и отвечали: нет не может.

Может, господа. Ещё и как может!! Может смеяться, а может и бушевать. Когда сердится и бушует, мы это видим и слышим без труда. Когда смеётся — редко замечаем, обуреваемые мелкими хлопотами и заботами.

Может ласково обнять, а может швырнуть на берег, да так зло и сердито, что не сразу в себя придешь. Пусть сильнее грянет буря!

*****

В каких морях я только не купался?! Купался в Чёрном, Красном и Средиземном морях. Купался в Атлантическом и Тихом океанах. И всюду, подходя к морской воде, я видел, как море смеётся. И каждый раз, когда я видел и слышал его смех, я вспоминал горьковскую «Мальву».

Прочитайте ещё раз «Мальву», и вы согласитесь со мной. Вы тоже будете вспоминать и Максима Горького и его золотые, нежно сказанный слова: «море — смеялось», когда придёте к морю.

Чёрное море мне стало родным. И каждый раз, когда мы семьей ехали к морю купаться, я вспоминал «Мальву» и молил бога, чтобы и на этот раз море смеялось и веселило меня и других людей.

*****

М. Горький продолжает описывать море в «Мальве»: «Солнце было счастливо тем, что светило; море — тем, что отражало его ликующий свет.»

Я тоже был счастлив, когда лёжа на горячем песке, смотрел на море и видел собственными глазами, как оно улыбалось мне и людям стоящим, лежащим, плавающим в нем — тихо и ласково.

И когда «отражало ликующий свет» солнышка!

И я повторял про себя простую и красивую мысль М.  Горького — природа, как и человек, может смеяться, сердиться, гневаться, бушевать и ласкать.

*****

F7B6024F-E23C-45CC-8684-37BF9C892D39.jpeg Все события в жизни действующих лиц в рассказе М. Горького происходят на берегу смеющегося над людьми моря.

Тема рассказа: любовь-ревность-ненависть босяков, людей, не видевших в жизни ни добра, ни справедливости, ни нормальных условий жизни.

Место действия — ярко-солнечное черноморское побережье России.

Время — лет за десять до Первой русский революции 1905 г.

   Персонажи играют жизнь на живой и говорящей сцене —  на берегу тёплого, ласкового, постоянно смеющегося моря:

   Василий, немолодой простой деревенский мужик уже пятый год, как ушёл из родной деревни на заработки. Занимается морским промыслом. Посылает большую часть заработка семье, спасая её от голода, который нередко посещал миллионы русских мужиков, живущих своим трудом.

Чем он занят? Ждёт приезда лодки с любовницей.  Ее зовут Мальвой. Она подплывает в лодке наконец. Выходит как царевна морская из моря. Она кажется Василию красавицей. Ну прямо русская Кармен. Он по ней с ума сходит. Такова их первая встреча, описанная молодым писателем. Мальва, некоторое время живет с Василием.

   В другой раз она приплывает к нему в лодке вместе с взрослым сыном Василия. Она заигрывает и кокетничает с сыном.

Любовники то любят друг друга, то ругаются. То обнимаются, то дерутся. То готовы простить друг другу все плохое. То готовы убивать друг друга. Мир да любовь кончилась.

  Сюжет прост: поссорив отца с сыном, Мальва бросает обоих и уходит к забулдыге, такому же босяку Сергею. С ним она раньше, вроде бы, была одно время тоже близка...

Вот четверо героев рассказа. Ни положительные, ни отрицательные. Босяков других не бывает. Они все одинаковы. Все бегают, суетятся на дне жизни буржуазного общества.

Пытаются проявлять высокие качества, но откуда им знать, какими могут быть эти качества, если в школах и институтах русских бедняков, босяков учить в царские времена запрещалось, если книг они читать не могли, Ромео и Джульетт они не знали, как и не слышали они об Отелло с Дездемоной. Многие были безграмотными. То были не советские времена, эпоха 100-процентной грамотности!!!

  Персонажи М. Горького в старой царской России видели вокруг себя нищету, дикость нравов, бездушие паразитов, эксплуатирующих их, полицейскую дубинку и единственный уголок свободы — кабак, где можно было напиться и спустить те гроши, которые платили им за их малоквалифицированный рыбачий труд толстопузые купцы.  

*****

Море следит за героями рассказа с улыбкой. Сколько сотен всяких историй разыгрывается на его берегах каждый день! Разве морю не смешно видеть ещё одну любовь и еще одну трагедию в тысячный, нет — миллионный раз?!

Море всегда смеётся. Взаимоотношения людей его не трогают.

У моря своя жизнь. Люди для него такие мелкие камешки, песчинки. Они такие малюсенькие, что и разглядеть морю их нелегко. Да и времени у него нет. Не замечает оно людских радостей и печалей.

*****

Картины моря, не повторяясь, сопровождают каждый поворотный момент в острой борьбе босяков, ведущейся не на жизнь, а насмерть.

«В глубоком пространстве между морем и небом носился веселый плеск волн, взбегавших одна за другою на пологий берег песчаной косы. Этот звук и блеск солнца, тысячекратно отраженного рябью моря, гармонично сливались в непрерывное движение, полное живой радости. Солнце было счастливо тем, что светило; море — тем, что отражало его ликующий свет.»

И далее М. Горький рисует ещё один яркий образ природы. И ветер, и солнце, и волны моря объединились. Они вместе и рождают ежесекундно белую пену. Природа гладит, греет, вздыхает, насыщает, взбегает, сбрасывает и тает тихо и ласково:

«Ветер ласково гладил атласную грудь моря. Солнце грело ее своими горячими лучами, и море, дремотно вздыхая под нежной силой этих ласк, насыщало жаркий воздух соленым ароматом испарений. Зеленоватые волны, взбегая на желтый песок, сбрасывали на него белую пену, она с тихим звуком таяла на горячем песке, увлажняя его.»

Слепой и глухой автор не может быть хорошим писателем. А а слепой к искусству и глухой к музыке и черствый к поэзии  читатель не сможет стать хорошим человеком....

*****

А когда приходишь к умиротворенному тихому морю, оно тебе - друг, товарищ и брат. Подходишь к берегу, и всегда слышишь его тихий голос, его нежную музыку.

«Море, принимая солнце в свои недра, встречало его приветливой музыкой плеска волн, разукрашенных его прощальными лучами в дивные, богатые оттенками цвета. Божественный источник света, творящего жизнь, прощался с морем красноречивой гармонией своих красок, чтобы далеко от трех людей, следивших за ним, разбудить сонную землю радостным блеском лучей восхода.»

Сколько раз я, занимавшийся игрой слов и понятий всю свою жизнь, пытался сам описать музыку моря своими грубыми и не подчиняющимися мне словесами так же красиво, как это постоянно М. Горький. Так мне хотелось и описать красоту моря и передать людям свою влюблённость в него! Описать его героев. Написать свою «Мальву». Но не получалось.

Я брал бумагу и ручку, но слова топтались на месте, не соединяясь, не превращаясь в образ, в картинку, в поэму, в песню. Не только у меня не получались. Ладно у меня — я не писатель. У многих даже вроде неплохих писателей не получается. Куда мне с ними тягаться! Может, молодые писатели попробуют написать картину моря, похожую на горьковскую!?

А вот у М. Горького слова соединялись в образы и картины. И в этом нет ничего удивительного: он гений. Он живописец, умеющий словами изобразить любое состояние моря, даже улыбающееся, даже тихо смеющееся...

*****

Вот море утреннее: «Пред ними необозримо расстилалось море в лучах утреннего солнца. Маленькие игривые волны, рождаемые ласковым дыханием ветра, тихо бились о борт. Далеко в море, как шрам на атласной груди его, виднелась коса.  С нее в мягкий фон голубого неба вонзался шест тонкой черточкой, и было видно, как треплется по ветру тряпка.»

Вот ещё картина утреннего моря: «В неясном блеске утренней зари даль моря спокойно дремала, отражая перламутровые облака. На косе возились полусонные рыбаки, укладывая в баркас снасти.»

А вот море вечернее: «Солнце опускалось в море. На небе тихо гасла багряная заря. Из безмолвной дали несся теплый ветер в мокрое от слез лицо мужика. Погруженный в думы раскаяния, он сидел до поры, пока не уснул.»

Трагично закончилась любовь русского босяка Отелло и русской босячки Кармен...

А завтра вновь .... «волны звучали, солнце сияло, море.

И никаких дворянских всхлипов в духе Гиппиус или Ахматовой.

————

Этот классический рассказ был написан и опубликован около ста лет назад — в 1897 г. М. Горькому исполнилось всего 29 лет. И вот более сотни лет этот рассказ учит читателя любой национальности видеть и слышать смеющееся море.

«Мальва» понравился читателям.

Это был огромный, небывалый успех начинающего писателя...

Не пройдёт и десяти лет, как М. Горький станет всемирно известным писателем и его произведения переведут и издадут во многих странах мира. Многих своих современников своим гениальным творчеством он удивил и научил видеть мир по-новому, по-горьковски.

————

(Продолжение следует)

Diminuendo жизни Эдварда Грига

  «Жизнь ведёт здесь вечную борьбу со скалами и побеждает. Кто любит жизнь и иногда боится мысли, что смерть победит её, пусть приходит сюда, и среди этих камней он увидит, что значит жажда жизни».
Норвежский писатель Арне Гарборг
Григ не хотел стареть и ворчал на нелюбезность природы, которая не позволяет нам выбрать наиболее устраивающий нас род болезни и смерти. В одном из писем своему издателю он скорбно иронизирует над собой и своим старчеством (письмо от 5 сентября 1900 года): « В последнее время я настраиваюсь на философию здоровья и пытаюсь – как Вы – больше не плакаться. Как действительной музыке свойственны не только crescendo*, fortissimo**, но и diminuendo***, те же нюансы обнаруживает перед нами и жизнь. С crescendo и fortissimo мы покончили. Теперь пойдёт игра diminuendo. И некое diminuendo может даже быть красивым. Мысль о грядущем pianissimo для меня уже не столь несимпатична, но к некрасивому в diminuendo (страдание!) я питаю наибольшее почтение».
32DC3B45-1819-43AB-B7A7-E2276F1B11E3.jpeg

    Конечно, в искусстве Эдварда Грига до конца дней не иссякли ни юность, ни свежесть, они сохранялись и в его душе, светились во взгляде. Пётр Ильич Чайковский так писал о своей первой встрече с Григом: «Черты лица этого человека, наружность которого почему-то сразу привлекла мою симпатию, не имеют ничего особенно выдающегося, ибо их нельзя назвать ни красивыми, ни неправильными; зато у него необыкновенно привлекательные голубые глаза, неотразимо чарующего свойства, напоминающие взгляд невинного прелестного ребёнка». Тяжело Григу было убедить себя в неизбежности старости и конца жизни. К этой «неизбежности» он не раз возвращался в письмах и беседах. И возможно, что меланхолическое в его музыке – в музыке всё же жизнелюбивого и жизнестойкого человека – навеяно подобного рода мотивами. Таковы, например, «Тоска» - элегически скорбная импровизация из фрагмента-интонации – хандра, «смятенность души», мрачное раздумье («Tungsind», ор. 65), примыкающий к ней по настроению «меланхолический вальс» («Valse tranquillo», ор. 68); и даже в самых светлых и радостных его звуках можно уловить оттенок грусти. И всё же в лучших и тончайших григовских созданиях веет непреодолимая сила жизни, восторг перед красотой действительности: и природы, и человеческого сердца. «Сколько теплоты и страстности в его певучих фразах, сколько ключом бьющей жизни в его гармонии», - так выразил Чайковский свои впечатления от музыки Грига.

    На страницах тетрадей его «лирических высказываний» преобладает возвышенно-созерцательное настроение, часто встречаются вдумчиво-сосредоточенные остановки на мысли о прекрасном – прекрасном, несмотря на суровости природы, быта и на людские скорби; прекрасном в силу неуёмной всепобеждающей власти жизни, весны, солнечных лучей и творческой инициативности в человеке, его внутреннего побуждения, осознанного стремления и способности к преобразованию, движению.     Эдвард Григ был человеком открытым и общительным, любившим делиться своими мыслями не только в музыке. По приблизительным оценкам, он написал более 17 000 писем. Со стилистической точки зрения – это чистые шедевры. Они полны хорошим настроением и жизнерадостностью, но могут рассказать и о горе, тоске и глубокой скорби, в них всегда чувствуется душевная теплота и искренность. «Я не сказал бы, что боюсь жизни или смерти. Но есть одна вещь, которой я действительно боюсь: увидеть вдруг, что старею во взглядах; что молодёжь уходит в плавание, а курс этих рейсов мне уже непонятен. Иными словами, я боюсь, что потеряю способность чувствовать, что именно истинно и велико в том духовном авангарде, который спешит вперёд, пока мы стареем. Поэтому я чувствую инстинктивную потребность знать все оттенки того, что происходит в духовной жизни - сейчас – более, чем когда-либо… Лежать полузабытым на дороге и ждать, пока время перешагнёт через мой грешный труп, - вот, кажется мне, самая печальная судьба, которая может постигнуть человека», - пишет Григ в одном из писем.

  «В такие-то именно мгновения он вступает в настоящее душевно-чуткое общение с человечеством, верящим, что любовь, а значит и весна, и солнечные лучи (северная весна и северное, особенно желанное людскому сердцу, солнце), и призрачный свет летних ночей, и встреча с девушкой в горах (вокальный цикл – один их замечательных среди романтических циклов о странствованиях!) – во всём этом возвышающая душу и мысль радость безусловной победы жизни над смертью. Вот только горько со всем этим расставаться, когда с годами чувствуешь в себе истаивание жизненных сил! Тогда в музыке вновь пробиваются скорбно-меланхолические тона. Но и в них, как всюду у Грига, душевное тепло и улыбка, и ласковое прощанье, никогда не перерастающее в замкнуто-субъективное самоуглубление или в вопль отчаяния. Так, мыслится, можно в образном облике передать непередаваемое, то есть то, что в музыке и составляет музыку и без чего она не имела бы права стать своеобразным видом искусства, - в данном же случае передать неуловимо тонкое ощущение от слышания личного тона в даровании Грига», – писал о великом норвежском композиторе Борис Асафьев.

    В последней из десяти тетрадей «Лирических пьес», «тетради воспоминаний и прощаний с былым» (ор. 71) присутствует и повествовательно-балладное по своему тонусу элегическое раздумье «Так однажды было» («Der var engang»), и явно «дневниковый» автобиографический фрагмент, родившийся из ощущений надвинувшейся старости, - сумрачное Andante doloroso («Forbi»), и, наконец, что особенно примечательно, как из «прекрасного далеко» возникающие «Отзвуки» («Efterklang») – перефразированная ми-бемоль-мажорная ласковая «Ариетта», ор. 12, та, с которой начались серии «Лирических пьес». Сердце композитора «сдавало», уступало старости. Ариеттой – воспоминанием – он прощался со своей весной, с порой юности и молодости и ею завершил свои лирические высказывания.

«Нет, чем больше старею, тем чаще говорю самому себе: Не консервативен, не либерален, но и то и другое. Не субъективен, не объективен, а и то и другое. Не реалист, не идеалист, а и то и другое. Одна сторона должна заключать в себе другую». Эдвард Григ, норвежский композитор, музыкальный деятель, пианист, дирижёр (15 июня 1843 – 4 сентября 1907)    

_______________________
Обозначение динамических оттенков в музыке:
* crescendo - постепенно усиливая
** fortissimo - очень громко
***diminuendo - постепенно затихая

5. ЧИТАЯ ПИСЬМА И СОВЕТЫ М. ГОРЬКОГО НАЧИНАЮЩИМ ПИСАТЕЛЯМ. Что надо знать молодому писателю? (Продолжение).

F6FD3C9D-F701-4DEC-891F-4A6163EC41F2.jpeg

Фото: А. Жданов и М. Горький

7

М. Горький учил молодых советских писателей в начале 1930-х годов: Надо знать историю русской и иностранной литературы.

Сегодня изучать её желательно по исследованиям, собранным в Институте мировой литературы имени А. М. Горького. Он был создан в сентября 1932 г. по Постановлению Президиума Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР "О мероприятиях в ознаменование 40-летия литературной деятельности Максима Горького".

   Этот институт стал и остаётся до наших дней первым в мире научным учреждением, в котором собраны труды основоположников социалистического реализма. лучшие. Впервые в истории мировой науки лучшие исследователи-марксисты, изучавшие мировую литературу, занялись изучением нового явления в мировой культуре — всемирной социалистической литературы.

    В Институте разрабатывались основные теоретические положения для нового метода отображения в литературе совершенно новой цивилизации, строившейся на базисе коллективной собственности союзом рабочих и крестьян под руководством коммунистической интеллигенции. С 1990-х годов в буржуазной России эти исследования приостановлены.

   В институте была открыта и действует Фундаментальная электронная библиотека “Русская литература и фольклор” (ФЭБ). Материалы, справочная литература и источники собранные в ней, помогают писателям изучать русскую литературу XI-XX вв. Большая часть этих материалов — это исследования советских литературоведов. На них-то и следует обратить внимание начинающим писателям, критикам и литературоведов.

Ныне сосуществуют две школы для будущих писателей: «школа М. Горького» и «школа А. Солженицына». В данном контексте я употребляю термин «школа» в обоих смыслах: и как учебное заведение, и как особое направление в литературе, науке, искусстве.

«Школа М. Горького» учит социалистическому реализму. Стоит внимательно изучить историю русской литературы, написанную советскими литературоведами и изданную в 4 томах и в 10 томах. В них дана пролетарская, общенародная советская концепция русской и всемирной литературы.  

    «Школа А. Солженицына» учит антисоветизму во всем многообразии его грязных мифов не только о советской литературе, но и об истории первого в мире государстве рабочих и крестьян. Классик антисоветской литературы не придумал ни одного теоретического положения сам: все скопировал у литературных асов буржуазного западного литературоведения. Эта «школа» прячет своё ядовитое рыльце под масками модернизма и постмодернизма. Тьма учебников и пособий по истории литературы написаны антисоветчиками на подачки грантодателей. Они стоят на полках университетских библиотек и

лежат стопками на прилавках книжных магазинов.

  Молодому писателю желательно знать оба источника информации по истории литературы, даже если профессора и мастера учат писательскому ремеслу только по-Солженицыну. Чем больше направлений в литературе и науке о литературе изучит молодой писатель, тем шире станет его умственный и художественный кругозор.

    Надо знать основы и традиции советского литературоведения — в первую очередь. Важнейшей задачей любого исследователя любого литературного произведения должно быть установление того класса, идейным рупором которого является автор. Диалектико-материалистическое изучение литература требует, как писал крупный русский марксист Плеханов, «перевода идеи данного художественного произведения с языка искусства на язык социологии, нахождения того, что может быть названо социологическим эквивалентом данного литературного произведения» (Г. В. Плеханов, Предисловие к сборнику «За 20 лет»).

   Постмодернистское литературоведение утверждает незыблемость буржуазного строя и мировидения. Правящие круги навязывают  трудящимся буржуазную массовую культуру и большей частью не классическую, а бульварную литературу. Буржуазное литературоведение  отличается по многим классовым параметрам от НАУЧНОГО литературоведения, признанного в СССР пролетарским.

  Советская литература была  призвана укреплять диктатуру рабочего класса и колхозного крестьянства. Стоит не забывать, что «светлое будущее» человечества, то есть цивилизация, основанная на коллективной форме собственности, — не за горами! Прогрессивного развития человечества, его эволюционного развития вперёд никто не в состоянии остановить.

8

Вот чему учил в своей «школе» М. Горький. Над входов в неё красовался лозунг: «учеба, творчество, самокритика». Он постоянно призывал молодых писателей читать русскую классику, изучать творчество русских писателей, вышедших из среды дворян и разночинцев.

Он постоянно внушал молодёжи, что одновременно с учебой необходимо постоянно писать, тысячу раз редактировать написанное и беспощадно подвергать написанное собственной критике.

Он всегда с гордость говорил и писал о великих достижениях русской литературы. Особенно во времена, когда в Советской России появилась группка интеллигентов попутчиков, назвавших себя «пролетарскими писателями» и крикливо призывавших вслед за футуристами сбросить русскую классические  литературу и искусство с «парохода современности».  

М. Горький объяснял молодым писателям, что нельзя стать писателем, не изучив русской классической литературы, не выучив наизусть стихи любимых поэтов, не ознакомившись с русской и французской живописью, не прослушав всю музыкальную классику — русскую и западно-европейскую:

«Даже тогда, когда при царях «замкнуты были уста народа, связаны крылья души, ... в области искусства, в творчестве  сердца, русский народ обнаружил изумительную силу, создав при наличии ужаснейших условий прекрасную литературу, удивительную живопись и оригинальную музыку, которой восхищается весь мир.

«Гигант Пушкин, величайшая гордость наша и самое полное выражение духовных сил России, а рядом с ним волшебник Глинка и прекрасный Брюллов, беспощадный к себе и людям Гоголь, тоскующий Лермонтов, грустный Тургенев, гневный Некрасов, великий бунтовщик Толстой и больная совесть наша — Достоевский; Крамской, Репин, неподражаемый Мусоргский, Лесков, все силы, всю жизнь потративший на то, чтобы создать «положительный тип» русского человека, и, наконец, великий лирик Чайковский и чародей языка Островский, так не похожие друг на друга, как это может быть только у нас, на Руси, где в одном и том же поколении встречаются люди как бы разных веков, до того они психологически различны, неслиянны.

«Всё это грандиозное создано Русью менее чем в сотню лет. ...мы имеем право гордиться разнообразием фантастически прекрасного горения русской души, и да укрепит оно нашу веру в духовную мощь страны!

И М. Горький начинает рассуждать в сослагательном наклонении:

«Подумайте, ведь если бы Пушкин и Лермонтов не были бы убиты, они могли бы дожить до Чехова, который только вчера ушёл от нас, до чудесного Короленко, который ещё надолго с нами! О нас можно сказать, что мы мало жили разумом, плохо работаем, но — мы хорошо умеем жить сердцем. Русское искусство — прежде всего сердечное искусство. В нём неугасимо горела романтическая любовь к человеку, этим огнём любви блещет творчество наших художников, и великих и малых, — «народников» в литературе, «передвижников» в живописи, «кучкистов» в музыке.

«И вот именно благодаря силе социального романтизма мы — живы, а не погибли, раздавленные насилием, не сгнили под давлением монархии.

«Искусство или немотствует или уныло бродит около политики, бессильное, как дитя на пожаре.

Однако я крепко верю, что это милое грешное сердце скоро разгорится и сожжёт себя до последней искры ради славы человеческой, славы всего мира.

«Вновь воскреснет в сердце России некий светлый, радужный бог — та сила, которая насыщала это сердце в трудные годы нашего рабства страстной любовью к творчеству и человеку. Бурные ручьи высыхают — это временное, но моря существуют вовеки.

«Как море, глубоко сердце народа, и мы не знаем, что может родить оно, взволнованное до дна, — но, оглядываясь на прошлое, мы должны, мы имеем право свято верить в творческие силы разума и воли народа! Будем надеяться, что свободное и доброе, сердечное искусство оживит нас, внушит нам уважение к человеку и творчеству, привьёт любовь к жизни и труду! Да здравствует же искусство — свободная песнь сердца!»

  Разве это «сердечное искусство», прививающее «любовь к жизни и труду» не есть один из блоков фундамента дворца социалистического реализма?!*

   Не изучив русской и советской классики невозможно стать российским писателем сегодня.  Но можно легко стать космополитом — писателем без Родины.

9

Вот ответ М. Горького на вопрос одного молодого писателя: Что мы должны взять у классиков и что должны отбросить?

Г о р ь к и й. «Прежде всего нужно использовать технику классиков. Что вы получите у Достоевского, кроме техники? У него люди великолепно говорят, но сам Достоевский иногда пишет так: «Вошли две дамы, обе девицы».

«Таких обмолвок у него много, но говорят люди его романов отлично, напряжённо и всегда от себя. Нельзя смешать речь Дмитрия Карамазова с речами Ивана и Алексея Карамазовых.

«Когда в его книге появляется излюбленный автором пьяница, вы чувствуете, что этот человек может говорить только таким языком, какой дан ему Достоевским».

Как видим, М. Горький считал Ф. Достоевского великим мастером слова, но что касается его мировоззрения, то он явно не на стороне трудовых классов,  более того он осуждал революционных демократов, наследником которых считали себя и М. Горький и тысячи русских и советских писателей.  Именно в идеологическом плане он не удовлетворял прогрессивных писателей и мыслителей. И этого писателя использовала белогвардейская интеллигенция в своих реакционных целях. Да и сегодня именно эти идеологические и классовые разногласия проявились и подчеркивались неоднократно певцом русской революции. Почему Горькому говорить об этом нельзя, а врагам русского народа можно? Почему защищать от наветов Буревестника сегодня нельзя, защищать Достоевского от справедливой критики марксистов можно той стороне, которая ныне выступает на стороне реакционных элементов и контрреволюционных сил.

Мастерство и идеологические воззрения крупнейших писателей нередко не совпадают, но умело используются в своих целях антинародными силами прогресса специально в целях раскола общества на враждующие группировки. В этом нет ничего удивительного. Это обычная практика в идеологических войнах. Сколько грязи вылито на А. Жданова, А. Фадеева, М. Шолохова в наши дни. И попытки реакционных, русских национальных и особенно русскоязычных литературоведов, чернить все советское будут продолжаться и продолжатся.

******

*Статья «О РУССКОМ ИСКУССТВЕ» была напечатана в журнале "Путь освобождения", номер 1 от 15 июля 1917 г.

Здравствуй, школа дорогая

Вот и осень начинает скручивать листья –  торопится сентябрь. Время начала учебного года для тысяч школьников, студентов и их наставников. Каким он будет в непростых условиях реформирования средней и высшей школы, как ребенку и педагогу одолеть эти инновационные процессы? Куда движется современная школа, а вместе с ней и мы все? Эти вопросы, возникающие не только лишь в моем сознании, стали костяком нашей беседы с главным редактором «Учительской газеты» Петром Григорьевичем ПОЛОЖЕВЦЕМ, приехавшим в Липецк для участия в областном форуме «Образование на пути к будущему: новый ученик – новый учитель».

 

– Петр Григорьевич, содержание вашего выступления на форуме резюмируется словами «наши дети – какие они?». В связи с этим нельзя не спросить: дети – это особые люди? Ведь нет же у нас таких тем, к примеру,  «как общаться с семьдесяти-восемьдесяти летними людьми», хотя старики отличаются от взрослого человека очень сильно. Зато существует отдельная наука «педагогика» о детском воспитании.

 

– Да, дети другие, нежели взрослые. Но с детьми нужно говорить по-взрослому: как только мы начинаем общаться с ними, как с маленькими, – упрощая, сюсюкая,– то мы автоматически оказываемся в точке невозврата по отношению к тем базовым категориям, понятиям, которые в общей системе ценностей и развития общества потом невозможно будет восстановить никогда и ничем. Это первая история. Вторая – дети другие в том плане, что они во многом опережают взрослых, даже поколение тридцатилетних, не говоря уже о более старших. И дети нынешние отличаются от тех, которые были десять или пятнадцать лет назад. Скажу банальную вещь: они гораздо восприимчивее к информационным технологиям; намного быстрее, чем взрослые осваивают разные гаджеты. Они перестают читать – и это тоже проблема – потому что воспринимают не только школьную программу, но и мир в целом преимущественно визуально.

 

Детское сообщество и внутри себя дифференцировано. Например, в одном среднестатистическом классе из 25 человек можно выделить как минимум 5 групп детей. Одна из них воспринимает материал замедленно и не успевает за школьной программой. Другая, напротив, опережает школьный курс, и им не интересно, что говорит учитель на уроке. Есть золотая середина, которая вполне справляется с программой и следует ей. Здесь можно представить кривую Гаусса, похожую на шляпу: 10-15 % слева и 10-15 % справа (отстающие и одаренные) и середина. Есть еще две группы детей: у одних математический склад ума, у других – гуманитарный. И как учителю справится с этими группами, если он хочет, чтобы развивался каждый ребенок? Когда мы говорим об индивидуальных образовательных траекториях, подразумевается, что хотя бы для каждой из групп они были выстроены, не говоря уже о каждом из 25 детей. И учителю нужно в рамках 45 минут работать с каждой группой. Это уже задача колоссальная. К тому же школа сейчас сильно социально разграничена, и это тоже свидетельствует, что дети разные. Учителю нужно знать, как не нанести моральный ущерб ребенку из бедной семьи, как поддержать его.

 

– Понятно, что современный учитель работает в режиме многозадачности, плюс еще постоянный капитальный ремонт образовательной системы, во время которого педагог умудряется что-то делать, а часто и делать неплохо. Но на ваш взгляд, правильно ли видеть главную задачу учителя и современной школы в том, чтобы увлечь ребенка, а то и развлечь?

 

– Я думаю, что главная задача учителя – помочь ребенку учиться, чтобы он не с отторжением шел в школу, а с интересом. Учитель должен создать мотивацию. И здесь у каждого своя методика, свои технологии. Мне нравится, как об этом в шутку сказал знаменитый московский директор школы Евгений Ямбург: «Единственное, что мне остается, это войти в класс голым, чтобы привлечь внимание моих детей». Сейчас учитель не владеет монополией на информацию, как это было 20 лет назад, когда педагоги приносили в класс новое, и оно было из первых уст, что называется. Это интересовало ребят. Сегодня из того, что учитель говорит в школе, часто дети уже знают. Я думаю, самым эффективным методом является проектно-исследовательская работа.

 

А не впадаем ли мы с этой проектной деятельностью в очередной формализм? Ведь какие только бессмысленные задания в школе не называют сейчас емким словом «проект».

 

– Я имею в виду совместную проектную работу учителя и ученика, когда исследуется конкретная и нешуточная проблема. Это делается во многих школьных курсах, но наиболее успешной мне кажется проект «Гражданин» в рамках обществознания. В 67 российских регионах он действует и в 90% случаев имеет реальную пользу. Дети берут конкретную проблемы для школы, двора, улицы, села, делятся на группы, исследуют ее, спрашивают взрослых об отношении к этой проблеме. Потом совместно с учителем и родителями предлагают пути разрешения ситуации. Так, на Камчатке школьникам удалось вернуть к жизни заброшенную речку, над которой сначала «поработали» браконьеры, а потом она превратилась в вонючую лужу. Ребята работали с увлечением после уроков, в результате очистили берега, рыба вернулась, восстановилось нерестилище. А на Сахалине дети добились переноса автобусной остановки, в Воронежской области благодаря усилиям школьников был сделан мост через небольшую речку, чтобы не обходить кругом шесть километров, прежде чем попасть в школу. Детям интересно, когда они видят реальный результат. Тогда они начинают понимать, что жизнь такая: если в ней будешь участвовать, то что-то поменяется, если будешь наблюдателем, то не всегда поменяется.

 

Мне нравится мексиканский подход, который стали сейчас адаптировать к своей системе финны. Они берут какое-то явление и начинают его исследовать со всех сторон. У нас была в газете тоже такая попытка лет пять назад. Например, мы брали понятие «вода». И в 10 классе смотрели на воду со стороны химии, физики, литературы, МХК, физкультуры. Были разработаны уроки по каждому предмету. И ученики видели, что это не какое-то отдельное знание. Ведь проблема нашей школы была и остается в том, что каждый предмет изучается бессвязно с другими. В Мексике я стал свидетелем проектной работы. Двухмесячный семестр в 7 классе был посвящен истории. Вначале дети собирали агаву и на уроке технологии делали из нее бумагу. Затем они отправились в горы с учителем биологии, где собирали насекомых, личинок, разные камешки, из которых вместе с педагогом сделали естественную краску. Потом с учителем истории изучали мексиканскую революцию, и каждый ребенок выбирал для себя какой-то ее эпизод. После с учителем изобразительного искусства дети рисовали эти эпизоды, используя бумагу и краски, сделанные на уроке технологии. Все это вылилось в выставку, которая прошла в мэрии Мехико и которую посетили десятки тысяч людей. Следующий семестр был связан с математикой. То есть интегрированная идея одна, а способов изучения может быть множество.

 

– Может быть, проблема нашей школы и в том, что у нас забывается педагогическое наследие? В 20-е годы прошлого века в нашей стране действовала система комплексного изучения предметов.

 

– Совершенно верно, утрачен подход.  И лучшие образовательные системы мира на сегодня – в Финляндии и Сингапуре – используют то, что было в советской педагогике в 20-30-е годы прошлого века, просто перекладывают на современную основу. Наши богатые педагогические традиции изучают, кстати, во многих педколледжах Канады, Австралии, Европы. А мы как-то относимся беспечно: что было – то было.

 

–  Петр Григорьевич, мы говорим сейчас с вами о знаниях, которые должна давать школа. Но стоит ли перед современной школой задача научить человека быть добрым, сострадательным, способным любить?

 

– Это должна делать семья. Если в школе будут учить добру, порядочности а в семье ребенок слышит совершенно другое, то никакая школа никакими мероприятиями не научит быть добрым, нравственным, милосердным. Ребенок в таком случае будет жить в двух параллельных реальностях, и у него начнутся проблемы с психикой. Это еще одна проблема, которая связана с тем, сколько времени родители посвящают детям. Несколько лет назад проводился соцопрос о том, который показал, что современный мужчина посвящает своему ребенку в среднем 7 минут в сутки. За этот срок можно спросить: привет, как дела? Ел? Что в школе? Ну, иди спать.

 

Мне кажется, что нужно законодательно закрепить ответственность любой семьи и полной и неполной за воспитание ребенка и в какой-то мере за его образование. Растет новое поколение родителей, которых нужно учить, чтобы они понимали своих детей, чтобы не воспринимали школу как камеру хранения: в 1 классе сдал ребенка, а в 11-ом получил его, знающего математику на 100 баллов, занимающегося спортом, воспитанного и играющего на скрипочке. Дети должны общаться со своими родителями, а родители не быть врагами собственным детям, отнекиваясь от их вопросов привычным «да отстань» и сующими им в руки с двухлетнего возраста айпад, чтобы заняться беспрепятственно своими делами. Когда ребенок перестает задавать вопросы, исчезает мотивация к открытию новых знаний. Это еще одна проблема. Я думаю, что учить родителей понимать детей могут частные организации типа вечерних институтов. Я сейчас говорю не фантастические вещи: в Московском городском институте есть такие курсы, где учат родителей.

 

– Не секрет, что учитель сейчас загружен тонной бумажной отчетности, и ему тоже недосуг в полную меру заняться тем, к чему он профессионально призван.

 

– Наш теперь уже министр просвещения Ольга Васильева как-то сказала, что у учителя должно быть всего три вида отчетности: поурочные планы, дневник ученика и классный журнал. Я абсолютно согласен с этим. Более того, считаю, что учителя в школе вовсе не надо контролировать. У него есть стандарты, в которых прописаны требования к результатам учеников на выходе из класса или по окончанию школы. Каким образом учитель все будет осуществлять – это его профессиональная задача. Совершенно не важно, какие учебники он будет использовать, поэтому я против федерального перечня учебников. Издательства должны конкурировать за школы, издавая качественные учебники и обеспечивая их соответствие Федеральному Стандарту. Техники, методики, организация учебного процесса – это ответственность учителя, а за результат обучения – учителя спросить. Чем хороши те системы, которые считаются лучшими в мире? Тем, что там нет контроля учителя, а есть контроль результата. Нет, речь не о ЕГЭ. А, скажем, если в начале года ребенок писал диктант с двадцатью ошибками – это двойка, а в конце – с десятью ошибками, что тоже двойка. Но учитель справился с задачей, так как динамика роста очевидна. А на следующий год ученик этот из двоечника станет троечником. И это и есть прогресс, потому что что гораздо труднее вылезти из двойки на тройку, чем из хорошиста стать отличником.

 

– Что бы вы сделали, если бы были министром просвещения?

 

– Первое, чем бы я занялся – это нагрузка учителя. Мы говорим о том, что повысилась зарплата учителя. Это правда. Но мы забываем, что ее рост случился потому, что учитель вместо 18 часов взял 28, а то и 36 часов. И, как сказал недавно представитель общенародного фронта, у некоторых учителей нагрузка доходит до 40 часов.

 

–Оказывается, в школе можно и жить…

 

– Они «живут» в школе. Я бы определил, за что конкретно мы платим учителю. Реализовал тот принцип, который существует в других странах. Суть его в том, что зарплата складывается из реально проведенных уроков и внеклассной работы, куда входят и мероприятия, и проверка тетрадей, и подготовка к занятиям, и время для саморазвития, профессионального роста. То есть учитель все равно будет работать в общей сложности 36 часов, но их них урочных всего 18.

 

А второе мое действие тоже касается зарплаты учителя, и я бы посмотрел на нее вот с какой стороны. Учитель что в Липецке, что в Москве, что на Ямале выполняет одну и ту же работу, но разница в зарплатах в столице и регионах четырехкратная. Я понимаю, что это зависит от экономической ситуации на местах, от налогов, но я бы сделал от имени государства один уровень для всех, независимо, где ты живешь. Но этот единый уровень должен покрывать необходимый жизненный минимум. А дальше если у регионов есть возможность доплачивать, то пусть будет. Но ниже этого уровня платить нельзя. Вот те две вещи, которые я бы сделал, если бы был министром просвещения.

 

То, что осталось

Запоздалое признание в симпатии к берету

Ещё в школьные годы из всех головных уборов я почему-то облюбовал берет, не сильно задумываясь над тем, что это французский символ.

Но Франция мне действительно нравилась, с третьего класса, с «Трёх мушкетёров», прочитанных на зимних каникулах залпом, за несколько дней. Я забросил все лыжные прогулки и возлежал на русской печке, натопленной жарко-жарко; она не только лихо пожирала берёзовые дрова, но ещё и разжигала моё пылкое воображение, и я с лёгкостью окунался в загадочный семнадцатый век.

Из молоденькой пихточки, срубленной в лесу, я изготовил рапиру, фехтовал у дровяника смолистым оружием сначала один на один, а на переменах — с ровесниками (тогда шли в ход обычные деревянные линейки), и мне казалось, что сам граф де Ла Фер снимает длиннополую шляпу с перьями перед юным обожателем с Вятских увалов. А ведь как не хотели некоторые, чтобы ученик третьего класса взял в руки этот вечный, но всё-таки взрослый роман! Одна из старшеклассниц, что помогала выдавать книги в сельской библиотеке и воспротивилась моему раннему выбору (не в коня, мол, овёс), в процессе прочтения сразу же превратилась в злонамеренную леди Винтер. Не видать бы мне Дюма, если бы не заступилась сама библиотекарша. Я был у неё на хорошем счету, всякий раз умиляя её обязательными пересказами прочитанных книг, пока окончательно не вошёл в доверие и был от этого испытания в последующем освобождён.

Думаю, что именно мушкетёрская шляпа, которую я вскоре изготовил из ватмана, покрасив её тушью в цвет печной сажи, с приходом весны запросто могла бы сойти за излюбленный головной убор, но уже катило стремительно лето. Я гонял на велосипеде по пыльным просёлкам — особенный восторг был, когда дорога уносила под горку, и здесь никак не годилась ни самодельная шляпа, ни даже ученическая фуражка с лакированным козырьком как некий отголосок старой доброй гимназии (школьную форму с суконной гимнастёркой я ещё застал). При первом же встречном ветре, не говоря про постоянные ухабы, всё это добро с моей отчаянной головы моментально снесёт!

Уж не помню, кто из взрослых мне подсказал, что почти незаменим в подобных случаях берет, а только вскоре я в нём и щеголял. Фетровая вещица, похожая на блин, сразу же пришлась по душе — волосам было удобно, они не потели и не пылились. Только хвостик на макушке поначалу несколько раздражал, но ради того, что этот берет был гордостью Франции, мелкую деталь можно было опустить. К тому же в беретах с помпоном разгуливали ещё и моряки многих флотов, а следом за мушкетёрами моим новым кумиром становился романтический капитан Блад, настолько сильно поманила его океанская одиссея; классе в пятом я решил непременно стать кинорежиссёром, чтобы экранизировать всё то, что за это время успел прочитать. Мне как будто кто-то осторожно нашёптывал: люди искусства, они же все предпочитают элегантный берет…      

Так зачем же сейчас, даже вчерне не воплотив детскую мечту, я купил себе жёсткую кепку? Точно лишил себя свободы, а глаза — кругозора, потому что приходится натягивать козырёк почти по самые брови, чтобы не сорвал ненароком ветер. А ведь и требовалось-то всего ничего: просто всмотреться в далёкое детство — это самое яркое, что осталось.

Вот в затенённом зале воспоминаний быстро крутится единственный в своём роде художественный фильм, снятый в цвете исключительно по событиям моей юной жизни, а совсем не по мотивам чьих-то произведений.

Николай ЮРЛОВ,

КРАСНОЯРСК  

4. ЧИТАЯ ПИСЬМА И СОВЕТЫ М. ГОРЬКОГО НАЧИНАЮЩИМ ПИСАТЕЛЯМ (Продолжение). Что надо знать молодому писателю?

Социалистический реализм в литературе, искусстве, культуре — объективная необходимость в годы строительства государства рабочих и крестьян на пути к коммунистической цивилизации.

3FD4F0C3-6853-4E3D-A148-93874E850781.jpeg  

1

К началу 1930-х  безграмотность населения в СССР наконец была ликвидирована и культурная революция переросла в свою вторую стадию — создание пролетарской интеллигенции из рабочих и крестьян. Нужно было готовить молодые кадры идеологических работников — писателей, журналистов, артистов, художников, музыкантов, офицеров для армии и милиции... новая жизнь трудящихся в стране Советов требовала обновления всех отраслей народного хозяйства в форме индустриализации страны и коллективизации крестьянства. М. Горькому была поручена работа с молодыми литераторами.

   Наступила пора по подготовке внедрения новой социалистической идеологии в массовое сознание трудящихся масс. Литературе марксисты уделили особое внимание. Они понимали литературу как мощное средство познания и, что главное, — как орудие революционного преобразования жизни.

В статье «Партийная организация и партийная литература» (1905) В. И. Ленин выдвинул задачу создания революционной литературы, открыто связанной с пролетариатом. Она должна быть пронизана идеей социализма и служить «миллионам и десяткам миллионов трудящихся, которые составляют цвет страны, ее силу, ее будущность» (т. 10, стр. 30—31). Эта литература должна, как учил М. Горький, продолжить лучшие традиции старой передовой культуры и творчески воплощать новаторские, революционные идеи.

И. В. Сталин назвал советскую беллетристику «литературой социалистического реализма», а писателя в социалистическом обществе «инженером человеческих душ».

   А. Жданову (1898-1948), советскому партийному и государственному деятелю, и М. Горькому было поручено разработать теорию социалистического реализма и на съездах творческой интеллигенции показать преимущества нового творческого метода.

   Горький предложил свою «школу» обучения революционному, социалистическому реализму. Он создал ее после возвращения в СССР. Он стал главным (условно говоря) профессором в этой школе. Он опубликовал серию статей о новом методе отражения новой, небывалой в истории, социалистической действительности. Он провёл несколько встреч с молодыми писателями. И всюду он особо подчеркивал особенности работы советских писателей в отличии от буржуазных.

   М. Горький понимал, что молодым писателям, выходцам из победивших классов, бывших до того угнетенными, надо многому научиться, ибо редко, когда они обладают мастерством достаточного для того, чтобы форма их произведений соответствовала содержанию. Первые попытки часто несовершенны. Но к ним следует относиться с большим вниманием и симпатией.

2

В «Беседе с молодыми» (в апреле 1934 г., до съезда писателей) М. Горький объяснял: «Мы живём и работаем в эпоху сказочно быстрых процессов разрушения "старого мира", — процессов, причины коих были всесторонне, тщательно изучены и предуказаны. Разрушаются — "изжили себя" — классовые общества.»

«Мы, литераторы Союза Советов, недостаточно ясно представляем себе смысл и значение процессов распада сил буржуазии и её попыток создать защиту себе из продшуктов распада. О жизнеспособности, талантливости, о мощных запасах творческих сил пролетариата с неоспоримой очевидностью говорят миру шестнадцатилетний героический труд пролетариев Союза Советов и фантастические результаты этого труда.

«Мы, литераторы Союза Советов, всё ещё не имеем должного представления ни о степени мощности этого труда, ни о разнообразии и обилии его успехов. Мы забываем, что наша страна ещё недавно была варварски малограмотной, глубоко отравленной всяческими суевериями и предрассудками, что одной из характерных её особенностей является долговечность древних уродств – "пережитков старины".»

Разве эти слова писателя не свидетельствуют о намерении литераторов и философов разработать новый метод революционного изображения современности? Разве это не поиск метода изображения процессов, происходящих в первой социалистической стране мира, в которой именно победившим трудящимся предстояло создавать новую социалистическую культуру и литературу. Но готового определения метода М. ЖГорький не формулирует. Он только ставит задачу литераторам подключиться к поиску и развитию метода соцреализма, используемого для понимания и изображения прогнившей буржуазной реальности и расцветающей юной социалистической действительности.

3

Антисоветски настроенные литераторы в СССР пользовались и пользуются другим литературным методом изображения реального мира. Его можно назвать «антикоммунистическим модернизмом». Он рождался в белоэмигрантских кругах, ненавидевших весь русский народ, вышедший из подчинения рабовладельцев и дворян.

Разновидностей направлений модернизма и постмодернизма не перечесть. Выдумщики нового метода не смогли даже назвать конкретно те направления массовой, бульварной литературы, с помощью которой зомбируется населения, развращается особенно молодёжь. Сексуальный натурализм Лоуренса и порнографический натурализм В. Набокова. Этот белоэмигрантский писатель, ненавидевший Советы и русский народ всеми фибрами своей аморальной душёнки, оказался самым гадким разрушителем общечеловеческой морали, каких мир знал ни до него, ни после него! Он стал родоначальником не только нового в литературе направления. Он оправдал занятие богатенькими паразитами - детской порнографией. Этот гадкий гражданин этой своей реакционнейшей роли не хотел признавать.

Он писал: "Я не пишу и не читаю нравоучительной литературы и "Лолита" не тянет за собой нравственных поучений. Для меня литературное произведение существует постольку, поскольку оно дает мне то, что я простейшим образом называю эстетическим наслаждением, т. е. такое ощущение, при котором я где-то как-то нахожусь в соприкосновении с иными состояниями сознания, для которых искусство (иначе говоря: любопытство, нежность, доброта и восторг) является нормой. Таких книг немного. Все же остальное либо хлам, имеющий местное значение, либо то, что некоторые называют "идейной литературой" и что очень часто опять-таки тот же хлам, представляющийся в виде громадных глыб старой штукатурки, которые со всеми предосторожностями передаются одним поколением другому до тех пор, пока кто-нибудь не придет с молотком и не трахнет по Бальзаку, Горькому и Манну".

Точнее, чем В. Набоков раскрыть сущность постмодернизма никому не удалось. Это — тот метод отображения придуманной действительности, который даёт паразитам и бездельникам «эстетическое наслаждение»! Для этой публики главное в жизни и творчестве — деньги.

Модернисты забраковали реализм и скатились с его вершин на дно — к Лолитам и Гарри Поттерам. Им разве есть дело до революционной борьбы пролетариата за освобождение от эксплуатации и от невежества!? Педерастия, гомосексуализм, лесбиянство, однополые браки - во все эти "безыдейные" наслаждения, разгулявшиеся на просторах Европы и Америки, огромный вклад внёс русский по национальности и антикоммунист по убеждениям белоэмигрант Владимир Набоков.

4

В те годы, когда в СССР решалась судьба всемирной литературы, белоэмигранты описывали свою полунищую трудную жизнь - без слуг и рублевой халявы - за рубежами России и мечтали о Нобелевской премии, которую давали в те годы, как и в наши дни, не за гениальный вклад во всемирную - социалистическую и буржуазную - литературу, а только по политическим мотивам. Дали ее только только И. Бунину, но не за «Митину любовь», а за его антисоветский вой.

М. Горькому нобелевской премии не могли дали, потому что предназначалась своим — антисоветчикам, а не — борцам и революционерам. В те 30-е годы книги великого пролетарского писателя жгли на кострах фашисты...

   В 1968 г. Михаил Шолохов в речи при получении Нобелевской премии сказал: «На мой взгляд, подлинным авангардом являются те художники, которые в своих произведениях раскрывают новое содержание, определяющее черты жизни нашего века. И реализм в целом, и реалистический роман опираются на художественный опыт великих мастеров прошлого, но в своем развитии приобрели существенно новые, глубоко современные черты. Я говорю о реализме, несущем в себе идею обновления жизни, переделки ее на благо человеку. Я говорю, разумеется, о таком реализме, который мы называем сейчас социалистическим. Его своеобразие в том, что он выражает мировоззрение, не приемлющее ни созерцательности, ни ухода от действительности, зовущее к борьбе за прогресс человечества, дающее возможность постигнуть цели, близкие миллионам людей, осветить им пути борьбы»...

   А М. Горький продолжал учить молодых советских писателей в своей Школе:

«Социалистический реализм в литературе может явиться только как отражение данных трудовой практикой фактов социалистического творчества. Может ли явиться такой реализм в нашей литературе? Не только может, но и должен, ибо факты революционно-социалистического творчества у нас уже есть и количество их быстро растёт.

«Мы живём и работаем в стране, где подвиги "славы, чести, геройства" становятся фактами настолько обычными, что многие из них уже не отмечаются даже прессой. Литераторами они не отмечаются потому, что внимание литераторов направлено всё ещё по старому руслу критического реализма, который естественно и оправданно "специализировался" на "отрицательных явлениях жизни". Здесь уместно напомнить, что некоторые уродливости: слабость зрения, лживость, лицемерие и т.д. — явления, обусловленные тоже естественными причинами, и что эти причины устранимы.»

5

Буржуазные литературоведы типа Синявского, подхватившие и тиражирующие тоннами ложь о социалистическом, революционном реализме, изо все сил пытаются доказать, как им приказано это делать грантодатели соровского типа, что соцреализм как метод  и идеологическая обязаловка выдан большевиками и Горькому, и другим советским писателям на Первом съезде писателей в августе 1934 г.

Я, рассказывая в своих статьях и обзорах содержание докладов выступивших на первом съезде писателей, не раз воспроизводил варианты определения метода соцреализма.

Процесс коллективного поиска путей изображения революционных преобразований в дворянской России и перестройки в жизни ее нардов на социалистический и пролетарский лад начался задолго до победы Великого Октября. Многие интеллигенты занимались не только теоретически, как А. Луначарский, но и практически поиском новой идеологии и методов пропаганды социализма ЗАДОЛГО до этого съезда.

Да что говорить о выступлениях пролетарских писателей перед публикой! Возьмите любое художественное произведение М. Горького и вы увидите, если не слепой, что все они практически содержат элементы нового метода революционного изображения российской действительности — и дореволюционной и послереволюционной...

6

Литература, искусство и политика породнились навечно еще в годы французской буржуазно-демократической революции. Если при феодализме искусством командовала церковь, то в буржуазной цивилизации командные функции присвоили себе банкиры и хозяева корпораций. Именно буржуазные интеллигенты и литераторы создали весьма эффективную системы агитации и пропаганды буржуазного индивидуалистического образа жизни. Они сформировали основы нового атеистического метода реализма.

Новое рождается не сразу, а постепенно. Новое качество накапливается и происходит в борьбе противоречий скачок, БУРЯ, и отрицая старое, новое побеждает.

Наиболее ярко проявилось это в искусстве. Задолго до рождения М. Горького, в эпоху становления буржуазного реализма и романтизма в искусстве родоначальником революционного реализма стал роялист Эжен Делакруа (1798-1963). Да тот самый Делакруа, который написал в 1831 г. Ставшую всемирно известную картину «Свобода на баррикадах».

Вплотную к соцреализму подошёл великий Гюстав Курбэ, осмелившийся изображать не носатых уродливых Людовиков и Луи Филиппов и их красивых наложниц, а — нищих дробильщиков камней в 1849 г. Но это были первые яркие вспышки молнии соцреализма в темноватом небе мировой культуры. Однако определение и эстетика соцреализма родились несколько десятилетий спустя после Парижской коммуны. И не во Франции, а в советской России. И центр новой революционной литературы и искусства передвинулся из Парижа в Москву, из Франции в Советскую Россию.

И кстати, задолго до 1917 г., до всего этого додумались французские гении! Кстати,  М. Горький не раз признавался, что любил французскую культуру и у гениальных французских писателей 19-го века учился писать в молодости.

Не стесняться быть русскими… вепсами, карелами

Не стесняться быть русскими… вепсами, карелами…

1. Снова Нюксеница

Случилось так, что за последние полгода в третий раз ехал в Нюксеницу – село на холмистом берегу красавицы и труженицы Сухоны. Был в Нюксенице ещё зимой, в конце февраля, потом уже в начале лета, и вот – в последние летние дни, 27 августа, еду туда же…

В полях кое-где работают зерноуборочные комбайны, чернеет поднятая зябь, рулоны соломы и сена раскиданы по стерне… А вот густо-густо молодые осинки, берёзки, а то и ольха – и понимаешь, что это бывшие поля, пастбища, сенокосы…

Всё ещё зелено – трава и листва, только пронзительно желтеют пряди берёз, да погасли свечи кипрея, подёрнулись пуховым пеплом…

Чем дальше от Вологды, тем выше угоры, тем шире распахиваются родные зелёные дали. И уже стоят кое-где по деревням старинные дома-богатыри…

Проплыли за окноми мачты с крестами тотемских церквей-кораблей...

Пролетают мимо деревни и речки, в названия которых глубокая древность… Но вот указатель на Нюксеницу. И вскоре мы въезжаем в посёлок: снова аккуратные домики в резных наличниках, огороды, палисады, новые дома… На угоре – гостиница, в которой нам предстоит ночевать… Но, у гостиницы мы не задерживаемся, едем дальше. Нас уже ждут в Центре традиционной народной культуры…

2. Здесь шьют и порют, и поют

Впрочем, пора уже и сказать, кто мы и с какой целью приехали сюда.

Мы – участники конференции «Этнотуризм как фактор развития территорий: опыт регионов России», из районов Вологодской области, Республики Карелия, Архангельской области, работники культуры и туризма. Организована эта конференция Департаментом культуры и туризма Вологодской области.

Под Центр отдано целое большое уютное деревянное здание, и с порога видно, что пустым оно не бывает: столько фотографий и рисунков на стенах, расписаний занятий кружков, и такие внимательные, доброжелательные люди встречают нас… С дороги. как положено, обед: простой и вкусный. А затем и экскурсия по центру, и участие в мастерклассах. Здесь, в этом Центре взрослые и дети могут изучать ткачество, берестоплетение, лоскутное шитьё, вышивку, роспись по дереву, гончарное дело, изготовление традиционных кукол и многое другое. Конечно, работа Центра – это не только кружки по интересам, это, прежде всего, сбор информации о традиционных ремёслах, сбор фольклорного материала. Здесь воссозданы уникальные образцы традиционного костюма. Действуют фольклорные ансамби «Волюшка» и «Боркунцы» (детский ансамбль)

А кроме того, Нюксенский ЦТНК проводит областные и районные фольклорные фестивали и праздники «Живая старина», «Традиционный костюм через века», «Нюкша – белая лебедь», «Покровская братчина», «Семейный уклад», «Сухонские напевы», «Родничок», календарные и деревенские праздники.

А направляет всю эту большую работу, решает хозяйственные и финансовые проблемы (а куда в «культуре» без них!), а ещё и проводит экскурсии для таких вот как мы гостей Татьяна Павловна Гоглева – директор Центра. Ей удалось главное – собрать коллектив единомышленников, потому и дело у них хорошо делается…

 

3. Конференция и Пожарище

Из ЦТНК переехали в здание администрации Нюксенского района. Здесь участников поприветствовал глава районной администрации Алексей Кочкин и главный специалист управления развития туризма и музейной деятельности Департамента культуры и туризма Вологодской области Анна Шалыгина.

А затем прозвучали доклады участников конференции: о работе музея усадьба Гальских в Череповце, о развитии этно-туризма в местах проживания вепсов в Бабаевском районе, о традиционном празднике в карельской деревне Киндасово; об использовании в туристической работе литературного героя – Сени Малины (Архангельская область)… Вообще, хорошо бы материалы этой конференции издать отдельной брошюрой. Или хотя бы выложить в интернете, например, на странице Департамента  культуры.

Уже вечером приехали в знаменитую деревню Пожарище (произносится с ударением на И)… Я-то думал, что это полностью музейная этно-деревня. Нет – деревня жива. И даже коровы рядом с ней пасутся. И люди живут в родовых домах – высоких, со светёлками и балкончиками. Несколько таких домов перевезены из Пожарищ и других деревень Нюксенского района в архитектурно-этнографический музей Семенково под Вологдой.

В доме, где расположен этнокультурный центр, нас ждали хозяева: Олег Коншин и участницы фольклорного ансамбля.  

Во дворе музея установлены щиты на которых рассказывает о пожарищинских семейных родах: с фотографий смотрят на нас бородатые мужики, женщины в традиционной одежде, солдаты Первой Мировой, колхозники, юноши и девушки… Вся жизнь деревни…

- Когда мы начинали это направление туризма, нам самим было интересно, как же люди будут реагировать на такие серьезные темы, - делился опытом работы Олег Коншин. – И оказалось, что очень многим интересны именно серьезные темы: что такое русская национальная культура, какие национальные «коды» скрыты в наших песнях, плясках, обрядах… Ведь те песни, которые вы сейчас услышите – это не песни, это способ вхождения в пограничное состояние, позволявший нашим предкам в выживать в тяжелейших условиях…

А затем зазвучали протяжные старинные песни, начались пляски. А потом к танцу присоединились и участницы конференции. И откуда что бралось – плыли «уточками», и шли подбоченясь, и «сеяли»… Видимо, и правда, открылись в них национальные «коды»…

Я вышел на улицу: в сумерках стояли громады старых домов, и виднелись силуэты новых уже современных домиков… Ко мне подошёл не совсем трезвый местный житель и сказал с гордостью, кивнув на дом, из которого слышались звуки песен и пляски: «Это мы тут всё начинали, с нас всё и тянется». То есть, местные жители не отделяют себя от этого культурного центра. И это хорошо, правильно.

Завершилась встреча в Пожарищах ужином из традиционных нюксенских блюд.

И лишь к ночи участники конференции приехали в гостиницу.

Традиции имеют право…

На следующий день, 28 августа, работа конференции началась в стенах Нюксенского ЦТНК семинаром-практикумом «Как превратить этнокультурные особенности территории в туристические преимущества», который провела Светлана Кольчурина, директор Ассоциации этнокультурных центров и организаций по сохранению наследия «ЭХО» (Республика Карелия).

Девиз этой организации: «Традиции имеют право на развитие».

Сразу скажу – очень интересный семинар!

И опять же – его бы опубликовать брошюрой, заснять на видео и выставить на сайте Департамента, например.

Здесь лишь пунктиром обозначу-то, что выделил как самое важное в семинаре.

Этнотуризм – это не панацея от всех болезней, очень часто он наносит вред коренному народу, а не благо. Очень важно то, как показывается туристу культура народа, проживающего на данной территории. Хорошо, если это делается аккуратно, бережно, с уважением. Плохо, если народ превращается в ряженых, клоунов (и делают это менеджеры в сфере культуры и туризма)…

У нас, если говорить о русском народе, бывают, например, случаи, когда частушки «с картинками» подаются, как главная традиция русской деревни…

Да, много туристов, прибыль – это хорошо, это нужно, если говорить о туризме как о бизнесе, но нужно учитывать мнение местного населения. Хотят ли они видеть у себя туристов, проводить для них праздники и т. д.  Повторюсь: мне кажется это крайне важным не вторгаться в жизнь людей со своим туризмом, пока людям, жителям данной территории, этот туризм не будет нужен.

Развитие этнотуризма – это и развитие ремесел, и даже развитие сельского хозяйства, а значит и развитие сельской территории.

В Карелии создана сеть этнокультурных центров, каждый из которых имеет свою стратегию: где-то музейная работа, где-то развитие ремесел, где-то проведение праздников, где-то – литературное краеведение («Фонд Ортье Степанова») и т. д.

Очень интересным показался мне опыт поморского села Нюхча, где поморы живут своей жизнью, в своей естественной среде (и даже были поначалу категорически против туристов), а приезжие туристы, просто живут какое-то время среди этих людей, видят их быт, слышат их речь. Никакого карнавала, никакой «клюквы»… И если туристу удастся хотя бы отчасти стать для них своим – вот тогда-то он и поймёт этих людей. Но это должен быть «умный турист»… Кому-то нужны и карнавалы, но им не сюда…

Прошла в рамках семинара и командная игра, заинтересовавшая всех, ведь она выявила профессионализм участников конференции в сфере туризма.

Не стесняться быть русскими

И заключительным «аккордом» конференции стало посещение деревни в соседнем Тарногском районе…

Переезд на автобусе из Нюксеницы был быстрый и… красивый: угоры, поля, деревни со старинными домами. У речки Маркуши свернули в деревню официально называемую Заречье, но сохранившую и народное, по названию реки, имя – Маркуша…

Деревня большая – центр сельсовета (сельского поселения по-нынешнему), есть школа, детский сад, музей, работающее сельхозпредприятие…

Когда-то деревня была селом. В конце 16 века преподобным Агапитом был здесь построен Никольский монастырь, который существовал до конца 18 века, церквоь оставалась до середины 20 века – к сожалению судьба её типична для храмов в то время, она полностью разрушена. Но остался родник святого Агапита на берегу речки Маркуши, к которому и по сей день идут и идут люди за исцелением и по вере своей получают его…

Встретила нас в Маркуше заместитель главы поселения Александра  Бурцева, одетая в традиционную местную одежду. И снова мы отведали блюда местной кухни – замечательный суп, пироги, студень… Затем побывали на святом источнике и в местном музее, где осмотрели экспозицию и поучаствовали в краеведческой игре.

Александра Ивановна Бурцева сказала очень важные слова: «Мы должны перестать стесняться быть русскими».

Очень правильно. Перестать стесняться быть русскими, вепсами, карелами, помнить свои  корни.  

Пора грибная

Пора грибная

«И вот пришла пора грибная!» - воскликнул  поэт. И я за ним восклицаю – «Пришла пора грибная!» На городских рынках и прямо на ступенях магазинов раскладывают продавцы свой лесной товар. Белые – с шляпами будто маслом помазанными, с жёлто-зелёной бархатной подложкой, с толстыми крепкими ногами; оранжевые, зовущие – подосиновики; скромняги – серые подберёзовики… Рано в этом году грибы пошли. А и хорошо! Пусть растут, радуют нас, ждут нас. Только бы вырваться из душного города к полю, к лесу, к мягкой лесной тропе, еловым ладаном надышаться…

«…Отныне, отдыха не зная,

Березняком да сосняком

С корзиною да посошком,

Как мирный леший, без пути

Иду – абы куда идти…»

И непременно свой царь-гриб найду!

«…И вот я бью челом грибу,

Благодаря свою судьбу.

Уколы ласковые хвои

Меня спасут от всякой хвори.

Иду по чаще прямиком;

Лес – мне, а лесу я знаком…»

Порой кажется, что это не Сергей Чухин, а я написал.

Нет, чужих ни стихов, ни грибов не надо…

Ну, грибов-то на всех хватит. А стихи Чухина – они же не чужие мне, если я дышу ими, если шепчу вместе с ним:

«… Глухими парками,

Потом лугами

Пойду один

Неведомо куда,

Пускай ромашки

Светят под ногами,

Пускай горит

Над головой звезда.

Пускай тропа моя

Течёт всё дальше

И не даёт

Нигде передохнуть…

Такая тишь!

И мне отрадно даже,

Что предстоит ещё

Обратный путь».

Дело, конечно, не в грибах, а в пути… Но и в грибах тоже.

Он ведь обязательно выскочит под ноги, когда уж выходишь из леса, дождавшийся тебя подосиновик…

А пока – набраться терпения и делать свою работу, в ожидании грибного и прочего летнего счастья…

3. ЧИТАЯ ПИСЬМА И НАПУТСТВИЯ М. ГОРЬКОГО НАЧИНАЮЩИМ ПИСАТЕЛЯМ. (Продолжение)

7

М. Горький учил писателей занимать в жизни активную политическую позицию. Обращаясь к международному пролетариату М. Горький говорил о себе:

«Я всю жизнь чувствовал и чувствую себя только пролетарием, и то, что я говорю сейчас, — я говорю как пролетарий, социалист и революционер. Я говорю так потому, что служба революции даёт мне право и внушает необходимость сказать пролетариям капиталистических стран:

— солидаризируйтесь с коммунистической партией — единственным действительным вождём рабочего класса;

— следуйте примеру рабочего класса Союза Советов, изучайте его работу....

  «История призывает вас от работы на дальнейшее закрепощение, на истощение и вымирание ваше — от службы капиталистам — к службе революции, к борьбе за ваше право быть хозяевами вашей жизни.»

Том 26. Статьи, речи, приветствия 1931-1933. (30-томное издание сочинений М. Горького).

Как видим, М. Горький особо подчеркивает о необходимости писателей координировать свою работу с политической партией рабочего класса. Ибо их цель одна — организация масс на построение нового общества без буржуазного рабства для трудящихся.

DE416BC8-8292-425A-9637-DF2A91904722.jpeg 8

С докладом «О литературной молодёжи нашей страны» на Первом съезде писателей выступил В. П. СТАВСКИЙ (1900—1943). Он сообщил, что за последние годы литературная профессия стала массовой. В стране насчитывается более трех миллионов рабочих и крестьянских корреспондентов. (Не дурно для начала 30-х годов!)

«В литературных группах и литкружках на фабриках и заводах, в совхозах, колхозах и МТС, а также в частях Красной армии и флота принимали участие тысячи человек. Литкружковцы в массе своей шли в литкружки, чтобы ближе узнать, глубже изучить художественную литературу, ознакомиться с историей и теорией литературы.

Молодые писатели ... вместе с утверждением нового... активно разоблачают старое в лице классово-чуждых элементов, пробравшихся в ряды пролетариата. Образы кулацкой агентуры, рвачей и лодырей в книжках даже более ярки, чем портреты передовиков.»

Он сообщил, что Оргкомитет организовал вечерний рабочий литературный университет, что создается заочный литературный университет при журнале «Литературная учеба». Он заявил, что Союз писателей возьмет на себя задачу умелого, чуткого руководства и помощи молодым, начинающим писателям. «На них мы делаем ставку, в них наше будущее».

9

А теперь пара слов о дне сегодняшнем. Как работает Союз писателей России с молодыми талантами.? Помогает ли он им становиться революционно настроенными писателями? Или чтобы писать подделки вроде Гарри Поттера никакой особой подготовки не требуется?

Многих читателей газеты удивило признание некоторых молодых писателей о несовершенстве системы подготовки литераторов в современной России. Я имею в виду статью Эллины САВЧЕНКО «ЗАЧЕМ ВСЁ, ДЕТОЧКА?..» о Школе писательского мастерства, проведённую в начале июля в станице Вёшенской. (Выставлена на сайте «Дня литературы» 20 июля сего года).

В первый день семинара - пишет она - участники «разделились на два фронта: «постмодернистов» и «реалистов». ... на второй день занятий напряжение резко усилилось... Постмодернисты взяли инициативу в свои руки. Реализм не нужен. Главное это — «пропаганда насилия, однополой любви и прочих трендовых либеральных установок»

   Мастера (В. Артёмов, В. Киктенко и А. Кожедуб) «самоустранились от руководства семинаром». Только на третий день семинара они «высказались, что, мол, лучше реализма нет ничего, и ничего «не надо надумывать»... Типа, жизнь — она и есть жизнь...»

    «И в воздухе повис вопрос: а зачем нужна была такая Школа? Чему она могла научить молодых писателей?», - спрашивает автор репортажа с места непонятно для чего проведённого семинара, - а «к кому, собственно, мы приехали учиться в эту Школу? К московским мэтрам, или ...к двадцатилетним бойким ребятам, ....ничего не внесшим пока в литературу...»

     Не забыла Эллина упомянуть и о том, что открывал Вёшенский семинар сам председатель Союза писателей России Н. Ф. Иванов.

ИНТЕРЕСНО! Какие же УСТАНОВКИ им лично были даны мастерам до семинара?

Неужели окончательно ЗАБЫТЫ уроки мастерства и напутствия М. Горького начинающим писателям? Ведь методика подготовки писателей революционного класса есть неотъемлемая часть русского классического литературного наследия.

Не верится...

***********

О подобной ситуации, о которой рассказала Эллина, более ста лет назад писал М. Горький в Предисловии к «Сборнику пролетарских писателей (1914):

«Литератор должен ... уметь выбрать из хаоса впечатлений, из пестрой путаницы чувств объективное, общезначимое, типичное, должен уметь отбросить в сторону узко личное, субъективное как неустойчивое, постоянно изменяющееся и скоропреходящее бесследно. Если он сумеет сделать первое, он создаст произведение художественное и социально важное; если он не сможет сделать второго, он напишет анекдот, лишённый социально-воспитательного значения. Всякое искусство — сознательно и бессознательно — ставит себе целью разбудить в человеке те или иные чувства, воспитать в нём то или иное отношение к данному явлению жизни, — эту же цель вполне сознательно ставят пред собою сторонники так называемого «свободного искусства для искусства» — люди наиболее тенденциозные, несмотря на их отрицательное и враждебное отношение к тенденциям социальным.»

(Выделения в тексте — Ю. Г.)

Из рода Непеи (памяти Юрия Богословского)

18 августа ушёл из жизни удивительный человек и писатель Юрий Петрович Богословский.

Как написал на странице в «фейсбуке» Виктор Борисов: «Редким человеком среди пишущей
братии был Юрий Петрович. Не лизоблюдом, не прихлебателем и не подражателем.
Был он цельной самодостаточной личностью с твёрдым характером и оригинальным
литературным талантом… Вологда потеряла личность. Но даст Бог не потеряются его
книги и ещё увидят свет его неопубликованные романы, а их у него осталось «в
столе» не мало».

Несколько лет назад я писал достаточно большой очерк о жизни и книгах Юрия Богословского. Здесь приведу лишь выдержки...

Жизнь Юрия Богословского – не повесть, а роман. Роман с несколькими сюжетными линиями, роман психологический, роман приключенческий, и даже детективный… И если бы он написал этот роман своей жизни – это было бы интереснейшее чтение.

Но Юрий Петрович не любил рассказывать о себе.

И хотя, кое-что он мне рассказал, но предупредил: «Об этом не надо писать». Я и не буду. Приведу лишь самые общие факты его биографии…

Юрий Петрович Богословский принадлежит к знаменитому в Вологде роду Непеиных, ведущему своё происхождения от Осипа Непеи – Вологодского наместника и первого русского посла в Англии во времена правления Ивана Грозного.

Среди Непеиных и Богословских много священников и пишущих людей. Наиболее известен Сергей Александрович Непеин (1870 – 1911), вологодский священник, автор книги «Вологда прежде и теперь». Его сын Борис Сергеевич Непеин (1904 – 1982) – один из ведущих вологодских поэтов 1920-х годов...

Юрий Петрович Богословский 1934 года рождения.

- Все мои братья и сёстры получили высшее образование. И я получил высшее образование, в 43 года поступил в Педагогический институт и закончил его. А после института ещё и духовное
училище закончил.

Писать Юрий Богословский начал с 1977 года. Ему уже было 43. В том же году он в последний раз освободился, завязал и с алкоголем, и с «преступной идеологией». Если к 9-му классу он (по его же словам) был «законченным преступником», то нетрудно сосчитать, сколько лет было отдано «той» жизни… Кое-что мне рассказал Юрий Петрович – страшное дело! Но на этом и остановимся… Всё же судьба вывела его к книгам, а главное – к вере. «У меня это всё в крови. Священники были в роду постоянно…», - объясняет сам Богословский.

Всё же опыт «той», до нравственного переворота, жизни отразился в некоторых рассказах Юрия Богословского. Мне запомнились ещё в начале 90-х «Казачий штос» и «Орфей на пересылке». Были и другие рассказы…

Но самыми важными, значительными своими произведениями Ю. П. Богословский считает две большие повести «Непея» и «Франсуа Вийон», которые он выпустил сам, за свои деньги.

- Десять лет копил деньги, и издал первую книгу про Непею. А со второй как-то быстрее, легче получилась…

- Ну, почему Непея – понятно. А почему Франсуа Вийон? Да ещё и подзаголовок к повести о нём «повесть о свободе и благодати»…

-  Потому что это книга обо мне. Если хотите узнать всё обо мне – прочтите эту книгу, - отвечает Юрий Богословский.

Повествование о Вийоне начинается со стихотворения Франсуа, в котором есть такие строчки:

«… Со школьных дней я воровал,

Мне домом был притон.

Стихов никто так не писал,

Как Франсуа Вийон…

… Что делать мне, куда пойти?

Я на земле – в аду.

Писать стихи и воровать

                   

Нет блага никому».

Вот как пишет о Франсуа автор (образчик стиля): «… Когда удавалось с кого-нибудь рвануть клок, Вийон не жадничал, сорил деньгами, считая, что лучше их профинтить, чем они попадут в карманы тюремщиков, этих подлых и бессовестных лопашников».

Ещё: Франсуа Вийон и его друзья преступники «… презирали армейскую службу, считали ниже своего достоинства убивать ближнего ради чьего бы то ни было прославления, даже самого короля. Все они убийцы, что естественно для их деклассированного  состояния, но убивать по убеждению они бы не стали».

Ещё: смотря на своего «секретаря» Фермена (связывал его с издателями, с заказчиками стихов и т. п.), Вийон думает: «Фермену никогда не «отвернуть с концами» ни мясной туши, ни бочки вина. Почему? Потому что он любит вещи и посредством этой любви связан с владельцем тех вещей, которые намеревается украсть… Франсуа возьмёт легко – но с тем, чтобы сразу же растранжирить, ничего не оставив себе. Таков истинный блатняк и ему смешно смотреть на дураков, которые, ничего не понимая, гребут под себя, но, как правило, всё впустую. Слышал ли кто-нибудь, чтобы в кармане Франсуа Вийона звенели золотые или серебряные монеты? Никто не слышал… Поскольку он хоть и вор, но выше монет».

Да разве это о Вийоне? – это о нём, о Богословском. Это он, хоть и был вором, но был выше монет. И перестав быть вором, остался выше монет…

Одна из главных жизненных идей Юрия Богословского – нестяжательство. И имя Нила Сорского неслучайно одно из заветных для Юрия Петровича…

«Тюрьма…, что она делает с людьми, никому не ведомо, иной раз подводит к такой черте, что вчерашний преступник умирает и нарождается новый человек, но уже честный, глубоко переживающий о том, что было им совершено ранее…» И вот такой переворот происходит с Вийоном, он решил «завязать». «Если… перетряхнуть его беспорядочную жизнь, то станет ясно, что ни о какой свободе воли в его жалком прошлом нельзя вести и речи – он раб, самый настоящий раб своих страстей, которые его уже погубили». Как быть тому, кто хочет изменить свою жизнь? – встаёт вопрос перед Фрасуа Вийоном. А отвечает на этот вопрос Юрий Богословский: «Уповать на милость Божию, на чудо». Ибо человеческих сил зачастую не хватает на то, чтобы, ступив на новый жизненный путь, не оступиться вновь.

Высший идеал – свобода. Но без закона, данного Богом истинная свобода не достижима. Истинная свобода – благодать Божия, только прими. «Из всех этих открытий, которые сделал для себя Франсуа Вийон, неизбежно проистекало, что состояние закона и благодати Христовой – истина вдвойне, поскольку принадлежат душе, твёрдо стоящей на пути выхода из греховного тупика».

Опыт жизни (трудный и даже страшный) Юрия Богословского – это опыт возрождения души.

Теперь уж он точно «на воле». Да упокоит его Господь в селениях праведных!

       

А мы будем помнить и читать его книги.

2 ЧИТАЯ ПИСЬМА И НАПУТСТВИЯ М. ГОРЬКОГО НАЧИНАЮЩИМ ПИСАТЕЛЯМ. (Продолжение).

4

М. Горький написал немало писем начинающим писателям. В советские времена было принято писать письма известным писателям и поэтам и спрашивать у них совета. Или писать о прочитанной книге автору и высказывать при этом своё мнение о ней и ее героях.

В различных городах при учебных заведениях, в библиотеках, дворцах пионеров, домах культуры открывались литературные кружки. К кружковцам приходили литераторы и рассказывали о своей работе, учили начинающих писателей рисовать словами природу и описывать действия героев, создавать образы и т.д.

     В 1928 г. М. Горький получил письмо литкружковцев Покровской профтехнической школы. В своём письме литкружковцы писали, что творчество М. Горького «есть творчество пролетарской идеологии», что он является «настоящим революционером», и у них вызывает недоумение попытка некоторых критиков оценить М. Горького как «попутчика пролетарской литературы».

   М. Горький подчеркнул красным карандашом следующие слова в письме: «…по каким именно признакам нужно определять действительного пролетписателя».

    Письмо М. Горького, его слова о «совести и хитрости» вызвали вопросы у литкружковцев, и они снова обратились к нему с просьбой разъяснить им, что он разумеет под «совестью».

В своем ответе он писал: «Думаю, что таких признаков немного. К ним относится (прописные буквы и оцифровка моя — ЮГ):

  1. активная НЕНАВИСТЬ писателя ко всему, что угнетает человека извне его, а также изнутри,
  2. всё, что МЕШАЕТ свободному развитию и росту способностей человека,
  3. беспощадная НЕНАВИСТЬ к лентяям, паразитам, пошлякам, подхалимам и вообще к негодяям всех форм и сортов...
  4. Уважение писателя к ЧЕЛОВЕКУ как источнику творческой энергии, создателю всех вещей, всех чудес на земле, как борцу против стихийных сил природы и создателю новой, «второй» природы, создаваемой трудами человека, его наукой и техникой для того, чтобы освободить его от бесполезной затраты его физических сил, — затраты, неизбежно глупой и циничной в условиях государства классового...
  5. Поэтизация писателем КОЛЛЕКТИВНОГО ТРУДА, цель которого — создание новых форм жизни, таких форм, которые совершенно исключают власть человека над человеком и бессмысленную эксплуатацию его сил.
  6. Оценка писателем ЖЕНЩИНЫ не только как источника физиологического наслаждения, а как верного товарища и помощника в трудном деле жизни.
  7. Отношение к ДЕТЯМ как к людям, перед которыми все мы ответственны за всё, что делаем.
  8. Стремление писателя всячески повысить активное отношение читателей к жизни, ВНУШИТЬ им уверенность в их силе, в их способности победить и в самих себе и вне себя всё то, что препятствует людям понять и почувствовать великий смысл жизни, огромнейшее значение и радость труда.

Вот в краткой форме мой взгляд на писателя, который необходим трудовому миру.»

C03115C3-A05F-40B8-A84E-FB5BADA62206.jpeg

5

В одной из статей он продолжил своё напутствие советским начинающим писателям:

«Писатель должен твердо знать и помнить, что человек по природе своей не «негодяй», а существо, испорченное отвратительной организацией классового государства, — ГОСУДАРСТВА, которое не может существовать не насилуя людей, не возбуждая в них зависти, жадности, злобы, лени, отвращения к подневольному и часто бессмысленному труду, стремления к лёгкой наживе, дешёвеньким и дрянненьким удовольствиям, к распутству, пьянству и всяким пакостям.

«Вы, молодёжь, должны знать и помнить, что есть люди, которым выгодно и необходимо утверждать, что «НЕГОДЯЙСТВО» есть «врождённое», как говорят они, свойство человека, что оно коренится в его зоологических, звериных инстинктах, внушено и внушается «дьяволом», что все человеческие поступки — «выражение извечной борьбы дьявола с богом за обладание душою человека».

«В основе этой проповеди скрыто стремление ограничить, убить волю человека к лучшей жизни, к свободе труда и творчества, стремление воспитать его рабом классового государства и общества; эта проповедь рассматривает человека только как сырой материал, как руду, из «как руду, из которой можно делать топоры, цепи, штыки, утюги — вообще орудия, инструменты.

«Проповедники этого учения тоже «негодяи», то есть люди, негодные для честной, активной, трудовой жизни, люди, которые не могут да и не хотят представить себе жизни в иных формах, чем те, в которые жизнь цинически и унизительно для трудового народа заключена...».

И М. Горький делает вывод о том что пролетарский писатель должен быть честным; он должен стать РЕВОЛЮЦИОНЕРОМ. Вот его слова: «если вы хотите быть честными людьми, вы должны быть революционерами.» (Том 24. Статьи, речи, приветствия 1907-1928).

6

Читаешь письма писателя и думаешь: ведь он пишет не только о своём времени, но и о наших днях...

   Нельзя в наши дни стать писателем, не изучив досконально материалов Первого съезда советских писателей (1934). Сколько интересного и поучительного можно почерпнуть из докладов и выступлений участников съезда! За год не изучишь! Но изучив, обогатишь себя знаниями о литературе и мастерстве писателя на всю жизнь! («материалы съезда» не трудно найти в интернете. Например, http://www.rulit.me/download-books-240607.html?t=pdf).

Много советских и прогрессивных писателей из капиталистических стран приехало на тот съезд писателей. Они собрались не только для того, чтобы обсуждать проблемы развития литературы, но искать практические пути спасения планеты от агрессий фашизма и происков империализма. Эти поиски путей спасения человечества не менее актуальны и в наши дни....

С основным докладом на том съезде выступил Буревестник русских революций М. Горький. Он остановился на основных вопросах литературоведения, которые были либо не ясны многим или старательно затушёвывались определёнными кругами литераторов. На съезде началась разработка основ новой коммунистической эстетики и литературоведения.

Он рассказал, что история литературы классового общества — это история отрыва литературы от жизни народных масс, что при переходе человечества к новой общественно-экономической формации и возникает необходимость менять не только содержание, но и методы отражения объективно существующей реальности в литературном произведении.

Он говорил о партийности - буржуазной или коммунистической - писателей и всех творческих работников. Он разъяснял, что партийность - это не только принадлежность к какой-либо политической партии, но принадлежность и защита интересов либо класса пролетариата, либо — буржуазии. Другого пути нет.

Буржуазный писатель не сомневается в «справедливости» существования капиталистической эксплуатации трудящихся и придумывает оправдания ее необходимости.  Он учит читателей ненавидеть социализм, «красную» орду. И делает это безостановочно до наших дней. Поэтому и пролетарский писатель обязан доказывать  «справедливости» существования перехода человечества от капитализма к социализму и учить читателей ненавидеть капитализм и буржуазию.

С кем вы, деятели культуры? - спрашивает Буревестник, - определитесь!

Третьего пути не существует. Любой национализм рано или поздно ведет либо к фашизму, либо к иной форме насилия над личностью.

У буржуазии свои герои — воры, преступники, и раскрывающие их преступления сыщики. Любимые жанры — детективы и любовные романы.

    М. Горький постоянно подчёркивал, что писатель не должен отказываться от изучения и усвоения лучших образцов буржуазной литературы и искусства. Только усвоив все классические образцы литературы, искусства, достижения науки и культуры, музыки и архитектуры всех веков и народов, можно стать прогрессивным, а значит и пролетарским писателем.

Он возлагал надежды на новое поколение советских литераторов, выходцам из рабочих и крестьян.

Профессионалам он ставит задачу - учить молодежь писательскому мастерству и в письмах, и на курсах и в только что открытом литературном институте (1932). По инициативе М. Горького для начинающих писателей с 1930 года для них издаётся специальный журнал «Литературная учеба» — 88 лет подряд.

1 ЧИТАЯ ПИСЬМА И НАПУТСТВИЯ М. ГОРЬКОГО НАЧИНАЮЩИМ ПИСАТЕЛЯМ.

Читаю статьи и выступления Максима Горького о его личном участии в работе с начинающими писателями. Не жалея времени и сил, он всю свою творческую жизнь вёл переписку с коллегами, читателями и.... с начинающими писателями. Особенно в последние два десятилетия своей жизни.  

1

В 1912 г. Горький писал с Капри П. Максимову: «Мне приходится прочиты­вать не менее 40 рукописей в месяц и каждый день писать три, пять, семь писем. Мой расход на почту не меньше 200 лир в месяц».

О том, какое значение имела эта переписка для самого Горького, он рассказал в «Бе­седе с писателями-ударниками» (11 июня 1931 г.): «Меня спрашивают: интересовался ли я письмами, которые мне присылают, и какого я о них мнения? Было бы странно, если бы я не интересовался такими письмами. Ясно, что я ими интересовался, и, алле­горически выражаясь, я ими кормлюсь. Они дают мне знание той действительности, в которой вы живете, которую вы же и творите. Это тот заряд энергии, который позво­ляет мне говорить с вами таким тоном, которым я говорю, а я говорю с вами, как будто не неделю только приехал, а давно здесь живу. Это значит: я говорю о правде, которую знаю. А знаю я ее потому, что получаю по пятнадцать-двадцать писем в день. Когда люди из глухой щели пишут, как там живут, ругаются, как им трудно и как они все-таки работают, то ясно, что для меня это исторический документ — документ эпохи, и та­ких документов я имею уже тысячи. Со временем это будет материал, который кто-то прочтет, обработает, и я думаю, что этот материал даст действительно изумитель­ную картину тех дней, в которые мы живем» (т. 26, с. 84—85).

Обратите внимание: М. Горький помогал будущим пролетарским писателям ещё до победы Великой Октябрьской Социалистической Революции. Многие ли ныне живущие известные писатели тратят столь же сил и энергии на работу с начинающими писателями, как М. Горький?!

45B3D6CA-A4B2-4D97-8F4D-EB9F45A40EDF.jpeg

2

Работа крупных писателей и писательских организаций с начинающими писателями стоял, стоит и будет стоять на повестке дня работы в одном ряду с самыми важными идеологическими проблемами, которые решать дано право политическому руководству определенного класса (буржуазии или пролетариата, их партиям), их правительствам и государству. Даже если государство мало помогает писателям выстоять в конкурентной борьбе — это тоже политика правящего класса.  

Данный вопрос поэтому встал перед большевистской партией сразу после победы социалистической революции. К его решению она смогла приступить со знанием дела в начале 1930-х. К этому времени был накоплен определённый положительный и негативный опыт работы с писателями.  С помощью М.  Горького, первого в мире пролетарского писателя, партийные органы разработали основные положения метода социалистического реализма.

В 1920-е годы среди писателей - попутчиков революции и писателей-выходцев из народа - шли поиски новых путей в изображении перемен, происходивших в советской державе. Ни один из известных буржуазно-дворянских творческих методов отражения новой нарождающейся жизни в искусстве и литературе не удовлетворял ни партийных идеологов, ни прокоммунистически настроенных литераторов, работавших в русле эстетики, разработанной революционерами-демократами от Белинского до Плеханова. Разброд и шатания, охвативших круги творческой интеллигенции, привёл к поэтапному созданию нескольких писательских организаций писателей в СССР.

Однако только после вмешательства руководства ЦК ВКП(б), партийных идеологических органов и их сотрудничества с известными писателями, которых возглавил М. Горький, теория социалистического реализма была разработана и провозглашена основой новой художественной — социалистической литературы. Литературы, создаваемой не для развлечения бездельников и паразитов так полюбивших «поэтику» декадентского «серебряного века», а для объединения революционных масс, сумевших восстановить экономику страны, разрушенную белой гвардией под командованием кровавых мясников-генералов вроде Врангеля и Колчака.

Для внедрения этого метода в практику литературной и культурной жизни в стране и проводился Первый съезд писателей и учреждался Союз писателей СССР (август 1934 г.). Произошло это ровно 86 лет назад. С этого момента работой с начинающими писателями занялось руководство Союза писателей.

3

Вопросы подготовки молодых писательских кадров в любой писательской организации постоянно обсуждаются и корректируются в соответствии с конкретными изменениями, происходящими в социально-политической, экономической обстановке и в идеологической сфере.

В 1991 г. Союз писателей СССР ликвидировали, и вместо него новые власти создали несколько писательских организаций в различных странах постсоветского пространства. Буржуазия всех разъединяет, чтобы управлять, чтобы властвовать. При этом сама укрепляет, объединяет свои силы на всех уровнях постоянно.

Разваливая Союз советских писателей, власть исходила из планируемых изменений в политико-социальной сфере. Пролетарские писатели ей не требовались. Нужно было как можно скорее подготовить буржуазно мыслящих писателей всех национальностей. В первую очередь — русских. И подчинить их православной церкви. Разжечь антисоветизм и антикоммунизм в их сердцах. Использовать этих писателей в собственных идеологических целях.

Новая идеология требовала новых подходов к деятельности литераторов. И вопрос о работе с начинающими писателями утратил прежнюю — горьковскую революционность, а классическая советская литература — народность. Об этом свидетельствуют некоторые публикации в СМИ.

  Работа с начинающими писателями, критиками, журналистами, исследователями обычно включает наряду с другими следующие вопросы:

  •    Как следует обучать мастерству и готовить к работе молодого писателя?
  •    В рамках какой господствующей идеологии (буржуазной или социалистической) он должен быть готов работать: ублажать собственников и развращать народ; или звать народ на трудовые подвиги ради счастья всех трудящихся?
  •    Какой классовой ориентации писатель должен придерживаться в своём творчестве? Использовать методы развлекательного постмодернизма или социалистического реализма?
  •    Каким качествами кроме таланта он должен обладать?
  •    Каковы его права и обязанности как «инженера человеческих душ»?
  •    Как он должен участвовать в строительстве новой России?
(Продолжение следует)

Шуточка частного пристава

Как бились за гоголевский «Нос»


Исследователи утверждают: ни одна повесть Гоголя не резалась цензорами в таком количестве и с такой изощрённостью, как совсем небольшой по объёму «Нос».


Автор и сам предвидел, что текст будут кромсать, потому и отправил сопроводительное письмо, адресованное Михаилу Погодину, одному из отцов-основателей журнала «Московский наблюдатель». Для этого нового издания Гоголь и написал «особенную повесть», став одним из первых русских классиков в популярном ныне жанре фантасмагории. И что же Николай Васильевич пытался предвосхитить?


«Если в случае ваша глупая цензура привяжется к тому, что Нос не может быть в Казанской церкви, то, пожалуй, можно его перевести в католическую, — сообщал писатель. — Впрочем, я не думаю, что она до такой степени уже выжила из ума».


Непосредственно до ножниц московской цензуры «Нос» так и не дошёл, редакция журнала отказалась его печатать по причине «пошлости и тривиальности». Что касается обвинений, в литературной жизни того времени «носология» и впрямь зашкаливала: вначале был переведен с немецкого «Карлик Нос» Вильгельма Гауфа. Затем появилась «юмореска» «Похвала носу» другого немца, Генриха Цшокке, и в этой связи самобытный создатель «Миргорода» коллегам по цеху уже не казался столь оригинален. Трепетное отношение к своему выдающемуся органу обоняния, от природы свойственное тонкой натуре малороссиянина, как-то во внимание не принималось.


Понял Гоголя с его «носологией» только великий Пушкин, он и реанимировал сатирическую повесть, в которой другие увидели всего лишь бытовой анекдот и обычный фарс. Автор запретного «Медного всадника» тоже имел свои счёты с Санкт-Петербургом, далеко не идеализируя северную столицу. Не только ведь августейшему истукану грозил Евгений: «Ужо тебе!», а заодно и тому самому месту, где развернулась фантастическая погоня за маленьким человеком.


В сентябре 1836 года «Нос» появился в «Современнике», и теперь уже Пушкину, как и предполагал автор, пришлось отстаивать повесть от купюр. Разумеется, Казанский собор или другой храм, где по ходу сюжета объяснялся майор Ковалёв с важным Носом, пребывавшим в ранге статского советника, не могли быть местом действия. Чиновник всегда один и тот же — в Российской империи он тоже жил по принципу: лучше перебдеть, чем недобдеть. Волею трусливого цензора Александра Крылова, бывшего профессора Санкт-Петербургского императорского университета, беседу с тем, кто «сам по себе», предусмотрительно перенесли в Гостиный двор.        


Исчезли намёки на мздоимство квартального надзирателя и участкового пристава (частного, если по Гоголю), а вот пристрастие к государственным ассигнациям полицейского чина, «большого поощрителя всех искусств и мануфактурностей», на удивление осталось:


«Это вещь, — обыкновенно говорил он, — уж нет ничего лучше этой вещи: есть не просит, места займёт немного, в кармане всегда поместится, уронишь — не расшибётся».


И здесь опять же Пушкин настоял: он, по меткому выражению одного из друзей, «выводил Гоголя в люди», но потребовался коллективный вердикт Санкт-Петербургского цензурного комитета на эту безобидную «шутку», полицейский, так сказать, фольклор. Страж порядка в повести вроде и ни при чём: виной всему злые, инфернальные силы! По сравнению с коллежским асессором Ковалёвым он даже безгрешен, этот пристав, зато майор, который, уже с обретением органа, вернулся к своему любимому занятию — преследовать на Невском проспекте «решительно всех хорошеньких дам», — это и есть «распутник, вступивший в сговор с великим Искусителем».


Главная и потаённая идея Гоголя получила ювелирную огранку в двадцатом веке у Анри Труайя. Русский француз убеждает нас: здесь, в Северной Пальмире, «сатана дробит лица, надевает на кусочек плоти треуголку, заставляет жить на широкую ногу пару ноздрей, жалует почётное звание обрубку и так сильно возмущает ум честных горожан, что никто не находит что сказать».


Безусловно, за подобную сатиру на современное общество редактору «Современника» стоило биться, и Пушкин, в отличие от многих, это хорошо знал. Ведал бы о том боязливый цензор Крылов — тризну бы себе заказал!


Николай ЮРЛОВ,

КРАСНОЯРСК

Очевидные истины  (некоторые мысли о детской литературе)

Несколько не новых, но, как мне кажется, не потерявших актуальность мыслей о детской литературе…

От того, что истины всем известны, они не теряют своей истинности. И банальная фраза «всё начинается с детства» - всё же истинная истина. Что будет заложено в человека в детстве, чем напитается душа его – таким он и вырастет, таким и по жизни пойдёт. «Закладывает» же и «питает», во многом, именно литература.

Разумеется, любовь к книге, к чтению закладывается в детстве. Не читающего с детства подростка или взрослого, приучить к серьёзному чтению (а не потреблению информации или удовольствий в виде печатной продукции) практически невозможно. Не читающий человек (и, шире, - народ) – обречен на отупение и деградацию…

Всё это, повторюсь, истины безусловные. Так почему же многое в нашей жизни, литературе делается вопреки этим истинам?

Очевидно, что детская литература (как и вообще литература) - в загоне.

Издательства – частные коммерческие предприятия. И, в силу этого, должны приносить частную коммерческую выгоду. Что в книгоиздании приносит скорейшую выгоду? Опять очевидная истина – лёгкое чтиво (фэнтези, детектив, любовный роман). Всё это со взрослого книгоиздания проецируется и на детское. Те же «ужастики», детективы, «повести для девочек» и т. д.

Что ещё приносит выгоду издательствам? Проверенная классика (как взрослая, так и детская). Но, наверное, это для издательства не самый выигрышный вариант. Здесь и «авторские права», принадлежащие родственникам советских писателей, да и читатель всё же ждёт и новую литературу, с реалиями нашего дня…

Вот казалась бы та дверь в мир книгоиздания для современного серьёзного автора – потребность читателей в современной литературе… Но слишком уж мала эта «дверь»… Пока писатель её найдёт, да в неё войдёт… Издательство уже потоком гонит «ужастики», и детективы.

И что в этой ситуации делать современному серьёзному автору (хоть «взрослому», хоть «детскому»)? Вливаться в поток детективщины? Отталкивая конкурентов пролезать в махонькие «двери»? Игнорируя «двери», головой пробивать стены издательств?..

Ну, так и происходит. Единицы, не свернув себе шею, пробиваются к читателю книгами.

А ведь писатель ещё и человек, у него даже, порой, семья есть, которая хочет есть, которой некогда ждать – пробьётся ли папа (или мама) со своими писаниями в издательский бизнес…

Вот и видим, что нет у нас новых Гайдаров и Носовых… Хотя на самом деле они есть, но или не издаются, или тиражи их книг многократно уступают тиражам коммерческого чтива.

И это всё очевидные истины, все это понимают. Понимают и то, что это неправильно, плохо.

Что нужно для того, чтобы поправить ситуацию? Опять же очевидные истины: конечно, государственная программа поддержки писателей и издателей. Для писателей, собственно, прежде всего, нужен закон о творческих союзах. Закон, гарантирующий профессиональный статус писателя, гарантирующий публикации, достойные гонорары, пенсию и т. д.

Для издателей, наверное, нужны какие-то гарантии того, что, публикуя некоммерческую литературу, они не понесут убытков.

Но если раскупается именно чтиво?.. И кто определит – вот это «настоящая» литература, а это коммерческая?..

Не вывод, но опять же истина – писатели, как бы ни было трудно, должны писать хорошие книжки (особенно для детей). Издатели должны издавать эти хорошие книжки. Потому что читатели, особенно дети, ждут именно такие хорошие, добрые, интересные, красивые книжки. Их (книжек) должно быть много (как в нашем советском детстве), они должны быть доступны (как, опять же, в нашем детстве). И тогда, самая серьезная, настоящая литература станет выгодной и издателям, и писателям, а, пройдёт время, самое лучшее из этой настоящей литературы станет и классикой.

Государство (то есть все мы), должно быть заинтересовано в воспитании хороших людей, а значит и в издании хороших книг. А значит нужно максимально приблизить хорошего писателя к хорошему издателю. Сделать их совместный труд взаимовыгодным на радость читателю. Если тут нужна государственная поддержка – оказать её (может быть и нужно дать какие-то льготы детским издательствам, а писателям, повторюсь, нужен закон о творческих союзах).

Всё это очевидные, прописные истины. Давайте же все – писатели, издатели, государственные деятели постараемся сделать так, чтобы эти истины стали нормой жизни, а не мечтой.

Горькая книга («Дети Хиросимы»)

Горькая книга («Дети Хиросимы»)

Эту книгу подарила мне её переводчица Мария Кириченко. Оригинальный язык книги – японский. Автор – Осада Арата (отныне это имя для меня в ряду самых уважаемых мною японцев: Рюноскэ Акутагава, Дзигоро Кано, Акира Куросава…).

Называется книга: «Дети Хиросимы (воззвание мальчиков и девочек Хиросимы)». Это рассказы японских школьников (из 104 рассказов для русского издания было отобрано 44) и студентов, переживших атомную бомбардировку Хиросимы американскими военными 6 августа 1945 года. Собрал рассказы, прокомментировал их и издал профессор Осада Арата – философ и педагог, основоположник «мирной педагогики». Впервые книга увидела свет в 1951 году, с тех пор многократно переиздавалась и была переведена на многие языки мира. Переведена на русский  язык и издана в России в 2009 году (ООО «Печатные традиции»).

В предисловии к русскому изданию А. А. Кириченко, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, пишет: «Профессор Осада Арата, лично на себе ощутивший «атомный подарок» Трумэна и чудом выживший после радиоактивного облучения, как истинный гуманист, не мог обойти своим вниманием эту трагедию всего человечества. Он целеустремленно и настойчиво, соблюдая присущие японцам такт и деликатность, собрал бесценные для людей воспоминания маленьких детей Хиросимы, которые стали прямыми жертвами американской атомной бомбардировки, были ранены, страдали от радиоактивного облучения, на их руках умирали близкие и друзья… Пережившие атомную бомбардировку японские дети стали самыми убежденными противниками войны …, а профессор Осада – фактическим руководителем движения против атомной и водородной бомб, которое поддержало все сознательное человечество…»

Достойным продолжателем дела отца стал Осада Горо, почетный профессор Йокогамского муниципального университета. Именно он дал разрешение на издание книги отца в России и написал к ней послесловие.

Атомные бомбардировки Хиросимы (6 августа 1945 г.) и Нагасаки (9 августа 1945 г.) – одна из страшнейших, трагичнейших страниц в истории человечества. Свидетельства об этой трагедии детей – самых чистых и честных людей – документ огромной силы, предупреждение…

Но уже после трагедий блокадного Ленинграда, сожженных Хиросимы и Нагасаки напалмом сжигались вьетнамские деревни, гибли мирные люди в десятках «локальных конфликтов» по всему миру, рушились от разрывов натовских «подарков» древнейшие монастыри Сербии. Сегодня  в огне и крови родная нам, русским, Украина. И как всегда страдают и погибают дети. Ни в чем не виноватые наши дети.

Вот лишь два детских голоса из Хиросимы…

Вакаса Икуко, ученица пятого класса начальной школы: «Я ужасно ненавижу заниматься размышлениями о войне и воспоминаниями о том дне, когда упала атомная бомба… Как раз, когда я посмотрела на небо, неожиданно вспыхнул белый свет, и деревья, зеленеющие вокруг, увиделись мне вдруг засохшими. Я заорала:

- Папочка!..

Пылал огонь. Повсюду стоял запах гари. Меня посетило зловещее и тоскливое чувство, что все люди в мире умерли… С тех пор я возненавидела выходить из дома на улицу…

Полгода назад одна девочка, которой вот-вот должно было исполнится десять лет, заболела лучевой болезнью: у нее вылезли все волосы на голове, голова стала совершенно лысой, и, хотя врач изо всех сил старался оказать ей помощь, ее стало рвать кровью, и примерно через двадцать дней она все-таки умерла. Прошло уже шесть лет, как окончилась война, но, как только подумаешь, что до сих пор такие вот смерти напоминают о том дне, мороз пробегает по коже».

Сэкимото Юкио, ученик пятого класса начальной школы: «Что-то сверкнуло, как раз когда я играл на улице. Ворота и наш дом в одно мгновение сгорели дотла… Все люди, встречавшиеся нам по дороге к мосту, были обожжены, и вид у них был умирающий. Мне было горько…»

Также горько сегодня многим детям  в мире взрослых людей…

ИСТОРИЯ ГОЛЛИВУДА: РУССКАЯ ВЕРСИЯ

[CENTER]ИСТОРИЯ ГОЛЛИВУДА: РУССКАЯ ВЕРСИЯ
 

Читать подробнее...

Фото:

Попаданец из Варшавы

Олигархи тоже предсказывают

«Моя мечта — стать Ротшильдом», — возможно, именно так думал не только герой романа «Подросток», но ещё и мальчик из большой еврейской семьи, жившей в столице Царства Польского. Счастливое стечение обстоятельств — и к моменту появления этой русской классики Иохан Станиславович Блиох (1836-1901) был уже влиятельным банкиром, сделавшим карьеру на железнодорожном буме, охватившем просторы Российской империи.

Переместившись из Варшавы в Санкт-Петербург и приняв христианство, Блиох выбрал всё же кальвинизм, а не православие. Потребовалось ради женитьбы снова сменить вероисповедание, став на этот раз уже католиком, — Иохан Станиславович особо не рефлексировал.  

Финансовый магнат был абсолютно уверен, что деньги могут всё, в том числе и совершать путешествия во времени.

Прикупив целый легион военных специалистов в разных царствах-государствах и даже среди офицеров русского Генерального штаба, Жан Блох, как его прозвали в зарубежной среде, решил выпустить многотомный труд под названием «Будущая война в техническом, экономическом и политическом отношениях». Уникальная работа увидела свет в 1898 году, за 16 лет до начала Первой мировой. Это был, пожалуй, первый случай группового заавторства в России: на книгу с использованием методов математической статистики волохали литературные негры, а лавры пожинал один «француз». Менеджер очень эффективный, ничего не скажешь!


Когда же этот труд, состоящий из шести томов, увидел свет в петербургской типографии Ильи Ефрона, шуму он наделал немало.


Дело дошло до Государя, но остракизмам предприимчивого «публициста», впрочем, подвергать не стали, хотя среди сомневающихся в авторстве Блиоха был и большой сановный человек Сергей Витте. Более того, работу даже представили к Нобелевской премии. Понятно, что в силу пацифистских выводов и актуальности темы в связи с предстоящей Гаагской мирной конференцией (1899).


Предсказание о том, какой будет новая мировая баталия в плане военного искусства, ломало многие представления генералов и фельдмаршалов разных стран:


«В следующей войне все зароются в траншеи: лопата станет для солдата столь же необходима, как и винтовка».

Пойдут «многодневные бои за клочок земли», снится важность штыковых и кавалерийских атак, возникнут протяжённые фронты, опутанные колючей проволокой, а для прорыва в случае наступления будут использоваться отравляющие газы.

 
Блиох и соавторы предрекали: на театре боевых действий появятся самоходные артиллерийские «панцирные лафеты, неуязвимые для пуль, осколков и лёгких гранат». Это уже потом закрытые бронёй чудовища назовут танками, а эффект их воздействия стает не только чисто устрашающий, психологический, но и стратегический — знаменитые мобильные «клещи» генерала Гудериана.

Нобелевский номинант смело перепрыгивал аж целые десятилетия, он точно сквозь «магический кристалл» заглянул уже и во Вторую мировую, предсказав появление грозной авиации:

«Кто овладеет воздухом, тот захватит неприятеля в свои руки, лишит его путём уничтожения мостов и дорог транспортных средств, сожжёт его склады, потопит флот, сделается грозою для его столиц, лишит его правительства, внесёт смятение в ряды его армии и истребит последнюю во время битвы и отступления».


Но чудеса военной техники — это ещё куда ни шло, а ведь «попаданец» (так сейчас модно называть предсказателей будущего) прогнозировал самые худшие перспективы именно для страны своего пребывания:


«Будущая война скажется на России болезненнее, чем на других участниках конфликта. Из-за войны неимоверно возрастёт вероятность возникновения голода, волнений и в итоге революции».

Говорят, этот политический прогноз для России, представленный в последнем томе столь объёмного труда, Блиох готовил уже сам, выступая в качестве писателя-фантаста. А по-другому к его картинам грядущих событий в обществе и не относились. И всё же Гаагская мирная конференция (в состав русской делегации Иохан Станиславович был включён неофициально) сработала на упреждение, запретив использование разрывных пуль и снарядов, «имеющих единственным назначением распространять удушающие или вредоносные газы». Технические новшества порой воспринимаются намного легче, чем возможные политические изменения в обществе и мироустройстве. Да ведь и социалистов-утопистов в самом конце XIX века во всех странах хватало, в том числе и практиков насильственного воплощения этих учений в жизнь.


Почему-то считается, что первым предвестником бури был Пётр Дурново, отправивший свою записку Государю буквально в канун Первой мировой. Не он один, военные тоже заглядывали в будущее, просчитывали возможные варианты, но старались держать своё мнение при себе, а если пытались его обнародовать, то лишь под чужим именем. Резонно: финансового воротилу вряд ли куда задвинешь, а вот какого-нибудь поручика в самый дальний гарнизон запросто отошлют. Жаль, мы так и не узнаем фамилии тех русских офицеров, кто помог олигарху
XIX века получить мировую известность и чуть было не предупредить Первую мировую войну.


Вскоре после смерти Блиоха на его родине, в деревушке возле польской столицы, появится ещё один ясновидящий — Вольф Мессинг, но это будет уже природный дар, а не денежный мешок. Ох уж эта Варшава!..


Николай ЮРЛОВ,

КРАСНОЯРСК

ЧИТАЯ ПИСЬМА МАКСИМА ГОРЬКОГО... о кровавых событиях 1905 года. Часть 4.


E0B71B25-E1FE-4DC6-81D2-5B9A3F9EE32F.jpeg «В высших слоях - разброд. Всех губернаторов, организовавших по­громы, - под суд. В пехотных войсках - аресты. Тюрьмы набивают офи­церами и солдатами.»

1

Что творилось в Москве М. Горький описывает в письме жене Е.П. ПЕШКОВОЙ. (№159. 24 октября 1905, Москва):

«Описывать, что здесь творится, - не буду - читай газеты. Но газет­ные ужасы нужно немного сокращать, ибо газеты - мещане пишут, а это народ трусливый, быстро поддающийся панике и прежде всего, и во что бы то ни стало, - желающий порядка.

«Студентов - бьют, избиениями руководит охранное отделение и полиция, но “черная сотня” очень плохо разбирает, кого надо бить, и происходит масса недоразумений - бьют думцев, прилично одетых людей и, наконец, - шпионов. Вчера - 23-го - казаки уже начали бить и “черную сотню” - до сей поры работали дружно, вместе, а вчера в двух местах избили “патриотов”. Есть и убитые. Сейчас охрана раздала адреса лиц, только что выпущенных из тюрем, и разных - “революционеров”, предполагается устроить погромы по квартирам. В общем - все в нервах, и, вероятно, осуществится милиция, ибо очень уж боятся “черной сотни” разные “люди с положе­нием”.

«Я было твердо решил ехать к вам, но дело в том, что могут убить дорогой или в Ялте, а потому пока отложил поездку. Здесь все же мень­ше шансов быть убитым. На днях поеду в Питер - выпускать первый No нашей газеты. Мой плеврит благополучно протек, теперь я здоров, но - устал, и очень.

Хоронили мы здесь Баумана - читала? Это, мой друг, было нечто изумительное, подавляющее, великолепное. Ничего подобного в Рос­сии никогда не было. Люди, видевшие похороны Достоевского, Алек­сандра III, Чайковского, - с изумлением говорят, что все это просто нельзя сравнивать ни по красоте и величию, ни по порядку, который ох­ранялся боевыми дружинами.

“... Заговор бюрократии против общества и народа, вызвавший все эти реки крови, кучи трупов, кажется, окончательно убьет ее. Либералы и край­ние после 17-го разъединились было, но при виде этой штуки - снова заключат союз.

Американцы - Морган и К° - уехали из Питера, не дав ни копейки денег. Сказали, что дадут лишь тогда, когда страна будет спокойна.

В высших слоях - разброд. Всех губернаторов, организовавших по­ громы, - под суд. В пехотных войсках - аресты. Тюрьмы набивают офи­церами и солдатами. Здесь поарестованы почти все военные знакомые, человек свыше 50. Воины, шедшие за гробом Баумана, тоже под аре­стом. Вскорости, вероятно, и вообще начнутся аресты всех, заявивших о себе за последние дни. “Черная сотня” - приговорила к смерти жену Баумана и Алексинского, агитатора с.-д.

«Но все это, конечно, пустяки в сравнении с тем шагом, который сде­лало рабочее движение. Шаг - огромный. И - вот где истинная победа, а не в том, что вырван какой-то дрянненький манифестик. Он имеет свою цену, но ее не нужно преувеличивать.

Рабочему русскому слава!**

Во имя родного народа

Он всем возвестил, что свобода -

Людское, священное право!

Рабочему русскому слава!

О, рабочий, ты вырвал испуганный крик

У тирана, чьи дни сочтены.

Задрожал этот рабий монарший язык

Под напором народной волны.

Он бормочет, лопочет, но дни сочтены:

Все осветит сиянье Весны!

Еще снова и снова нахлынут на нас

Роковые потемки Зимы.

Но уж красные зори наметили час,

Колыхнулись все полчища тьмы.

Будем тверды, не сложим оружия мы

До свержения царской чумы! (Повторить первую строфу.)

«Угадай, кто сей поэт? А вот еще.

Негодяи черной сотни,

Словно псы из подворотни,

Сзади лают и кусают,

Сзади подло нападают.

Но - постой!

Смелый строй

Их сметет своей волной.

Эти царские ищейки

Побегут в свои лазейки,

Даст им залп наш револьверный

Царским псам урок примерный!

Черный рой,

Прочь! Долой!

Пред дружиной боевой!

   «Это уже поют на улицах. Ну, жму руку. Когда увидимся - пока не знаю. Увидать, - хочется, и, как только будет поспокойнее, я приеду.

2

Общество быстро революционизирует­ся, правительство, развивая анархию, разоряет страну. У всех вытаращены глаза, все злы и всё более злятся....»

М. Горький пишет в письме жене (№165. Е.П. ПЕШКОВОЙ. 2 ноября 1905, Москва). Он просит ее не приезжать в Москву из-за сквернейшей погоды, и — «непрерывной революции».

«В Питере началась уже вторая всеобщая забастовка, завтра, веро­ ятно, здесь начнут. Требования: отмена суда и казней за Кронштадт, отмена военного положения в Польше и всюду. Если забастовка не пройдет - начнется реакция и резня. Здесь организуется понемногу “черная сотня”, м.б., возможен будет погром по квартирам. У меня си­дит отряд кавказской боевой дружины 8 человек - все превосходные парни! Они уже трижды дрались и всегда успешно - у Технического училища их отряд в 25 человек разогнал толпу тысяч в 5, причем они убили 14, ранили около 40... Все гурийцы. Видишь - я очень хорошо ох­раняюсь.

А жить здесь с ребятами - скверно. Время такое нервное. Мне все же придется ехать в Ялту хоть на две-три недели. Но - когда? Не представляю....»

В письме к К.П. ПЯТНИЦКОМУ (№186. 9 декабря 1905, Москва), написанного 11 месяцев спустя после «кровавого воскресенья», Горький сообщал:

...приехали мы сюда, а здесь полная и всеобщая забастовка. Удивительно дружно встали здесь все рабочие, мастеровые и прислуга. Введена чрезвычайная охрана, а что она значит - никому не известно и как проявляется - не видно. Ездят по улицам пушки, конница страховидная, а пехоты не видно, столкновений нет пока. В отношениях вой­ска к публике замечается некое юмористическое добродушие: “Чего же вы - стрелять в нас хотите?” - спрашивают солдаты, усмехаясь. - “ А вы?” - “Нам неохота”. - “Ну, и хорошо”. - “А вы чего бунтуете?” - “Мы - смирно.. - “А может, кто из вас в казармы к нам ночью придет поговорить, а?” - “Насчет чего?” - “Вообще... что делается и к чему  Такой разговор происходил вчера при разгоне митинга в Строга­новском училище. Кончилось тем, что нашлись охотники ночевать в казармах и с успехом провели там время.

Митинг в “Аквариуме”, где было народу тысяч до 8, тоже разогна­ли, причем отбирали оружие. Публика, не желая оного отдавать, тол­пой свыше тысячи человек перелезла через забор и, спрятавшись в Комиссаровском училище, просидела там до 9 ч. утра, забаррикадировав все двери и окна. Ее не тронули. Вообще - пока никаких чрезвычайно­ стей не происходит, если не считать мелких стычек, возможных и не при таком возбуждении, какое царит здесь на улицах.

Черными ручьями всюду течет народище и распевает песни. На Страстной разгонят - у Думы поют, у Думы разгонят - против окон Дубасова поют. Разгоняют нагайками, но лениво. Вчера отряд боевой дру­жины какой-то провокатор навел на казацкую засаду. Казаки прицели­лись, дружинники тоже. Постояв друг против друга в полной боевой го­товности несколько секунд, враждующие стороны мирно разошлись. Вообще - пока еще настроение не боевое, что, мне кажется, зависит, главным образом, от миролюбивого отношения солдат. Но их уже на­чинают провоцировать: распускают среди их слухи, что кое-где в солдат уже стреляли, есть убитые, раненые. Это неверно, конечно. Неверно был освещен в газетах и факт ареста отряда боевой дружины. Дело бы­ ло так: семеро из еврейского отряда были окружены полицией, и она, как это установлено самими же властями, опрашивавшими раненых полицей­ских - первая начала палить. Дружинники отвечали. 9 полицейских убито, 3 - тяжело ранено, 7 - легко. Дружинников убито двое, четверо - избиты и изранены так, что, вероятно, не встанут, один скрылся.

Оказалось, что полиция обращается с оружием хуже дружинников. Так, например, один из раненых полицейских начал колотить дружин­ ника по голове ручкой заряженнего револьвера, револьвер разрядился в лицо полицейскому. За неделю здесь ранено и убито полиции 53 чело­века. Теперь они ходят группами. Что-то разыграется здесь и, видимо, довольно грандиозное....»

3

Через два дня М. Горький писал К.П. ПЯТНИЦКОМУ

(№189. 11 декабря 1905, Москва)

«Дорогой друг, спешу набросать Вам несколько слов - сейчас при­ шел с улицы. У Сандунов(ских) бань, у Никол(аевского) вокзала, на Смоленском рынке, в Кудрине- идет бой. Хороший бой! Гремят пуш­ки - это началось вчера с 2-х часов дня, продолжалось всю ночь и не­ прерывно гудит весь день сегодня. Действует артиллерия конной гвар­дии - казаков нет на улицах, караулы держит пехота, но она пока не де­ рется почему-то и ее очень мало. Здесь стоит целый корпус, - а на улицах только драгуны. Их три полка - это трусы. Превосходно бегают от боевых дружин. Сейчас на Плющихе. Их били на Страстной, на Плю­щихе, у Земляного вала. Кавказцы - 13 человек - сейчас в Охотном ра­зогнали человек сорок драгун - офицер убит, солдат 4 убито, 7 тяжело  ранено. Действуют кое-где бомбами. Большой успех! На улицах всюду разоружают жандармов, полицию. Сейчас разоружили отряд в 20 чело­век, загнав его в тупик.

Рабочие ведут себя изумительно! Судите сами: на Садовой-Каретной за ночь возведено 8 баррикад, великолепные проволочные заграж­дения - артиллерия действовала шрапнелью. Баррикады за ночь были устроены на Бронных, на Неглинном, Садовой, Смоленском, в районе Грузин - 20 баррикад! Видимо, войска не хватает, артиллерия скачет с места на место. Пулеметов тоже или мало, или нет прислуги - вообще поведение защитников - непонятно! Хотя бьют - без пощады! Есть слу­хи о волнениях в войске, некоторые патрули отдавали оружие - факт. Гимназия Фидлера разбита артиллерией - одиннадцать выстрелов со­ вершенно разрушили фасад. Вообще - эти дни дадут много изувечен­ ных зданий - палят картечью без всякого соображения, страдают мно­го дома и мало люди. Вообще - несмотря на пушки, пулеметы и прочие штуки - убитых, раненых пока еще немного. Вчера было около 300, сегодня, вероятно, раза в 4 больше. Но и войска несут потери - мес­тами большие. У Фидлера убито публики 7, ранено 11, солдат - 25, офицеров - 3, было брошено две бомбы. Действовал Самогитский полк. Драгуны терпят больше всех. Публика настроена удивительно! Ей-богу - ничего подобного не ожидал! Деловито, серьезно - в деле - при стычках с конниками и постройке баррикад, весело и шутливо в безделье. Превосходное настроение! Сейчас получил сведение: у Никол(аевского) вокзала площадь усеяна трупами, там действуют 5 пушек, 2 пулемета, но рабочие дружины все же ухитряются наносить войскам урон. По всем сведениям, дружины терпят мало, - больше зеваки, любопытные, которых десятки тысяч. Все сразу как-то при­выкли к выстрелам, ранам, трупам. Чуть начинается перестрелка - тотчас же отовсюду валит публика, беззаботно, весело. Бросают в драгун чем попало все кому не лень. Шашками драгуны перестали бить - опасно, их расстреливают очень успешно. Бьют, спешиваясь с лошадей, из винтовок. Вообще - идет бой по всей Москве! В окнах стекла гудят. Что делается в районах, на фабриках - не знаю, но ото­ всюду —звуки выстрелов. Победит, разумеется, начальство, но - это не надолго, и какой оно превосходный дает урок публике! И не деше­ во это будет стоить ему. Мимо наших окон сегодня провезли троих раненых офицеров, одного убитого.

Что-то скажут солдаты? Вот вопрос!...»

4

Е.П. ПЕШКОВОЙ (№198. 20 декабря 1905, Петербург).

Ты, вероятно, думала, что меня уже из пушки застрелили, а я все еще жив. Третьего дня приехал сюда - в ушах стоят пушечные выстрелы и треск ружейных. Сейчас только у нас на квартире и в конторе кончился обыск. Вообще здесь - обыски и аресты. О Москве писать не стану, и некогда, са­ма прочитаешь. Но - не верь газетам. Знай твердо - революцию делал с од­ной стороны Дубасов, с другой - московский обыватель - это факт. Стран­но звучит? Да, но это верно. Потери собственно революционеров - ничтож­ны. И это - факт. Избивали обывателя. Масса убито женщин, много детей. Революцию искали шрапнелью, а она плохо знает разницу между мирным мещанином и мещанином-революционером. Первых - множество, ну и уби­ли их множество. Бои были жестокие, да, но все же газеты преувеличива­ют число убитых и раненых. Их не более 5 т. за десять дней сражений. Ду­басов - глуп. Пока ничего не могу сказать более подробно, ибо тороплюсь. Газеты наши все позакрывали. Запечатано 42 типографии. Вообще реак­ция дует в хвост и в гриву. И - зря. Общество быстро революционизирует­ся, правительство, развивая анархию, разоряет страну. У всех вытаращены глаза, все злы и всё более злятся....».

         Такая вот демократия была при Николае «святым», как называют его наследники черносотенцев и монархисты. Николаем «кровавым» назвал его русский народ, над которым династия Романовых издевалась  300 лет. М. Горький как очевидец описывает в письмах что вытворял этот «святой» и его мясники-генералы и жандармы.  

5

Читая письма  М. Горького, удивляешься продуктивности и производительности труда великого советского и русского писателя.

В 1912 г. Горький писал с Капри П. Максимову: «Мне приходится прочиты­вать не менее 40 рукописей в месяц и каждый день писать три, пять, семь писем. Мой расход на почту не меньше 200 лир в месяц».

О том, какое значение имела эта переписка для самого Горького, он сказал в «Бе­седе с писателями-ударниками» (11 июня 1931 г.): «Меня спрашивают: интересовался ли я письмами, которые мне присылают, и какого я о них мнения? Было бы странно, если бы я не интересовался такими письмами. Ясно, что я ими интересовался, и, алле­горически выражаясь, я ими кормлюсь. Они дают мне знание той действительности, в которой вы живете, которую вы же и творите. Это тот заряд энергии, который позво­ляет мне говорить с вами таким тоном, которым я говорю, а я говорю с вами, как будто не неделю только приехал, а давно здесь живу. Это значит: я говорю о правде, которую знаю. А знаю я ее потому, что получаю по пятнадцать-двадцать писем в день. Когда люди из глухой щели пишут, как там живут, ругаются, как им трудно и как они все-таки работают, то ясно, что для меня это исторический документ — документ эпохи, и та­ких документов я имею уже тысячи. Со временем это будет материал, который кто- то прочтет, обработает, и я думаю, что этот материал даст действительно изумитель­ную картину тех дней, в которые мы живем» (т. 26, с. 84—85).

****

Все цитируемые письма взяты мною из Тома 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999.

Все 20 томов опубликованных ИМЛИ писем М. Горького можно скачать в библиотеке. http://imwerden.de

Пред.  1 2 3 ... 25 26 След.

Новости
20.09.2018

Ограблен директор музея-квартиры Александра Солженицына

СМИ сообщают, что некий (уже задержанный полицией) гражданин Армении сумел мошенническим путём выманить 12 млн рублей у директора мемориального музея-квартиры А. И. Солженицына.
20.09.2018

Учитель нацелился на Шостаковича и Гузель Яхину

Алексей Учитель поделился своими творческими планами. Кинорежиссёр сообщил, что находится в поиске сценариста, который бы помог осуществить его давнюю мечту – снять фильм о Шостаковиче.

Все новости

Книга недели
Палата № 26.  Больничная история.

Палата № 26. Больничная история.

Олег Басилашвили.
СПб: Лимбус Пресс, ООО «Издательство К. Тублина», 2018.
– 240 с. – 3000 экз.
В следующих номерах
Колумнисты ЛГ
Болдырев Юрий

Скрытый дефолт

Два десятилетия после дефолта 1998 года. К десятой годовщине опубликовал в «ЛГ» ...

Акоев Владимир

«Толстяк», уходи!

Ядерное оружие против мирных людей использовали дважды в истории. Первый раз – 6...