САЙТ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

Последние сообщения блогов

Две проблемы

    У нас в стране есть три большие проблемы, которые нужно срочно решать. Точнее, две, так как одну уже решили – рыбалка будет бесплатной. Наш неисчерпаемый колодец идей по улучшению жизни, если проще – Государственная Дума, напомнила о своём существовании. А знаете, сколько лет депутаты бились над этим законом? Шесть! Сначала решили сделать рыбалку платной, с целью защиты рыб от людей, потом решили всё-таки подумать – и пожалуйста, рыбачьте на здоровье! Но скорость думания поражает… Жаль, что рыбаки, все эти шесть лет мирно удящие рыбу в прудах и реках, ничего не знают о титанической работе, проделанной на их благо депутатами. «Он на берег пришёл, червяка прицепил, в воду закинул и отдыхает, а у нас целый комитет над этим работает!» - сказал один из народных избранников. И этот комитет ночами не спал, закон прорабатывал и чтения устраивал! Хорошо хоть, они не узнали, что рыбалка бывает разная – зимняя, летняя… Но сейчас, к счастью, решение принято, можно идти покупать удочку.

    Поэтому осталось две проблемы. Первая это нехватка футболистов для сборной, вторая – безымянные аэропорты. Начнём со спорта № 1.    

    Помните, как летом вся страна ликовала и Игнашевича с Черчесовым на руках носила? «Усы надежды», дзюбино воинское приветствие, Никольская, «Вперёд, Россия!»… А сколько детей решило стать Акинфеевым и в футбольные секции записалось! Казалось бы всё, футбол на подъёме и дальше будет только лучше, но… Читаю состав обновлённой сборной России. Нойштедтер, Гильерме, Фернандес, Рауш, Ари… Я так и слышу, как ребёнок говорит: «Хочу быть Нойштедтером!». Вот если бы там, в этом списке, были фамилии Месси, Роналду, Неймар и Модрич, это бы все поняли и, может, приняли, а так, получается, «дай нам, боже, что остальным негоже»? Есть же пример сборной Франции, за которую французы уже не очень-то и болеют! А ведь там собраны не только чемпионы мира, но и люди, которые даже французский язык знают! А некоторые и родились во Франции и отличаются от французов только иссиня-чёрной кожей! А наш Фернандес? Это про него главный тренер сказал, что он «как собака - всё понимает, но сказать не может». Семь лет человек живёт и работает в России! И, между прочим, работает не за еду, как собака, а за хорошие деньги! Хотя, может, просто наш язык для него сложный. А дети стали уходить в хоккей и в шахматы…

    Я вот недавно встречался с человеком, который взял на работу первого в истории России дворника-иностранца. Бывший начальник ЖЭКа, он мрачно пил водку, плакал, извинялся перед страной, но честно признался, что вырастить своего хорошего дворника намного сложней и дороже, чем взять готового и натурализовать. К тому же натурализовать дворника проще, чем футболиста. Потом он выпил ещё, вытер слезы и сказал: «Конечно, это моя ошибка и мой крест на всю жизнь… Русский народ меня вряд ли простит и если бы была возможность вернуться в те времена, я б никогда так не сделал… Я бы брал наших и учил их кидать снег и мести дворы, а не вёз бы готовых дворников из Средней Азии… Главное, что б люди теперь не отвернулись от сборной, как отвернулись они от моего ЖЭКа…». Так что проблема насущная и хорошо бы решить её без помощи неторопливых депутатов Государственной Думы. Пусть ей займутся футбольные тренеры…

     И – бесхозные аэропорты. У меня сразу предложение. Когда все аэропорты получат второе имя, потом ж/д вокзалы и автобусные остановки, улучшать в стране станет нечего. Так вот я предлагаю обратиться к городам. Например – Москва имени Долгорукого, Санкт-Петербург имени, разумеется, Петра Первого… Или имени Бузовой? Какой простор для творчества! Сколько интересной и нужной людям работы! Балашиха имени Баскова, Наро-Фоминск имени Галкина, Сочи имени Стаса Михайлова… В честь себя прошу переименовать Зеленоград. По какой причине? По той же, по которой аэропорт Мурманска получил имя Николая II. Николай II никогда не был в Мурманске, я никогда не был в Зеленограде. За Николая II порадуется Поклонская, за меня – поклонница. Я её не знаю, но она есть.

    А если выйти за границу… Баку имени Гусмана, Вифлеем имени Христа, Одесса имени Япончика… Министру культуры и одному митрополиту, которые и запустили это действо, есть куда расти. И, кстати, если в этом участвует Церковь, почему они не начали с себя? Казанский собор можно наречь именем Гоголя (там майор Ковалёв встретил свой Нос), Исаакиевский именем Монферрана, автора проекта этого собора, Храм Христа Спасителя именем Михася – лидера солнцевских бандитов, который давал деньги на строительство…

    И как эта идея вообще пришла в голову? Первый аргумент, который я прочитал – всё для удобства иностранных туристов. То есть сел турист в самолёт в аэропорту Суварнабхуми, а приземлился – язык сломаешь – во Вну-ко-во. Другое дело – аэропорт Внуково имени композитора Петра Ильича Чайковского. Я уж молчу о том, имел ли какое-то отношение Чайковский к Внукову и к авиации. Ведь даже «Полёт шмеля» не он сочинил…

    Была б моя воля, я б аэропорт Шереметьево назвал бы именем Домодедова, а Домодедово – именем Шереметьева. Что б иностранцы сразу понимали, в какую волшебную страну они попали. А потом везти их сначала в Новгород имени Александра Невского, а потом в Новгород имени Максима Горького. Что б по возвращении домой они говорили своим детям: «Эту страну завоевать невозможно. Заблудиться там можно, а завоевать её – нет».

    По легенде, когда умирал старый граф Шереметьев, он завещал назвать в его честь аэропорт. Родные в испуге спрашивали его: «Что за аэропорт? Какой аэропорт?», на что граф загадочно отвечал: «Оба. И все будущие терминалы…».  

    Так, может, оставим завещание графа в силе? Или нет? Решать, как и с футболистами, нужно срочно, потому что…

   …потому что Аннушка уже пролила масло… В том смысле, что врач-хирург районной поликлиники Женя Лукашин уже собрал свой портфель, уже засунул туда банный веник, что бы вскоре улететь вместо Ширвиндта в Ленинград, поговорить с ясенем и найти своё счастье…

    И десять дней нам будет не до футболистов и не до аэропортов…

                                                                                                                      Илья Криштул

Невезучие

    Ну что тут говорить… Чемпионат мира по футболу уехал, а футболисты остались. И я, сев писать традиционный для этого времени года фельетон о начале отопительного сезона и мёрзнущих бабушках, был вынужден свернуть тему и встать на защиту двух наших не очень юных спортивных дарований.

    Эта запутанная история началась с того, что в городе на Неве состоялся футбольный матч. Два товарища-футболиста – К. (не Криштиану) и М. (не Месси) играли за разные команды друг против друга. Что там случилось между ними на футбольном поле, доподлинно неизвестно. Может, М. въехал К. по лодыжке, а К. матерно ответил, но ругаться они продолжили в «Сапсане», где, волею случая, оказались вместе. Зачем они ехали в Москву? Это не наше дело. К., к примеру, мчался посмотреть на церковь, где венчался Пушкин, сейчас модно ездить по разным городам и смотреть на храмы-соборы, а М. мечтал попасть на открытие выставки Левенталя. По случайности они оказались в одном стриптиз-клубе, где к ним присоединились друзья с подругами. Блюстителям нравственности сразу говорю – подруги были друзей, так как и К., и М. добропорядочные отцы и мужья, а уголовного преследования за хождение в стриптиз ещё, по счастью, нет. Вывалившись под утро из клуба, ребята с друзьями избили одного водителя. За что? Он сделал им замечание, мол, не надо бить ногами мою машину. Уважаемый водитель! Ребята – футболисты, руками им действовать запрещено, а замечание им может делать только судья на футбольном поле. По правилам можно ещё действовать головой, но головой К. и М. только едят, пьют и нюхают, я имею в виду запахи, а не что-то запрещённое. Так что водитель получил по делу и по всем футбольным законам, по которым и живут игроки в мяч. Вот дальше сложнее. Оказавшись в каком-то кафе, футболист К. ударил стулом посетителя некоренной национальности. Тут просто не повезло. Во-первых, если б на месте несчастного посетителя сидел представитель другой некоренной национальности по имени Хабиб и с фамилией Нурмагомедов, то, я думаю, футболисты К. и М. вместе с друзьями в драку бы не полезли. Они бы поотжимались, станцевали бы лезгинку и тихо ушли, заплатив за всё съеденное и выпитое Хабибом. Потому что они хоть и неумные, но прекрасно знают, кого можно бить, а кого нельзя даже вдесятером. И, во-вторых, я думаю, что просто в этом кафе ссора между К. и М. достигла апогея и К. решил ударить стулом М.. Но промахнулся, как это с ним часто случается, посмотрите на его игровую статистику. А М. решил ответить и тоже промахнулся. И младший брат К., который живёт за его счёт и поэтому решил заступиться, тоже промахнулся, это у них семейное. Я смотрел это нашумевшее видео – с натяжкой, но можно сказать, что ребята дрались между собой, но не попадали. Они и с мячом-то не очень, а уж со стулом… Это не преступление, это просто отсутствие футбольной школы, а в случае с К. – школы вообще. Хотя, справедливости ради, надо сказать, что К. в этом году один гол забил, то ли чехам, то ли болгарам, а М. так вообще как-то забил «Анжи» сложным ударом «рабона». И вошёл в историю – до этого «Анжи» «рабоной» никто не забивал, ни Марадона, ни Месси. Они против «Анжи» и не играли. Так что когда на карточки К. и М. падает зарплата, они вправе тратить её так, как хотят. Заслужили. Они могут и по стоянкам гулять, и в кафе заходить. И без замечаний извне от нефутбольных людей, а то в футболе у нас каждый разбирается, а вы попробуйте пожить в таком ритме – тренировка, самолёт, матч, «Сапсан», бессонная ночь в стриптизе, кафе с этими дурацкими стульями, люди непонятные, жена звонит, а в голове – светло и пусто. Светло – потому что допинг, а пусто, потому что родился в городе Валуйки, где Лермонтов написал «Муму». По крайней мере футболист К. так считает. Очень хочется посмотреть в глаза учительнице К. по русскому языку и литературе. Но, опять же с целью защиты К. и М. от нападок – если спросить у Криштиану Роналду, кто написал «Муму», он вообще не ответит. Изнасилует молча и всё.

    Вот кого действительно жалко, так это жён футболистов. Ведь если пойдут какие-то денежные потери, где им искать новых мужей? Да ещё таких, по своему подобию, с незамутнённым разумом и в подиумной одежде? Вы когда-нибудь видели эти стайки футбольных жён, ожидающих мужей после матча? Вот как мужья их отличают? Одинаковые губки, причёски, шубки, даже позы ожидания – сразу в «Инстаграм» выставлять можно… Я как-то общался с одним футболистом, он мне рассказал, что последним из раздевалки выходит. Кто ждёт, та его жена. А то, говорит, как-то первым вышел, взял жену и только под утро понял, что чужую взял. Даже, говорит, голос такой же, повадки, просьбы… А ей-то всё равно, главное, футболист и с контрактом...

    Но, я думаю, всё наладится. В тюрьму ребята не попадут, потому что там тоже есть ворота, а ворота для них – табу. И как вы себе представляете сидельцев, в камеру к которым заходит такое татуированное существо? Они же мозг сломают, пытаясь понять, кто это – вор в законе, инопланетянин или воин народа Маори?

    А Кокорину с Мамаевым, хватит называть их по буквам, пора отдохнуть. И прекращать кормить Андрюшу Малахова и остальных, для которых чем больше дерьма вокруг, тем сытнее. Почитайте что-нибудь, ребята, а начните с Агнии Барто (это такая поэтесса из прошлого века, пишет доступным для вас языком). Если даже Агния Барто это слишком, почитайте хотя бы татушки друг на друге. Может, втянитесь, а там, глядишь, и невезуха кончится.

    И я ни в коем случае не советую им вести себя тихо и скромно или уходить в монастырь. Я вообще им ничего не советую.

    Мне уже снился Кокорин с занесённым стулом.

    И возвращаюсь к бабушкам, которые так и не знают, дали ли отопление.

    По отзывам Кокорина и Мамаева, которые всё-таки попали в изолятор, в камерах тепло. Значит, отопление в Москве дали. Кормят хорошо. Только грустно, что Кокорин так и не увидел церковь, где венчался Пушкин…

                                                                                                                 Илья Криштул

       

РУССКИЕ ЗНАМЕНИТЫЕ АРИСТОКРАТКИ. 1. «Три улыбки» Марии Башкирцевой (1858-1884)

С кого брать пример русской девушке наших дней с женщин из дореволюционного прошлого России? С разодетых в шелка красавиц на картинах художника Брюллова или модных принцесс и фрейлин?

Кому могла бы она подражать? Дворянке, мечтавшей выйти замуж за богатого князя или графа? Анне Карениной?

Или той деревенской красавице, которая «коня на скаку остановит и в горящую избу войдёт»?

Каковы положительные героини в жизни, литературе и искусстве могли бы вызвать подражание у русских девушек наших дней? С кого делать свою жизнь — с бездельниц или трудяг?

РАНО ПОГАСШАЯ ЗВЕЗДА

Ни у одного художника я не нашёл трёх картин под одним и тем же названием «Улыбка». Только у героини нашего очерка.

3E255E9A-1EA2-42FE-9954-68A56BB02ECD.jpeg

Родилась Мария Константиновна Башкирцева в богатой аристократической семье (по одним источникам в 1858 году, по другим — в 1860 году). Она получила домашнее образование. Аристократкам не приходилось думать о поисках работы, не было нужды поступать на службу по материальным соображениям. Тем, кто все же избрал специализацию и занимался литературой или сочинял музыку, или не дай бог становился художницей, приходилось преодолевать откровенно неодобрительное отношение общества.

Прожила она всего четверть века на этом свете. Знала шесть языков, включая латынь и греческий. Можно найти ещё нескольких аристократок со знанием шести иностранных языков. Однако всемирная история не даёт имени другой девочки, которая бы вела дневник с 12 летнего возраста. Только Мария Константиновна Башкирцева. Французский язык был у ней первым языком. Писала дневник она по-французски. Не по-русски.

А чтобы в Европе опубликовали дневники девушки аристократки через два года после смерти, такого примера во всей истории европейской аристократии не найти. Впервые ее дневник был опубликован во Франции в 1887 г., а в 1893 г. вышел в свет и в России.

Чем же привлёк ее дневник внимание общественности? И продолжает привлекать даже сегодня?

*****

Мой рассказ о ней — об этой девушке-аристократки и ее дневнике. О ее интеллектуальной жизни. О ее увлечение классической музыкой. О ее неодолимом желании стать великим художником. Книги и музыка. История искусства и живопись. Театр - опера и балет.

Аристократка, для которой зазорно была делать любую, даже домашнюю работу, и вдруг такое трудолюбие. Увлеченность самообразованием. День и ночь она работает над собой. Не салоны парижских дам влекли ее, а мастерские парижских художников. В них она училась вместе с бедняками и не комплексовала. Вчера она была в оперном театре, полным таких же праздных и ничего не умеющих делать дам, кроме как сплетничать и флиртовать; а утром следующего дня с мольбертом и красками она входит в студии одного многоуважаемого учителя живописи.

Интересен ее дневник мне был ещё по одной причине. В нем я нашёл много имён деятелей, которые стали для меня настолько привычными, что порою мне казалось, что они были когда-то моими старыми знакомыми и что я с ними общался по-дружески общался. Потому как давно изучаю и восхищаюсь французской литературой и искусством.

Наша герооиня выставляла свои картины в парижских Салонах. О ней писали при ее жизни русские и иностранные газеты. Аристократка и живописец в одном лице. Такого художника женского пола в России ещё не было.

Первая большая выставка картин М. Башкирцевой состоялась в Парижском Салоне в 1885 г. С той поры интерес к ее дневнику и к ее личности начал рости. Особенно сегодня. Когда буржуазным искусствоведам хочется добавить ее имя к малочисленной группе декадентов, и включить в дворянское искусство «Серебряного века», чтобы сделать его более солидным и заметным. Однако она не дожила до декаденщины?! Да есть сомнение в том, что она могла бы отказаться от реализма?

УЛЫБКА ПЕРВАЯ

B8D84DDD-361B-4A66-90B8-A262AB82C371.jpeg

Ни один другой художник в мире не писал своего дневника с 12 лет; и в нем не рассказывал так подробно и откровенно не о себе, своих мыслях и чувствах, как Башкирцева Мария в 1873-1884 гг.

С 10 лет Мария жила в Италии и Франции: надо было лечиться от туберкулёза. Много путешествовала по Европе.

Посетила почти все крупнейшие картинные галереи. Побывала во многих оперных театрах. Нередко в компании с известными аристократками.  

ПОЧИТАЕМ НЕКОТОРЫЕ ЗАПИСИ В ДНЕВНИКАХ МАРИИ БАШКИРЦЕВОЙ.

1875 год — ей 17 лет.

Вот что она пишет об обществе:

«Но тогда зачем жить, если все в этом мире низость и злодейство?.. Зачем? Потому что я понимаю, что это так. Потому что, что ни говори, жизнь прекрасна. И потому что, не слишком углубляясь, можно жить счастливо. Не рассчитывать ни на дружбу, ни на благородство, ни на верность, ни на честность; смело подняться выше человеческого ничтожества и занять положение между людьми и Богом. Брать от жизни все, что можно, не делать зла своим ближним, не упускать ни одной минуты удовольствия, обставить свою жизнь удобно, блестяще и великолепно; главное – подняться как можно выше над другими; быть могущественным! Да, могущественным! Могущественным! Во что бы то ни стало!.. Тогда тебя боятся и уважают. Тогда чувствуешь себя сильным, и это верх человеческого блаженства, потому что тогда люди обузданы – или своей подлостью, или чем-то другим – и не кусают тебя.

Не странно ли видеть меня рассуждающей таким образом? Да, но эти рассуждения в устах такого щенка, как я, только лишнее доказательство, чего стоит мир!.. Он должен быть хорошо пропитан грязью и злобой, чтобы в такой короткий срок до такой степени озлобить меня. Мне едва пятнадцать лет.

«И это доказывает явное милосердие Божие, потому что, когда я вполне постигну все безобразия мира, я увижу, что только и есть Он, там, наверху, в небе, я – внизу, на земле. Это убеждение даст мне величайшую силу. Если я коснусь окружающей пошлости, то только для того, чтобы подняться, и я буду счастлива, когда не буду принимать к сердцу все эти мелочи, вокруг которых люди вертятся, борются, грызутся, рвут друг друга на части, как голодные собаки.

Но все это слова!..»

20 июня 1882 года (в 24 года она пишет о зависимом от мужчин положени женщин:

О, как женщины достойны сожаления! Мужчины, по крайней мере, свободны.

Совершенная независимость в повседневной жизни, свобода идти куда угодно, выходить, обедать у себя или в трактире, ходить пешком в Булонский лес или в кафе – такая свобода составляет половину таланта и три четверти обыкновенного счастья.Но, скажете вы, создайте себе эту свободу, вы, выдающаяся женщина!

Но это невозможно, потому что женщина, которая освобождает себя таким образом (речь идет о молодой и хорошенькой, разумеется), почти исключается из общества; она становится странной, чудачкой, подвергается пересудам, на нее обращают внимание – и она делается, таким образом, еще менее свободной, чем если бы она не нарушала этих идиотских правил. Итак, остается оплакивать свой пол.»

7 ноября 1882 года

ОНА ВЫРАЖАЕТ НЕДОВОЛЬСТВО и КРИТИКУЕТ ОБЩЕСТВО.  

«Тут ездят на бал, пьянствуют с товарищами, играют в карты, ужинают с танцовщицами; с дамами же разговаривают только тогда, когда влюблены в них.

Разговаривать просто со знакомыми и обо всем, как во Франции, – этого в здешних странах и не знают; единственный предмет для разговора – самые вульгарные, самые плоские сплетни. Лучшее развлечение – гостиница: туда собираются окрестные помещики (дворяне) и проводят там целые недели – ходят друг к другу в гости по комнатам, пьют и играют в карты. Театр пуст, и ко всему, что напоминает интеллигентное препровождение времени, относятся с отвращением.

Перед аристократией в этой благословенной стране все преклоняются. Что, если бы я сделалась такою? Нет, надо уехать!

Возвращаюсь к князьям. К великому удивлению всей Полтавы, я продолжаю обращаться с ними как с простыми светскими людьми, мне равными, и они мне не особенно нравятся. Однако младший, тот, который побил кучера, – веселый, любезный и неглупый человек.»

1876

(Марии исполнится 18 лет)  

УЛЫБКА ВТОРАЯ

4C60FBDF-F84B-4DA7-BFD5-6AA3096F1C74.jpeg

Рим. 1 января.

«Ницца, Ницца, есть ли в мире другой такой чудный город после Парижа? Париж и Ницца, Ницца и Париж! Франция, одна только Франция! Жить можно только во Франции…

Дело идет об ученье, потому что ведь для этого я и приехала в Рим. Рим вовсе не производит на меня впечатления Рима.»

О МУЗЫКЕ.

Обратите внимание на её музыкальные способности и широкие знания истории музыки. Она играла на нескольких инструментах. Она пела. У неё был приятный голос.

1882 (Марии исполнится 24 года).

«...музыка – вот моя страсть, и творчество легко далось бы мне и в этой области. В таком случае, почему же именно живопись? Но что же на ее место?.. Это несносно – все эти мысли...

20 января

«Сегодня Фачио заставил меня пропеть все мои ноты; у меня три октавы без двух нот. Он был изумлен. Что до меня, я просто не чувствую себя от радости. Мой голос – мое сокровище! Моя мечта – выступить со славой на сцене. Это в моих глазах так же прекрасно, как сделаться принцессой. Мы были в мастерской Монтеверде, потом в мастерской маркиза д’Эпине, к которому у нас было письмо. Д’Эпине делает очаровательные статуи; он показал мне свои этюды, все свои наброски.»

18 апреля 1884 (Последний год ее жизни — двадцать шестой).

«Я только что встала из-за рояля. Это началось двумя божественными маршами Шопена и Бетховена, а потом я играла сама не знаю… что выходило, но это были такие очаровательные вещи, что я еще до сих пор сама себя слушаю. Не странно ли? Я не могла бы теперь повторить из всего этого ни одной нотки и даже не могла больше опять сесть импровизировать. Нужен час, минута, не знаю что… А теперь у меня все еще проходят в голове какие-то божественные мелодии. Если бы у меня был голос, как прежде, я могла бы петь вещи чудные драматические, никому неведомые… Зачем? Жизнь слишком коротка. Не успеваешь ничего сделать! Мне хотелось бы работать над скульптурой, не бросая живописи. Не то чтобы мне хотелось быть скульптором, но просто мне видятся такие чудные вещи и я чувствую такую настоятельную потребность передать то, что я вижу.

15–16 февраля 1884

Я провела чудный вечер в Итальянской опере. Я была там с Г., принцессой Жанной Бонапарт и ее мужем.

Госпожа Г. нашла меня красивой, восхитительно одетой (черный бархатный корсаж, классическое декольте) и хорошо причесанной. «Ваши плечи, – сказала она, – настоящий мрамор. При одном взгляде на них уже видна раса». Этого вполне достаточно! Ведь мнение госпожи Г. – эхо всеобщего мнения.»

«Ни к чему скрывать, у меня чахотка. Правое легкое сильно поражено, и левое начинает портиться понемногу, уже в продолжение целого года. Обе стороны задеты. При другом телосложении я была бы почти худа. Конечно, я полнее, чем большинство молодых девушек, но и не то, что было прежде. Одним словом, я заражена безвозвратно. Но, несчастное создание, заботься же о себе! Да, я забочусь, и притом основательно. Я прижгла себе грудь с обеих сторон, и мне нельзя будет декольтироваться в продолжение четырех месяцев. И мне придется время от времени повторять эти прижигания, чтобы быть в состоянии спать. О выздоровлении не может быть и речи. Все написанное имеет вид преувеличения; но нет, это только правда. Да и кроме мушек, столько есть разных разностей! Я все исполняю. Тресковый жир, мышьяк, козье молоко. Мне купили козу.

Я могу протянуть, но все-таки я погибший человек.

Я слишком много волновалась и мучилась. Я умираю вследствие этого, это логично, но ужасно.

УЛЫБКА ТРЕТЬЯ

8A026766-02C0-4B52-B7CB-0E43BD3A2D53.jpeg

МАРИ ЛЮБИЛА ЧИТАТЬ и СОБИРАТЬ КНИГИ.

«8 января 1881 (Марии исполнится 23 года)  

У меня настоящая страсть к книгам – я прибираю их, считаю, рассматриваю; один вид этой массы томов меня радует. Я отхожу немного, чтобы смотреть на них, как на картину. У меня около семисот томов, но так как они большого формата, то это составило бы гораздо больше книг обыкновенной величины.»

1 октября 1883 (Марии остаётся год жизни и она об этом догадывается).

Сегодня отправляли в Россию тело нашего великого писателя Тургенева, умершего две недели тому назад. На вокзале – очень торжественные проводы. Говорили Ренан, Абу и Вырубов, который своей прекрасной речью на французском языке тронул присутствующих более чем другие. Абу говорил очень тихо, так что я плохо слышала, а Ренан был очень хорош и на последнем «прости» у него дрогнул голос. Я очень горжусь при виде почестей, оказываемых русскому этими ужасными гордецами-французами. Я их люблю, но презираю.»

«Прочла роман Тургенева в один присест, чтобы составить понятие о впечатлении иностранцев.

Это был великий писатель, очень тонкий ум, глубокий аналитик, истинный поэт, своего рода Бастьен-Лепаж. Его пейзажи так же хороши, а потом эта манера описывать мельчайшие ощущения, как это делает кистью Бастьен-Лепаж.

Все, что я только встречаю великого, поэтического, прекрасного, тонкого, правдивого в музыке, в литературе, во всем, – все заставляет меня вновь и вновь возвращаться мысленно к этому дивному художнику, к этому поэту. Он берет сюжеты, в глазах светских людей самые пустые, грубые, и извлекает из них чарующую поэзию.

Что может быть обыкновеннее маленькой девочки, стерегущей корову, или бабы, работающей на поле… Но никто не умел сделать этого, как он. И он вполне прав: да, в одном холсте может заключаться триста страниц. Но нас, понимающих его, наберется, может быть, всего каких-нибудь полтора десятка.

Тургенев тоже изображал крестьян – простого бедного русского крестьянина, и с какой силой, с какой простотой и искренностью. К сожалению, за границей эти вещи его не могут быть поняты, и известность его основана скорее на произведениях, посвященных изображению русского общества

2 февраля 1884

«В жизни так много интересного! Одно чтение чего стоит! Мне принесли всего Золя, всего Ренана, несколько томов Тэна; мне лучше нравится «Революция» Тэна, чем Мишлэ; Мишлэ туманен и буржуазен, несмотря на его поклонение высокому. А живопись!

6 мая

«Литература заставляет меня терять голову. Я читаю «Золя целиком. Это гигант. Милые французы, вот еще один, которого вы не хотите понять!»

УЧЕБА В АКАДЕМИИ

Но больше всего в последние несколько лет эта аристократка писала о живописи.

С 19 лет училась живописи в академии Р. Жюлиана в Париже. В 1879 г. получила золотую медаль на конкурсе ученических работ. Выставляла свои картины в Салонах. О них писали во французских газетах и журналах. Картин сохранилось мало: погибли в годы Первой Мировой войны.

1881

«Живопись – хорошая вещь! Знаете, в тяжелые минуты никогда не бываешь слишком несчастен, если есть светлая точка на горизонте. Я говорила себе: подождем немного, живопись спасет нас.»

«Со вчерашнего утра мы в Мадриде. Сегодня утром мы были в музее. В сравнении с ним Лувр очень бледен: Рубенс, Филипп Шампанский, даже Ван-Дейк и итальянцы здесь лучше. Ничего нельзя сравнить с Веласкесом, но я еще слишком поражена, чтобы высказывать свое суждение. А Рибейра? Господи Боже! Да вот они – настоящие натуралисты! Можно ли видеть что-нибудь более правдивое, более божественное и истинное! Как волнуешься и чувствуешь себя несчастным при виде таких вещей! О, как хочется обладать гением! И еще осмеливаются говорить о бледных красках Рафаэля и о жидкой живописи французской школы!

Краска! Чувствовать краску и не передать ее – это невозможно.

Завтра я пойду в музей одна. Трудно поверить, как оскорбительно действует глупое рассуждение перед великими произведениями. Это режет, как ножом, и если сердиться – это принимает слишком глупый вид. У меня есть, кроме того, известного рода застенчивость, которую трудно объяснить: я не хотела бы, чтобы видели, как я чем-нибудь любуюсь, я боюсь быть пойманной на выражении искреннего впечатления; я не умею здесь объясниться».

1882 год

Я хочу приняться за какую-нибудь крупную картину – крупную по размерам. Ищу сюжет… Мне приходит в голову сюжет из античной жизни; Улисс, рассказывающий свои приключения царю феаков, Алкиною. Алкиной и царица – на троне, окруженные князьями, свитой, домочадцами. Дело происходит в галерее с колоннами из розового мрамора.»

15 января 1882

Я всецело предалась искусству; мне кажется, что я вместе с плевритом приобрела где-нибудь в Испании и священный огонь. Я начинаю обращаться из ремесленника в художника; в голове моей создаются чудные образы, которые сводят меня с ума… Вечером я сочиняю; теперь передо мной носится образ Офелии…»

15 февраля 1882 года

Глаза открываются мало-помалу; прежде я видела только рисунок и сюжеты для картин; теперь… О! Теперь! Если бы я писала так, как я вижу, у меня был бы талант. Я вижу пейзаж, я вижу и люблю пейзаж, воду, воздух, краски – краски!»

15 июня 1883

МАРИЯ В СТУДИИ

E3C72E4B-7829-458C-8D6D-734AAA41CF42.jpeg

Сегодня утром, в надежде никого не встретить, я решаюсь отправиться в залу Petit, на выставку chef-d’oeuvre’oв: Декон, Делакруа, Фортюни, Рембрандт, Руссо, Миллье, Мейсонье (единственный, который еще жив) и другие. Прежде всего я должна извиниться перед Мейсонье, которого я плохо знала и который прислал на последнюю выставку портретов вещи сравнительно слабые. Но что побудило меня выйти, несмотря на мой креповый вуаль, это желание видеть Миллье, которого я совсем не знала и рассказами о котором мне прожужжали уши. Говорили, что Бастьен-Лепаж только слабый подражатель его.»

МЫСЛИ МАРИИ ОБ ИСКУССТВЕ.

«....нужно быть великим художником, чтобы копировать природу, и что только великий художник может понять и передать ее. Идеальная сторона должна заключаться в выборе сюжета, что до выполнения, то оно должно быть в полном смысле слова то, что невеhжды называют СЕБЯ натурализмом.»

«О дивная сила искусства! О божественное, несравненное чувство, которое может заместить вам все! О высочайшее наслаждение, которое поднимает вас высоко над землею! С прерывающимся дыханием и с полными слез глазами я падаю ниц перед Богом, умоляя его о помощи.

Это сведет меня с ума; я хочу делать десять различных вещей зараз; я чувствую, верю, понимаете ли, верю в то, что сделаю что-нибудь выдающееся. И душа моя уносится на неведомые высоты...

Нет, нет! Я чувствую такую потребность передать свои впечатления, такую силу художественного чувства, столько смутных идей толпятся в моей голове, что они не могут не проявиться когда-нибудь…

Где и как найти способ выразить все это?»

30 апреля 1882 года

«Только что имела счастье разговаривать с Бастьен-Лепажем. Он объяснял мне свою Офелию… Это не просто талантливый художник. Он провидит в своем сюжете мысль, обобщение; все, о чем он говорил мне по поводу Офелии, почерпнуто из сокровеннейших тайников человеческой души. Он видит в ней не просто «безумную», нет, это несчастная в любви: это беспредельное разочарование, горечь, отчаяние… Несчастная в любви, с помутившимся разумом! Можно ли представить себе что-нибудь трогательнее этого скорбного образа.

Я просто без ума от него. Гений! Что может быть прекраснее! Этот невысокий, некрасивый человек кажется мне прекраснее и привлекательнее ангела. Кажется, всю жизнь готов был бы провести, слушая то, что он говорит, следя за его чудными работами. И с какой удивительной простотой он говорит! Отвечая кому-то из присутствующих – не помню уж на что, он сказал: «Я нахожу столько поэзии в природе», – с выражением такой глубокой искренности, что я до сих пор нахожусь под влиянием какого-то невыразимого очарования…

Я преувеличиваю, я чувствую, что преувеличиваю. Но право…»

«Можете ли вы понять весь ужас такой жизни!

И нервы, возбужденные до невероятности! Работа моя страдает от этого; я занимаюсь живописью, пожираемая какими-то химерическими опасениями. Я измышляю тысячу ужасов, воображение бежит, бежит, бежит, я уже переживаю мысленно одну позорную неудачу за другой и боясь в то же время допустить их реальную возможность.

Я сижу, погруженная в живопись, но думаю о том, что можно сказать обо мне, и мне приходят в голову такие ужасы, что иногда я вскакиваю с места и бегу на другой конец сада как сумасшедшая, вслух возмущаясь сама собой.

Хороша выйдет картина при этих условиях!..»

ТОГДА И ТЕПЕРЬ

Жизнь Марии Башкирцевой была недолгой. Поражает ее воля к жизни. Оптимизм. Вера в свои силы. Ее одержимость музыкой, литературой, искусством, книгами, иностранными языками может стать для многих девушек наших дней примером, идеалом.

Творческое наследие Башкирцевой — более полутора сотен картин и около двухсот рисунков, хранящихся в основном в собраниях зарубежных музеев.

Современные технологии позволяют изучать историю литературы, искусства, языки с помощью электронных библиотек. В интернете можно найти практически картины любого художника. Лучшие учебники иностранных языков тоже выставлены. Учи любой.

На музыкальных и театральных сайтах можно слушать любого классика, смотреть любую оперу и балет. Нужно только захотеть и поставить цель овладевать всем духовным богатством, доставшимся нам в наследство!!

Можно обойти российские в Москве и Петербурге или объехать лучшие картинные галереи мира. Если есть цель и средства. Но этого мало....

А если есть способности к живописи или пению, к писательскому ремеслу, то почему бы не заняться творчеством. Жизнь намного станет интереснее!

Нужна ли русской девушке наших дней высшая, элитная реалистическая культура с классической музыкой, оперой, балетом или ей достаточно дешёвой массовой буржуазной культуры с её перформансами, детективами и современным бездушным абстрактным искусством?

—————

ДНЕВНИК стоит почитать. В одном файле собраны все положительные и отрицательные качества аристократки, далекой от народа, оторванной от родины, космополитки. Такими были многие русские дворяне и дворянки.

И именем, и духом Серафим

Его называют, как очень близкого человека – батюшка Серафим, будто он не отделен от нас святостью и вечностью, а находится с каждым здесь и сейчас.  Серафим – что в переводе означает «пламенный» – пламенел  божественной верой и любовью ко всем. Он каждого приветствовал словами «Радость моя!» Он и сейчас, как лампада… 15 января православная церковь чтит память святого преподобного чудотворца Серафима Саровского.

В Дивеево меня привела…наука. Банальная научная конференция в Арзамасе должно была завершиться паломничеством в обитель батюшки Серафима, что, собственно, и было единственной ценностью для меня во всей этой амбициозной круговерти. Сейчас то событие уже улеглось на дно моей памяти, но осталось самое главное. Со мной ехал очень научный человек, решившийся на такую, как он иронично заметил, «сверхдуховную» поездку, но мне было отрадно от той мысли, что существующее только для меня станет существенным и для другого человека. И то, что пишу об этом, означает, что мне важно, чтобы мой маленький опыт приобщения к божественной реальности стал своим и для других людей.

Итак, Дивеево раньше я видела только на фотографиях, знала о том, что это четвертый удел Богородицы» наряду с  Киево-Печерской Лаврой, Афоном и Иверией, слышала о Канавке Богородицы, по которой Она прошла лично вокруг Дивеевского монастыря и которую антихрист не сможет перескочить, когда придет. А также читала, что мощи великого святого православия Серафима Саровского покоятся здесь же. По мере приближения к монастырю «картинки» из Дивеева стали оживать. На горизонте поднимался, как дверь в небо, знакомый бирюзовый собор. А рядом выплывал другой, белый – тот самый, который останется до самого конца времен и который, по пророчеству батюшки Серафима, будет вознесен на небеса. Это какое-то особое пространство, пронизанное тишиной; мир общения с самим собой, храмом и природой. Вдыхая прохладный, сырой воздух я подумала о том, что хорошо было бы понять в этот раз волю Бога о себе на доступном мне языке. Такова была цель (впрочем, слишком глобальная – укоротила я себя). Тем временем послушница – экскурсовод рассказывала, что в первом храме покоятся мощи святого, а во втором – подлинные личные вещи, коих вообще было немного у «убогого Серафима», как сам себя называл батюшка: мотыга, котелок, в котором варил нехитрую еду, кожаная рукавица впечатляющих размеров, железный пояс и вериги. Все это мы увидели своими глазами, а к мощам в серебряной раке я подошла как-то обычно, даже буднично, будто не раз прикладывалась к ним. И только прикоснувшись, почувствовала едва уловимую теплоту толи от стекла, которым мощи обычно закрывают, толи это была какая-то особая, духовная теплота спокойствия. Однако мой спутник приложился два раза. Нас звала экскурсионная компания, но он твердо сказал: «Я еще раз подойду к мощам. Разве ты не чувствуешь?» Надо сказать, что мы люди далекие от экзальтированного восприятия святынь. Общение со святыми – это духовное действие, и никаких непременных «знамений» от него ждать не нужно, если нам не будет это полезно. Но здесь человек явно ощутил что-то особое, видимо, предназначенное ему лично.

Я же подошла к иконе и остановилась перед лучисто-ласковым взглядом святого Серафима Саровского. Таким он был в жизни:  ростом 180 сантиметров, носил 46 размер обуви – настоящий богатырь с открытым красивым лицом, густыми седыми волосами и окладистой бородой. Ходил всегда в белом полотняном балахоне, не мылся в бане или в реке, но от него исходил чистый дух, как от младенца. Он был твердый, решительный, а часто и взыскательно-строгий, но вместе с тем добрый – практически невозможное сочетание качеств в обычном  человеке. Но «убогий Серафим» был наставляем Богородицей и Христом, для которых возможно все, что невозможно людям. По словам его «служки», купца Мотовилова, Христос являлся батюшке Серафиму 12 раз.

А вообще Бог находился с ним всегда, как и с каждым из нас. Однако мне сложно представить Серафима Саровского торгующего благодатью, строящего себе дома на десять жизней вперед, разъезжающего на дорогих автомобилях и носящим на себе изделия, стоимость которых превышает в разы годовой доход среднего гражданина страны. Он победил в себе страсти и достиг сердечной чистоты, показав альтернативный способ существования в этом суетном мире: сложный, но вместе с тем единственно возможный для человека, который идет своей жизнью к Богу.

Он так и шел, опираясь на палку, прощая всех на своем пути. Однажды, когда батюшка Серафим рубил дрова в лесу, к нему подступили трое крестьян, требуя денег: «К тебе мирские люди ходят, деньги носят». Отец Серафим отвечал, что денег не берет. Крестьяне не поверили и напали на него.  У святого был топор в руках, и он был физически силен. Батюшка Серафим уже замахнулся на злодеев, но вспомнил слова Христа: «Все, взявшие меч, от меча и погибнут». Тогда опустил топор и сказал: «Делайте, что вам надо». Один из нападавший обухом топора ударил старца по голове так, что у него из ушей и рта полилась кровь, и батюшка потерял сознание. Крестьяне продолжали избивать и даже хотели бросить его в реку, но потащили в уединенную избушку батюшки, на берегу реки Саровки. Там они перевернули все, разобрали печь, но денег не нашли: увидели только любимую икону батюшки Серафима – «Умиление» Богородицы и несколько картофелин. Вдруг на крестьян напал такой страх, что они убежали. Когда же батюшка пришел в себя, то помолился за обидчиков, а на другой день пришел в монастырь в ужасном виде: волосы в запёкшейся крови и грязи, выбито несколько зубов, сломаны ребра, череп проломлен – старцу были нанесены смертельные раны. Он опять потерял сознание, но когда врачи что-то совещались над ним, во сне явилась ему Богородица. Она подошла к постели и спросила докторов: «Вы что трудитесь? Сей от рода нашего». Батюшка Серафим стал выздоравливать, хотя теперь он сгорбился и всю жизнь уже опирался на палку или топорик. Таким его и изображают на иконах. Крестьяне были найдены, и все настаивали наказать их, но батюшка сказал, что он в таком случае оставит монастырь и уйдет в другое место. Он предоставил отмщение Богу. Наказание Божье действительно настигло крестьян: случился пожар, который спалил их дома. Они пришли к святому Серафиму просить прощения. Батюшка сам говорил: «Кто нас оскорбит словом или делом, и если мы перенесем обиды по-евангельски – вот и вериги нам, вот и власяница». Мало кто из нас, живущих на земле, может это вместить.

Ему были открыты души всех людей, приходящих к нему за советом и в поисках смысла жизни. По благодати Божьей он изучил все движения души, все оттенки духовной борьбы за нее, и всегда говорил то, что в данных обстоятельствах было самое важное, самое нужное для человека. Его слова были теплыми и светлыми, что они, как говорили современники чудотворца, просветляли и питали всех. Батюшка имел божественный дар пророчества. Не все понимают, что способность предсказывать будущее человек может получить и от беса, и тогда дар становится погибельным и для самого обладателя и для того, кто ему внимает. Таких экстрасенсов-прорицателей сейчас – легион.

Святой Серафим был и остается настоящим старцем. Такой очень сложный духовный феномен существует лишь в православии. Старцем можно быть и в 30 лет, потому что это величина не возрастная, а духовная. Истинным старцем является тот человек, который прошел путь искушений, подвизался в долгом подвиге очищения души и достиг святости. Он получает особую благодать – быть духовным руководителем другими людьми с Божьей помощью. Сложно осуждать людей, которые соприкасаются со святостью только через мольбу о помощи: когда приезжают к старцу, чтобы попросить о чем-то, а не так, как было раньше – чтобы научиться духовной жизни, исправив свою. Тогда от старцев зажигались новые светильники православия, а не так, как сейчас: помогло, отлегло, значит, можно дрейфовать по жизни в том же духе. Но уже само обращение к святому не может не оставить след в душе. Батюшка Серафим говорил: «Все, что ни есть у вас на душе, все, о чем ни скорбите, что ни случилось бы с вами, все приходите ко мне.., как к живому, и расскажите. И услышу вас, и скорбь ваша пройдет! Как с живым со мной говорите! И я всегда для вас жив буду!»

Святой Серафим Саровский и сейчас слышит каждого, кто к нему обращается.

Мы шли по Канавке Богородицы – месту, где земное пространство переходит в небо. И человек, опасавшийся «сверхдуховности», вдруг спросил: «Ты много знаешь людей, которые посвящает жизнь воспитанию собственной души?"

– В общем-то, нет. Совсем мало...

– Нужно как-то научиться дышать небом на земле, иначе потом, попав на небо, можем задохнуться с непривычки.

МИР ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА: ХОЛОДНАЯ ВОЙНА В КУЛЬТУРЕ. Часть 11 Абстракционизм, антикоммунизм и антисоветизм в одном флаконе

МУЗЕЙ СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА (MOMА) в Нью-Йорке.

7

Ф. Сондерс продолжает рассказывать о боевых действиях «стратегов» оккупации планеты массовой буржуазной культурой.

«Страшный образ варваров у ворот дворца высокого искусства укоренился в воображении культурной элиты. ДУАЙТ МАКДОНАЛЬД охарактеризовал эти нападки как «культурный большевизм» и утверждал, что хотя они были предложены во имя американской демократии, на самом деле это тоталитарная атака на искусство. Советский Союз да и большая часть Европы утверждали, что Америка была культурной пустыней, и поведение американских конгрессменов, казалось, подтверждало это. Стремясь показать миру, что в стране было искусство, соизмеримое с величием и свободой Америки, стратеги высшего звена оказались не в состоянии публично поддержать его из-за внутренней оппозиции. Итак, что же они сделали? Они обратились к ЦРУ. И началась борьба между теми, кто признавал достоинства абстрактного экспрессионизма, и теми, кто пытался его очернить.

«Конгрессмен Дондеро доставлял нам немало проблем», вспоминал позже Брейден. «Он терпеть не мог современное искусство. Он думал, что это пародия, что оно греховно и уродливо. Он развязал настоящую битву с такой живописью, из-за чего стало крайне сложно договариваться с Конгрессом США о некоторых наших намерениях - отправлять выставки за рубеж, выступать за граншицей со своей симфонической музыкой, издавать журналы за рубежом и так далее. Вот одна из причин, почему нам приходилось делать всё тайно. Потому что всё это оказалось бы свёрнуто, если бы было поставлено «поставлено на демократическое голосование. Для того чтобы поощрять открытость, мы должны были действовать в режиме секретности». Здесь опять всплывает тот грандиозный парадокс американской стратегии ведения культурной холодной войны: для того чтобы способствовать продвижению искусства, рождённого в условиях демократии, сам демократический процесс нужно было обойти.

«В очередной раз ЦРУ обратилось к частному сектору для достижения своих целей. В Америке большинство музеев и коллекций произведений искусства находились (как и сейчас) в частной собственности и финансировались из частных источников. Самым выдающимся среди современных и авангардных художественных музеев был МУЗЕЙ СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА (MOMА) в Нью-Йорке.

Его президентом на протяжении большей части 1940-1950-х годов был Нельсон Рокфеллер, чья мать, Эбби Олдрич Рокфеллер, была в числе основателей музея (он открылся в 1929 г., и Нельсон называл его «мамин музей»). Нельсон был страстным поклонником абстрактного экспрессионизма, который он называл «искусством свободного предпринимательства». С течением времени его частная коллекция выросла до 2500 работ. Ещё тысячи работ украшали вестибюли и коридоры зданий, принадлежащих «Чейз Манхеттен Банку» Рокфеллеров.»

8

Ф. Сондерс рассказывает о победе стратегов культурной оккупации:

«Истеблишмент продолжал верить, что левые художники заслуживают поддержки и что политическую шумиху вокруг художника можно заглушить звоном монет его покровителя. В знаменитой статье «Авангард и китч» КЛЕМЕНТ ГРИНБЕРГ, художественный критик, который сделал всё ДЛЯ ПРОСЛАВЛЕНИЯ абстрактного экспрессионизма, изложил идеологическое обоснование для принятия спонсорской поддержки от просвещённых покровителей. Опубликованная  в «Партизан Ревью» в 1939 году статья до сих пор является основополагающим символом веры элит в АНТИМАРКСИСТСКИЙ ХАРАКТЕР МОДЕРНИЗМА. 7BA0A16F-87AC-4693-AC44-3A6B53E6DF59.jpeg

«Авангард, писал Гринберг, «отвергался теми, кому он на самом деле принадлежит, - нашим правящим классом». В Европе традиционно поддержка оказывалась ему «со стороны элиты из правящих классов... от которой, предполагалось, [авангард] должен быть отрезан, но с которой он оставался соединён «ПУПОВИНОЙ золота». В Соединенных Штатах, утверждал он, должен действовать тот же механизм. Здесь можно обнаружить по-настоящему глубокую СВЯЗЬ между абстрактным экспрессионизмом и культурной холодной войной. Согласно этому принципу ЦРУ и стало действовать совместно с частными предпринимателями».

3E62AFCD-438F-4DC4-A718-01A3A35CBD21.jpeg

«В ЦРУ были лучшие художественные критики в Америке 1950-х годов, поскольку они изучали работы, которые в действительности должны были вызывать у них антипатию - работы старых леваков, учеников европейского сюрреализма, но видели потенциальную силу в такого рода искусстве и работали с ним. Чего нельзя было сказать о многих художественных критиках того времени».

«Что касается абстрактного экспрессионизма, то меня подмывает сказать, что ЦРУ его придумало, просто чтобы посмотреть, что произойдёт в Нью-Йорке и в районе Сохо на следующий день! - шутил сотрудник ЦРУ Дональд Джеймсон, прежде чем перейти к серьёзному пояснению участия ЦРУ - Мы осознали, что это искусство, НЕ ИМЕЮЩЕЕ ничего ОБЩЕГО с социалистическим реализмом, может заставить социалистический реализм ВЫГЛЯДЕТЬ ещё более стилизованным, БОЛЕЕ ЖЁСТКИМ и ОГРАНИЧЕННЫМ, чем он есть на самом деле. Москва в те дни была крайне настойчива в критике любого рода несоответствия своим крайне жёстким шаблонам. Поэтому сам собой напрашивался вывод, что всё, так неистово критикуемое СССР, стоит поддерживать в той или иной степени. Конечно, в делах такого рода поддержку можно было оказать только через организации или операции ЦРУ, чтобы не было никаких вопросов о необходимости ОТМЫВАТЬ репутацию Джексона Поллока,

532B6320-3590-4C03-8211-800C36045159.jpeg  

например, или делать что-нибудь, чтобы ПРИВЛЕЧЬ этих людей К СОТРУДНИЧЕСТВУ с «ЦРУ. Если вам нужно использовать людей, которые так или иначе чувствуют себя ближе к Москве, чем к Вашингтону, так это, наверное, и к лучшему».

«МУЗЕЙ СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА находился на некотором удалении от ЦРУ и поэтому годился в качестве правдоподобного прикрытия. Проверка комитетов и советов музея выявила множество связей с ЦРУ.

«В первую очередь самого Нельсона Рокфеллера, который в военное время руководил делами правительственного разведывательного агентства по Латинской Америке, называвшегося Управлением межамериканских дел (УМД - Coordinator of Inter-American Affairs, CIAA). Это агентство, помимо прочего, спонсировало выставки «современной американской живописи». Музей современного искусства организовал 19 таких выставок. Как попечитель Фонда братьев Рокфеллеров, нью-йоркского исследовательского центра, нанятого правительством для анализа международных отношений, Рокфеллер удерживал контроль над некоторыми из самых влиятельных умов эпохи, в то время как они разрабатывали направления американской внешней политики.

«В начале 1950-х годов он получал сведения о секретных операциях от Аллена Даллеса и Тома Брейдена, который позже сказал: «Я уверен, что Нельсон был более чем прекрасно осведомлён о том, чем мы занимались». Разумное предположение, учитывая должность особого советника Эйзенхауэра по стратегии холодной войны, которую Нельсон получил в 1954 году (сменив на этом посту Ч.Д. Джексона), и председателя Группы по координации планирования (Planning Coordination Group), которая контролировала все решения Совета национальной безопасности, в том числе и секретные операции ЦРУ.

Долгое время попечителем Музея современного искусства, его президентом и председателем совета директоров был близкий друг Рокфеллера Джон Хэй УИТНИ по прозвищу ДЖОК. Получивший образование в Гротоне, Йеле и Оксфорде, Джок пустил в оборот своё наследство и превратил его в огромное состояние, субсидируя молодые компании, бродвейские представления и голливудские фильмы. Занимая должность руководителя отделения кинематографа в рокфеллеровском УМД в 1940-1942 годах, Джок руководил производством таких фильмов, как диснеевский «Салют, друзья!» (Amigos Saludas), - фильмов, преисполненных межамериканской доброжелательности. В 1943 году Джок записался в Управление стратегических служб»

9

«Что касается выставок за рубежом, то для выставки «Американская живопись от XVIII века до наших дней», открывшейся в Лондоне в 1946 году с последующим туром по другим европейским столицам, были отобраны именно работы Мазервелла, Марка Тоби (Mark Tobey), Джорджии О'Кифи Готлиба. Это было одно из первых официальных появлений абстрактного экспрессионизма на групповой выставке под официальным покровительством (спонсировали мероприятие Государственный департамент и Управление военной информации). В том же году на выставке Музея современного искусства под названием «Четырнадцать американцев» экспонировались работы Горки, Мазервелла, Тоби и Теодора Росзака (Theodore Roszak). В 1948 году Линкольн Кирштейн (Lincoln Kirstein), бывший активист МОМА, жаловался в интервью журналу «Харперс», что музей «сделал своё дело слишком хорошо», став «современной академией абстракционизма», чьи принципы он охарактеризовал следующими словами: «ИМПРОВИЗАЦИЯ как метод, искажение как формула и картина... как развлечение, что свойственно дизайнерам интерьеров и назойливым продавцам».  

«В 1952 году около 50 американских художников, в том числе Эдвард Хоппер (Edward Hopper), Чарлз Берчфилд (Charles Burchfield), Ясуо Куниеси (Yasuo Kuniyoshi) и Джек Левин (Jack Levine), направили МОМА резкое обращение (ставшее известным под названием «МАНИФЕСТ РЕАЛЬНОСТИ»), в котором ОСУДИЛИ МУЗЕЙ за «всё большее и большее отождествление в глазах общественности с абстрактным и беспредметным искусством», «догмой», которая, по их мнению, происходила «в значительной степени от Музея современного искусства и его неоспоримого влияния в стране».

В том же году в коммунистическом ежемесячнике «Массы и мейнстрим» (Masses and Mainstream) было высмеяно абстрактное искусство и его «святыня» - Музей современного искусства в статье под мрачным пророческим заголовком «ДОЛЛАРЫ, КАРАКУЛИ и СМЕРТЬ».

Можно ли утверждать, что Музей современного искусства поторопился с абстрактным искусством? Выставка «Американское авангардное искусство для Парижа» Сидни Яниса (Sidney Janis) во Французской галерее в конце 1951 года закончилась оглушительным провалом. Отзывы были в лучшем случае равнодушными, но в большинстве своём - крайне враждебными. Ни одна картина не была продана. «Ещё слишком рано», - заключил Янис.

“Владельцы другой частной галереи, поддерживающие нью-йоркскую школу, не сомневались в том, что провал произошёл из-за МОМА, бежавшего впереди публики. «Я должен сказать, что Музей современного искусства был одним из первых, кто принял таких людей, как Мазервелл, Готлиб, Базиотис, - рассказывал Самуил Кутц, владелец галереи «Кутц». - Альфред Барр, первый директор МОМА, был поклонником этой тройки художников и заразил своим восхищением Бёрдена, Нельсона Рокфеллера и других попечителей».

Упомянутый АЛЬФРЕД БАРР — искусствовед-наёмник, душой и сердцем преданный и Рокфеллерам, и абстракционизму. В 1928 году он побывал в СССР. Описал увиденное в советской Москве в своих воспоминаниях. В 1929 г. он был назначен первым директором МОМА.

(Продолжение следует)

Что сказали тени?

(Об одном пророчестве Василия Розанова)


Когда мы были молодыми, нас учили профессии по «Новой Рейнской газете», а надо бы, как мне представляется, по «Новому времени» — самой популярной ежедневной газете Российской империи.


Одним из штатных сотрудников знаменитого суворинского издания без малого двадцать лет, вплоть до молниеносного закрытия газеты с приходом большевиков, был Василий Розанов. (Осталось меньше месяца до 100-летия со дня смерти этого выдающегося русского философа и литератора.) Журналистика кормила его хорошо, иначе каким бы образом появилась у него свободная наличность на формирование богатейшей нумизматической коллекции? Это тысячи античных монет, и каждая со своим паспортом; их некогда срисовывала даже одна «мадонна» Серебряного века, а сам обладатель с тремя любимыми золотыми вообще не расставался, постоянно таская их в кармане. В петербургской квартире Розанова гости буквально терялись, да и было от чего. Может, это и не столичное жильё недавнего чиновника особых поручений Государственного контроля, а частная библиотека или музей? И всюду множество книг: в этой не совсем домашней обстановке со стен, точно в галерее, смотрели на людей живописные полотна античного мира…


С наступлением полночи Розанов принимался разбирать раритеты, вооружившись лупой, засиживался над ними порой до утра и вёл с «древними тенями» только ему понятный разговор. Но одно другому не мешало: благодаря очень редкому в те годы увлечению, собственно, и родился новый в художественной публицистике жанр — эмбрионы Розанова, спонтанные дневниковые записи, без которых не мыслим нынче свободный Интернет. И отнюдь не случайно на страницах «Уединённого» (1912) литератор отсылал читателей к завершающему курсиву в скобках — («за нумизматикой»).


Вот так и создавались великолепным стилистом раздумья о славе, о писателях, о Родине, о народе, о церкви, о том, «как мучительно трудно быть русским» (оценка Максима-горемыки, который Горький). Словом, всего набиралось понемногу в том льющемся потоке сознания, когда страстный комментатор событий прогуливался по Троицкому мосту или мчался в вагоне, или когда ямщицкая «лошадёнка бежала». И здесь же, в раскиданной по страницам эссеистике, звучал суровый приговор периодике, которую в семье известного человека России читать детям строго запрещалось:


«Газеты, я думаю, так же пройдут, как и «вечные войны» Средних веков, как и «турнюры» женщин и т. д.».


Французское словечко «турнюры» в блестящем футуристическом прогнозе Розанова выглядит просто убийственным: это ведь не что иное, как скрытые подушечки, придававшие реверсу великосветского дамского платья (обратной стороне двух симпатичных «лун») пикантную приподнятость.


О многострадальные наши газеты, партийные и беспартийные, ангажированные и независимые, — вот так, по ходу дела, они запросто могут угодить и коту под хвост! Тут уж найдутся, как водится, злопыхатели, тоном знатоков утверждающие: мол, приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Николай ЮРЛОВ,

 КРАСНОЯРСК  

"Но я ушёл из той деревни..."

Василий Белов: фрагменты жизни

Поработав после окончания семилетки счетоводом в колхозе (и капитально запутав колхозную бухгалтерию), Василий решился уйти из деревни…  

Ему было семнадцать лет, ему хотелось учиться, увидеть мир…

И уже знал, что будет писать стихи (уже пробовал, писал). А может, и предчувствовал мальчишеским сердцем нечто большее…

Позже пришло понимание, что ушёл он, чтобы стать защитником и голосом русского крестьянства. Ещё позже он написал стихотворение:

Нет, я не падал на колени,

И не сгибался я в дугу,

Но я ушёл из той деревни,

Что на зелёном берегу.

Через берёзовые склоны,

Через ольховые кусты,

Через еврейские заслоны

И комиссарские посты.

Мостил я летом и зимою

Лесную гибельную гать…

Они рванулись вслед за мною,

Но не могли уже догнать.

Они гнались, гнались недаром,

Чтобы вернуть под сельский кров.

… Я уходил на дым пожаров,

На высыхающую кровь.

Под дикий свист вселенской злости

Вперёд… ещё немного вспять,

Где ноют праведные кости,

И слёзы детские кипят.

Пускай одни земные кремни

Расскажут другу и врагу,

Куда я шёл из той деревни,

Что на зелёном берегу…

Я думал, что это стихотворение написано в 80-90-х, столько в нём «политики»…  Но: «Эти строчки были написаны ещё до смерти Макарыча (Шукшина – Д. Е.), но он их не знал, я их просто спрятал», - признаётся Белов в «Тяжести креста». Так что это не поздний политизированный взгляд. Это написано до 1974 года. Вот что уже тогда видел и понимал Белов, ещё только готовившийся писать «Кануны».

Но ведь уходили из деревень тысячи, миллионы, всеми правдами и неправдами. Многие из ушедших, так и не пришли ни к чему: раскидало их по «комсомольским стройкам», по тюрьмам, по общагам и «хрущобам». Оторвались от родного деревенского берега, к городскому же так и не пристали толком. Некоторые, на пенсии уже, в деревни вернулись (если ещё оставались деревни-то), многие просто сгинули.

А Белов не сгинул! Понял свой талант и реализовал его… Уже после армии, был соблазн стать благополучным «комсомольцем» (он бы избран первым секретарём Грязовецкого райкома ВЛКСМ) и двигаться дальше «по партийной линии». Ещё позже был соблазн стать образцово советским писателем. Сам же признавался потом, что написал «халтурную» поэму «Комсомольское лето» (а думается,  вполне искренне писал, но быстро тот комсомольский задор перерос). Но избежал и этого соблазна. Судьба хранила его для подвига.

Сначала, в 1949 году, он поступил в школу ФЗО № 5 города Сокола Вологодской области, где  учился на плотника и столяра. По окончании учёбы работал в Монзенском СМУ на станции Вохтога.

В 1951 году Белов уже в Ярославле работал слесарем-мотористом на заводе и на строительно-монтажном поезде. Освоил профессии дизелиста и электромонтёра. Учился в восьмом классе вечерней школы…

Город, думается, не слишком приветливо встречал деревенского парня. Наверное, не раз за эти три года вне дома, Василий порывался бросить всё, да и сбежать, вернее, вернуться в Тимониху.  И из «фэзеошной» общаги, где народец всякий собирался, и кто понаглей, у того и жизнь посытней… И со станции Вохтога, где ночью в бараке примерзали к нарам волосы…

Сейчас подумалось мне вот что: в произведениях Белова не раз возникает образ «блатных» – несколько раз в трилогии, в цикле рассказов о прорабе Зорине, в романе «Всё впереди». И везде эта категория людей показана со знанием дела, и всегда с чувством омерзения, ни разу симпатия к ним не промелькнула. У Шукшина, всё-таки две категории: такие как Губошлёп – безжалостные нелюди и такие как Егор Прокудин – волею судьбы попавшие в преступную среду (ну, ещё и «приблатнённая шпана»). Белов ни разу не пытается как-то понять или оправдать этих людей (блатных). Но где он мог близко видеть их? Когда? Вглядываясь в его биографию, думаю, что вот в эти два-три года перед армией. Может, в Вожеге на стройке были и какие-то «расконвоированные»…  Что могли противопоставить уголовникам (если они там были) 19-20-летние парни, такие как Вася Белов?..

Захочется от такой жизни домой…

Может, вспоминая себя, уже спустя несколько десятилетий, писал в последней книге трилогии «Час шестый» о Василии Пачине, перед которым встала дилемма – биться за то, чтобы остаться в городе, или вернуться в деревню: «Ничего на свете не боялся Васька Пачин, данилёнок  из Ольховицы!.. Боялся Васька только стыда…»  Не мог и Василий Белов ни с чем вернуться в Тимониху:  что скажет матери, брату, сёстрам?.. Стыдно!  

Держался изо всех сил, пошёл снова учиться… Продолжал и писать стихи…

Набоков. Родоначальник детского порножанра

По следам обсуждения https://www.chitalnya.ru/commentary/19544/#s853576

Ю.Горбунов: "Набоков написал доходный роман "Лолита". После раскрутки в прессе этот талантливый, яркий роман принёс ему целое состояние.
Так из-за нехватки денег на масло и хлеб Набокову пришлось стать автором самого порнографического романа, написанного русским автором и гадким разрушителем общечеловеческой морали, каких мир знал ни до него, ни после него! Он стал родоначальником детского порнографического жанра, нового направления во всемирной литературе.
Читать далее: https://clck.ru/F297k

Можем ли мы согласиться с подобным мнением?

Ниже приведены наиболее интересные высказывания

П. Фрагорийский   (12.01.2019   16:31:48)        

Нет, это не порнография. Это драма. А вот у эпигонов Набокова - да... порнуха сплошная. Тут еще вот какая штука: Набоков отразил явление, ставшее давно реальностью на Западе. Сто лет назад это было в порядке вещей, но противоречило морали. Так что Набоков ничего нового не открыл, просто констатация факта. И кстати написано хорошо, не вызывают умиления. Наоборот, временами главный герой вызывает гадливое чувство. Ну он и сам к себе так же относится. В общем, произведение искусства не вместишь в узкие рамки №праведного гнева" вдруг проснувшихся "моралистов". Они не видят что творится у них под их графоманским носом. Что в театрах творится, на литсайтах, в кино.
А Набоков - это литература. Его легко пинать и безопасно - он же мертвый.

МИР ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА: ХОЛОДНАЯ ВОЙНА В КУЛЬТУРЕ. Часть 3. ОБ антисоветчике и русофобе авторе «Лолиты».
Горбунов Юрий

... писатель средней руки, антисоветчик и русофоб.
---------------------
Очень недалекий человечишка: и классическую литературу, а она вся идейная, он не любит. А своих идей у него с рождения не бывало. Только злобные антисоветские мыслишки задували в его голову западно-европейские ветры.
-------
Экстравагантное увлечение Набоковым коллекционированием бабочек после 1991 контрреволюционного переворота вылилось в десятки тысяч проституток, появившихся в российских городах. После "Лолиты" их воспринимают как "ночных бабочек". ЧПедерастия, гомосексуализм, лесбиянство, однополые браки - во все эти "безыдейные" наслаждения, разгулявшиеся на просторах Европы и Америки, огромный вклад внёс белоэмигрант Владимир Набоков, которого в мире считают русским писателем. Не позор ли это для классической русской литературы!?

===============================

Не нравится мне эта тенденция. Завтра друг друга литераторы травить начнут, выискивать друг у друга "безыдейность" и доносы строчить. Всё это уже было, ничего нового.

Юрий Кольцов   [Ярославль]    (12.01.2019   18:14:00)        

Горбунов конечно резок. Может быть излишне. Но так ли уж неправ?

Роман "Лолита" единственный коммерчески успешный роман Набокова и первый принесший ему славу не только в среде эмигрантов. Почему?
Набоков никогда не называл себя русским писателем. Он называл себя "АМЕРИКАНСКИМ писателем русского происхождения живущим в Европе". Почему?
Для Набокова, по его собственному определению, практически не существовало авторитетов в русской литературе. Почему?
Набоков так и не стал Нобелевским лауреатом (номинирован несколько раз) несмотря на всю его нескрываемую антисоветчину и в общем-то русофобию. Это открывало дорогу к премии даже таким "писателям" как Солженицын. Почему?
Набоков блестящий теоретик-литературовед. Талантливый писатель. Но декларационная аполитичность и асоциальность как писателя в купе с его реальной позицией, вполне прослеживаемой, вызывает недоверие к декларациям.
С позицией Горбунова можно соглашаться или не соглашаться и это нормально. Не признавать права на обоснованное существование такой позиции - нельзя.

Валерий Белов   [Москва]    (12.01.2019   19:14:47)        

Русофобия у Набокова, конечно, была. Не обязательно это было именно в его книгах. Горбунов очень думающий человек и прекрасно разбирающийся в вопросах, имеющих отношение к идеологии и к тому, каким образом формируется общественное сознание, как расшатывается мораль. И знает это, я полагаю, и без окон Овертона. (Как отступление. Посмотрел в Википедеи Окна Овертона. Меня просто возмутило то, насколько там искажено истинное содержания подобного инструмента, направленного на разрушение традиционных норм общества. А сделано это, конечно, преднамеренно, чтобы можно было этим инструментом пользоваться, а люди не понимали, как их, по сути, используют.)
Набоков стал "родоначальником детского порнографического жанра" - это мнение Горбунова. Порнография - это нечто иное, уже с "картинками". А вот дать на это добро - нечто иное. Общественное сознание расшатывается постепенно, а талантливая литература этому очень эффективно способствует. Так вот и Эдичка и Маленькая Вера появились уже тогда, когда оказывается можно быть достаточно откровенным в натуралистичных сценах. Но важно ещё на что это рассчитано. Если для того, чтобы показать уже состоявшуюся деградацию общества - то это вполне обусловлено. А вот если для того, чтобы общественно вредные смаковать и вводить их в норму лишь потому, что это свойственно развращённой человеческой природе, то это уже другое. Вы же не будете спорить с тем, что детская порнография вообще, а детская особенно - вещи не самые полезные для их популяризации в обществе? Так вот на этом и сделал акцент Горбунов, а не на том, чтобы обвинить Набокова непосредственно в порнографии. Лолита - это в своём роде одно из Окон Овертона по расшатыванию традиционной морали.  
Талантливое произведение очень влияет на людей, снимает определённые запреты, наложенные общественной моралью на то, что человеку присуще, но разрушительно.
А если запретов нет, то можно и похоть свою удовлетворять с малолетними, и не мучить себя угрызениями совести, а что из них потом получится. Получается, что чувственное удовлетворение вроде как нормально, если оно свойственно многим, и так занимательно изложено. Значит, можно это направление развивать. А вот хорошо ли это? Человечество ведь, по сути, уже проходило через это. Ведь эго человеческое неизменно, а вот запреты нужны ради сохранения общества. Иначе и мораль бы никому не была нужна.
Лолита оказалась востребованной ещё и по той причине, что это совпало по времени с "сексуальной революцией" на западе. Возможно, что Набоков об этом не думал, но так получилось, хотя я полагаю, что коммерческий успех Лолиты не случаен и Набоков сознательно пошёл на то, чтобы подыграть этому направлению. А уж если ему можно, то почему мне нельзя (кто-то так думает), если за это ещё и деньги платят.    

Юрий Кольцов   [Ярославль]    (12.01.2019   22:44:24)        

...Я к тому, что статья вообще не о Набокове. А о том как использован Набоков. И вот здесь встаёт вопрос: понимал он возможность такого использования или нет? И учитывая личность Набокова, его воспитание, образование и ум очень трудно поверить, что нет. А "Лолита" сделала его вновь состоятельным в финансовом отношении, принесла мировую славу, позволила не отказываться от приобретённых привычек очень богатого человека. Плюс идеологические дивиденды тем кто в них нуждается. Такой ВЕЛИКИЙ писатель - открытый антисоветчик и русофоб. Значит мы правы.
Статья называется:
МИР ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА: ХОЛОДНАЯ ВОЙНА В КУЛЬТУРЕ. Часть 3. ОБ антисоветчике и русофобе авторе «Лолиты».
Часть третья. А их уже восемь. И будет ещё. При чём тут греки и Шекспиры?
Тут и Набоков-то интересен только в контексте этой самой холодной войны. А вовсе не в контексте "Лолиты"  

Валерий Белов   [Москва]    (13.01.2019   00:06:02)        

Кто говорит, что Набоков порнописатель? Если так упрощать, то значит упустить главное. Человечество многое что себе позволяло - и в литературе, и в жизни. Начиналось всё с табу, переросло в мораль. Это очень ограничивало желания человека, которые были разрушительны для общества на какой-то период. Потом подобная опасность ослабевала, и мораль соответственно смягчалась. Но возникали угрозы иного проявления, но того же свойства.
А вот теперь вернёмся к Горбунову. Он увидел, что детская порнография в обществе в настоящее время не столь табуирована, как на тот период, когда писал Набоков. Для "срубить бабла" он пишет Лолиту, понимая, что в обществе она будет востребована в силу разных причин. Основная "изюминка" не столько в сюжете, который и трагичен, как в Ромео и Джульетте, а в смаковании самого процесса самонаблюдений за своими ощущениями и в особенностях чувственного характера, что заложено в мужской природе, что проявляет себя в тех случаях, когда мораль бессильна и на прочее мужчине наплевать. Описал Набоков это со знанием дела, во всех отношениях. Этот роман мог бы иметь не такой большой успех, но тут дело не в том, что общество перестало уже быть пуританским, а в том, что политика и идеология проникали уже во все сферы жизни. И русофобия Набокова была востребована не меньше чем его Лолита. Возникает вопрос, а почему тогда другие его произведения не задействованы были для целей политических? Ответ прост - снятие запрета, особенно морального, сразу обретает известность - и теми, кто в этом раскрепощается, и среди тех, кто это осуждает.
Как результат - русофобия Набокова становится подтверждённой его литературным талантом, весьма раскрученным теми, кому нужна русофобия, ради которой они готовы даже поступиться падением нравов. Как следствие этого - появление детской порнографии уже как жанра литературного, как определил это Горбунов. Но главное в том, что он увязал это с "холодной войной в культуре", как частью гибридной войны, как сейчас модно говорить.
Человек - скопище пороков в их проявлении, если ослаблять мораль (порок - это то, что моралью осуждается, хотя это проистекает из человеческой природы вообще). Следует признать, что в наше время, благодаря серьёзнейшим исследованиям в психологии, социологии и других науках о человеке появился весьма действенный механизм управления поведением людей, исходя из политической конъюнктуры, а не нравственных идеалов, которыми можно легко поступиться. Поэтому более серьёзное в статьях Горбунова не столько рассуждения о Набокове как писателе и русофобе, а то как его творчество было задействовано в идеологической войне. А сам писатель имеет право писать о чём угодно. То что сегодня порочно, завтра может стать нормой и наоборот. А так как мы живём сегодня и сейчас, нам куда интересней разобраться, куда нас ведут и в какую упряжь наряжают.  

Юрий Кольцов   [Ярославль]    (13.01.2019   23:21:08)        

Подтверждение русофобии Набокова легче искать у Набокова.
Что касается остального. До выхода "Лолиты" писатель и уж тем более поэт Набоков был никому неивестным (кроме русской эмиграции). В 1948 его брат поступает на службу в ЦРУ где занимается именно идеологическим и информационным обслуживанием "холодной войны" .Не один конечно, в составе цельного департамента, говорят, жутко засекреченного. А в 55-ом Набоков в одночасье становится ВЕЛИКИМ РУССКИМ ПИСАТЕЛЕМ издав роман "Лолита" в издательстве "Олимпия Пресс" специализировавшемся на издании "полупорнографической" и "околопорнографической" литературы. Факт специализации издательства подтверждает и сам Набоков, стыдливо намекая что он этого якобы не знал или не понимал и разобрался лишь в последствии. После чего заработав много-много денежков опять уезжает в Европу. Можно конечно предположить что это лишь цепь совпадений, но мистер Набоков очень мало похож на идиота.
михаил ершов   [СССР-Казань]    (12.01.2019   23:17:32)        

я всё вспоминал, что меня вдруг остановило (в 90-ых годах, мне около 40 лет) в самом начале чтения уже нашумевшей тогда "Лолиты"... И вот сейчас, найдя её в Интернете, вновь наткнулся: "...я, великодушно готовый ей подарить всё - моё сердце, горло, внутренности, - давал ей держать в неловком кулачке скипетр моей страсти"!... - ну не для прыщавых ли подростков пубертатного периода!?...

Анатолий Сухаржевский   [Новосибирск]    (14.01.2019   04:23:28)        

А я признаюсь, что начал читать эту "Лолиту" потому, как она шибко модная была, но прочитав несколько страниц, забросил. И "Эдичку" Лимонова читал с нежеланием, а потом выбросил в мусорный бак потому, что не к душе мне это чтиво! А Николая Васильевича Гоголя читал с удовольствием и Валентина Распутина читал, сопереживая его героям, и Альберта Лиханова... Просто надо читать не модное, а близкое, берущее за душу. Ну их всех, этих набоковых!..
.Виолетта Баша   [Москва]    (14.01.2019   09:27:33)        

Роман Набокова ( одного из моих любимых прозаиков и учителя стиля пожалуй) очень непростой.
Разумеется, это не порно-роман. Это роман психологический, и проникновение автора в глубь подсознания педофила Гумберта потрясающее. Драма, но не только. Исповедь педофила на грани или даже порой за гранью запретов, нарушение табу. Но как сделана эта исповедь!
Дело даже не в том, что читается взахлеб. Хотя и вызывает порой в душе протест. Вещь сильная, читанная впервые еще в юности. В начале 1980. Когда ее достать было непросто, как впрочем и более степенные и не менее великолепные романы Набокова.
Вопрос я бы ставила иначе - сочувствует ли автора лит. герою?
Ответ не очевиден. Набоков дает и причину порока Гумбера - подростковое желание секса с малолеткой, но тогда сам Гумберт был подростком. Неудовлетворенное желание закрепилось в больной психике наваждением. Роман смелый, жизнь же педофила - изначально подсудная. И сейчас.
Но имеет ли право гений, писатель, психолог , исследовать психопаталогию?
Я считаю - имеет. Как врач -исследователь человеческих душ.
А вот имеет ли он право подавать поступки лит. героя с некоторым сочувствием, как бы оправдывая его? Не уверена.
Тот факт, что в конце романа Гумберт сокрушается о загубленной жизни нимфетки, которую он лишил детства, меня не убеждает. Слабо сокрушается, как-то с симпатией. А ведь лит. герой не спрашивает разрешения юной любовницы, он вынуждает ее к сожительству шантажом. Что сродни с насилием.
И еще. Если говорить о порно-романах ( конечно жде же Набоков такие не пишет, "Лолита - это эротика, но подсудная) , то и среди них есть шедевры, но при этом шедевры омерзительные и сильные . Я говорю о романе "Палач" Лимонова. Также читанном мной несколько раз. Гениально, разрушающе сознание, и грязно, шокирующе.

Ну и еще - мое мнение и роли романа Набокова "Лолита" в панораме 20 века
https://www.chitalnya.ru/work/48605/    

Из всей читанной мной литкритики романа "Лолита" приведу краткий фрагмент, который мне кажется наиболее точным и емким

"Его разрыв с реалистической традицией настолько радикален, что неискушенный американский читатель поначалу не разглядел подвоха. Не случайно "Лолита" была запрещена к печати в США вплоть до 1958 года. Ее восприняли вполне "всерьез": как неприличную исповедь педофила, которому автор возмутительным образом сочувствует и, что еще возмутительнее, заставляет сочувствовать читателя. Когда же — во многом благодаря битникам, достаточно расшатавшим устои высокоморальной отечественной литературы — публикация романа оказалась возможной, он немедленно стал "сексуальным бестселлером".

Совершенно очевидно, что авторский сигнал-предупреждение, вложенный в уста героя: "меня не интересуют половые вопросы" — не был услышан; второй, третий и прочие планы книги прошли мимо читателя, набоковские зеркала и лабиринты, шифры и коды, цитаты и аллюзии не были восприняты вовсе.

Между тем "Лолита" — менее всего роман о прискорбном и частном клиническом случае с криминальной окраской. Это лишь самый поверхностный пласт произведения. И даже не только история болезненной, греховной, извращенной, а потому обреченной, но настоящей любви. Прежде всего, это и роман об искусстве и художнике. Судьба Гумберта Гумберта, его одержимость и мания, блаженство и проклятие, судорожное стремление приручить и удержать "бессмертного демона во образе маленькой девочки" — есть метафора творческого процесса. В середине XX века о подобных вещах можно говорить уже только с горькой самоиронией, если не c самоиздевкой, которая адаптируется в общепонятные на Западе термины фрейдовского психоанализа, в "либидобелиберду", как припечатывает его Набоков."

https://licey.net/free/15-analiz_proizvedenii_zarubezhnyh_pisatelei_biografii_inostrannyh_pisatelei/62-amerikanskaya_literatura/stages/2169-v_nabokov_roman_lolita.html

Продолжение той же статьи ( иначе не понятно до конца, о чем пишет лит. критик)

Это и зашифрованная автобиография самого художника, что, разумеется, не следует понимать буквально: Гумберт — Набоков примерно в том же смысле, какой Флобер вкладывал в слова: "Эмма Бовари — это я". И, наконец, обобщающий план: данный роман — это аллегория взаимоотношений художника Набокова с Америкой, пусть тронутой современной массовой культурой, но все еще "огромной, прекрасной, доверчивой страной", чей нынешний облик и литературное достояние прошлого он изощренным образом использовал для собственного одностороннего интеллектуального наслаждения.

Любовь и вожделение утонченного европейца Гумберта Гумберта к американской девочке-подростку Долорес Гейз — это метафорическое изображение "романа автора с английским языком" и его метаморфозы в американского писателя. И в данном плане Лолита, чьей душой герой тщится завладеть, колеся сначала с ней, а потом в погоне за ней по американским городам и весям, выступает воплощением самой современной Америки.

"Лолита" — действительно книга об Америке, самый американский из всех американских романов Набокова. Это и своего рода дорожный атлас и каталог реалий жизни США середины века — современного "культурного мусора", и вместе с тем своеобразная антология американской литературы XIX—XX столетий. Роман изобилует разнообразнейшими отсылками к литературе США. Он пестрит фамилиями известных американских писателей. Так постоянно упоминается ключевое здесь имя Э. По и вскользь — Т.С. Элиота. В книге фигурируют некто доктор Купер, ухаживавший за тетушкой героя, а Оливер Холмс, один из "бостонских браминов", предстает в шутовском облике первого любовника Лолиты Чарли Холмса, мальчишки, "к умственным способностям которого даже она относилась с нескрываемым презрением". При желании этот перечень может быть продолжен.

Валерий Белов   [Москва]    (14.01.2019   11:27:50)        

Интересно, а почему Виолетта не привела следующие высказывания из указанной ею статьи?
""Я американский писатель, родившийся в России и живущий в Швейцарии", — говорил о себе Набоков в конце жизни. В 60-е годы он переехал в Швейцарию, поддержав давнюю в литературе США традицию экспатриантства и продолжив собственную космополитическую традицию добровольного изгнанничества."
"Керуак и Берроуз в своих экспериментальных романах демонстративно бросали вызов условностям буржуазной благопристойности... а Набоков эти условности просто опрокинул и обратил в их же противоположность, то есть отменил."

А это и есть одно из Окон Овертона, дающее взгляд на то, к чему придёт общество, где реальная мерзость отменена в угоду умозрительной "альтернативной вселенной", при этом реальная психологическая сущность человека, с его либидо, его реализацией и запретами по Фрейду для Набокова "либодобилеберда".

Вдумаемся в приведённые выше цитаты.
Это не клинический случай, а "история болезненной, греховной, извращенной, а потому обреченной, но настоящей любви". А может ли настоящая любовь быть извращённой? А если это возможно, то разве извращения - это не клинический случай?
А метафора творческого процесса - "приручить и удержать "бессмертного демона во образе маленькой девочки". Разве это не набор слов, не белиберда, в отличии от реального психоанализа Фрейда, который как раз и объясняет то, каким образом природной сексуальной энергии человека дать выход через реальный творческий процесс, а не через получение исключительно сексуального удовольствия. К слову, и не настолько уж это удовольствие, если ему не соответствует интеллектуально-духовная деятельность в достижении конечного результата. В Лолите это вроде как тоже есть, пытается Гумберт добиться полного доминирования, но к чему это приводит... А Фрейд просто мешает Набокову в его "литературных изысках", потому он его и "припечатал".
Есть ещё у автора статьи серьёзные расхождения с логикой и уход от сущности нашей жизни в сторону "творческих поисков, создающих новую реальность".

"Любовь и вожделение утонченного европейца Гумберта Гумберта к американской девочке-подростку Долорес Гейз — это метафорическое изображение "романа автора с английским языком" и его метаморфозы в американского писателя. И в данном плане Лолита, чьей душой герой тщится завладеть, колеся сначала с ней, а потом в погоне за ней по американским городам и весям, выступает воплощением самой современной Америки."

Не могу сказать как Набоков с английским языком сожительствовал, а вот по поводу воплощение современной Америки в образе совращаемой девочки - мысль интересная.
И чем заканчивается "развращение Америки", каким падением нравов? Объяснять, я полагаю, не нужно. Конечно, это процесс можно сказать, исторический, но и Набоков к этому свой топорик приложил, прорубая окошко Овертона, когда "именно Набоков наметил парадигму важнейшей линии американской литературы XX века, стал "отцом" постмодернизма в США", по словам автора статьи. Но это ведь не исключает и слова Горбунова, про то, что "Он стал родоначальником детского порнографического жанра, нового направления во всемирной литературе".

МИР ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА: ХОЛОДНАЯ ВОЙНА В КУЛЬТУРЕ. Часть 10. Зачем буржуазия насаждает «современное искусство»?

 Интересные факты собрала Френсис Сондерс для своей книги в библиотеках не только о литературе, но и об искусстве. Не скажу, что эти факты изменили мои представления об абстрактном искусстве. Я много лет собираю материалы и информацию об этом псевдоискусстве*. Другие источники были в моем распоряжении и раньше, но то, что я узнал из книги Сондерс, ошеломило меня.

ПРЕЗИДЕНТ ТРУМЭН ЛЮБИЛ КЛАССИЧЕСКОЕ ИСКУССТВО.

1

Френсис Сондерс в своей книге сообщает читателем неожиданную информацию. Оказывает один из «отцов» холодной войны любил классическое искусство и почитал великих живописцев. Да и Черчилль баловался не только пером и бумагой, но и играл в кисти и краски на досуге. И не он один.

Ф. Сондерс пишет: «Будучи президентом, Трумэн любил рано проснуться и пройтись по Национальной галерее. Прибыв ещё до пробуждения города, он молча кивал охранникам, особой обязанностью которых было открыть дверь для ранней прогулки президента по галерее. Трумэн получал огромное удовольствие от этих визитов и вёл о них записи в своём дневнике.

«В 1948 году, восторгаясь работами Голбейна и Рембрандта, он сделал следующую пометку: «Приятно смотреть на совершенство, а затем вспомнить ленивых и сумасшедших современников. Это как сравнивать Христа с Лениным». Публично он высказывал аналогичные суждения, утверждая, что голландские мастера «заставили выглядеть наших современных бездарных художников тем, кем они являются на самом деле».

«В своём презрении к современникам Трумэн выразил взгляды, которых придерживались многие американцы, связывавшие экспериментальное и особенно абстрактное искусство с признаками дегенерации и вырождения. Те европейские авангардисты, которым удалось убежать от фашистского сапога, вновь почувствовали страх, оказавшись в Америке, в которой МОДЕРНИЗМ также был НЕ В ПОЧЁТЕ. Это, конечно, было связано с культурным фундаментализмом таких фигур, как сенатор Маккарти, и частью непонятной реальности, в которой Америка, с одной стороны, выступала за свободу выражения за рубежом, но с другой - казалось, выражала недовольство такой свободой у себя дома»......

2

Не только Трумэна, но большинство американцев, не одураченных официальной и болезнетворной эстетикой, по сей день по-прежнему любит классическое искусство. Стоит в любом крупном американском городе, где кроме нескольких обычных картинных галерей, наполненных европейским и американским реалистическом искусством, посмотреть и посчитать сколько посетителей приходит в городской музей современного искусства, чтобы убедиться в этом. Гораздо меньше. Если искусство и жизнь оторваны друг от друга, то что там смотреть-то? В музеях так называемого «современного искусства» нет ни искусства, ни жизни!

A3F37A25-0990-49EF-9676-87CC39DEE311.jpeg

Американские правительственные чиновники были убеждены в том, что модернизм придуман коммунистами. Ф. Сондерс поясняет:

«Выступая в здании Конгресса, республиканец от штата Миссури Джордж Дондеро (1883-1968), обрушился с гневной речью на модернизм, называя его частью всемирного заговора с целью пошатнуть позиции Америки. «Всё современное искусство - коммунистическое, - заявил он, после чего перешёл к бессмысленному, но поэтическому истолкованию различных его проявлений: КУБИЗМ направлен на уничтожение с помощью сознательного беспорядка. Целью ФУТУРИЗМА является уничтожение посредством мифа о машине. ДАДАИЗМ уничтожает насмешками. Цель ЭКСПРЕССИОНИЗМА - разрушение через подражание примитивному и безумному. АБСТРАКЦИОНИЗМ уничтожает путём прямого штурма на головной мозг. СЮРРЕАЛИЗМ уничтожает отрицанием причины». (Выделение прописными буквами Ю. Г.)

«Невротические оценки Дондеро были подхвачены рядом общественных деятелей, чьи пронзительные обвинения зазвучали в Конгрессе и в консервативной прессе. Их выпады достигли апогея в таких заявлениях, как «ультрасовременные художники бессознательно используются в качестве инструмента Кремля», и утверждении, что некоторые абстрактные картины были на самом деле секретными картами, на которых отмечены стратегически важные объекты США.

«Современное искусство в действительности является СРЕДСТВОМ ШПИОНАЖА, - говорили противники этого самого искусства. - Если вы знаете, как их читать, современные картины раскроют вам слабые места системы обороны США и таких важных сооружений, как дамба Гувера».»

«Это были не самые благоприятные времена для модернистов. Наиболее уязвимой к атакам Дондеро оказалась группа художников, появившаяся в конце 1940-х годов под названием АБСТРАКТНЫХ ЭКСПРЕССИОНИСТОВ. Ф. Сондерс рассказывает о них:

«В действительности они являлись объединением отчаянных художников, связанных больше любовью к художественным приключениям, чем какими-либо едиными эстетическими вкусами. У них было схожее прошлое: для многих в период Великой депрессии спасением стала Федеральная программа развития искусств (Federal Arts Project), направленная на помощь безработным художникам (проводилась в рамках «Нового курса»  Рузвельта - ряда реформ по оздоровлению экономики страны), где они рисовали субсидируемые государством плакаты и увлекались левой политикой...»

3

Один из российских искусствоведов, который недалёко ушёл от господина Дондеро, назвал абстрактное искусство от Малевича и Кандинского до Поллока и Кунинга— «ТРИППЕРОМ в ИСКУССТВЕ». Грубовато, но точнее не скажешь! Это страшная болезнь замены содержания формой в буржуазном искусстве начала развиваться в конце XIX века, когда  прозвучал призыв буржуазии к «чистому искусству», к «искусству для искусства»., когда пробудился от спячки пролетариат и когда у него возникли собственные политические партии с ясной программой борьбы за свою диктатуру против диктатуры союза буржуазии и аристократии. Вот тогда-то и возникла необходимость у буржуазии оторвать искусство и литературу от забурлившей митингами и протестами, революционными выступления трудящихся и кровавыми расстрелами пролетариев полицией и армией.

Французские академики и реалисты долго боролись с этой болезнью, но оздоровить искусство не смогли. На горизонте маячили новые баррикады Делакруа.

8265CABB-0BB4-4466-870E-157DB73A7F6F.jpeg

Победили ФОРМАЛИСТЫ. На место содержания и реализма они затащили простые детские шалости — кубики, квадратики, разноцветные линии и точки. Позднее им пришли в голову фантазии с ломанными предметами, разорванными телами Пикассо и с толстомордыми и толстопузыми буржуинами и их искалеченными до неузнаваемые красавицами Вилль де Кунинга. Затем буржуазия нашла «ковбоев» типа Поллока. Они стали не писать кистями по холсту, а поливать огромные полотна краской из ведра. Поллока. Они стали не писать кистью по холсту, а поливать огромные полотна краской из ведра. И процесс, как говорил наш «меченый», пошёл по наклонной вниз....

Имелась и ВТОРАЯ ПРИЧИНА — сокращение рынка произведений искусства после Второй Мировой войны. Награбленне фашистами произведения разошлись за бесценок по Америке за три-четыре года. Забеспокоились артдиллеры. Рынок требовал новых изделий для продажи —  ЛЮБОГО КАЧЕСТВА. Но лучше — без содержания, без намёка на реальную и убогую для большинства населения жизнь.  

Чёрный квадрат и через сто лет будет чёрным квадратом. Лишь бы его впихнуть в историю искусства. Найти банкирам историков и критиков, способных объявить любую мазню произведением искусства, не составляло труда.

Такое псевдоискусство срочно было приказано изобрести. На рынке труда посредственных и бесталанных художников — пруд пруди. Опыт работ с такими так называемыми "художниками" был накоплен в 1920-30-х годах.

В Европе Малевичи и Кандинские, авангардисты всех мастей уже приступили к созданию "современного искусства". Оно-то и стало фундаментом модернизма и постмодернизма. Артдлиллеры и спекулянты принялись пропагандировать, рекламировать творчество многих посредственностей, а то и самоучек. Армия модернистов быстро росла. Банкирские семьи не жалели средств на разработку новой золотой жилы, обещавшую сверхприбыли не меньшие тех, которые они получали на перепродаже классических полотен известных живописцев.

И вскоре эта неизлечимая упомянутая мною болезнь поразила все буржуазное искусство Америки и Европы. Не могли не использовать абстрактное - пустое, беспредметное - искусство в годы МИРОВОЙ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ как политики, так и спецслужбы.

В конце 1920-х подключились к рекламе абстрактного искусства - банкиры. Как велась пропаганда нового искусства, включая ковбойское, рассказывает огромный и тяжелый том «ART of OUR CENTURY. THE CHRONICLE of WESTERN ART. 1900 to the PRESENT». Under The Direction of Jean-Louis Ferrier, With Collaboration of Yann le Pichon. (Tr. from French) Prentice Hall Edition, 1988.

D17466EF-4377-4D8B-84EE-7B186BFFF326.jpeg

Этот том содержит 89 глав - по одной на каждый год, более тысячи иллюстраций, почти 900 страниц. Издание готовили в Швейцарии специалисты по СОВЕТОЛОГИИ — антикоммунисты и антисталинисты, с удовольствием ругавшие Гитлера и его подручных, изгнавших почти всех авантюристов-абстракционистов из оккупированной нацистами Европы.

Сталин упомянут в этом отяжелевшем от антикоммунистических инсинуаций томе - 15 раз, социалистический реализм обруган 24 раза.

Упомянуты: Черчилль - один раз, Трумэн - ни разу: все Рокфеллеры - 4 раза. Больше всех досталось Гитлеру - 55 раз его вспоминали в этой книге. Ни разу не вспомнили ни о ЦРУ, ни о его фондах поддержки культурной оккупации.

4

Между тем, Ф. Сондерс поставила перед собой другую задачу и с нею справилась блестяще, подробно описав, как ЦРУ использовало это псевдоискусство в виде боевого оружия на культурном и идеологическом фронтах холодной войны. При поддержке спецслужб «ковбои» пошли в наступление на классическое искусство.

Попутно было приказано:

— калечить национальные системы классического образования в художественных школах и академиях;

— профессорско-преподавательскому составу учить новым технологиям производства и прославлять модернизм;

— создавать в крупных городах всех стран мира музеи так называемого "современного искусства".

С помощью спецслужб - как этот процесс описала Френсис Сондерс в своей книге - началась глобальная культурная оккупация в целях непримиримой борьбы с самым прогрессивным и демократическим обществом - КОММУНИСТИЧЕСКИМ и с самым передовым направлением в мировом искусстве — СОЦИАЛИСТИЧЕСКИМ.

«КОВБОЕВ» ОТПРАВЛЯЮТ НА ФРОНТ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ.

5

«Главным представителем этого нового американского национального достояния стал ДЖЕКСОН ПОЛЛОК. «Он был тем самым великим американским художником, - рассказывал его друг и соратник БАДД ХОПКИНС (Budd Hopkins). - Рисуя образ американского художника, вы, в первую очередь, представите себе настоящего американца, а не европейского переселенца. Он должен иметь качества мужественного американца, в идеале: быть драчливым неразговорчивым американцем и ещё лучше - КОВБОЕМ»  

FC3597EA-DF26-4C7A-A06F-90FC1B32A9D9.jpeg

«Вся жизнь Поллока - отражение этого образа. Родившийся на скотоводческой ферме в Коди, штат Вайоминг, он подошёл к нью-йоркской сцене как ковбой - сквернословя, крепко выпивая и регулярно попадая в перестрелки. Всё это, конечно, было мифическим прошлым. Поллок никогда не ездил на лошади и покинул Вайоминг ещё ребёнком. Но этот образ получился настолько реалистичным, настолько американским, что никто в нём не усомнился.

«Биллем де КУНИНГ (Willem de Kooning) однажды рассказывал о сне, в котором Поллок распахнул двери бара, как экранный ковбой, и закричал: «Я могу рисовать лучше, чем кто-либо!». У него была твёрдость Марлона Брандо, задумчивое бунтарство Джеймса Дина. По сравнению с Матиссом - увядшим и бессильным персонажем стареющего европейского модернизма, который на тот момент едва ли был в состоянии поднять кисть, - Поллок был воплощением мужественности. Он использовал технику, известную как action painting, при которой на огромный расстеленный на земле холст - желательно на открытом воздухе - разбрызгивалась краска. «В случайных пересечениях линий, которые покрывали весь холст и его края, он, казалось, участвовал в акте повторного открытия Америки.

Экстатичный, несвязный, подпитываемый алкоголем модернизм в руках Поллока становился своего рода БЕЗУМИЕМ. Один критик охарактеризовал его стиль как «растаявший Пикассо», другие же бросились восхвалять его и называть «триумфом американской живописи», подтверждавшим образ «Америки.

«Один критик охарактеризовал его стиль как «растаявший Пикассо», другие же бросились восхвалять его и называть «триумфом американской живописи», подтверждавшим образ Америки как сильной, энергичной, свободомыслящей и большой страны. Его искусство поддержало великий американский миф об одиноком голосе, бесстрашном одиночке, который Голливуд закрепил в умах такими фильмами, как «Мистер Смит едет в Вашингтон» и «Двенадцать разгневанных мужчин» (абстрактные экспрессионисты однажды назвали себя «Разозлёнными»).

В 1948 году, художественный критик Клемент Гринберг, БУЯН, ПЬЯНИЦА и ЛЕНТЯЙ, расточал комплименты в адрес новой эстетики: «Когда видишь, какого уровня достигло американское искусство за последние пять лет с появлением новых талантов, полных энергии и содержания, таких как Аршиль Горки (Arshile Gorky), Джексон Поллок, Дэвид Смит (David Smith)... то сам собой напрашивается вывод, во многом неожиданный, что основные силы западного искусства мигрировали в Соединенные Штаты вместе с промышленным производством и политической властью».

6

«ДЖЕЙСОН ЭПШТЕЙН позже - продолжает Ф. Сондерс, - сказал: «Америка, и особенно Нью-Йорк, стала центром политического и финансового мира, и конечно, культурного тоже. Можно ли быть великой державой без соответствующего искусства? Так, не может быть Венеции без Тинторетто или Флоренции без Джотто». Мысль о том, что абстрактный экспрессионизм мог бы стать локомотивом империализма, начинала укрепляться в умах. Но его появление во времена такой политической и моральной ненависти ставило его потенциальных покровителей перед существенной дилеммой.

«Несмотря на явную глупость протестов Дондеро, к концу 1940-х годов он добился того, что Государственный департамент прекратил использовать американское искусство в качестве оружия пропаганды.

«Обыватели одержали первую победу в 1947 году, вынудив Государственный департамент отменить выставку под названием «Продвижение американского искусства», представляющую собой подборку из 79 «прогрессивных» работ, в том числе Джорджии О'Киф, Адольфа Готлиба и Аршиля Горки, которая должна была отправиться в Европу и Латинскую Америку. Выставка приехала в Париж, а затем и в Прагу, где она имела такой успех, что русские тут же устроили там ответную выставку. Официальной целью этого мероприятия было «опровергнуть любые замечания иностранной публики об академичности или подражательном характере современного американского искусства».

«Выставка не только не продемонстрировала авангардные истоки американского искусства, а, скорее, показала всем его постыдное отступление. Энергично осуждённая в Конгрессе, она была объявлена разрушительной и «антиамериканской». Один из выступавших счёл вредоносными намерения «рассказать иностранцам о том, что американский народ подавлен, разбит или пребывает в удручающем состоянии - полностью недоволен своей судьбой и стремится к смене правительства. Коммунисты и их сторонники из «Нового курса» выбрали искусство одним из главных способов своей пропаганды».

«Я просто тупой американец, налоги которого идут на подобный хлам, - восклицал другой достойный предшественник Джесси Хелмса. - Если в этом Конгрессе есть хоть один человек, который считает, что эта чушь... несёт лучшее понимание американской жизни, то он должен быть отправлен в тот самый сумасшедший дом, из которого люди, намалевавшие это, изначально и вышли».

«Выставка была отменена, картины проданы с 95-процентной скидкой как излишки государственной собственности. В ответ на заявления о том, что многие из художников, представленных на выставке, увлекались ЛЕВЫМИ ИДЕЯМИ (что было абсолютно необходимо для любого уважающего себя авангардиста), Государственный департамент выпустил директиву, запрещающую впредь всем американским художникам с коммунистическими или похожими взглядами выставляться за государственный счёт. Таким образом, «восприятие авангардного искусства как антиамериканского было включено в официальную политику».

——————————

ПРИМЕЧАНИЕ

*Абстрактное искусство, абстракционизм, беспредметное искусство, нонфигуративное искусство, течение в искусстве многих, главным образом капиталистических, стран, принципиально отказавшееся от каких-либо признаков изображения реальных предметов в живописи, скульптуре и графике.

Программа А. и. полностью порывает с общественными и познавательными задачами художественного творчества, заменяет их выражением неких «очищенных от реальности» духовных сущностей, чисто субъективных эмоций и подсознательных импульсов, является крайним проявлением индивидуалистических субъективистских тенденций буржуазной культуры, идеалистических концепций «искусства для искусства.

Практика же А. и. сводится к составлению с помощью отвлечённых элементов художественной формы (цветовое пятно, линия, объём и т. д.) неизобразительных композиций, рационалистически упорядоченных либо предназначенных выразить стихийность чувства и фантазии автора. Понятием «А. и.» объединяются разнородные явления — антигуманистические художественные концепции, иллюзорные устремления к «абсолютной свободе» от действительности и общества, попытки выразить мир личных ощущений художника и чуждые по своему существу программным декларациям А. и. чисто декоративные композиции, равно как и лабораторные поиски новых форм, связанные главным образом с архитектурой и декоративным искусством.

—— Статья из «Академического словаря».——

(Продолжение следует)

Солнечные стрелы Андрея Белого

          Среднестатистический любитель поэзии «серебряного века» едва ли процитирует наизусть стихи Андрея Белого. Без труда вспомнятся Маяковский и Хлебников, Ахматова и Мандельштам, Есенин и Кузмин, даже Брюсов, а вот Белый навряд ли (за единственным исключением, о нём – далее). Это симптоматично. Колоритнейшая фигура русского символизма, теоретик литературы, «большой русский поэт» (определение М. Цветаевой), которого современники сравнивали с Блоком, ныне существует в сознании читателя скорее как тень автора «Незнакомки» и «Скифов», главным образом благодаря сохранившейся напряжённой переписке между ними, а также неврастеническому адюльтеру с участием Л.Д. Менделеевой.

Более известен Белый-прозаик, чья экспериментально-экспрессивная манера изложения повлияла на стиль многих младших его собратьев по перу. Однако в наши дни я не встречал никого вне стен Литературного института, кто бы честно осилил лучший роман Белого, «Петербург», не говоря уже о «Котике Летаеве» или «Москве под ударом».
 

Характерно, что мемуаристы очень скупо его цитировали. Упомянутое выше исключение – первые четыре строки из стихотворения «Друзьям», ими проиллюстрированы чуть ли не все посмертные очерки о Белом:

 

 

Золотому блеску верил,

 

А умер от солнечных стрел.

 

Думой века измерил,

 

А жизнь прожить не сумел.

 

 

Написанное в январе 1907 года в Париже, стихотворение было впервые опубликовано в символистском журнале «Золотое руно», а затем вошло в авторский сборник «Пепел» (1909) как часть цикла «Эпитафия».

 

Дело, как вы уже, наверное, догадались, не в эстетической ценности этого немудреного верлибра, а в содержащемся здесь недвусмысленном указании на довольно экзотическую для наших северных широт причину смерти – тепловой или т.н. солнечный удар. Оно было сделано 27-летним поэтом за 27 лет до своей кончины.

 

Впрочем, пророчеств тут два, второе – о прожитой жизни. С неё и начнём.

 

Борис Бугаев, взявший впоследствии литературный псевдоним «Андрей Белый», родился 14 октября 1880 года в Москве, в семье декана физико-математического факультета Московского университета Николая Бугаева, и до двадцати шести лет проживал в доме на Старом Арбате, где сейчас функционирует его мемориальная квартира. Среднее образование получил неподалёку, на Пречистенке, в знаменитой частной гимназии Л.И. Поливанова, этой поэтической кузне Москвы. Выпускником Поливановской гимназии был, например, старший товарищ и литературный кумир молодого Бори Бугаева – Валерий Брюсов. Из её стен вышел небезынтересный поэт, переводчик и теоретик символизма Эллис (Лев Кобылинский). А Николай Поздняков, Сергей Ширвинский, идеолог имажинизма Вадим Шершеневич и Сергей Эфрон, вскоре после выпуска женившийся на юной поэтессе Марине Цветаевой, вообще были однокашниками. Некоторое время учился там и Максимилиан Волошин.

 

На первых порах дружба связала Бориса с другим поливановцем, Сергеем Соловьёвым, прототипом главного героя дебютного романа Белого «Серебряный голубь» (1909). Сергей был племянником знаменитого философа и поэта Владимира Соловьева, оказавшего сильнейшее влияние не только на Белого, но и на молодого Александра Блока. Вот уж, действительно, «как причудливо тасуется колода»! Блок приходился Сергею троюродным братом, так что личное знакомство двух будущих корифеев русского символизма, важное и для них и для истории литературы, было заранее предопределено.  

 

С детства увлекавшийся музыкой, чему потакала мать, Борис всё же уступил настоянию отца, поступив на естественное отделение физико-математического факультета. Однако в том же 1899 году он, по собственному выражению, «всецело отдаётся фразе, слогу». В 1901 году Бугаев-младший знакомится с Брюсовым, Мережковским и Гиппиус, выходит первая книга Андрея Белого – «Симфония (2-я, драматическая)», написанная музыкальной, слегка ритмизованной прозой. Непривычную для читателя манеру письма автор «Симфонии» объяснил в предисловии потребностью «в выражении ряда настроений, связанных друг с другом основным настроением (настроенностью, ладом)», откуда «вытекает необходимость разделения её на части, частей на отрывки и отрывков на стихи (музыкальные фразы)». Эта импрессионистическая фрагментация текста наряду с музыкальной перекомпоновкой фразы стала излюбленным литературным приёмом, фирменным стилем Белого, по которому его влияние легко узнаётся в произведениях многих позднейших отечественных модернистов и авангардистов (в «карнавальных» романах Вагинова, например), а от них, значительно обогащённое, простирается в XXI век.

 

В 1903-1904 годах происходит несколько узловых событий в жизни Белого. Он оканчивает с отличием университет и возвращается туда снова, но уже на историко-филологический; вступает в переписку с Блоком; в Денежном переулке, рядом с Арбатом, начинаются регулярные собрания его приятелей – «аргонавтов», из которых пять лет спустя составится костяк издательства «Мусагет» (под этой маркой будут изданы сборники классических литературно-критических статей Белого, несколько томов поэзии и драматургии Блока, стихи Бодлера в переводе Эллиса и многое другое, а в 1929 году, в Швейцарии, возобновлённый Э.Метнером «Мусагет» выпустит впервые на русском языке труды К.Г.Юнга). Также Белый начал сотрудничать в только что (январь 1904 года) основанном журнале «Весы», сразу сделавшимся главным печатным органом московских символистов. А в издательстве «Скорпион», которому принадлежал журнал, вышел первый чисто поэтический сборник Белого «Золото в лазури» – заметное явление на весьма ярком литературном небосклоне середины 1910-х годов.

 

В то же время Белый всецело погрузился в богемную жизнь со всеми её «прелестями», адекватно воспринять которые его рассудок, вероятно, не был в состоянии изначально. Владислав Ходасевич много позднее так описал суть любовных игрищ декадентов: «Любовь открывала для символиста или декадента прямой и кратчайший доступ к неиссякаемому кладезю эмоций. Достаточно было быть влюбленным – и человек становился обеспечен всеми предметами первой лирической необходимости: Страстью, Отчаянием, Ликованием, Безумием, Пороком, Грехом, Ненавистью и т. д. Поэтому все и всегда были влюблены: если не в самом деле, то хоть уверяли себя, будто влюблены; малейшую искорку чего-то похожего на любовь раздували изо всех сил».

 

За этот «кратчайший путь», обставленный разного рода излишествами, Белый едва не заплатил жизнью: весной 1905-го на лекции в Политехническом музее его пыталась застрелить из револьвера доведённая до отчаянья их отношениями морфинистка и любовница Брюсова Нина Петровская. Оружие дало осечку. А вскоре, уже в Петербурге, «осечка» вышла у Белого с Любовью Менделеевой, женой Блока, причём не совсем понятно с чьей стороны. Так или иначе, москвич не выдержал накала декадентских страстей и, расставшись окончательно с университетом, в 1906 году удрал за границу.

 

Дальнейшая его судьба напоминает раскачивающийся маятник: он то путешествует с женой, Асей Тургеневой (племянницей великого писателя), по Северной Африке и Ближнему Востоку, то читает в России лекции о просодии, полагая тем начало существованию русского стиховедения как научной отрасли, то, до фанатизма увлёкшись модной антропософией Рудольфа Штейнера, принимает непосредственное участие в строительстве первого штейнеровского Гётеанума в швейцарском Дорнахе. В военном 1916-м, вернувшись домой один, кружным путём, февральский и октябрьский перевороты 1917 года он встретил в Москве, работал в большевистском Пролеткульте. В 1921-м, разочаровавшись в Ленине, как до того в Штейнере, снова очутился за рубежом, в Берлине. Видевшие его здесь Ходасевич и Цветаева оставили красноречивые свидетельства невменяемости, в которую писатель впадал теперь всё чаще. Он мог ни с того ни с сего огреть палкой пробегавшего мимо здоровенного пса, и часами отплясывал в берлинских барах странные, эпатажные танцы, напоминавшие тем, кто их видел, о хлыстовских радениях. Удивительно, что в осенью 1923-го ему позволили вернуться на родину.

 

Удивительно и другое: до начала 1930-х в СССР регулярно выходили из печати произведения Андрея Белого, наиболее ценную часть которых составляет мемуарная трилогия «На рубеже двух столетий» (1930), «Начало века» (1933), «Между двух революций» (1934). Видимо, пролетарская власть считала его безвредным стареющим чудаком, тихим сумасшедшим, эдаким живым пугалом, оставшимся от былой интеллигенции. Поселившись в подмосковном Кучине, Борис Бугаев стал вести жизнь типичного советского литератора тех лет: переживал из-за квартиры в строящемся кооперативном писательском доме, проводил лето с новой женой в Крыму. Здесь, в Коктебеле, в жарком июле 1933 года он перегрелся на солнце и упал в обморок – микроинсульт. Помните?

 

 

Золотому блеску верил,

 

А умер от солнечных стрел.

 

Думой века измерил,

 

А жизнь прожить не сумел.

 

 

Так и не оправившись от последствий солнечного удара, 54-летний писатель умер 8 января 1934 года. Сбылось ли с той же точностью и его второе предсказание? Думаю, всё-таки нет.

 

МИР ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА: ХОЛОДНАЯ ВОЙНА В КУЛЬТУРЕ. Часть 9. «Свобода творчества» и спецслужбы.

О «свободе» творчества в любом капиталистическом государстве сегодня не болтает только ленивый. Свобода есть, но для своих — для защитников капиталистической собственности.

А какой она была эта свобода в годы широкомасштабной антикоммунистической истерии — маккартизма?

А имеют ли свободу творчества писатели, сторонники левых и компартии?

Есть ли многочисленные коммунистические издательства, журналы и газеты во всех странах Запада?

6180E5FD-8BF7-43A7-BE70-34CF9FB51B2C.gif

Фрэнсис Стонор Сондерс в своей книге «ЦРУ И МИР ИСКУССТВ: КУЛЬТУРНЫЙ ФРОНТ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ» рассказывает немало смешных и трагичных по классовому смыслу анекдотов о «свободе» творчества, связанной с спецслужбами. Она показывает, как эта связь работала. Она сообщает сведения об известных буржуазных писателях, трудившихся на премиальные из известных фондов, оплачиваемых спецслужбами Запада в годы холодной войны. Они очень не хотели, чтобы об этих связях завербованных узнали читатели.

Болтуны убеждают нас в том, что только в соцстранах литературное творчество партийно и управляется партией и государством. А в капстранах никакой партийности и управления литературным творчеством со стороны буржуазного государства нет и быть не может— там же сплошная свобода и демократия!!!. Одна сплошная свобода творчества! Если, разумеется, у творца имеются дополнительные средства существования помимо получаемых за творчество, или выпрошенный грант у какого-нибудь фонда, или богатенький спонсор помогает.

Уверен, писателей и поэтов, упомянутых Сондерс, вы знаете и некоторые их книги читали.

1

Об Эзре ПАУНДЕ*

Фрэнсис Сондерс пишет:

«Убеждённые в том, что они должны укреплять свою оборону от грядущей катастрофы, «аврелианцы» (Aurelians) в 1949 году приняли решение о награждении Эзры ПАУНДА Боллингеновской премией библиотеки Конгресса (Bollingen Prize) в области поэзии за его книгу «Пизанские песни» (Pisan Cantos) («АВРЕЛИАНЦЫ — имеется в виду «Аврелианское почётное общество», одно из тайных обществ Йельского университета, созданное Линделлом Бейтсом в 1910 г.; названо в честь римского императора Марка Аврелия, идеи и философию которого разделяло. - Прим. ред.).

«Есть анекдот, как однажды Пол Меллон, щедрый меценат, пожаловался Аллену Тейту и Джону Кроу Рэнсому о том, как много левых среди писателей. Меллон сам обладал превосходным вкусом в искусстве, но был консервативен в политике, что являлось почти непременным условием (sine qua non) для «АНГЕЛОВ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ». Тейт ответил, что писатели всегда были нуждающимися, так почему бы Меллону не выделить немного денег на гранты, премии или что-либо ещё, что сделает получателей гораздо счастливее и менее склонными к идеям революции? Так Меллон пополнил Боллингеновскую премию, добавив к ней в качестве частных пожертвований от своего имени 20 тысяч долларов.

«Почему они предложили Паунда? - спросил Ричард Элман и ответил: - Потому что он самый лучший в мандариновой культуре, которую они пытались сохранить и развивать». «Премия вызвала огромный резонанс не только потому, что Паунд, единственный американец, обвинённый в государственной измене во время Второй мировой войны, находился в то время в психиатрической больнице. В своих программах на итальянском радио Министерства культуры режима Муссолини он допускал такие выражения, как «мистер Жидсвельт», «Франклин Финкельштейн Рузвельт», «Вонючка Рузенштейн», а также «евреи, жиды и скользкий народец». Он утверждал, что «Майн Кампф» Адольфа Гитлера - это «живой анализ истории», и называл автора «святым и мучеником», сравнивая его с Жанной д'Арк. По словам Паунда, «Америка была заражена паразитами».

«Редактор журнала «Поэтри» (Poetry) Карл Шапиро писал: «Я был единственным несогласным с присуждением Боллингеновской премией Паунду, за исключением Пола Грина, который воздержался. Элиот, Оден, Тейт, Лоуэлл - все проголосовали за награждение Паунда. Закоренелые фашисты». Когда Уильям Барретт выразил своё явное несогласие с решением жюри, Аллен Тейт вызвал его на дуэль.

«Решение о присуждении премии Паунду вновь разожгло споры вокруг ТЕМЫ «искусство против политики», которые бушевали с 1930-х годов, и, похоже, подтвердило то, чего многие, придерживавшиеся левых взглядов, боялись: что среди тех, кто называл себя либералом, была склонность прощать или, по крайней мере, игнорировать исторические компромиссы, которые привели людей искусства (многие из них затем с комфортом переместились в Америку) к тому, что они «использовали свои таланты для лести фашизму. Похоже, во времена, когда искусство и его проводники были так сильно политизированы, подобное неадекватное заявление служило нормой: «Разрешить другим соображениям помимо поэтических достижений повлиять на решение - подрывать значение этой премии и отрицать в принципе правомерность объективного восприятия ценностей, на которые цивилизованное общество должно опираться». Именно такое заявление и сделало жюри, присудившее Паунду Боллингеновскую премию. Как могло искусство быть независимым - с одной стороны, и, когда удобно, идти на службу к политикам - с другой?»

—————

*Эзра Паунд 1885-1972) американский поэт, переводчик, литературный критик. Один из основоположников англоязычной модернистской литературы. Сотрудничал с гитлеровским режимом, подобно Мережковскому и его единомышленникам, переполненных ненавистью к власти советов депутатов от рабочих и крестьян в Советской России.

2

ПУБЛИКАЦИИ КОНГРЕССА ЗА СВОБОДУ КУЛЬТУРЫ и его филиалов все до единой было переполнены антисталинизмом и антикоммунизмом. Даже поэты писали антисоветские стихи. Публиковались не только прозаические произведения, но даже сборники стихов. Ф. Сондерс приводит примеры в своей книге:

— «Прошлое в настоящем: борьба идей от Кельвина до Руссо» Герберта Люти (Herbert Luthy),

— «На полпути к Луне: Новые письма из РОССИИ» Патрисии Блейк («Инкаунтер Бук», 1964),

— «Литература и революция в СОВЕТСКОЙ РОССИИ» («Оксфорд Юниверсити Пресс», 1963),...

— «ДОКТОР ЖИВАГО» ПАСТЕРНАКА.

Работы Чехова были переведены на многие языки и изданы фирмой «ЧЕХОВ ПАБЛИШИНГ КОМПАНИИ» (Chekhov Publishing Company), которая ТАЙНО финансировалась ЦРУ.»

И не только это белоэмигрантское издательство финансировалось спецслужбами!!

7D3F148E-EAD3-4A25-A705-6AF1C32A12FE.jpeg

3

ДЖЕЙМС МИЧЕНЕР

(1907-1997) — американский писатель, автор более 40 произведений, в основном исторических саг, описывающих жизнь нескольких поколений в каком-либо определённом географическом месте. Основные произведения Миченера: «Сказания юга Тихого океана», «Весенние пожары», «Дрифтеры», «Гавайи», «Столетие», «Источник», «Чесапик», «Карибское море», «Караваны», «Аляска», «Техас», «Польша». Некоторые книги этого третьесортного «классика» я слушал на прогулках. Интересно, но слабо написано: белые нитки реакционности просматриваются без труда.

Ф. Сондерс рассказывает:

«....за свою долгую, отмеченную Управлением в благоприятном ключе, карьеру написал кучу блокбастеров с такими скромными названиями, как «Техас», «Космос». В середине 1950-х годов Мичнер использовал карьеру писателя для прикрытия своей работы по устранению радикалов, которые просочились в одну из операций ЦРУ в Азии.

«Для этого он был направлен в фонд «Азия» (Asia Foundation), финансировавшийся ЦРУ. Позднее он сказал, что «писатель никогда не должен служить секретным агентом какой-то структуры или кого бы то ни было».

4

ГОВАРД ХАНТ

(1918 -2007) Американский писатель с крайне извилистой биографией, классик жанра pulp-fiction, сотрудник ЦРУ. Для публикаций использовал также псевдонимы John Baxter, Gordon Davis, Robert Dietrich, P. S. Donoghue, David St. John.

«... автор романов «К Востоку от прощаний» (East of Farewell), «Граница тьмы» (Limit of Darkness) и «Незнакомец в городе» (Stranger in Town), за который он получил премию Гугенхайма. Когда Хант работал на Управление координации политики (УКП), которое возглавлял Фрэнк Уизнер, ему поручили выпустить несколько оригинальных изданий в бумажной обложке через издательскую компанию «Фосетт» (Fawcett Publishing Corporation).

«В Мексике он отвечал за издание книги «Жизнь и смерть в СССР» (Life and Death in the USSR) марксистского писателя-интеллектуала Эль «Равинесу (Eudocio Ravines) закончить его не менее важную книгу «Путь Енань» (The Yenan Way).

В конце 1961 года Говард Хант присоединился к вновь созданному Отделу внутренних операций (Domestic Operations Division), во главе которого стоял Чарлз Трейси Бэрнс (Charles Tracy Barnes). Бэрнс, который являлся также заместителем директора Совета по психологической стратегии (Psychological Strategy Board), был активным сторонником использования литературы в качестве оружия антикоммунистической пропаганды и упорно трудился над укреплением издательской программы ЦРУ. «Новый отдел взял под своё крыло как персонал, так и проекты, невостребованные другими подразделениями ЦРУ, - писал позднее Говард Хант. - А те проекты по тайным операциям, которые перешли ко мне, были почти полностью связаны с издательской деятельностью и публикациями. Мы финансировали «важные» книги, как, например, «Новый класс» (The New Class) Милована ДЖИЛАСА (исследование коммунистических олигархий), издание которых поддерживала издательская компания Фредерика Прагера».

«Под разными псевдонимами я помогал в написании нескольких романов, положительно отзывавшихся о ЦРУ, а также курировал одну или две научные работы, не говоря уже о написании журнальных статей о новой враждебности старой коммунистической угрозы», - рассказывал Гарри ХАББАРД (Harry Hubbard) в «Призраке проститутки» (Harlot's Ghost) Нормана Мейлера.

5

ПУТЕВОДИТЕЛИ

Агенты ЦРУ оказали своё влияние даже на издателей и авторов путеводителей для туристов. Некоторые из агентов перемещались по Европе со знаменитыми путеводителями Фодора, пользуясь ими как прикрытием.

Сам Юджин ФОДОР (Eugene Fodor) - крупнейший издатель в мире английской языковой информации о путешествиях и туризме и первый относительно профессиональный производитель путеводителей. Fodors.com Фодора - подразделение Random House, Inc.

Ф. Сондерс пишет:

«...бывший лейтенант армии США и офицер УСС, позже защищал эту практику, заявив, что деятельность ЦРУ «была высокопрофессиональной, высококачественной. Мы никогда не допускали контрабанду политики в книгах». (В 1949 г. в Париже американец венгерского происхождения Юджин Фодор основал издательскую фирму «Фодорс», которая стала выпускать справочники по туризму и путеводители Фодора и со временем превратилась в одну из крупнейших в мире компаний, предоставляющий информацию по туризму и путешествиям на английском языке. - Прим. ред.»

6

Т.С. ЭЛИОТ** и журнал «ИНКАУНТЕР»

«Аллен ГИНСБЕРГ*** (Allen Ginsberg) даже предполагал, что Т.С. Элиот был частью литературного заговора, спланированного его другом Джеймсом Джизусом Англтоном. В скетче 1978 года под названием «Т.С. Элиот вошёл в мои мечты» Гинзберг воображал, как «на корме направлявшегося в Европу корабля Элиот сидел, развалившись в «шезлонге, в кампании других пассажиров, наблюдая за остающимся позади синим облачным небом и ощущая надёжность железного пола под ногами». «А сам ты, - спросил я. - Что ты думаешь о влиянии ЦРУ на поэтические произведения? В конце концов, разве не был Англтон твоим другом? Разве не говорил он тебе о своём плане восстановить активность интеллектуальных кругов Запада для их борьбы с так называемыми сталинистами?»

Элиот слушал внимательно, и я был удивлён, что он не смущён. «Ну, есть разные парни, стремящиеся к господству, политическому и литературному... ваши гуру, например, теософы, медиумы и диалектики, любители почитать за чаем и идеологи». Наверное, я был одним из таких в среднем возрасте. Да, действительно был, зная склонность Англтона к литературным заговорам. Я считал их пустяковыми, с дурными намерениями, но не имеющими значения для Литературы». «Я думал, что хоть какое-то значение они имели, - сказал я, - так как тайно подпитывали карьеры слишком многих консерваторов-интеллектуалов, обеспечивая средствами к существованию мыслителей в Академии, влиявших на интеллектуальную атмосферу Запада... В конце концов, интеллектуальная атмосфера должна быть революционной или по крайней мере радикальной, отыскивая корни болезни, механизации и господства неестественной монополии... И правительство через фонды поддерживало целое направление «специалистов по войне»...

«Финансирование журналов, подобных «ИНКАУНТЕРУ», которые преподносили стиль Т.С. Элиота как краеугольный камень искушённости и компетенции... не помогло создать альтернативную, свободную и жизнеспособную децентрализованную культуру индивидуализма. Вместо этого мы получили всё худшее от капиталистического империализма».

——————

**Томас Стернз Элиот (1888-1965) — американо-английский поэт, драматург и литературный критик, представитель модернизма в поэзии. Лауреат Нобелевской премии по литературе 1948 года.

***И́рвин А́ллен Ги́нсберг (1926-1997) — американский поэт второй половины XX века, основатель битничества и ключевой представитель бит-поколения наряду с Д. Керуаком и У. Берроузом. Автор знаменитой поэмы «Вопль» (1956). Принимал участие в работе над романом Уильяма С. Берроуза «Джанки». Оказал значительное влияние на контркультуру 1960-х годов.

7

ВЫСОКАЯ КУЛЬТУРА КАК АНТИКОММУНИСТИЧЕСКАЯ ЛИНИЯ ОБОРОНЫ.

Известно, что в культуре любого буржуазного государства всегда создаются две культуры — высокая для элиты, аристократии и массовая — для быдла.  

«Защита и оборона «ВЫСОКОЙ» КУЛЬТУРЫ, предпринятая людьми, подобными Энглтону**** осуществлялась автоматически. «Нам никогда не приходило в голову уличать кого-то или что-то в элитарности, - сказал однажды Ирвинг КРИСТОЛ*****. - Элитой были мы - несколько счастливчиков, выбранных Историей, чтобы подтолкнуть наших добрых приятелей к светскому спасению».

«Воспитанные на МОДЕРНИСТСКОЙ культуре, эти элиты поклонялись Элиоту, Йетсу, Джойсу и Прусту. Они считали своей работой «не давать публике того, чего она хочет, или думает, что хочет, а посредством своих самых умных членов давать то, что она должна иметь». Иными словами, высокая культура была не только важной АНТИКОММУНИСТИЧЕСКОЙ ЛИНИЕЙ ОБОРОНЫ, но и бастионом против усреднённого массового общества, против того, что Дуайт Макдональд с ужасом называл «расплывающейся грязью массовой культуры».

—————

EE41BB25-6D97-4161-9396-D37A2B75CFB8.jpeg

Вот такая «свобода творчества» в капиталистических странах! Какие бы гадости не писали западные и российские реакционные буржуазные литературоведы и историки о СОВЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ, следует твёрдо усвоить одну простую истину — о ее ВЛИЯНИИ на ВСЕМИРНУЮ ЛИТЕРАТУРУ, КРИТИКУ и ИСТОРИЮ ЛИТЕРАТУРЫ. Она НАВСЕГДА изменила процесс развития ПРОГРЕССИВНОЙ МИРОВОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЫ.

——————

****Дже́ймс Джизас Э́нглтон (1917-1987) — руководитель контрразведывательной службы (англ. CIA Counterintelligence Staff) Центрального разведывательного управления США с 1954 по 1975 год. Ушёл в отставку в результате скандала, связанного с незаконной слежкой ЦРУ за гражданами США внутри страны. (Википедия).

*****Ирвинг Кристол — американский журналист (1920-2009)  

ПРИЛОЖЕНИЕ

М. ГОРЬКИЙ:

«Буржуазная литература начинается ещё в древности египетской «сказкой о воре», её продолжают греки, римляне, она является в эпоху разложения рыцарства на смену рыцарского романа. Это — подлинно буржуазная литература, и её основной герой плут, вор, затем — сыщик и снова вор, но уже «вор-джентльмен».
«Детективный роман до сего дня служит любимейшей духовной пищей сытых людей Европы, а проникая в среду полуголодного рабочего, этот роман служил и служит одною из причин медленности роста классового сознания, возбуждая симпатию к ловким ворам, волю к воровству — партизанской войне единиц против буржуазной собственности — и, утверждая ничтожную оценку буржуазией жизни рабочего класса, способствует росту убийств и других преступлений против личности. Горячая любовь европейского мещанства к романам преступлений утверждается обилием авторов этих романов и цифрами тиража книг.

Перечисленные типы, конечно, не исчерпывают разнообразия «великих» людей, созданных практикой буржуазии в XIX–XX веках. Всем этим людям нельзя отказать в силе характеров, в гениальном умении считать деньги, грабить мир, затевать международные бойни для их личного обогащения, нельзя отказать в изумительном бесстыдстве и бесчеловечии их дьявольски мерзкой работы. Критико-реалистическая, высокохудожественная литература Европы прошла и проходит мимо этих людей, как бы не замечая их.

Бубенцы у гостиницы

Сказочкой живёт наш человек…

Как-то осенью в одной из гостиниц районного центра, «где койка у окна всего лишь по рублю», я проснулся от странного звука, похожего на приглушённое позвякивание бубенчика. Любопытства ради приподнял занавеску.


Поле, русское поле....JPG


Главная площадь посёлка была пуста, по ней двигались лишь три деревенские коровы, которым самое время было находиться в хлеву, а не шататься по ночам. Они что-то ещё выщипывали, нагибая свою выю, и тогда их бубенцы мелодично позванивали. А ведь, кажется, не пасутся холодной осенью, в темень кромешную, эти жвачные животные. Если только от нужды великой им не довелось дойти до дому и они до одури только и делают, что щиплют траву…


В этой компании трёх несчастных коровёнок неожиданно объявился ещё один перезвон — бычок, который оказался намного умнее всех. Понимая, что уже самое время спать, он сначала удивлённо уставился на тупо жующих бродяжек и не одобрил их беспрерывного (с учётом светового дня, разумеется) блуждания по сельским улицам. Природный инстинкт подсказал ему верное решение: время спать, и бычок плюхнулся с усталости на пожухлую траву. Нечеловеческие условия бесстойлового содержания заставили его издать протяжное «Му-у».


А я ещё долго ворочался. Жаль было животных, они-то разве виноваты, что достались именно такому хозяину, который спит и видит, что, как в старой доброй сказке, возникнут вдруг «двое из ларца, одинаковых с лица», и переделают быстро-быстро все его первоочередные дела. Их-то, оказывается, накопилось видимо-невидимо.


Случается в России, что сказочкой ещё живёт наш человек, и сказочка эта, похоже, носит системный характер — верят в неё люди, коих, если хорошенько посмотреть, наберётся среди нас достаточное количество…


А если уж они сами готовы верить сказкам и обманываться в них, разве не отыщутся благодетели, готовые взять на себя эту важнейшую сказительную миссию? В одном только прошлом веке подобное было отмечено дважды: сначала большевики убедили народные массы в построении рая на грешной земле, а потом и либерал-демократы нарисовали не менее заманчивую картину всеобщего изобилия, благоденствия и процветания.


Жаль, не предупредили только, что без грошей вход в этот новый рай строго воспрещён, оттого-то теперь доверчивый человек у нас и мучается.


Николай ЮРЛОВ,

КРАСНОЯРСК

МИР ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА: ХОЛОДНАЯ ВОЙНА В КУЛЬТУРЕ. Часть 8. Исайя Берлин - провозвестник космополитизма.

С творчеством И. Берлина (1909-1997), хитрого и умного антисоветчика и русофоба, и работами его учеников я познакомился сравнительно недавно. Сперва на английском, затем на русском языке. На русском написана либералами такая гора неправды — что диву даёшься. На английском опубликовано приукрашенной полуправды гораздо меньше. И только Френсис Сондерс в своей книге попыталась заглянуть под маскировочную сеть, накинутую над изобретателем «ждановщины», воевавшим с коммунизмом на одном из фронтов холодной войны. Провозвестник космополитизма упоминается в ней много раз. Ф. Сондерс повествует больше о его многолетних и многосторонних связях со спецслужбами.

О его трудах о российской интеллигенции и связях с Пастернаком и Ахматовой информации маловато. Да и кому на западе это интересно. Там проповедь космополитизма ведётся весь ХХ век....

1

ИСАЙЯ БЕРЛИН — ДИПЛОМАТ И РАЗВЕДЧИК

Но в первую очередь он исследователь и автор множества статей либерально-буржуазного толка. Родился и рос в России в семьи еврейского торговца лесом. Семья бежала из Советской России в Англию. Был дружен с семьей Ротшильдов. Окончил Оксфорд. Как сообщает википедия, исследователь служил в английской разведке под дипломатическим прикрытием.

Френсис Сондерс упоминает имя Исайи Берлина несколько раз. Она пишет в одной из глав своей книги «ЦРУ И МИР ИСКУССТВ: КУЛЬТУРНЫЙ ФРОНТ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ»:

«Те, кто не служил в Управлении стратегических служб (УСС), во время войны поднимались по карьерной лестнице в Государственном департаменте и Министерстве иностранных дел. Они вращались вокруг фигур вроде Чарлза «Чипа» Болена (1904-1974), который впоследствии стал послом во Франции. В начале 1940-х годов его дом на Дамбертон-авеню в Джорджтауне был средоточием интеллектуального брожения, в центре которого находились Джордж Кеннан и ИСАЙЯ БЕРЛИН, уже почитавшийся в вашингтонских кругах как «ПРОРОК». Один обозреватель описывал Болена, Кеннана* и Берлина как «однородное конгениальное трио».

«БОЛЕН был одним из основателей нового научного направления - СОВЕТОЛОГИИ. Он жил в России, знал её правителей и бюрократов, изучал её идеологическую литературу и мог цитировать её классиков. Он был очевидцем чисток и процессов конца 1930-х и РАЗРУШИТЕЛЬНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ «культурной политики» Жданова. Существовали две знаменитые фразы, которые Болен любил повторять: «Алкоголь не действует на меня» и «Я понимаю русских». Для лучшего понимания он обратился к Исайе Берлину и Николаю Набокову, который потом работал в Министерстве юстиции. Болен характеризовал Набокова как «психологическое сокровище», и Набоков отвечал на этот комплимент, называя Болена «моим образцом и наставником».

Википедия сообщает о И. Берлине:

«В годы Второй мировой войны И. Берлин работал в британской службе информации в США (1941-1942), a в 1945-1946 годах — 2-м секретарём британского посольства в СССР. Находясь в Советском Союзе, встречался в Москве с Борисом Пастернаком и в Ленинграде с Анной Ахматовой, - сообщает Википедия. Дальше идёт СПЛОШНАЯ ЛОЖЬ, -

«Будучи английским дипломатом, он привел к А. А. Ахматовой за собой "хвост", что стало поводом для известного постановления Оргбюро ЦК ВКП(б) «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“», в котором обвинениям подверглись А.А. Ахматова».

90F714AA-016D-4D9B-8FBF-2F9AA09E514F.jpeg

Во-первых, любой мало-мальски грамотный в дипломатии человек, знает, что в любой стране в годы холодной войны, каждый чужой дипломат находился под колпаком местных спецслужб. Советские — на Западе, западные — в СССР. Разве не знал И. Берлин, выезжая из Москвы в Ленинград с «хвостом», что там его ждет несколько «хвостов»? Знал. Знал, так же он и о том, что его давно считают шпионом в органах и потому слежка за такими работничками ведётся усиленная. Получается, что он был артистом в спектакле, который готовился как очередная спецоперация в британских спецслужбах.

Во-вторых, любой мало-мальски грамотный в истории  советской литературы человек, знает, что постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“ готовилось по другой причине. Ахматова не была объектом номер один в критике целой группы литераторов. Их обвиняли в КОСМОПОЛИТИЗМЕ, в любви к буржуазной литературе Запада и к капитализму. В 1946, том самом году, когда Черчилль призвал империалистические державы развернуть холодную войну с СССР.

«ЖДАНОВЩИНА» - изобреталась И. Берлином и Боленом как литературоведческая подкладка буржуазной науки СОВЕТОЛОГИИ. Берлину была поручена подготовка теоретических трудов по разделу «ждановщины». Он их написал. Изучается эта антисоветская доктрина в западных университетах.

Вот для чего И. Берлин вёл «хвост» к Ахматовой. В свете «ждановщины» понятен интерес спецслужб к этой русской талантливой дворянке. Не случайно, только ПОЛНОЕ собрание сочинений Анны Ахматовой переведено на английский язык. Ни сочинения Пушкина. Ни Лермонтова. Ни Есенина. А дворянки Ахматовой! Не догадываетесь, кто мог оплатить такую сложную ПЕРЕВОДЧЕСКО-поэтическую работу?!

——————

*Джордж Фрост Кеннан (1904-2005) — американский дипломат, политолог и историк, основатель Института Кеннана — подразделения Woodrow Wilson International Center for Scholars. Наиболее известен как «архитектор Холодной войны», идейный отец «политики сдерживания» и доктрины Трумэна. Автор трудов по истории взаимоотношений России и стран Запада. (Википедия)

2

АНТИКОММУНИСТ ПОД МАСКОЙ ЛИБЕРАЛА

А вот другое лицо, вернее маска Исайя Берлина. Эта характеристика взята мною из публикаций русскоязычных и англоязычных либералов. И. Берлин, по их мнению, только учёный, только исследователь, только профессор. И не слова о тех его делах, о которых пишет Ф. Сондерс.

Большую роль в популяризации его трудов, публиковавшихся в разное время в различных журналах, якобы сыграли его ученики. (Не спецслужбы). Они проделали огромную работу по поиску его публикаций, по редактированию подготовке к изданию в виде тематических сборников.

Кстати, американский историк Джеймс Биллингтон (1929 - 2018), 13-й директор библиотеки Конгресса США (1987—2015) был его учеником. Он автор известной интересно написанной русофобской монографии «Икона и топор. Расшифрованная история русской культуры». Он такой же «расшифровщик» истории русской культуры, как и И. Берлин: кроме икон и топоров ничего в ней не хотел, и главное — не мог видеть. Так приказано. Выполнил задание — получи назначение и он возглавил библиотеку Конгресса США.*

Поэтому популярностью антисоветчик И. Берлин обязан не только своим оригинальным идеям, но и издателям его трудов. А откуда могли поступать деньги в издательства мы уже с вами можем догадаться. Если вы внимательно читали прежние мои статьи....

Интересно сложилась судьба западного учёного И. Берлина.

Не будучи русским по национальности и прожив в России всего несколько лет, И. Берлин, обратился к изучению творческого наследия русских мыслителей.

Во-первых, он сосредоточил свое внимание не на проблеме влияния западных философских доктрин на русскую мысль, а на проблеме влияния русской демократической мысли на европейскую философию, социологию и политологию. Причём особое внимание его просили обратить на трудах русских деятелей, не переведенных и почти не известных на Западе в 1930-40-е. Он первым на Западе в годы холодной войны начал писать о значении творчества Белинского, Чернышевского, Герцена, Бакунина, Тургенева, Льва Толстого для русской и европейской культуры. Писал, как понимал их и видел со своей антисоветской колокольни.

Во-вторых, его эссе, очерки, блестяще написанные на английском языке, о русских мыслителях, стали заметным вкладом в развитие РУССОВЕДЕНИЯ и СОВЕТОЛОГИИ. В западной академической науке сегодня эти дисциплины считаются отдельными ветвями славяноведения.

Подчеркну, что Берлин мало чем отличается от других, политически ангажированных ученых. Ему создан образ академического ученого, профессором Оксфорда и ряда лучших американских университетов.

Про него коллеги пишут, что главной для него, как ученого, была Истина. На ее поиски он якобы истратил всю свою долгую и счастливую жизнь. Он якобы настойчиво защищал свою свободу, как исследователя, как философа, как университетского преподавателя, и никогда НЕ соглашался идти на службу каких-либо политических или националистических сил или партий.

В своей книге Фрэнсис Сондерс, однако, публикует немало фактов из другой, тайной жизни и деятельности И. Берлина. Факты свидетельствуют о том, что именно он принимал весьма активное участие в антисоветской деятельности спецслужб вместе с Николаем Набоковым.

3

СИОНИСТ БЕЗ МАСКИ

В либерально-буржуазной России о сэре Исайе Берлине пишут как «англичанине, русофиле и сионисте». Действительно, И. Берлин, рожденный в еврейской семье в России, закончил Оксфорд и стал преподавателем философии этого университета в возрасте 23 лет. Во время войны он находился на британской дипломатической службе. Ротшильды способствовали тому, чтобы он возглавлял один из новых колледжей Оксфорда и с 1974 года и Британскую Академию наук.

Как знаток России и сталинского режима, он приглашался иногда советником сильных мира сего – Черчиллю, Джону Кеннеди, Тэтчер и Блэру. Он приглашался выступать по радио Бибиси и читать публичные и учебные лекции в Америке и в Англии.

Пишут, что он не мог не быть сионистом. Его женой была дочь известного французского банкира русско-еврейской национальности.

C7CF9221-76CE-4730-BD86-46C6AE0D8BB9.jpeg

Он внес свой вклад в дело создания государства Израиль в 1940-е годы, когда находился на английской дипломатической службе. И трудно не согласиться с его мыслью о том. что каждый человек должен быть в меру националистом и любить свой народ, его культуру, не забывать о своих национальных корнях.

Пишут о том, что он был в течение ряда лет на дипломатической (и следовательно на тайной) службе и побывал во многих странах мира. Жил несколько лет в Америке, месяцами — в Израиле и около года в СССР.

За свои антисоветские труды и сотрудничество с британскими спецслужбами И. Берлин был по-королевски награждён. В 1957 году он был возведен в рыцарское звание. Под него был открыт Вулфсон колледж в Оксфорде и он становится его первым президентом (1966-75). В 1971 году его награждают орденом «За заслуги». В 1974 году он назначается президентом Британской академии (1974-78). Неплохо сложилась в Англии судьба мальчика из еврейской семьи, бежавшей из Советской России, — сэра Исайи Берлина.

——————

*Хедли Биллингтон (1929 - 2018) — американский историк, 13-й директор библиотеки Конгресса США (1987—2015)

ПРИЛОЖЕНИЕ

Из книги:

«The Central Committee Resolution and ZHDANOV’S SPEECH

ON THE JOURNALS «ZVEZDA» AND «LENINGRAD».

«ДОКЛАД т. ЖДАНОВА О ЖУРНАЛАХ «ЗВЕЗДА» И «ЛЕНИНГРАД».

Bilingual edition

English translation by Felicity Ashbee and Irina Tidmarsh

Strathcona Publishing Co., Royal Oak, Mich., 1978.

Вот что говорил в своём докладе А. Жданов (отрывки):

2BCAD4F1-8966-4670-81D5-72F4661DB00F.jpeg «Анна Ахматова является одним из представителей этого безидейного реакционного литературного бо­лота. Она принадлежит к так называемой литера­турной группе акмеистов, вышедших в свое время из рядов символистов, и является одним из знаме­ носцев пустой, безидейной, аристократическо-салон­ной поэзии, абсолютно чуждой советской литературе. Акмеисты представляли из себя крайне индивидуали­стическое направление в искусстве. Они проповедо­вали теорию «искусства для искусства», «красоты ради самой красоты», знать ничего не хотели о народе, о его нуждах и интересах, об общественной жизни...

Тематика Ахматовой насквозь индивидуалистиче­ская. До убожества ограничен диапазон ее поэзии, — поэзии взбесившейся барыньки, мечущейся между будуаром и моленной. Основное у нее — это любовно­ эротические мотивы, переплетенные с мотивами гру­сти, тоски, смерти, мистики, обреченности. Чувство обреченности, — чувство, понятное для общественного сознания вымирающей группы, — мрачные тона предсмертной безнадежности, мистические пережива­ ния пополам с эротикой — таков духовный мир Ахматовой, одного из осколков безвозвратно канув­шего в вечность мира старой дворянской культуры, «добрых старых екатерининских времен». Не то мо­ нахиня, не то блудница, а вернее блудница и мона­ хиня, у которой блуд смешан с молитвой....

Ахматовская поэзия совершенно далека от народа. Это — поэзия десяти тысяч верхних старой дворян­ской России, обреченных, которым ничего уже не оставалось, как только вздыхать по «доброму старому времени». Помещичьи усадьбы екатерининских времен с вековыми липовыми аллеями, фонтанами, статуями и каменными арками, оранжереями, любовными беседками и обветшалыми гербами на воротах. Дво­рянский Петербург; Царское Село; вокзал в Павлов­ске и прочие реликвии дворянской культуры. Все это кануло в невозвратное прошлое! Осколкам этой далекой, чуждой народу культуры, каким-то чудом сохранившимся до наших времен, ничего уже не остается делать, как только замкнуться в себе и жить химерами. «Все расхищено, предано, продано», — так пишет Ахматова.

Об общественно-политических и литературных идеалах акмеистов один из видных представителей...

«Буржуазному миру не нравятся наши успехи как внутри нашей страны, так и на международной арене. В итоге второй мировой войны укрепились позиции социализма. Вопрос о социализме поставлен в поряд­ ке дня во многих странах Европы. Это не нравится империалистам всех мастей, они боятся социализма, боятся нашей социалистической страны, которая является образцом для всего передового человечества. Империалисты, их идейные прислужники, их лите­ раторы и журналисты, их политики и дипломаты вся­ чески стараются оклеветать нашу страну, представить ее в неправильном свете, оклеветать социализм. В этих условиях задача советской литературы заключается не только в том, чтобы отвечать ударом на удары против всей этой гнусной клеветы и нападок на нашу советскую культуру, на социализм, но и смело биче­вать и нападать на буржуазную культуру, находя­щуюся в состоянии маразма и растления....

Весь сонм буржуазных литераторов, кинорежиссеров, театральных режис­серов старается отвлечь внимание передовых слоев общества от острых вопросов политической и со­циальной борьбы и отвести внимание в русло пошлой безидейной литературы и искусства, наполненных гангстерами, девицами из варьете, восхвалением адюльтера и похождений всяких авантюристов и проходимцев.

К лицу ли нам, представителям передовой советской культуры, советским патриотам, роль ПРЕКЛОНЕНИЯ ПЕРЕД БУРЖУАЗНОЙ КУЛЬТУРОЙ или роль учеников?! Конечно, наша литература, отражающая строй более высокий, чем любой буржуазно-демократический строй, культуру во много раз более высокую, чем буржуазная культура, имеет право на то, чтобы учить других новой общечеловеческой морали...»

.

                           

Нетеологическая интерпретация Книг Ветхого завета (Библия и современность)

Когда я впервые проявил интерес к Святому писанию (а это произошло лет сорок назад), меня привлекла в Книге её художественная образность изложения. Понятийная сторона Писания такова, что оно многослойно и практически любой человек обязательно найдёт для себя в нём вещи, которые откроют ему глаза на очень многое в этом мире.
Парадигма божественного откровения для меня не была никогда единственным подходом для объяснения всего сущего, точно также, как и никакое другое объяснение не могло его опровергнуть. Там где что-то нельзя ни доказать, ни опровергнуть, следует весьма уважительно относиться к любому взгляду на мироустройство. Ближе всего в этом для меня теория Канта. Каково мироустройство - сказать не может никто, будь он трижды Эйнштейн. Всё это - представления человека о вещах, которые Кант назвал трансцендентальными, то есть лежащими вне возможностей человеческого разума, природа которого ограничена его материальной организацией, а не надуманным Логосом и прочим.
Следовательно, ни одно умозрительное созерцание не объяснит того, что лежит за пределами организации самого этого механизма созерцания. Налицо типичный агностицизм, в чём Канта всегда и обвиняли, несмотря на его материализм, который готов был объяснить всё и вся.
Ко всем теориям я отношусь не более, чем с интересом - а что там ещё человеческий мозг увяжет между собой в законченную картину и выдаст её за окончательную и единственно верную? А так как при этом ни доказать, ни опровергнуть что-то однозначно нельзя, значит, надо жить в рамках подобной неоднозначности. Это не мешает людям строить свою жизнь на фундаменте заложенных в нём ценностей. И в этом особую роль играет именно религия. Конфессией, наиболее отвечающей моему мировосприятию, является Христианство с его регулятивной ролью для устройства социальной жизни на Земле для людей любой национальности и даже вероисповедания, поскольку все люди равны перед Богом. При этом мне несимпатичен антропоцентризм, о котором прямо сказано в Ветхом завете, и о котором косвенно упоминается в Новом Завете (случай с засохшей смоковницей).
При подобном не теологическом подходе, роль Создателя ограничена актом самого Творения (что безусловно), а всё прочее - проявление свободы воли человека, включая и фиксацию, и объяснение происходящего в Священных книгах. Рассматривая их исключительно как литературные источники (не вдаваясь в подробности их происхождения), следуя буквальному изложению поступков их персонажей, можно найти вещи, являющиеся универсальными для любого периода. Но в них также можно найти и то, что допустимо интерпретировать с позиции современного человека, придерживающегося светских взглядов на жизнь.
Именно с этих позиций я и подошёл к Ветхому Завету. Выводы, к которым я пришёл относительно его персонажей, носят исключительно литературно-созерцательный характер, поскольку теологическую составляющую Писания я изначально всячески старался избежать. Терминологически этого сделать было невозможно, но во всём прочем это действительно так. А что касается духовного авторитета библейских героев, которым теология придаёт так много значения, то этот авторитет освящён тысячелетним человеческим опытом и ему не убудет, несмотря на мою негативную оценку некоторых поступков ряда ветхозаветных персонажей. Всевышний, надеюсь, меня простит за мои возможные заблуждение и непонимание истинной сути вещей, а желающие узнать, каким образом это происходило, могут это сделать обратившись к циклу "Библия в стихах", представленному в моих книгах, выпущенных издательством "Неформат".
Притчи Соломона (Библия в стихах)
Книга Екклесиаста (Библия в стихах)
Библия для детей
Песнь песней Соломона (с подшучиванием над оригиналом)
Вся правда о ДавидеЛучше всех или завоевание Палестины Часть 3
Лучше всех или завоевание Палестины Часть 2 (Исход, Левит)
Лучше всех или завоевание Палестины Часть 1 (Бытие)

МИР ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА: ХОЛОДНАЯ ВОЙНА В КУЛЬТУРЕ. Часть 7. Кто выиграл холодную войну?

Холодная война с трудящимися как форма классовой стратегии ведётся в разных областях: информации, пропаганде, культуре, образовании, искусстве, художественной литературе, кино и общественных науках внутри каждого капиталистического государства. Подобная комплексная война в классической форме маккартизма была апробирована впервые правящими кругами США при Трумэне. Там она после обмена «любезностями» Черчилля  и Сталина в марте 1946 года приняла форму антикоммунистической истерии - «охоте на ведьм» внутри страны и финансовой, культурной, военной экспансии на Европу и другие континенты.

1

"МАККАРТИЗМ (по фамилии сенатора Джозефа Рэймонда МакКарти) — движение в общественной жизни США, имевшее место между концом 1940-х и 1957 годом, сопровождавшееся обострением антикоммунистических настроений и политическими репрессиями против «антиамерикански настроенных» граждан". (Википедия)

F1C1B498-0C80-4C34-AA56-8B4AADAA5D58.jpeg

Однако это — не только по­ли­ти­ка административных и судеб­ных пре­сле­до­ва­ний в США в конце 1940-х - середине 1950-х годов, на­прав­лен­ная на борь­бу с ле­вы­ми и ле­во­ли­бе­раль­ны­ми си­ла­ми. Это форма «хо­лод­ной вой­ны», ос­но­вы­ванная на ло­зун­ге «спа­се­ния де­мо­кра­тии от уг­ро­зы ми­ро­во­го ком­му­низ­ма». Ука­зом пре­зи­ден­та Г. Тру­мэ­на от 21 марта 1947 года всем лицам, подозреваемым в связях с компартией, за­пре­щалось находиться и по­сту­пать на государственную служ­бу.

Френсис Сондерс, как буржуазный исследователь, к сожалению, лишена классового, партийного подхода к изучению политических и революционно-демократических процессов. По этой причине она преувеличивает роль сенатора МакКарти в событиях конца 40-50-х годов. Он и рядом не стоял с Черчиллем и Трумэном, когда те объявляли войну - Сталину в Фултоне. Его не приглашали в свою команду разработчики «доктрины Трумэна». И вдруг на политическую арену, как черт из табакерки, выскакивает какой-то сенатор и объявляет и, даже возглавляет, программу борьбы с коммунизмом в самих США. Он творит с Америкой, с тысячами людей все, что ему приходит в голову. Судебные органы, и спецслужбы, и руководители многих учреждений послушно выгоняют с работы за прогрессивные взгляды сотни интеллигентов. Так в жизни не бывает. Уж каким антисоветчиком был Маккейн, он не мог и шагу шагнуть без согласия президента США и Конгресса. А откуда такое взялось всесилие у мелкого политического деятеля по имени МакКарти в конце 1940-х годов?

Мне кажется, что использование сенатора в антикоммунистической истерии было спланировано заранее. Нужен был обыкновенный горлопан для выполнения этой роли. И он был найден среди сенаторов. Именно этому сенатору-горлопану было поручено раскручивать эту спасательную операцию, выступить в роли её инициатора. После её завершения этой акции вся грязь и злоба навеки веков приписана не Трумэну, а алкашу сенатору. МакКарти сделали «козлом отпущения». И теперь его ругают на все голоса и историки, и политики. Трумэн и Эйзенхауэр были хорошими, а Маккарти был плохим человеком.  Очень плохим!!

Есть и другое мнение о сущности этого страшного общественного явления. Маккартизм как антикоммунистическая истерия — это острейшая форма классовой борьбы напуганной до потери пульса буржуазии. Это — испуг, вызванный революционными процессами, происходившими на всех континентах после разгрома фашистского отребья в Европе во Второй Мировой войне.  

Победы народно-демократических революций в Восточной Европе, в Китае и Корее, победы национально-освободительных революций в Азии и Африке сводили с ума банкиров, терявших в своих финансовых империях целые регионы, охваченных революциями.

Привыкшие прятаться за океаном после очередного акта агрессии или интервенции, совершенной на чужой территории, определённые круги крупнейшей буржуазии приказали президенту Трумэну начать крестовый поход против американских коммунистов, боевых профсоюзов, прогрессивной интеллигенции. Началась широкомасштабная АНТИКОММУНИСТИЧЕСКАЯ ИСТЕРИЯ. Все спецслужбы, все государственные учреждения, полиция, армия — ВСЕ ОНИ были брошены на подавление возможной революционно-демократической революции. Через

несколько лет бурной деятельности спецслужб цель была достигнута. Коммунистическое движение в самой Америке было почти задушено.

В понятие маккартизма вводятся ныне и новые формы и методы антикоммунистической истерии: «цветные революции» и официальные запреты коммунистических партий; снос памятников классикам марксизма-ленинизма и героям социалистических революций, антиимпериалистических войн и открытие памятников злобным антисоветчикам, антикоммунистам, русофобам; закрытие революционных памятников фанерными щитами в особые праздничные дни; официальный антисталинизм и запреты на восстановление памятников Сталину; изъятие из школьных и вузовских учебных программ по литературе советской классической литературы и включение в них модернисткой, эмигрантской литературы; сокращение и закрытие школ и библиотек.

2

Одновременно с движением маккартизма началась другая -американская культурно-политическая ИНТЕРВЕНЦИЯ в Европе и на других континентах. Делалось это на фоне развязанной войны в Корее. Вот эта интервенция и описана впервые более или менее правдиво Фрэнсис Сондерс в своей  книге "ЦРУ и мир искусств. Культурный фронт холодной войны". Она даёт много новой информации о различных учреждениях и частных фондах, о деятелях западной буржуазной науки и культуры, втянутых ими в холодную войну.

Как буржуазный журналист, она занимает чёткую буржуазную позицию по отношению к коммунистическому движению и социалистической культуре. Это естественно для любого специалиста, стоящего на баррикадах классовых сражений на стороне своего государства.

Не все русские интеллигенты сегодня определяют, к сожалению, свою позицию на таких же баррикадах. Одни нередко меняют маски, другие часто перебегают с одной стороны на другую в идеологическом мраке. Такого в Америке не наблюдалось. Или ты коммунист, или антикоммунист. Не подчиняешься нам - останешься без работы и помрешь от голода. И разговор окончен.

Но это ещё не все! В ходе той кампании в Америке, - пишет Сондерс, - были убраны из библиотек и книжных магазинов все книги следующих авторов: "Дэшила Хэмметта, Эллен Кей, Джейн Уэлтфиш, Лэнгстона Хьюза, Эдвин Сивер, Бернхарда Штерн, Говарда Фаста; а также все произведения следующих лиц: "Джона Абт, Дж. Джулиуса, Маркуса Сингера, Нэйтан Уитт; все работы: В. Е. Б. ДЮБУА, ВИЛЬЯМА ФОСТЕРА, МАКСИМА ГОРЬКОГО, ТРОФИМА ЛЫСЕНКО, ДЖОН РИДА, АГНЕС СМЕДЛИ. ГЕРМАН МЕЛВИЛЬ также попал под пресс, и все его книги с иллюстрациями РОКУЭЛЛА КЕНТА были изъяты. 20 апреля 1953 года Посольство США в Париже телеграфировало в Госдепартамент: «Из библиотеки Информационного агентства в Париже и в провинциях было изъято множество книг" (перечислены).

Обратите внимание на имя великого русского пролетарского писателя М. Горького, упомянутого в списке. Его книги были запрещены в первую очередь после войны.

3

Далее Фрэнсис Сондерс продолжает: "Американский культурный престиж был попран, поскольку государственные агентства и миссии пресмыкались перед Маккарти. Среднее количество книг, отправляемых Информационным агентством США за рубеж, сократилось в 1953 году с почти 120 тысяч (119 913) до 314. Многие книги, изъятые из библиотек, были в своё время преданы огню нацистами. Во второй раз эта участь постигла такие произведения, как «Волшебная гора» ТОМАСА МАННА, «Избранные сочинения» ТОМА ПЕЙНА, «Теория относительности» АЛЬБЕРТА ЭЙНШТЕЙНА, труды ЗИГМУНДА ФРЕЙДА, «Почему я стала социалистом» ХЕЛЕН КЕЛЛЕР и «Десять дней, которые потрясли мир» ДЖОНА РИДА. Эссе ТОРО «О гражданском неповиновении» было запрещено США в то же время, когда оно было объявлено вне закона в маоистском Китае. Внешне непреклонная и вдохновляемая Маккарти культурная чистка свела на нет претензии Америки на то, чтобы быть образцом свободы выражения.»

«На большинство запрещённых постановлением Госдепартамента живых авторов в ФБР, возглавляемом Дж. Эдгаром ГУВЕРОМ, имелись многотомные и зачастую нелепые досье о деятельности и передвижениях Роберта Шервуда, Арчибальда Маклейша, Малкольма Коули, Джона Кроу Рэнсома, Аллена Тейта, Говарда Фаста, Ф.О. Мэтьессена, Лэнгстона Хьюза ...  

"Когда Эрнест ХЕМИНГУЭЙ пожаловался своим друзьям о слежке со стороны ФБР, они подумали, что тот оторвался от реальности. Однако дело, рассекреченное в середине 1980-х и насчитывавшее 133 страницы, подтвердило подозрения Хемингуэя: в течение более чем 25 лет за ним следили, его записывали и преследовали люди Гувера. Незадолго до смерти, страдая от тяжёлой депрессии, Хемингуэй посетил клинику в Миннесоте под выдуманной фамилией. Психиатр клиники связался с ФБР, чтобы согласовать возможность регистрации Хемингуэя под этой фамилией".

Методы слежки спецслужб за прогрессивными общественными и творческими деятелями сегодня усовершенствованы с помощью интернета. И результаты их работы намного превосходят те, что использовались при царе Николае II или при Сталине.

АНТИКОММУНИЗМ в форме НЕОМАККАРТИЗМА или СОЛЖЕНИЗАЦИИ в России — это единственный спасительный шанс удержания власти в руках правящей верхушки, пропитанной духом злобы, тщеславия и одурманенной культом золотого тельца...

4

Если бы не была разработана «доктрина Трумэна», и не была бы проведена блестящая операция по ее реализации, приписываемая МакКарти, неизвестно, какая революция могла бы произойти в Америке после Второй Мировой войны.  Но не произошло никакой. Доктрина помогла буржуазии приступить к укреплению мировой системы капитализма.

Между тем, на мой взгляд, немалый, если не решающий, вклад в укрепление капиталистической системы, вносили начиная с 1953 года Советские ГЕНЕРАЛЬНЫЕ СЕКРЕТАРИ КПСС. При них ещё по инерции продолжалось осуществление сталинских реформ: росла военно-экономическая мощь СССР, строились ежегодно тысячи новых предприятий, повышался уровень жизни советских людей. Бесплатные квартиры. Бесплатные образование и медицина. Рост социалистической культуры и литературы. Успехи в строительстве социализма, огромные достижения во всех областях культуры, науки вызывали ненависть мировой буржуазии. Чем больше побед одерживала КПСС, тем мощнее и хитрее становились происки империализма.

Трагедия советской компартии заключалась в том, что после Сталина никто из крупных партийных деятелей не был с рождения ни революционером, ни теоретиком. Никто из них  не написал сам не то что книгу, даже статьи редко у кого получались. Все их речи и постановления сочиняли наемные, нередко русскоязычные, горе-теоретики.

Советские теоретики не могли найти зеркальные формы реагирования на тайные операции империалистических спецслужб. А вероятнее всего и не искали. Какая «борьба за мир» с вооруженной до зубов буржуазией?! Какие переговоры о разрядке международной обстановке с оскалившей зубы семибанкировщины?!

Н. С. Хрущев вместе с культом Сталина «выплеснул и ребёнка» — учение о диктатуре пролетариата и продолжении классовой борьбы внутри СССР. Какие только анекдоты не ходили тогда про этого кукурузника с бородавкой на носу». Обещал народу построить коммунизм к 1980-му году, не понимая, что социализм невозможно строить ускоренными темпами, находясь в кольце империалистических держав. Невозможно строить, когда в мире бушуют гражданские, мировые войны, революции; когда развязана холодная война и продолжается классовая борьба внутри и за пределами СССР; когда вожди КПСС, поссорившись с Китаем, разорвали международное рабочее движение на две части.

Хрущев и Брежнев не понимали, что люди очень медленно переходят от собственнической психологии к коллективистской, что всеми силами и средствами надо сохранять единство всех антиимпериалистических сил.

Л. И. Брежнев настолько был далёк от коммунистического миропонимания происходящего на планете, что даже согласился с планами Запада по разрядке международной отношений.... с кем? С мировой олигархией! С Ротшильдами и Рокфеллерами! С мировой закулисой! Поддержав эти планы, Брежнев и ЦК отказались по сути дела от продолжения идеологической войны СССР и борьбы международного рабочего класса с буржуазией. Точно поступил по-хрущевски — тот отказался от классовой борьбы внутри социалистических стран, и КПСС получила кризисы в Чехословакии в 1968 г. и вскоре в Польше.  

Глубоко мыслящих теоретиков в КПСС не осталось. Новых не воспитали. Не тянули на роль мыслителей ни Суслов, ни Яковлев. Даже «Коммунистический манифест» был «забыт, позаброшен».  

У М. С. Горбачева из памяти ветерок выдул все зазубренные когда-то теоретические положения революционного марксизма-ленинизма. Остался лишь набор догматических цитат. Возглавив КПСС, он с первых дней правления проявил себя хищным ликвидатором мирового коммунистического движения, а также послушным Рейгану антисоветчиком, русофобом и антикоммунистом.

О Б. Ельцине не хочется даже говорить, настолько он был слабо подготовлен к руководящей работе. Какие там теоретические статьи или книга!? Он их не читал, а уж писать книги и статьи самому — смешно об том думать. Он не мог порою даже отличить аэродром от уборной. Не удивительно, что он годился только на роль слуги на побегушках у Джорджа Буша старшего и Билла Клинтона. Выполнял молча все их распоряжения. Те, смеясь, терпели все его проказы и запои.  

Хрущев не отказывал себе в двух удовольствиях — охоте и рюмашке.

Брежнев любил охоту и ловить форель удочкой в крымском заповеднике.

Горбачёв любил путешествия с Раисой Максимовной по миру и Крым. Помню, как по улицам Ялты ходила молодежь с лозунгом «Миша, отдай новую дачу детям!». Не отдал. А зря!? А вот власть в супердержаве отдал авантюристу Ельцину добровольно...

Создаётся впечатление, что Ельцин кроме спиртного в жизни вообще ничем больше не интересовался.

    Советские люди давно догадывались о  смысле происходящего у них на глазах процесса ускоренной деградации высшего партийного руководства в СССР. Партаппаратчиков в ПОСТСТАЛИНСКУЮ ЭПОХУ трудящиеся называли «слугами народа». А чем закончится перестройка они предрекли ещё в 1985 году? «Перестрелкой». Стрелять из танков по Верховной народной власти Ельцин приказал уже в 1993 году.  

Сегодня либералы упражняются в сатирических описаниях того, как, якобы, разбегались из обкомов и горкомов местные вожди, как, якобы, тысячами в очереди члены КПСС жгли партийные билеты. Но не пишут о том, что предательство совершалось только на самом ВЕРХУ....

5

Итак, Генсеки в первом раунде ПОСТСТАЛИНСКОЙ ЭПОХИ холодную войну с империализмом бесславно ПРОИГРАЛИ.

Они так и не осознали: что социалистическая цивилизация - лишь первый этап новой некапиталистической коллективистской планетарной цивилизации, ноосферы.

Что человечество, стоя на пороге ноосферы, не понимает и не может конкретно обрисовать свое будущее.

Что, не зная конкретных условий возникновения и развития ее последующих этапов, теоретики не могут описывать фаз последующего исторического развития.

Что каждый из этапов будет длится сотни лет, а то и тысячелетиями.

    Задача, стоящая перед буржуазными теоретиками, гораздо проще и понятнее, как недопустимо дальнейшего прогрессивного этапа в развитии человечества, как с помощью войн и спецопераций не допустить его шага вперед. Ломать — не строить.

     Задача, стоящая перед коммунистическими теоретиками, довольно сложная: какие условия должны быть выполнены, чтобы хотя на один шаг продвинуть вперёд человечество по пути справедливости и миролюбия. Об этом светлом будущем человечество не только мечтает, но и вносит свою лепту по примеру русского и китайского народов....

Буржуазия ОДЕРЖАЛА решительную победу над социализмом в СССР и Восточной Европе.

Таковы были трагические последствия антикоммунистической истерии и реализации «доктрины Трумэна» и всех последующих «директив Даллесов». Маккартизм принёс довольно сладкие плоды мировой буржуазии. Однако никто не знает, как ещё долго будет играть её музыка!?

Следует иметь в виду, что ее победа  может оказаться «пирровой». Остается революционный международный рабочий класс. Растёт отряд революционной интеллигенции. Продолжается антиимпериалистическое национально-освободительно движение многих народов. Усиливается антагонизм враждующих классов.

Центр социалистической системы переместился в полуторамиллиардный Китай, успешно строящий основы социализма.

A0706DFF-53DF-4E2C-9D65-8CBDD336DB1B.jpeg

Мир по-прежнему остаётся двухполюсным — разделённым на две социально-экономические системы. Капиталистическая крупнее (США, Россия и НАТО). В социалистической проживает около двух миллиардов человек (КНР, КНДР, СРВ и Куба).

В социалистических странах идет подготовка к 140-летнему юбилею И. В. Сталина в 2019 году.

Мировая буржуазия доказала на деле, что она смогла найти талантливых теоретиков для практической борьбы с коммунизмом. Она изобретает и неторопливо испытывает новейшие методы борьбы с пролетариатом.

Можно с уверенностью сказать, что найдутся новые Ленин и Сталин — новые теоретики пролетариата. Найдутся, но вероятнее всего не в буржуазной России. Классический марксизм остается руководством к действию. Советский практический опыт (положительный и отрицательный) уже взят на вооружение в Китае. Смогут ли социалистические страны защитить свои завоевания - покажет время. Разбитые армии хорошо учиться.

   

Игра на всех театрах холодной войны между двумя вечно непримиримыми командами игроков продолжается. Конечный результат, однако, известен всем — и «белым» либералам и «красным» пролетариям...

—————

М. ГОРЬКИЙ ОБ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

«Никогда ещё интеллигенция не обнаруживала с такой ясностью своё бессилие и с таким бесстыдством своё безразличное отношение к жизни, как это обнаруживает она в XX веке, столь обильном трагедиями, которые создаёт на земле цинизм командующих классов. В области политики чувством и мыслью интеллигенции властно командуют авантюристы, покорные исполнители воли капиталистических групп, которые, торгуя всем, что покупается, в конце концов всегда торгуют энергией народа. Здесь в понятие «народ» я включаю не только рабочих и крестьянство, но мелких чиновников, и армию «служащих» капиталу, и вообще интеллигенцию, — всё ещё довольно яркую заплату на грязных лохмотьях буржуазного общества.» (Максим Горький. Том 26. Статьи, речи, приветствия 1931-1933).

Ёлка (рассказ ученицы 4-го класса)

Дорогие друзья! От всей души поздравляю всех вас наступающим Новым годом! Желаю счастья, добра и удачи всем нам!
И предлагаю прочитать чудесный новогодний рассказ ученицыгимназии № 2 города Вологды Ани Диевой.
"Любой может желать другому добра и счастья!" - написала Аня, давайте же так и делать...

Анна Диева, 4б класс МОУ «Гимназия № 2», клуб детского чтения при Вологодской областной детской библиотеке

Ёлка
В одном лесу родилась ёлка. Её звали Иголка. Она была колючая, поэтому к ней никто не подходил и не дружил с нею. Она думала, что жизнь её плохая. Ёлка Иголка была очень красивая и стройная, но очень эгоистичная. Гордо стояла она посреди своей поляны.
Прошло много лет. Ёлка выросла, но друзья у неё так и не появились. Она никого не любила и считала себя лучше всех.
Однажды зимой её срубили. Привезли в дом, нарядили игрушками. Вокруг ёлки водили хороводы, пели песни, смеялись. Она почувствовала себя королевой. Ёлка думала: «Какая я счастливая! Все любуются мною. Я приношу всем радость!»
Люди веселились, а одна девочка сидела в углу на стуле. Эту девочку нельзя назвать красавицей: кривая спина, маленькие ножки, которые не могли ходить, необычные руки, на одной ручке палец висел, как осенний лист на дереве. И только глаза девочки блестели теплом и надеждой. Весь праздник Иголка думала об этих удивительных глазах.
Когда все ушли, девочку подвезли к ёлке, и она загадала желание: «Пусть друзья, родные и все-все люди будут счастливы».
Слезинка счастья пробежала по стволу Иголки. Ветки стали мягкие, игрушки зазвенели. «Почему эта девочка желает счастья другим, а не себе?» - удивилась ёлка.
Рука девочки коснулась еловой ветки. «Какая необычная девочка!» - подумала ель. Всю ночь она размышляла о доброте, красоте, счастье… и девочке. «Если все загадывают около меня желания, то значит они должны сбываться. Попробую и я загадать: «Пусть девочка с тёплыми глазами будет счастливой и здоровой!»
На другой день девочку подвезли к ёлке, чтобы дать подарок. И вдруг случилось чудо! Ёлочка засветилась, огоньки забегали, а девочка … встала на ножки, спинка выпрямилась, ручки стали ровными. Она засмеялась и побежала к родителям. И в это мгновенье все иголки осыпались с ёлки, ствол засох. Так исполнилось желание ёлки.
Любой может желать другому добра и счастья!

МИР ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА: ХОЛОДНАЯ ВОЙНА В КУЛЬТУРЕ. Часть 6. Сомерсет Моэм — «рыцарь плаща и шпаги».

В своей книге «ЦРУ и мир искусств. Культурный фронт холодной войны» Фрэнсис Сондерс один раз упоминает имя классика английской литературы Сомерсета МОЭМА. Она пишет: «Феномен писателя как шпиона или шпиона как писателя был отнюдь не нов. Сомерсет Моэм (Somerset Maugham) использовал свой литературный статус как прикрытие для выполнения заданий британской секретной службы во время Первой мировой войны. Его более позднее собрание автобиографических рассказов «Эшенден» стало библией для офицеров разведки».

1

Признаюсь, что влюбился в прозу Моэма еще в начале 1960-х. Нашёл его книги в книжных магазинах. Тогда же, в загранкомандировке, перечитал все его произведения на английском и даже хотел было писать о нем диссертацию. На английском восхищался и ритмом и стилем его прозы. (В русских переводах все это пропадает). Никак не мог понять я: такой талантливый писатель, но почему его книги не переводят на русский.

965857B7-33FB-4B25-A928-99EF97446326.jpeg

Остановил меня «Эшенден», сборник рассказов, в которых он рассказывает о своей работе в разведке. В Швейцарии разведчик работал бесплатно, по зову сердца, в Россию поехал «по зову сердца» и.... за хорошее жалование.

С. Хэстингз пишет, что когда Моэм принес «Эшендена» издателю в 1918 г., в сборнике был 31 рассказ. Тот побоялся публиковать их: надо согласовать с разведорганами. Моэм показал рукопись Уитстону Черчиллю, с которым был дружен многие годы. Черчилль рекомендовал ему выбросить из сборника 14 рассказов и даже уничтожить их рукописи. Моэм последовал совету опытного политика (после войны они купили виллы по соседству на юге Франции и часто хаживали в гости друг к другу).

866FB066-3422-47BF-B1CC-418AAAB3F89C.jpeg

Оставшиеся рассказы об Эшендене были опубликованы лишь десять лет спустя – в 1928 г. почти одновременно в Англии и США. «Если бы меня направили в Россию хотя бы на полгода раньше (в Петроград он прибыл в конце августа 1917 г.), ее история могла бы стать другой» – хвастался Моэм, друг Черчилля, позже. Это заявление не делает чести известному писателю.

Между тем, наивно полагать, что каждый английский писатель должен любить Россию и не быть патриотом своей родины. Англия в 19-м столетии, особенно после Крымской войны середины XIX века и до наших дней, насквозь отравлена русофобской идеологией...

2

Моэм, создавший образ шпиона западного образца, антисоветчика и русофоба, стал примером для других писателей. Ему подражали корифеи шпиономании, создатели агентов от 001 до 007.  

Френсис Сондерс вспоминает и других писателей:

«Комптон МАКЕНЗИ работал на МИ-5 в 1930 году, а затем был подвергнут преследованию со стороны правительства Её Величества за раскрытие имён сотрудников Секретной разведывательной службы (SIS) в своей книге «Мемуары об Эгейском море». - пишет Франсис Сондерс.

Грэм Грин [(1904-1991), английский писатель, в 1940-е годы сотрудник британской разведки] «в художественной прозе использовал свой опыт работы в качестве тайного агента МИ-5 во время и после Второй мировой войны. Однажды он охарактеризовал МИ-5 как «лучшее туристическое агентство в мире».

«Интеллектуалы или, скажем, интеллектуалы определённого сорта всегда крутили романы с разведывательными службами, - отмечал Кэрол БРАЙТМАН. - Это всё равно что стать совершеннолетним - вступить в разведывательную службу, в особенности для таких мест, как Йель».

Писатель Ричард ЭЛМАН (Richard Elman) также проявлял беспокойство с точки зрения эстетики: «Стоит отметить, что общего у этих людей. Все они были христианами в нерелигиозном ключе Т.С. Элиота. Они верили в высшую власть, высшую истину, которая одобрила их антикоммунистический, антиатеистский крестовый поход. Т.С. ЭЛИОТ, ПАУНД и другие модернисты обращались к своим чувствам элитарности. ЦРУ даже заказало перевод «Четырёх квартетов» Элиота, а затем забросило эти книги по воздуху в Россию. Были такие люди, как Шоу и Уэллс, для которых социалистический «век простого человека» представлялся нежелательным - они хотели лицезреть Непростого Человека и Высокую Культуру. Поэтому вынуждены были не просто вкладывать деньги в культуру.»

3

Российским читателям будет интересно узнать, что на Западе вышло уже более десятка книг о Уильяме Сомерсете Моэме (1874-1965), британском писателе, одном из самых преуспевающих прозаиков 1930-х годов, авторе 78 книг, и... АГЕНТЕ БРИТАНСКОЙ РАЗВЕДКИ (из Википедии). Его романы читаются с не меньшим интересом сегодня, чем при жизни этого буржуазного писателя. Моэм прочно вошёл во всемирную литературу как классик.

Одна из последних книг о нем появилась в 2009 г. – «Тайная жизнь Сомерсета Моэма» (The Secret Lives of Somerset Maugham» by Selina Hastings). В ней автор - Селина ХЭСТИНГЗ - рассказывает о его жизни и творчестве и о скандальных ситуациях в его отношениях с людьми, например, о том, что Моэм был гомиком. Его любовником на протяжении нескольких десятилетий был Джеральд Хастон, ничем не примечательная личность. Ну гомик так гомик. Не удивительно читать об этом в наши дни. Сотни гомиков в рясах служат Ватикану и ничего!!

Более интересна глава книги С. Хэстингз о том, как Моэм ездил в Россию в 1917 г. Автор с гордостью и не во всех деталях пишет о том, как выполнял Моэм свою миссию в «диковатой» России. Перед ним была поставлена простая и ясная цель: правдами и неправдами (и деньгами) удержать временное правительство Керенского в Первой Мировой войне — в войне с Германией (банкирам казалось, что за четыре года они рассовали по своим карманам  ещё недостаточный капиталец!)

Моэму «поручалось незамедлительно отправиться в Петроград, оказывать поддержку, в основном финансовую, меньшевикам и регулярно слать Уайзмену шифровки о положении дел в стране. Положение же дел в России не могло не внушать серьезных опасений: было очевидно, что если к власти в конечном счете придут большевики, будет тотчас же подписан сепаратный мир с Германией и Россия из войны выйдет.» - уточняет А. Я. Ливергант, российский автор компилятивной биографии С. Моэма (2014).

В главе Хэстингз, разумеется, не вспоминает ни о сибирских событиях, ни о Колчаке. Ни слова о «белом терроре». И правильно. Автор биографии Моэма знает со школьной скамьи — писать можно и нужно, но только о «красном терроре»: чем больше, тем лучше для западного и прозападного либерала, для массового быдла!!

Зато о «белом терроре» подробно и со знанием материала опубликовала газета «Советская Россия». В своей рецензии Юрий Емельянов, ее автор, подробно описывает шпионскую деятельность С. Моэма в России в 1917 г. — «Русский след Моэма. Писатель, которому было приказано сорвать Октябрьскую революцию. Октябрь 1917-2010» (ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЗАПИСКИ. 3 ноября 2010 г.). Рецензент рассказывает подробно о разгроме белогвардейцев, Колчаке и чехах, и о миссии Моэма.

4

Формирование одного из последних писателей-викторианцев Моэма как гражданина и интеллигента, прозаика и драматурга происходило в конце 19-го – начале 20-го века. В Англии это было время расцветали арт нуво, «искусства для искусства», символизм. Газеты писали о громких судебных процессах над гомосексуалистами, Уальдом в том числе.

Буржуазия приказала интеллектуалам «родить» модернизм как средство борьбы с критическим реализмом, а позже и — с социалистическим реализмом. Начался «закат Европы», как определил тот процесс деградации, Шпенглер.

После Рескина* и Морриса** английская буржуазная культура оказалась в руках той части буржуазной интеллигенции, которая была отравлена монархическим великодержавным снобизмом и ультраправой империалистической идеологией. Её-то и воспринял молодой Моэм. Свой талант он поставил на службу британской монархии и английского империализма.

Моэма, как и многих других деятелей культуры Англии, никогда не мучил вопрос: с кем вы, мастера культуры? Он никогда не был в товарищеских отношениях с Б. Шоу, Уэллсом, Барбюсом и поэтому ему хватило 48 часов, чтобы согласиться с предложением офицера английской разведки поехать в Россию с особым заданием.

Кстати, будучи в Петрограде, Моэм встречался не только с Керенским и его окружением. Он встретился  с ДЖОНОМ РИДОМ, автором знаменитой серии очерков «Десять дней, которые потрясли мир».

4715A7A1-6AFE-4360-B4B4-3F11EB8C0483.jpeg

Но буржуазному писателю Моэму далеко до социалиста Джона Рида. Естественно, мастера оказались по разные стороны баррикад. Джон Рид приезжал, в отличие от Моэма, приезжал в Россию, чтобы рассказать Западу правду о большевистской революции и о Советской России. Его книга очень не понравилась той части американской буржуазной интеллигенции, которая, в отличии от Дж. Рида, Дж. Лондона, Стейнбека, Фолкнера и Хемингуэя, была всегда на стороне Моэмов.

5

Моэм вошел в историю литературы как один из последних видных писателей викторианской эпохи и таковым останется на ее страницах. Он, англичанин, ненавидел Россию и социализм так же, как ненавидят их нынешние финансовые воротилы и их пудели в ранге президентов олигархи и «либералы» с двойным гражданством, большая часть русской национальной буржуазной интеллигенции. Это естественно. А разве «навидят» капитализм социалисты и коммунисты? Разве не работали на разведку советские журналисты и писатели? Однако далеко не все из них, в отличие от Моэма и Грина, вошли в историю мировой литературы.

Зачем винить Моэма, иностранца, в российских грехах!? Давайте вспомним, как вела себя русская буржуазная интеллигенция после Достоевского и Чернышевского! В начале века ее охватили декаденщина, символизм, арт нуво. Одним словом — «серебряный век». Дягелевский театр прижился на Западе, потому что там царили те же настроения и господствовала интеллигенция аля-Дягелев, что и в России.

Никто, кроме революционеров во главе с Лениным и Троцким в России, не хотел замечать приближения Первой мировой империалистической войны. Когда же разгорелся мировой пожар, часть русская дворянской интеллигенции окончательно предала русский народ, и революция выбросила ее вместе с буржуазией, аристократическими семьями, белой армией из России за их «заслуги» перед полунемецкой монархией, терзавшей русский народ со времен Петра и Екатерины.

6

Сегодня, кстати, тоже тот же вопрос стоит перед российской, в том числе и русской интеллигенцией: С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ?

Русскоязычная интеллигенция ответила на него еще при Горбачеве — с империалистической буржуазией. Потомки троцкистов теперь выступают в России тоже под знаменами «либерализма».

Как же отвечает на этот вопрос русская национальная интеллигенция наших дней? С кем вы, русские мастера культуры сегодня – с кремлевскими временщиками и компрадорской буржуазией, терзающей Россию не хуже Колчака и Троцкого, или с униженным, оскорбленным и страдающим русским народом? Признаете вы законной беззаконную власть и готовы вы смириться с полицейским режимом тоталитарного господства западного капитала или намерены возглавить народы России в их справедливой борьбе за народную демократию и справедливость, за мир без рабства и чиновничьего произвола, за свободу и социализм?

Именно в ответах на эти вопросы заключался смысл статьи Юрия Емельянова!

Жаль, что многие материалы «Советской России» не переводятся на английский, французский, чешский (для данной статьи) языки. В Европе нашлись бы люди, которые с большим интересом прочитали бы статью Юрия Емельянова, узнав из нее немало интересных сведений об участии империалистической буржуазии в гражданской войне и интервенции России. И еще больше бы удивились, если бы узнали правду о том, что натворили и продолжают «творить» тысячи идейных последователей современных моэмов в России в 1980-1990-е годы!

—————

*Джон Рёскин (1819-1900) — английский писатель, художник, теоретик искусства, литературный критик и поэт, член Арундельского общества. Оказал большое влияние на развитие искусствознания и эстетики второй половины XIX — начала XX века.

**Уильям Моррис (1834-1896) — английский поэт, прозаик, художник, издатель, социалист. Крупнейший представитель второго поколения «прерафаэлитов», неофициальный лидер Движения искусств и ремёсел.

——————

ПРИЛОЖЕНИЕ

М. ГОРЬКИЙ в статье «С кем вы, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ?» писал:

«Вы, интеллигенты, "мастера культуры" должны бы понять, что рабочий класс, взяв в свои руки политическую власть, откроет перед вами широчайшие возможности культурного творчества.

Посмотрите, какой суровый урок дала история русским интеллигентам: они не пошли со своим рабочим народом и вот - разлагаются в бессильной злобе, гниют в эмиграции. Скоро они все поголовно вымрут, оставив память о себе как о предателях.

Буржуазия враждебна культуре и уже не может не быть враждебной ей, вот правда, которую утверждает буржуазная действительность, практика капиталистических государств. Буржуазия отвергла проект Союза Советов о всеобщем разоружении, и одного этого вполне достаточно, чтобы сказать: капиталисты - люди социально опасные, они подготовляют новую всемирную бойню. Они держат Союз Советов в напряженном состоянии обороны, заставляя рабочий класс тратить огромное количество драгоценного времени и материалов на выработку орудий защиты против капиталистов, которые организуются, чтобы напасть на Союз Советов, сделать огромную страну своей колонией, своим рынком. На самозащиту против капиталистов Европы народы Союза Советов тратят огромное количество сил и средств, которые можно бы употребить с бесспорной пользой на дело культурного возрождения человечества, ибо процесс строительства в Союзе Советов имеет общечеловеческое значение».

Вечный маяк

Вечный маяк

Деревня Пески, пожалуй, самая отдаленная в Вологодском районе, за ней уже начинается Кирилловский район. А храм святого Антония Великого, стоящий на берегу между этой деревней и Кубенским озером, один из самых древних на Русском Севере.  Нынешний храм построен в середине 19 века, но первое упоминание о церкви на этом месте неподалеку от устья реки Порозобицы, относится к веку 13-му. По преданию, именно здесь, «у святого Антония», пережидал бурю князь Белозерский Глеб Василькович (считающийся основателем другого – Спасо-Каменного – монастыря).

Почему церковь носит имя святого Антония – ныне можно лишь догадываться. Известно, что еще и в 18 веке храм был монастырским. Вероятно, и с самого начала был там монастырь или пустынь, а Антоний Великий почитается и как один из основателей монашеского пустынножительства.

За века своей истории видел этот берег Петра Первого, служил уже в нынешнем храме великий подвижник Божий Иоанн Кронштадтский… На колокольне храма и поныне находится огромный, в 155 пудов, колокол с надписью: «В память коронования Государя Императора Николая…» И ещё надпись: «Для церкви Святого Антония спасательной станции на водах Вологодской губернии». Все годы, даже когда после 1930-го года в храме располагались рыбацкие склады, коптильня и т. п., колокольня и колокол верно служили маяком, указывая не только путь в опасном озере, но и напоминая о вере, о том, что храм остается храмом всегда, о том, что Бог поругаем не бывает…

… Мы въехали по белой дороге в засыпанные снегом Пески и в ожидании нынешнего настоятеля церкви Антония Великого протоиерея Алексея Фомичева, зашли в дом Павла Ивановича и Нина Федоровны Паничевых...

Нина Федоровна и о себе рассказала, и о том, как восстанавливалась церковная жизнь в округе.

Родом Нина Федоровна из села Еремеево Великоустюгского района. 1932 года рождения. Окончила учительский институт в Великом Устюге (позже – педагогические училище). В 1954 году по распределению приехала работать в Нефедовскую школу (это несколько километров от Песков). Преподавала литературу, потом была воспитателем в интернате при школе.

А Павел Иванович родом из Песков.

- Их у мамы, Александры Никифоровны, и отца, Ивана Флегонтовича, пятеро было. Отцу-то приснился раз Николай Чудотворец, сказал: «Помолись, дак и спасешься». Он и ходил пешком в Кириллов. Такой верующий был… Он всю войну прошел… - рассказывает Нина Федоровна.

Павел Иванович после окончания местной школы, выучился в городе на токаря, но, вернувшись из армии, никуда из деревни не поехал, остался с родителями. Работал всю жизнь в рыбацкой бригаде.

- Теперь уж давно ни бригады, ни кораблей нет, - вздыхает Нина Федоровна.

Да и во всей-то деревне зимой живут десять человек. Летом, конечно, больше. У самих Павла Ивановича и Нины Федоровны пятеро детей:

- Один сын в Песках, другой в Нефедове, третий в Вологде, еще сын в Латвии и дочь в Великих Луках. Десять внуков, пять правнуков. Приезжают сюда по возможности, по телефону связываемся… Сватья наша на Украине живет, в Донецкой области. Смотрим телевизор, переживаем… Жалко, люди-то ни за что страдают, -  говорит, качая головой, Нина Федоровна. И добавляет: - Хоть бы Господь нас всех спас… Когда патриарх Алексий в Вологде был,

сказал: «Россия будет стоять, пока вера есть и церкви строят». А у нас новую церковь в Новленском построили.

Значит, ещё будет стоять Россия, если и старые церкви возрождаются, и новые строятся. А вера в нашем народе и не пропадала, иначе, разве бы прошли мы через все испытания, что выпали на Россию в 20 веке…

- Когда нашу церковь закрывали в тридцатом году, местные жители все что могли из церкви унесли по домам, кое-что даже в лесу прятали. А когда церковь открылась – 90-м году – все стало возвращаться в храм.

Возрождение храма началось с истории с колоколом.

Музейщики из Кириллова попросили передать им колокол с колокольни храма Антония Великого. Но местные жители решили, что не колокол надо увозить, а церковь открывать. Была зарегистрирована церковная общину, деятельную поддержку которой оказал благочинный Василий Чугунов.

- Он тогда часто приезжал сюда, хотя ему уже много лет было, - вспоминает Нина Федоровна. - Поначалу службы в доме были, в клубе, потом рыбзавод передал нам ключи от церкви…

В октябре 1990-го года епископ Михаил (Мудьюгин) направил в Пески двух первых после долгого перерыва служителей: протоиерея Николая Старикова и дьякона отца Георгия… Затем в Песках был приписан к приходу храма Покрова на Торгу города Вологды. Помнят и любят здесь отца Василия Павлова, возрождашего и Покровскую церковь в Вологде, окормлявшего и приход в Песках…

Уже четвертый год приход храма Антония Великого в Песках возглавляет протоиерей Алексей Фомичев.

- Сейчас у нас каждые две недели по воскресеньям или субботам службы бывают… Хоть и мало нас – да ведь не закроют теперь-то уж церковь. Как в одном стихотворении: «Хоть немного еще побыть лицом к алтарю…», - говорит Нина Федоровна.

А в дом входят отец Алексей и Татьяна Николаевна Туманова (Пишенина), тоже жительница Песков.

И вот разговариваем с отцом Алексеем о жизни, о церкви, о вере…

Родом он из села Волокославино, когда ему было десять, лет семья переехала в Кириллов. После школы будущий священник окончил художественное училище, получил специально резчика по дереву. Служил в погранвойсках…

- Потом работал столяром, в художественной мастерской, приходилось и плакаты типа: «Мы придем к победе коммунистического труда!» и прочие безумные глаголы писать, - смеется батюшка.

В конце 80-х годов Алексей Фомичев приехал в Белозерск, на работы по реставрации иконостаса и, как сам говорит, «прижился», в Успенском соборе. Собор был действующий. Вскоре реставратор стал и чтецом, и алтарником. В 1991 году был рукоположен в дьяконы.  После рукоположения во священника, вернулся в Кириллов, где и живет по сей день. Под его священническим окормлением находятся пять приходов.

- Кроме этого, у меня столярная мастерская, занимаюсь проектированием, строительством, реставрацией храмов и часовен.

Я хорошо знаком со строительными работами, да и опыт служения уже скоро тридцать лет – это помогает, когда прихожу на новый приход…

Именно отец Алексей обустраивал после многих лет запустения святой источник иконы Божией Матери Смоленской в Елегонке, начинал служить там водосвятные молебны.

- В первый раз я побывал там в 1994 году, понял, что место необычное, стал собирать информацию. Оказалось, что источник был почитаем с давних пор, и это почитание, практически, не прекращалось. В советское время на 10-е августа («на Смоленскую»), там даже наряд милиции ставили. Пытались залить источник мазутом…

Но разве живую воду веры возможно чем-то залить, наоборот, сами гонители, зачастую, становились почитателями…

Татьяна Николаевна вспомнила случай, когда в советские годы решили с источником покончить, взорвать его.

- А у того, кто собирался это делать, жена болела, ничего не помогало ему, кто-то и подсказал – свези, мол, на источник ее, пока не взорвали. Женщина, искупавшись, полностью поправилась, а источник остался нетронутым.

- Да, случаев исцеления и я зафиксировал много, - подтверждает отец Алексей. - Сначала записывал, потом перестал – их сотни, тысячи… А тогда, в 90-е, постепенно, навели у источника порядок, поставили часовню новую, домик для обогрева после купания. Нашелся и человек, который постоянно присматривает там за порядком – Владимир Мальков из Владычного…

- Что будет с храмом и приходом здесь, в Песках. Людей мало, храм нуждается в ремонте и реставрации – это большие деньги?

- Все будет зависеть от людей и их веры. Сколько лет занимаюсь восстановлением и строительством храмов, сам понять не могу, как на, казалось бы, уже пустом месте вдруг возрождается церковная жизнь. Дух ходит, где хочет. Собираются люди, решают, что быть храму. И все находится, все помогают. Бывает и наоборот: вроде бы все возможности есть для восстановления, а люди вокруг будто спят. Но приходит время, появляется нужный человек, вокруг которого образовывается жизнь материальная и духовная, и приход просыпается. Да вот пример у всех на глазах – Спас-Камень.  Один человек начал тридцать лет назад, и вот теперь результат...

- Что важнее – восстановление стен или богослужение?

- Надо и это делать, и другое не забывать. Все параллельно идет. Берутся люди за стены, а восстанавливают свои души.

Мы попрощались с Павлом Ивановичем и Ниной Федоровной и поехали к храму.

Думалось мне о Паничевых, о всех, кто живут здесь, в других отдаленных деревеньках: «На вас держится Россия. Ведь мы теряем территории без всякой войны. А пока вы тут живете – и храм восстанавливается, и внуки к вам едут, и есть ещё надежда, что кто-то сюда вернется. Потому что есть к чему возвращаться…»

Вот и знакомый храм на берегу заледенелого, заснеженного озера. Я бывал здесь лет двенадцать назад… Было, поднимался я по узкой лестнице на колокольню, с которой во все стороны, бесконечно, открывается родина. Раскачав тяжелый язык, ударял в колокол, прижимался и слушал долгий медный гул вечного маяка.

А сейчас мы входим в храм, половицы в нем широченные, в полметра, по ним, наверное, еще и святой Иоанн Кронштадсткий ходил…

Церковь святого Антония вечным маятником стоит на берегу вечного озера, под вечным небом… Чтобы все видели и знали, куда стремиться…

Апофеоз Боратынского (Ч.3)

 

 

      Высказывавший глубочайшее предвидение судеб человеческих, Боратынский был прозорлив и к себе. В 1828 году он пишет восемь строк:

 

 

Мой дар убог и голос мой не громок,

 

Но я живу, и на земли моё

 

Кому-нибудь любезно бытиё:

 

Его найдёт далёкий мой потомок

 

В моих стихах: как знать? душа моя

 

Окажется с душой его в сношеньи,

 

И как нашёл я друга в поколеньи,

 

Читателя найду в потомстве я.

 

 

Трудно сказать, что более удивляет, чёткое ли, свободное от нередкого в подобных случаях самоослепления сознание поэтом масштаба и свойств его дарования, чего не сумел определить в нём ни один критик, или переходящая в спокойную уверенность надежда на то, что его творения не забудутся и со временем обретут читателя. Причём Боратынский предсказывает вовсе не формальную востребованность текстов, а мистическое «сношенье» душ, и так по-современному звучат для нас слова Осипа Мандельштама из статьи «О собеседнике» (1913): «Хотел бы я знать, кто из тех, кому попадутся на глаза названные строки Боратынского, не вздрогнет радостной и жуткой дрожью, какая бывает, когда неожиданно окликнут по имени». Для тех же, кто не вздрогнул, поясню: всё в этом восьмистишии выглядит оправданным и совершенно естественным только теперь, когда место поэзии Боратынского в русской культуре определено, а тогда оно было известно только одному человеку – автору.

 

В начале 1830-х годов Боратынский постепенно уходит в частную жизнь, чему в известной мере способствуют охлаждение к нему прежних друзей и трудности с публикациями. Так, например, одно из лучших его стихотворений того периода, «Бывало, отрок, звонким кликом…», без всякого объяснения не было включено Пушкиным в альманах «Северные цветы на 1832 год». Обиженный поэт обратился к И.В. Киреевскому, затеявшему в Москве издание журнала «Европеец»: «Ещё просьба, напечатай в “Европейце” моё “Бывало, отрок” etc. Я не знаю, отчего Пушкин отказал ей место в „Северных цветах”». Однако после двух номеров выпуск журнала Киреевского был остановлен по личному распоряжению Николя I, усмотревшего в нём политическую крамолу. В итоге, эта вещь Боратынского впервые увидела свет в двухтомнике его стихотворений и поэм, изданном в 1835 году.

 

 

Бывало, отрок, звонким кликом

 

Лесное эхо я будил,

 

И верный отклик в лесе диком

 

Меня смятённо веселил.

 

Пора другая наступила

 

И рифма юношу пленила,

 

Лесное эхо заменя.

 

Игра стихов, игра златая!

 

Как звуки звукам отвечая,

 

Бывало, нежили меня!

 

Но всё проходит. Остываю

 

Я и к гармонии стихов —

 

И как дубров не окликаю,

 

Так не ищу созвучных слов.

 

 

В строках этих, снабжённых в письме Н.М. Языкову комментарием «Кстати о стихах: я как-то от них отстал, и в уме у меня всё прозаические планы. Это очень грустно…», содержание чудесным образом противоречит лежащему на поверхности смыслу. Судите сами: автор говорит об остывании к гармонии, о прекращении поиска созвучных слов, однако «игра златая» продолжается, но только белее тонкая, с самого начала поддержанная неброской для невнимательного взгляда внутренней рифмой «отрок – отклик». Поэтому декларативное высказывание «не ищу созвучных слов» вовсе не следует рассматривать как отказ от поэзии, скорее в нём зафиксирован поворот к зрелому творчеству иного уровня, на котором созвучия, так сказать, ищут поэта сами.

 

О дальнейшем неуклонном развитии Боратынского свидетельствует стихотворение, написанное им спустя приблизительно ещё год. В целом оно не слишком удачно, однако первая его строфа – шедевр:

 

 

Где сладкий шёпот

 

Моих лесов?

 

Потоков ропот,

 

Цветы лугов?

 

Деревья голы;

 

Ковер зимы

 

Покрыл холмы,

 

Луга и долы.

 

Под ледяной

 

Своей корой

 

Ручей немеет;

 

Всё цепенеет,

 

Лишь ветер злой,

 

Бушуя, воет

 

И небо кроет

 

Седою мглой.

 

 

В этих строчках предвосхищены звуковые опыты Константина Бальмонта («Я вольный ветер, я вечно вею, Волную волны, ласкаю ивы…» и др.). Слышится тут, конечно, и начало пушкинского «Зимнего вечера» («Буря мглою небо кроет, Вихри снежные крутя. То, как зверь, она завоет, То заплачет, как дитя…»).

 

Настоящий кризис поэзии Боратынского случится позднее, во второй половине 1830-х, когда его самосознание как поэта поколеблется. Немногочисленные стихотворения, созданные им после выхода двухтомника, войдут в 1842 году в сборник «Сумерки». Эту книгу принято теперь высоко оценивать, хотя невозможно согласиться с её общим отрицательным пафосом. «Сумерки» примечательны в основном тем, что это первая в России поэтическая книга, удачно выстроенная как целостное произведение. В ней нет отдельных шедевров, за исключением «Осени», последние строфы которой были написаны в роковом феврале 1837 года:

 

 

…14

 

 

Вот буйственно несётся ураган,

 

И лес подъемлет говор шумный,

 

И пенится, и ходит океан,

 

И в берег бьёт волной безумной:

 

Так иногда толпы ленивый ум

 

Из усыпления выводит

 

Глас, пошлый глас, вещатель общих дум,

 

И звучный отзыв в ней находит,

 

Но не найдёт отзыва тот глагол,

 

Что страстное земное перешёл.

 

 

15

 

 

Пускай, приняв неправильный полёт

 

И вспять стези не обретая,

 

Звезда небес в бездонность утечёт;

 

Пусть заменит её другая:

 

Не явствует земле ущерб одной,

 

Не поражает ухо мира

 

Падения её далёкий вой,

 

Равно как в высотах эфира

 

Её сестры новорожденный свет

 

И небесам восторженный привет.

 

 

16

 

 

Зима идёт, и тощая земля

 

В широких лысинах бессилья,

 

И радостно блиставшие поля

 

Златыми класами обилья,

 

Со смертью жизнь, богатство с нищетой –

 

Все образы годины бывшей

 

Сравняются под снежной пеленой,

 

Однообразно их покрывшей, –

 

Перед тобой таков отныне свет,

 

Но в нём тебе грядущей жатвы нет!

 

 

Посылая «Осень» П.А. Вяземскому в Петербург для публикации в V т. «Современника» Баратынский сообщает важную подробность: «Известие о смерти Пушкина застало меня на последних строфах этого стихотворения… Многим в нём я теперь недоволен, но решаюсь быть к самому себе снисходительным, тем более, что небрежности, мною оставленные, кажется, угодны судьбе». Последние слова примечательны.

 

Выход «Сумерек» был встречен Белинским уже цитировавшейся разгромной рецензией в №12 журнала «Отечественные записки». На Боратынского упрёки критика в несоответствии современности и отрицании прогресса произвели сильное впечатление. Задетый за живое, он не преминул болезненно и раздражённо отозваться:

 

 

Когда твой голос, о поэт,

 

Смерть в высших звуках остановит,

 

Когда тебя во цвете лет

 

Нетерпеливый рок уловит, –

 

 

Кого закат могучих дней

 

Во глубине сердечной тронет?

 

Кто в отзыв гибели твоей

 

Стесненной грудию восстонет,

 

 

И тихий гроб твой посетит,

 

И, над умолкшей Аонидой

 

Рыдая, пепел твой почтит

 

Нелицемерной панихидой?

 

 

Никто! – но сложится певцу

 

Канон намеднишним Зоилом,

 

Уже кадящим мертвецу,

 

Чтобы живых задеть кадилом.

 

 

Споря о содержании этого стихотворения, обращено ли оно к Пушкину или навеяно гибелью Лермонтова, как-то упускают из виду самого Боратынского. Безусловно, в словах о «каждении мертвецу» речь идёт не о нём, но ведь нетерпеливый рок уловил «во цвете лет» не только тех двоих. Предчувствие поэтом собственной смерти, причём, что особенно интересно, приближаемой непосредственно каждым новым актом творчества, становится всё определённее:

 

 

Люблю я вас, богини пенья!

 

Но ваш чарующий наход,

 

Сей сладкий трепет вдохновенья, —

 

Предтечей жизненных невзгод.

 

 

Любовь Камен с враждой Фортуны —

 

Одно. Молчу. Боюся я,

 

Чтоб персты, падшие на струны,

 

Не пробудили вновь перуны,

 

В которых спит судьба моя.

 

 

И отрываюсь, полный муки,

 

От музы ласковой ко мне,

 

И говорю: до завтра, звуки,

 

Пусть день угаснет в тишине.

 

 

   В случае с Боратынским мы можем наблюдать редчайшую в своём роде сознательную  попытку отклонить либо отдалить неизбежное. В давшемся ему с трудом, но так и оставшимся в черновом виде стихотворении «На посев леса» поэт, наряду с откровенной констатацией близости жизненного финала, использует что-то вроде заговора, отказываясь от своей миссии:

 

   

 

Опять весна; опять смеётся луг,

 

И весел лес своей младой одеждой,

 

И поселян неутомимый плуг

 

Браздит поля с покорством и надеждой.

 

 

Но нет уже весны в душе моей,

 

Но нет уже в душе моей надежды,

 

Уж дольний мир уходит от очей,

 

Пред вечным днём я опускаю вежды.

 

 

Уж та зима главу мою сребрит,

 

Что греет сев для будущего мира,

 

Но праг земли не перешёл пиит, —

 

К её сынам еще взывает лира.

 

 

Велик Господь! Он милосерд, но прав:

 

Нет на земле ничтожного мгновенья;

 

Прощает Он безумию забав,

 

Но никогда пирам злоумышленья.

 

 

Кого измял души моей порыв,

 

Тот вызвать мог меня на бой кровавый;

 

Но подо мной, сокрытый ров изрыв,

 

Свои рога венчал он падшей славой!

 

 

Летел душой я к новым племенам,

 

Любил, ласкал их пустоцветный колос:

 

Я дни извёл, стучась к людским сердцам,

 

Всех чувств благих я подавал им голос.

 

 

Ответа нет! Отвергнул струны я,

 

Да хрящ другой мне будет плодоносен!

 

И вот ему несёт рука моя

 

Зародыши елей, дубов и сосен.

 

 

И пусть! Простяся с лирою моей,

 

Я верую: её заменят эти

 

Поэзии таинственных скорбей

 

Могучие и сумрачные дети.

 

 

На короткое время проститься с лирой ему удалось. Продажа леса в мурановском имении принесла неплохой доход, и в 1843 году Боратынский с семейством осуществил давнюю свою мечту – отправился путешествовать по Европе. В Париже он познакомился с местными писателями, такими как Альфред де Виньи и Проспер Мериме, перевёл для них прозой на французский несколько своих стихотворений. Но в целом остался недоволен увиденным за границей. В одном из писем, поздравляя адресата с Новым годом по принятому тогда в России юлианскому календарю, он восклицает: «Поздравляю вас с будущим, ибо у нас его больше, чем где-либо; поздравляю вас с нашими степями, ибо это простор, который никак незаменим здешней наукой; поздравляю вас с нашей зимой, ибо она бодрее и блистательнее и красноречием мороза зовёт к движению лучше здешних ораторов; поздравляю вас с тем, что мы в самом деле моложе двенадцатью днями других народов и посему переживём их может быть двенадцатью столетиями».

 

Весной 1844 года Боратынский отправился морем из Марселя в Неаполь и ночью, на борту парохода, «персты» его непроизвольно «пали на струны»:

 

 

Дикою, грозною ласкою полны,

 

Бьют в наш корабль средиземные волны.

 

Вот над кормою стал капитан:

 

Визгнул свисток его. Братствуя с паром,

 

Ветру наш парус раздался не даром:

 

Пенясь, глубоко вздохнул океан!

 

 

Мчимся. Колёса могучей машины

 

Роют волнистое лоно пучины.

 

Парус надулся. Берег исчез.

 

Наедине мы с морскими волнами;

 

Только что чайка вьётся за нами

 

Белая, рея меж вод и небес.

 

 

Только, вдали, океана жилица,

 

Чайке подобна, вод его птица,

 

Парус развив, как большое крыло,

 

С бурной стихией в томительном споре,

 

Лодка рыбачья качается в море, –

 

С брегом набрежное скрылось, ушло!

 

 

Много земель я оставил за мною;

 

Вынес я много смятенной душою

 

Радостей ложных, истинных зол;

 

Много мятежных решил я вопросов,

 

Прежде, чем руки марсельских матросов

 

Подняли якорь, надежды символ!

 

 

С детства влекла меня сердца тревога

 

В область свободную влажного бога;

 

Жадные длани я к ней простирал.

 

Томную страсть мою днесь награждая,

 

Кротко щадит меня немочь морская:

 

Пеною здравья брызжет мне вал!

 

 

Нужды нет, близко ль, далёко ль до брега!

 

В сердце к нему приготовлена нега.

 

Вижу Фетиду; мне жребий благой

 

Емлет она из лазоревой урны:

 

Завтра увижу я башни Ливурны,

 

Завтра увижу Элизий земной!

 

 

Много лет назад, откликаясь на смерть Дельвига, Боратынский писал:

 

 

Не славь, обманутый Орфей,

 

Мне Элизийские селенья:

 

Элизий в памяти моей

 

И не кропим водой забвенья.

 

В нём мир цветущий старины

 

Умерших тени населяют,

 

Привычки жизни сохраняют

 

И чувств её не лишены…

 

 

И вот Элизий возник в его стихах снова, но теперь уже в непосредственной близости, благой и долгожданный. На рассвете 11 июля поэт увидел его.

 

 

Синдром пленительной звезды

Сибирь, консерватор Пушкин и «братья по разуму»


Духовно-нравственные кризисы общества чаще всего приводят к различным абсурдным идеям, одна из которых в её современном виде — так называемый «православный социализм». Сегодня его сторонники пытаются реанимировать практику советского равенства и братства, забывая при этом отечественную историю с её жгучими донельзя страницами.


Синдром пленительной звезды.jpg

Во что этот странный прожект может вылиться, хорошо видно на примере тех выдающихся соотечественников, которые лишь в молодости воспевали свободу, равенство и братство, а потом у них естественным образом наступало прозрение:


«В сущности, неравенство есть закон природы. Ввиду разнообразия талантов, даже физических способностей, в человеческой массе нет единообразия; следовательно, нет и равенства. Все перемены к добру или худу затевало меньшинство; толпа шла по стопам его, как панургово стадо…»


Речь, конечно, об Александре Сергеевиче Пушкине, который высказал эти сокровенные мысли в беседе с «музой русской литературы» — влиятельной фрейлиной императорского двора Александрой Смирновой-Россет. Столь неожиданное признание стало для нашего национального гения своего рода отречением от грехов либеральной молодости — пресловутых идей мартинизма, чрезвычайно популярных для «дней Александровых прекрасного начала».


Откровение дневника


В данном случае для классика русской литературы уже как будто и не существовало дневниковой записи, сделанной им в 1821 году: «4 мая был я принят в масоны». Скрывать этот факт биографии тогда не имело смысла: тайные общества ещё не запретили (какой-то год с гаком оставался), и по России-матушке их и впрямь набралось бы немало. Что характерно, и отец, и дядя Александра Сергеевича состояли в вольных каменщиках более высокой степени членства (не какие-то там ученики, как дражайший сын и любимый племянник).


А конкретно с поэтом всё ритуальное случилось в Кишинёве: начальственный генерал-лейтенант Иван Инзов, наместник Бессарабской области, а также прочие члены масонской ложи хорошо подсуетились, чтобы завлечь в расставленные сети столичного чиновника-стихотворца, угодившего за вольнодумство в южную ссылку (а грозила даже Сибирь).


Кишинёвская ложа «Овидий» во многом была формальной, временной, она вскоре прихлопнулась, зато последующая дружба с Василием Давыдовым и приезды Пушкина в Каменку (фамильное имение декабриста под Черкассами) ничего хорошего в перспективе не обещали. Правда, сами заговорщики из «Союза благоденствия», а потом и Южного тайного общества рассматривали Пушкина скорее как литературный антураж их конспиративных встреч…


В декабре 1825 года, за два дня до восстания, поэт на свой страх и риск засобирался из сельца Михайловского в Санкт-Петербург и оказался бы на Сенатской площади (не вопрос), но по счастливой случайности путь ему вдруг преградил выскочивший из лесочка заяц. Судьбоносный такой зверёк из русских народных сказок, хоть и порядком трусоватый.


Теперь, с учётом «вновь открывшихся обстоятельств» по декабризму и косвенному участию в нём поэта, программное (для школ, разумеется) «Послание в Сибирь» выглядит уже совершенно по-другому — как масонское воззвание со всей сопутствующей атрибутикой. Ещё бы, ведь … «темницы рухнут — и свобода вас примет радостно у входа, и братья меч вам отдадут»!


На мече и Библии вольные каменщики, устремлённые в Храм Премудрости, клялись вершить справедливость, а хладный клинок, вынутый из ножен, выступал как знак непрестанной борьбы — за будущую власть над миром, прежде всего. На рукояти этого оружия красовалась пятиконечная пламенеющая звезда — эмблема масонства, миссия которого на бескрайних просторах Российской империи заключалась в мистической трансформации православия с последующей его заменой на новую всемирную «религию братства» (Михаил Филин). В начале XX века масонский журнал «Акация», выходивший во Франции, открыто утверждал, что масонство есть антицерковь, церковь ереси, и это была по сути своей настоящая самореклама: ересь, как и всякий дурной пример, весьма заразительна. Но масонам даже и не снилось, что их пятиконечный символ уже вскоре возьмут на службу прагматичные большевики и партию верных марксистов-ленинцев создадут по такому же принципу подпольной, хорошо законспирированной организации людей избранных.  


Сколько же, оказывается, потаённого смысла заключалось в той самой «звезде пленительного счастья», которая воспета советским кинематографом (на определённом жизненном этапе в неё почти безоговорочно верилось и Пушкину-поэту)! Да и мы, благодарные зрители, тоже ведь клюнули на эту приманку, очарованные прекрасным подбором актёров и романтическим сюжетом кинокартины режиссёра Владимира Мотыля.


Разумеется, пушкинское послание было чисто умозрительным, поскольку сам поэт о реальных деталях даже представления не имел. Как убеждает нас сегодня писатель-историк Валерий Шамбаров, условия труда для вчерашней элиты были в далёкой Сибири во многом щадящими. На читинских рудниках, к примеру, декабристы трудились не более трёх часов. Всё остальное время непрерывно «перевоспитывались», читая по вечерам «политическую тайнопись», скрытно дошедшую в «каторжные норы» от первого поэта империи.


Наказание за отступничество


Считается, что «Послание в Сибирь», написанное в конце 1826 года, — это зашифрованный намёк на грядущие послабления для декабристов. Поэт уже встречался с императором Николаем Павловичем, имел с ним долгую и доверительную беседу, но всё же принял желаемое за действительное: для «братьев по разуму», как именовали друг друга масоны, никакой политической амнистии не предвиделось. Выходит, поэт всё ещё плыл по течению?


Но дневниковые записи Пушкина свидетельствуют: модной болезнью молодости он уже не страдал, выработав к организованному русскому бунту стойкий иммунитет. Особенно это чувствуется после создания «Истории Пугачёва». Новый самозванец, как известно, ещё в турецком плену, в Дубоссарах, был сподвигнут на «цветную» революцию в России, а ведь Пушкин дотошно трудился над архивными документами и не мог не знать о роковых последствиях французского инструктажа.


Исследуя хитросплетения людских поступков, Александр Сергеевич умозаключал в своём дневнике:


«Человек по природе своей склонен более к осуждению, нежели к похвале (говорит Макиавелли, великий знаток природы человеческой). Глупость осуждения не столь заметна, как глупая хвала».


Пушкин солидарен с великим итальянцем: чисто психологически в обществе потенциально больше оппозиционеров, чем охранителей, тех, кто способен петь дифирамбы власть предержащим. Вот почему критиковать верхи всегда легко, даже при условии, что злонамеренный бузотёр не отличается какими-то особенными умственными задатками.


Есть в дневниках поэта довольно любопытный афоризм: «Зависть — сестра соревнования, следственно, из хорошего роду». Представляю, как тут могут ухватиться за оставленную гением соломинку наши поклонники постмодернизма, кто шагу в творчестве не сделает без малейшей иронии. Но у великого Пушкина «низкие истины остаются на страницах записных книжек», о чём заметил русский философ-эмигрант Георгий Федотов («Певец империи и свободы», Париж, 1937). А на листы завершённых произведений недостойные мысли не выплёскивается, как бы со временем ни менялось мировосприятие поэта.


Контуры этой мировоззренческой эволюции, считал парижский мыслитель, обрисованы с помощью ближайшего друга Пушкина (Петра Вяземского, конечно). Именно князь Пётр назвал политическое направление поэта зрелых лет не иначе, как «свободный консерватизм».


«Никогда, ни единым словом он не предал друзей своей юности — декабристов — как не отрёкся от А. Шенье и от Байрона, — особо подчёркивал Федотов. — Никогда сознательно Пушкин не переходил в стан врагов свободы и не становился певцом реакции».


В таком случае становится понятен поступок князя Петра Вяземского и поэта Василия Жуковского: это они положили в гроб «уснувшего» товарища пару белых масонских перчаток. Сделали всё тайно и уже после православного обряда отпевания.


Тем самым «клятвопреступник» Пушкин был не только наказан масонами (явное подстрекательство к дуэли на Чёрной речке члена французской ложи Луи Геккерна), но и прощён ими после смерти. Вопреки собственной воле он был всё-таки возвращён в лоно всесильной секты! На словах воспевая свободу, равенство и братство, вселенская тайная организация пыталась не просто подменить церковь — вольная братия выступала как самая настоящая инквизиция, наказывая отступников безжалостным образом, вплоть до физического уничтожения.


Уж не прообраз ли небезызвестных тайных лож видится у нас тем новоявленным идеологам, которые столь рьяно отстаивают идеи православного социализма, подкреплённые верой в единственно правильные действия вождя и его ближайших сподвижников по партии?


Дорогой товарищ Сталин, мы это в нашей стране уже проходили и, чем всё закончилось, хорошо знаем…


Николай ЮРЛОВ,

КРАСНОЯРСК

Это он отмыкает над Тарой зарю по утрам….

Представляем лауреата конкурса в номинации «Лучший поэт»Литература / Русские рифмы – 2018

«ЛГ»-досье
Александр Тихонов живёт в Омске. Работает заведующим экскурсионным отделом исторического мультимедийного парка «Россия – моя история. Омская область». Его стихотворения, проза и научно-популярные статьи публиковались в журналах «Наш современник», «Роман-газета», «Молодая гвардия», «Сибирские огни» и др. Автор книги стихов «Облачный парус» (Омск, 2014), романов «Охота на зверя» (Москва: АСТ, 2016) и «Синдром героя» (Москва: АСТ, 2017), соавтор научно-популярной книги «Сила Сибири. История Омского края» (Омск, 2016) и пьесы для детей «Волшебный планшет Джинна» (2017). Лауреат всероссийских литературных премий им. М.Ю. Лермонтова (2015), «В поисках правды и справедливости» (2016), региональной литературной премии им. Ф.М. Достоевского (Омск, 2015), «Русские рифмы», (2018).




Сейчас много говорят об упадке в литературе. О потере роли поэзии в жизни. О поиске новых форм и путей. И вот уже реперы (оговорюсь - не поклонник, но и не хулитель) собирают стадионы. И новостные ленты пестрят материалами о гонениях на альтернативных поэтов-музыкантов. И Захар Прилепин возвысил голос в защиту репера Хаски. И телеведущий Киселёв назвал Маяковского первым репером (было уже: Бах – первый рок-композитор). Оказывается, бурлит литература. Не хочет падать. Оно и понятно. Россия всегда была и, надеюсь, будет нацией литературоцентричной. Однако это всё пока о субкультуре. А хотелось бы, чтоб телеведущие и писатели не только скакали по интернетверхам, альтернативщикам вперемешку с признанными авторитетами, а и обращали внимание на явления не столько и не только хайповые, но и более глубинные, зато имеющие отношение к подлинной русской культуре. Тем более, что таких явлений в России не нет.
  Недавно на страницах интернет-портала «Изба-читальня» и Литературной газеты посчастливилось мне познакомится с творчеством поэта из г.Тара Омской области Александра Тихонова. Это был шок. Шок и радость. И надежда.
 Тот самый случай, когда не хочется помнить о технике и прочих литературоведческих вещах. Всё это в стихах Александра присутствует, и даже весьма, но уходит куда-то на второй-третий план. На первый план выходит главное. Чистейшая, пронзительная есенинско-рубцовская, родная интонация, беззащитная искренность тем, их глубокое, прожитое понимание и осмысление. В то же время стихи вполне современны, легко укладываются в контекст сегодняшних явлений и событий. И без всяких хипстерских понтов. Конечно, не я один увидел всё это в стихах поэта. И званиями, и публикациями, и премиями он не обижен, слава богу. Обижены мы. Читатели. Потому, что почти не пишут о нём центральные издания, не видно его в телевизоре, трендовые писатели и критики предпочитают писать статьи об упадке литературы и её движении в сторону стадионных тусовок сиюминутных идолов с невнятными русскому уху то ли псевдонимами, то ли кликухами. О живых ЯВЛЕНИЯХ русской литературы -тихо. На этом не хайпанешь? Так сделайте так, чтоб только на этом и можно было хайпануть. Корифеи масс-медиа. Это в немалой степени зависит от вас. Это сделает вашу работу благородной. И созидательной для нации.

Авторская страница Александра Тихонова: https://www.chitalnya.ru/users/TihonovBOSS/
Юрий Кольцов (по заданию Редакции портала Изба-Читальня)

МИР ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА: ХОЛОДНАЯ ВОЙНА В КУЛЬТУРЕ. Часть 5. Интеллектуальные наемники разведслужб.

Холодная война в ХХ веке велась несколькими способами в капиталистических странах: насилием над инакомыслящими, прогрессивной, революционно настроенной интеллигенцией (суды, увольнение с работы, лишение прав и свобод...); усиленная антикоммунистическая индоктринация; умелое использование СМИ, кино, литературы, искусства в психологической обработке масс населения.  

Велась холодная война и в СССР: насилием над инакомыслящими (борьба с космополитизмом, получившим название «ждановщины»; аресты политических противников социалистического строя), над диссидентами; усиленная прокоммунистическая индоктринация; умелое использование СМИ, кино, литературы, искусства в психологической обработке масс населения.  

Велась холодная война и на международном уровне как форма классовой борьбы между трудом и капиталом — между международным рабочим классом и мировой буржуазией. СССР возглавил мировое коммунистическое движение, борьбу пролетариев за мир, а также борьбу колониальных народов за свободу и независимость.

США возглавили антикоммунистическое мировое движение, отказались от участия в борьбе за мир и вели постоянные горячие войны на всех континентах. Широко в холодной войне использовались также литература и искусство.

МЯГКАЯ СИЛА

60C3931E-34C2-4FC6-AF70-CF0F5646FDDA.jpeg

В годы продолжающейся холодной войны процветала и продолжает процветать концепция «двоемыслия» Джорджа ОРУЭЛЛА. Образ мышления «от противного» раскрывает механизмы, с помощью которых идеологи подделывают реальность, – утверждает Френсис Сондерс. – "Помимо этого, ДВОЕМЫСЛИЕ означает «осознание полной правдивости во время выражения тщательно продуманной лжи, использование логики против логики, отвержение морали при акцентированном внимании на ней».

«Лучшая пропаганда – это ее отсутствие», – врал гарвардский профессор ДЖОЗЕФ НАЙ, автор концепции «мягкой силы», скрывая многим очевидный факт, что ЦРУ вело работу в области культуры. Правда, приходилось тщательно маскировать это финансирование нагромождением подставных фондов.

Для реализации своей программы мероприятий в сфере культуры ЦРУ создало КОНГРЕСС ЗА СВОБОДУ КУЛЬТУРЫ (Congress for Cultural Freedom) с отделениями в 35 государствах, десятками изданий и программ, симпозиумами, выставками, концертами, а также разветвлённую систему из 170 фондов. ФОНДЫ Форда, Рокфеллера и Карнеги, входили в эту систему. Многие из них продолжают вести немало антироссийских и антикоммунистических проектов в настоящее время.

Возглавил Конгресс агент ЦРУ Майкл ДЖОССЕЛЬСОН.

Майкл был эмигрантом, бежавшим из Эстонии на Запад. Его семья переехала в Германию после революции 1917 года. Немало и таких, как он, эмигрантов из России, Конгресс привлек к своей деятельности.

Генеральным секретарем Конгресса служил русский иммигрант композитор НИКОЛАЙ НАБОКОВ, двоюродный брат известного автора первого в мире педафильского романа "Лолита". Оба воинствующие антикоммунисты и безжалостные русофобы. Такое отребья в рядах белого эмигрантского движения скопилось в 1920-30 годы немало.

Конгресс работал в тесном сотрудничестве с СОВЕТОМ ПО ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ СТРАТЕГИИ, созданным в Государственном департаменте, и другими американскими и британскими специальными службами. Таким образом они могли финансировать неограниченное количество тайных программ в отношении молодёжных групп, профсоюзов, университетов, издательских домов и других организаций с начала 1950-х годов.

ЕЩЕ ОДНА ЧЕСТНАЯ РЕЦЕНЗИЯ — ДЖЕЙМСА ПЕТРАСА.

7D973243-F758-479F-8BCE-CB06C910491D.jpeg

В ноябре 2003 г. опубликовал рецензию на книгу Френсис Сондерс "Холодная война в культуре» ДЖЕЙМС ПЕТРАС. Он писал: "В число американских и европейских антикоммунистических антикоммунистических изданий, получавших прямо или косвенно деньги от ЦРУ входили: «Партизан ревью», «Кенион ревью», «Нью Лидер», «Инкаунтер» и многие другие. Среди интеллектуалов, финансировавшихся и рекламировавшихся той же конторой были Ирвин Кристолл, кумир российских и израильских либералов и друг А. Ахматовой ИСАЙЯ БЕРЛИН, Стефен Спендер, Сидни Хук, Дэниэл Белл, Дуайт Макдональд, Роберт Лоуэлл, виднейший теоретик «тоталитаризма ХАННА АРЕНД, Мэри Маккарти и множество других в США и Европе.

636DFEF7-66E4-4E49-A967-1198B3F6DF5F.jpeg  

ФОТО: Исайя Берлин, талантливый антисоветчик и русофоб,  с английским гражданством. Автор множества статей либерально-буржуазного толка. Родился и рос в России в семьи еврейского торговца лесом. Семья бежала из Советской России. Был дружен с семьей Ротшильдов. Окончил Оксфорд. Служил в английской разведке под дипломатическим прикрытием.

Особенное внимание ЦРУ уделяло рекламе «демократических левых» и бывших леваков, включая Игнасио Силоне, Стефана Спендера, АРТУРА КЕССЛЕРА, Раймона Арона, Энтони Крослэнда, Майкла Джоссельсона и ДЖОРДЖА ОРУЭЛЛА... - пишет Пётра. - Их сотрудничество включало срыв забастовок во Франции, доносы на сталинистов (Оруэлл и Хук), и тайные клеветнические операции для того, чтобы помешать левым деятелям искусства добиться признания (включая историю с выдвижением кандидатуры Пабло Неруды на Нобелевскую премию в 1964 году (351)... Все они были наемниками".

Кроме того на холодном «культурном фронте» использовались «тихие каналы»: бизнесмены и юристы, представители рекламного бизнеса и медиамагнаты, кинорежиссеры и журналисты, члены профсоюзов.

Конгресс за свободу культуры поддерживал АБСТРАКТНОЕ ИСКУССТВО в противовес прогрессивному реалистическому искусству, финансировал журналы, критикующие марксизм, коммунизм и революционную политику, оправдывая или не обращая внимания на насилие и разрушения, причиняемые политикой Запада.

Задействованные Конгрессом реакционные буржуазные деятели не замечали и не обращали внимания на "свободу" расовой сегрегации в США, "свободу" расизма и апартеида в Южной Африке, воздерживались от критики империалистических агрессивных войн в Корее, Вьетнаме, вмешательства США в Гватемале, Иране, Греции, отказывались от поддержки Международного движения за мир, в котором принимали участия сотни миллионов людей по всему миру.

Далее в своей рецензии он раскрывает две секретных программы ЦРУ: "В первой некоторых европейских авторов рекламировали как откровенно антикоммунистических. Критерии ЦРУ включали «любую критику советской внешней политики и коммунизма как системы власти, которые окажутся объективными (именно так!), убедительно написанными и уместными».

«ЦРУ любило публиковать разочарованных бывших коммунистов, вроде Силоне, Кестлера и Андре Жида. ЦРУ пропагандировало антикоммунистических авторов, финансирую роскошные конференции в Париже, Берлине и Беллокьо (над озером Комо в Италии), где "объективные" обществоведы вроде Исайи БЕРЛИНА, Даниэля Белла и Чеслава МИЛОША, проповедовали свои высокие убеждения и достоинства западной свободы и интеллектуальной независимости, в рамках антикоммунизма и прозападной риторики, начерченных их хозяевами из ЦРУ.

Никто из этих выдающихся интеллектуалов не осмелился высказать хоть малейшее сомнение или задать вопросы касаемо поддержки США массовой бойни в колониальном Алжире и Индокитае, охоту на ведьм в эпоху маккартизма или ку-клукс-клановские линчевания. Такие нудные вещи «только лили бы воду на мельницу коммунистов», согласно Сидни Хуку, Мелвину Ласки и деятелей из «Партизан ревью», рыскавших в поисках деньжат для своих прогорающих литературных предприятий. Многие так называемые почтенные антикоммунистические литературные и политические журналы давно бы закрыли лавочку, если бы США не закупали их тысячами экземпляров, а потом рассылали бесплатно.

В наши дни в России главным спонсором антисоветской деятельности российских наемников является Сорос. Тот самый, которого даже президент Трамп называет «мошенником».

http://www.left.ru/2004/2/petras-art101.html)

********

ПРИМЕЧАНИЕ

«Дикари живут на Западе».  

В статье "Ответ интеллигенту" (1931 г.) М. ГОРЬКИЙ начинает разговор с интересного вопроса:

«На Востоке живут язычники и дикари», - сообщаете вы и в доказательство одичания Востока ссылаетесь на положение восточной женщины. Поговорим о дикарях...

"... На эстрадах мюзик-холлов Европы показывают десятки и сотни обнажённых женщин. Не кажется ли вам, что эта публичная игра голым телом женщины должна бы вызвать некоторый протест со стороны матерей, жён, сестёр европейских интеллигентов? Я говорю о значении этой цинической игры не с точки зрения «морали», а под углом интересов биологии и социальной гигиены.

"Для меня эта подлая и пошлая игра — несомненное доказательство одичания и разложения европейской буржуазии. Я убеждён, что явный и быстрый рост гомосексуализма, лесбианства, объясняемый экономикой — дороговизной семейной жизни, — ускоряется вот этим мерзостным публичным издевательством над женщиной. Признаков одичания буржуазной Европы слишком много, и не вам говорить о дикарях Востока...."

———————

Это одичание и изобразил в «Лолите» Владимир Набоков, «батя» российской порнографии в литературе.

Свет в окне (предновогодний рассказ)

СВЕТ В ОКНЕ
рассказ

Квартира, в которой живёт Катя Соловьёва и её семья – мама, папа и брат, – совсем маленькая. А ведь каждому человеку хочется иметь своё местечко. Только своё. Нет – это замечательно сидеть всем вместе за столом и разговаривать… Но потом, хочется побыть одному и поговорить с самим собой или, например, с любимым медвежонком…

Мама в кухне себе  отдельный столик поставила, на нём: компьютер, книжки и тетрадки. Папа сделал себе кабинет в кладовке. Серёжа в комнате уголок оборудовал.

Вот и Катя придумала: подоконник у них в комнате широкий, поставила перед ним стул, убрала всё лишнее, а посадила там своего мягкого медвежонка, положила книжку, альбом для рисования, карандаши. Папа помог ей протянуть электрический удлинитель, и Катя поставила на подоконник настольную лампу с зелёным абажуром.

Села она к окну, занавеску у себя за спиной задёрнула – вот и оказалась будто бы в отдельной комнате. Своей…

На заснеженной площадке между домами дети катались с горки, шли по тропке люди, бегали собаки…Где-то там же гуляли Катин брат Серёжа…

Катя раскрыла альбом и стала рисовать то, что видела за окном.

В окнах дома напротив стал загораться свет. И Катя нажала кнопку на своей    лампе. Лампа зажглась, осветив подоконник и окно загадочным зеленоватым светом. Кате захотелось увидеть ещё раз, как возникает этот свет. Она выключила лампу и включила. И ещё раз: выключила и включила, и ещё…

И вдруг она увидела, что в доме напротив, в окне на третьем этаже, так же загорался и гас свет. Будто бы кто-то отвечал Кате, подмигивал. И Катя мигнула ещё раз. И ей снова ответили…

Тут с гулянки пришёл Серёжа.

- О, комнатку себе сделала! - оценил он и включил большую люстру.

И Катя перестала мигать лампой…

На следующий день, лишь начало темнеть, Катя была у окна. Она мигнула лампой, и ей сразу же ответили из окна напротив.

Катя рисовала, снова мигала, и ей снова отвечали, и она думала: «Может там, в том доме, живёт такая же девочка, как я. И однажды мы с ней обязательно познакомимся и подружимся… А может, там мальчик. Если это хороший мальчик, то почему бы не подружиться и с ним…»

До Нового года оставалось десять дней. Во многих окнах уже мигали огнями ёлки. В квартире Соловьёвых тоже появилась ёлка. Папа поставил её на кухонный стол, навесил и включил гирлянду. А маленькую, и тоже светящуюся, ёлочку, Катя поставила к себе, на подоконник.

Она включила гирлянду и ёлка замигала красными, синими, зелёными огоньками. Но окно напротив оставалось тёмным. Катя помигала настольной лампой, но и на этот раз ей никто не ответил…

За вечер она несколько раз включала ёлку на окне и мигала лампой, но ответа ей не было.

Катя расстроилась. Рано утром, когда ещё все спали, она снова попробовала мигнуть лампой, но проснулась мама и сказала: «Ты что, Катя?»

И вечером окно напротив было тёмным…

- Что ты там всё мигаешь, - спросил Серёжа. Катя рассказала ему про свет в окне…

Серёжа учится в пятом классе, а Катя во втором. Он очень рассудительный, и Катя почти всегда слушается его.

- Это очень интересный факт, - сказал Серёжа, - давай расскажем об этом папе.

- Но папы дома ещё не было, и они рассказали маме.

- Слушайте, ну, мало ли почему свет не включают, - отмахнулась сначала мама. Но, увидев, что Катя чуть не плачет сказала: - Вот почему ты в последнее время такая… Ну, сейчас придёт папа – посоветуемся с ним.

Они ещё раз все вместе пробовали включать ёлку на подоконнике и мигать лампой – всё напрасно.

Пришёл папа. Выслушал Катю и тут же сказал:

- Пойдём туда и узнаем.

Мама покачала головой, глядя на него, и стала одеваться. Быстро оделись и Катя с Серёжей.

Папа с улицы посмотрел, где находится окно на третьем этаже, и уверенно пошёл во двор. В подъезд как раз входила женщина ,и они прошли за ней. Все вместе поднялись на третий этаж. Папа нажал кнопку звонка… И тут женщина, открывавшая дверь в соседнюю квартиру, сказала:

- А Клавдии Ивановны дома нет.

- А где она? - спросила Катя.

- В больнице, - ответила женщина.

- Что-то серьёзное? - спросила мама.

- К счастью, нет, скоро выпишут домой. А вы кто? - поинтересовалась женщина. - Насколько я знаю, у Клавдии Ивановны нет родственников. Вот и живёт она одна…

- Я Катя, я ей из окна мигала.

- А-а, то-то мне Клавдия Ивановна говорила, что, наверное, в доме напротив живёт такая же одинокая старушка, как она.

Серёжа фыркнул, папа положил ему руку на плечо. А Катя сказала:

- А можно мы сходим к ней в больницу?

- Почему бы и нет, одной-то ей не весело там. Я заходила к ней, да каждый день ходить мне некогда…

- Вот и хорошо, мы сходим, - сказал папа.

На следующий день Соловьёвы всей семьёй приехали в больницу. В палату их не пустили, но вскоре Клавдия Ивановна, сухонька седая старушка, сама вышла к ним из палаты.

- Здравствуйте, - первой сказал Катя.

- Здравствуй. Это ты мне мигала? Мне вчера соседка по телефону всё рассказала…

- Да, я мигала… Я думала, что вы девочка.

- А я старушка, - улыбнулась Клавдия Ивановна. - А всё равно – давай дружить…

… Под Новый год весело перемигивались ёлки из окна в окно. А на праздник семья Соловьёвых пошла к Клавдии Ивановне. Потому что, хоть и хорошо иногда побыть одному, но, хотя бы на Новый-то год, люди должны быть вместе.

 

                                                                                                   

 

Деревенщики

Первый ряд писателей «деревенщиков» всем известен: Белов, Абрамов, Распутин, Астафьев, Носов, Шукшин, Залыгин, Личутин, Потанин, Крупин… Существует и второй ряд и третий – менее известные писатели почвенного направления (так ещё называют «деревенщиков»). Среди второго-третьего ряда есть и очень талантливые авторы, в силу каких-то обстоятельств не ставшие широко известными, есть и эпигоны.

Кто же такие эти «деревенщики» (словечко, придуманное кем-то из критиков)? Выходцы из деревни? Пишущие о деревне? Да. Но не только это определяет их. Юрия Казакова тоже иногда относят к деревенщикам (убираю кавычки, потому что термин-то общепринятый, и здесь больше нет необходимости его подчёркивать). Причём, относят Казакова чуть ли  не к зачинателям «деревенской прозы» (ещё один термин, придуманный бойкими критиками). Это уроженца-то Арбата! Но ведь, действительно, поехал на Русский Север, писал (и замечательно писал!) о поморских деревнях, о рыбаках, об охоте. И всё же, Юрий Казаков (один из самых любимых моих писателей) в деревне оставался горожанином. Да, горожанином, пытающимся узнать и понять деревенского жителя, да, тонкого наблюдателя природы, но, по сути своей, горожанина.

Впрочем, сближает Казакова с представителями (безусловными) «деревенской  прозы» не изучение или знание деревни, а знание человека, заглядывание в душу. И тут уже не важно в городе или в деревне дело происходит. Сострадание – вот то, что объединяет Казакова и деревенщиков, и всех их вместе с традицией  классической русской литературы… Странно же назвать деревенщиком Пушкина, или Чехова, или Бунина, или даже Шолохова, хотя они прекрасно писали о деревне. Но, безусловно, деревенщики  (лучшие представители) – наследовали именно их традицию.

Но ведь и «городские» писатели, в большинстве своём, тоже от той традиции не отказывались.

Так что же отличает именно деревенщиков?  Все они, конечно же, «от земли». Деревенская жизнь, все виды деревенских работ, ремёсел, говоры – всё это у них в крови, с молоком матери впитано. И даже если они покинули  деревню (а они все её покинули, иначе бы не стали писателями), деревня не покидала их, там оставались их матери (отцы у большинства погибли на фронте).

Но, вот Яшин, выходец из деревни, - деревенщик? Деревенщиком-то он стал, по большому счёту, когда всерьёз взялся в прозе за коренные вопросы бытия человеческого. И уже было не суть важно – деревня или город. Просто, деревню (хотя и покинул её в 14 лет) он, всё равно, знал лучше, чем город.

Хотя, мне кажется, что где-то его (Яшина) проза становится похожа на прозу Казакова, именно по этому взгляду будто бы со стороны, взгляду приезжего человека, пусть и сочувствующего, и любящего…  

Никогда этого не было у Белова, хотя ушёл из деревни он тоже очень рано, даже тогда, когда «хотел» этого, когда продал деревенский дом и перевёз в город мать…  Даже тогда он оставался деревенским человеком и не мог жить без деревни, вернее – не смог…

Познав мировую культуру, он сохранил в себе и для своих читателей культуру русской деревни. Его взгляд на мир всегда оставался взглядом деревенского человека. Он ведь не кокетничал, когда говорил: «Я не писатель, я плотник». То есть, и став профессиональным писателем, он оставался «человеком от земли». Не случайно, именно в его «Привычном деле» впервые в русской литературе (я убеждён в этом) в полный голос заговорил сам русский крестьянин. Не городской (пусть и бывший деревенский) человек, любящий деревню, не «добрый барин», не публицист, пишущий на тему сельского хозяйства (как, например, Валентин Овечкин), а именно сам крестьянин заговорил. Из своей души, из своего опыта, о своих проблемах и бедах, своим языком заговорил.

Но те, для кого проблемы и беды деревни не понятны, чужды – не поняли Белова и его Ивана Африкановича.  Для них «деревня» – символ отсталости. А для Белова – сама жизнь.

Был ли Белов деревенщиком? Был. Принадлежал ли к литературной группе деревенщиков? Нет. Да и не было группы – были большие художники, условно объединённые темой деревни. Группу-то уже  создали критики-литературоведы, и «деревенщики» в кавычках, «продолжатели дела Белова», на самом деле только и способные на перепевы того же Белова или Шукшина. Как уехали из деревень поступать в институты, так и пишут десятилетиями о своём «босоногом» деревенском детстве. Не знают, не понимают сегодняшней деревни.

А ведь те, великие, деревенщики не только оплакивали и отпевали уходящую деревню, но и думали о её текущем дне, и о будущем. И писали горячую злободневную публицистику: «Вокруг да около» Абрамов, «Рычаги» и «Вологодскую свадьбу» Яшин, «Ремесло отчуждения» Белов…

Не было в них местечковой ограниченности, которая так очевидна в кабинетных деревенщиках с их надуманным, начитанным «языком».

И появляются уже «новые» (или даже «новейшие») деревенщики – чаще всего уже городские жители, из тех, что в деревню к бабушкам на каникулы ездили. И среди них есть подражатели, но есть и те, кто понимают, что городская цивилизация заходит в тупик, и стремятся увидеть и понять сегодняшнюю деревню и её перспективу…

А деревня живёт, в ней происходят разные процессы. Продолжается отток людей из деревни в город, но есть и обратное движение – из города на село. Есть заросшие дурнолесьем поля и брошенные фермы, но есть и современное высокотехнологичное сельское хозяйство. Есть брошенные деревни, но есть и желание жить на своей земле.

Есть и разные формы хозяйствования: СХПК (сельскохозяйственные производственные кооперативы), фермерские хозяйства, ЛПХ (личные подсобные хозяйства) и т. д. Есть желание сохранить хотя бы память о деревнях предков. Есть возвращение на село церкви: реставрация старых и строительство новых храмов, возведение часовен и установка памятных крестов, молодые священники, живущие в сельских приходах…

Всё есть. И деревня, по-прежнему, остаётся кладовой «людских ресурсов» и продовольствия, хранительницей традиций. Но она же является и опытной площадкой новых форм организации жизни на земле.

А раз есть все эти процессы, то есть и будут ещё появляться те, кто будут стараться осмыслить и описать всё это. Как сказал Сергей Чухин, поэт, чей талант высоко ценил Василий Белов: «… в эту жизнь вглядеться надо,//И это высшая награда - // Глядеть открыто ей в лицо!»

Будут и ещё более «новые деревенщики», вглядывающиеся в лицо жизни. Будут и те, кто так же пристально вглядываются в жизнь городскую… Дело ведь не в том – о деревне или о городе пишет писатель, дело в том – для чего он пишет?  С каким нравственным посылом? Пушкин завещал «чувства добрые пробуждать» - вот это и есть главное. А деревенский или городской – о чём спор! Все мы становимся «деревенщиками», отправляясь за город, все мы «почвенники», питаясь дарами земными… Все – от  земли и в неё же вернёмся, в деревне ли, в городе ли…

Коммуникативная роль Поэзии и форма её реализации

Настоящие размышления предназначены для ознакомления теми, кто стоит перед дилеммой, следовать ли неукоснительно правилам стихосложения или позволить себе от них отступить. Ответ для меня один - эти правила надо знать и обращаться с ними так, как диктует творческая индивидуальность автора.

В моём понимании, функция поэзии - это передача информации о внутреннем состоянии автора, его мыслях, миропонимании, мироощущении и о всём прочим, что связано с его личностью. Из этого возникает её коммуникативная роль. Возможности кодирования, сжатия, передачи подобной информации весьма многообразны. Они постоянно развиваются, вместе с ними и само понятие Поэзии приобретает более широкий смысл. Соответственно это меняет и требования к технике стихосложения, да и сама её теории становится более общей и структурированной в одно и тоже время.

Когда-то от очень талантливого автора, но не всегда соблюдающего размер и прочие атрибуты техники стихосложения, я услышал, что он не давал подписку соблюдать размеры... И тогда мне захотелось посмотреть на процесс стихосложения как бы извне, начиная с ответа на вопрос, а почему вдруг у людей есть потребность в соблюдении этих самых размеров, да и в созвучиях тоже.

Я исходил из посыла, что поэзия - это средство коммуникации. Один человек буквально кричит, чтобы быть услышанным. Но кричать можно и прозой, а глубокие мысли облекать в афоризмы, писать философские трактаты... ан нет - стихи по воздействию доходчивей. Почему? А дело в том, что это особый способ передачи информации с помощью языка образов, который воспринимается людьми через звуковую гармонию. Можно сказать, что этот язык сформировался за многие столетия и у него есть свои правила. Люди назвали это техникой стихосложения. Отступать от неё - значит переходить на другую знаковую систему. Если появляется новатор, который ломает устоявшуюся форму, то это признак развития системы, которая стала ограничивать автора в возможности передачи главного. Но восприятие читателем подобного новшества, пока он его не принял и не оценил его возможности и преимущества, будет затруднено. Возможно, затруднено даже настолько, что и сам смысл от читателя ускользнёт, пока он будет мысленно увязывать между собой разорванные связи повествования, оформленного в непривычную для него упаковку.

Нередко я сталкиваюсь с суждением о божественном происхождении Поэзии с большой буквы, о наитии данном свыше, о ритме Вселенной и особой роли поэта, улавливающего пульс времени и прочее. Или - Всевышний изъясняется на языке Поэзии, а стихи - наивысшая форма организованной речи... Красивые аллегории, но от сути далеки.

Когда я слышу, что от Бога в поэзии что-то всё же есть, то на мой взгляд, тут следует идти не от Бога, а от Поэзии. Она даёт человеку то, что поднимает его над обыденностью, переносит его в другой мир, надуманный, но желанный. А это уже приближается к тому, что человек связывает с понятие Бога, независимо даже, есть ли Он и в каком виде существует. А если есть подобная связь, то и ощущение, что Поэзия от Бога вполне объяснимо...

Ни в коем случае не хочу никого ни в чём переубеждать, тем более, что зачастую подобные суждения придают авторам устойчивость в этом мире, устройство которого никому познать не дано. Любое суждение в том или ином смысле неполно, а то и просто ущербно...

Поговорим лишь о том, что лежит в пределах наших возможностей применительно к процессу стихотворчества.

Что такое размер или ритм? И что такое ритм Вселенной... Ритм - это понятие для нашего слуха вполне объяснимое. Мы его хорошо чувствуем. Можно даже его объяснить и с позиции физики волн, но это лишнее. А что такое Вселенная? Наши представления о ней очень расплывчаты и могут быть наполнены разным содержанием. Так о каком её ритме мы можем вести речь? Из того, что в нас что-то вдруг появляется, даже в форме звуковых галлюцинаций, так это особенность во-многом нашей физиологии, хотя и не исключает возможность воздействия извне... кто знает... Так можно ли считать, что поэт улавливает ритм Вселенной? А то, как изъясняется Всевышний - мне представляется, что это просто не в нашей компетенции... Да и стихи - не универсальная высшая форма организованной речи. Кстати, некоторые люди с сильно развитым логическим мышлением стихи на дух не переносят, а некоторые наоборот.

Слышу и такие суждения ... стихи как бы "сходят", когда я их начинаю "править", то получается хуже... Отвечу. То, что нас иногда посещает озарение - ничего удивительного в этом нет. Эврика - она и Африке эврика. А вот в какой форме её изложить – вопрос, заслуживающий внимания. Если Вы желаете этим откровением поделиться с другими, то и форму следует искать им понятную. Но бывает крайне сложно выразить словами в заданной форме то, что сродни наитию, а потому и получается хуже... Но это вопрос работы над материалом... а если все начнут изъясняться на уровне наитий, то сути универсальной, понятной и близкой многим, не возникнет. Отсюда ответ - над стихами следует работать, и если это не выходит сразу, то возвращаться к ним через какое-то время.

Есть суждение, что Пушкин и многие другие хорошие поэты слоги не считали, они и так слышали малейшие сбои ритма, который кстати можно менять, но для определённых целей, например, акцентировании внимания на чём-то важном или чтобы прервать монотонность, да и другие цели возможны. Тут автора никто не ограничивает. Есть стихи, которые прекрасно произносятся и воспринимаются и с рваным ритмом, но писать подобным образом - это мастерство, а не наитие, вроде как Бог на душу положил.

Если вернуться к коммуникативной роли поэзии, то некоторые считают ее очень слабой.

Поэзии не публицистика и не пародия, - твиттер или чат куда как эффективнее для общения! По их мнению, природа поэзии в исповедальности, в откровении. Поэту не нужен собеседник. Говорить можно с равным. Поэт больше говорит с Богом или с самим собой.

Поэту не нужно добиваться признания - достаточно того, что он сам открыл в своих стихах.

Чтобы устранить противоречие с моим суждением о коммуникативной роли поэзии обратимся к пониманию значения слова коммуникация. Если в узком значении, исключительно как общение с публикой - то подобное мнение имеет право на существование.

Но для меня поэтическая коммуникация - это даже когда человек «пишет в стол», то он передаёт все, что у него внутри, всему человечеству. Весь его опыт, мысли, предчувствия, облечённые в поэтическую форму - это всё для того, чтобы поделиться этим с кем-то, а этот кто-то может даже и не родиться вообще. Человек не может находиться в полной изоляции. Почему, скажет, поэт работает над своим творением, доводит его до совершенства? Потому что всё что он делает кому-то обращено, пусть к самому Богу, но это и есть коммуникация в широком ей понимании мною, даже если я и неточен в словах.

Пред.  1 2 3 ... 28 29 След.

Славы громкой в ожиданьи...
Новости
21.01.2019

Презентация нового фильма “Николай Рубцов. Дорога”

22 января в 19.00 в Белом зале Дома кино СК России состоится презентация нового фильма “Николай Рубцов. Дорога”.
19.01.2019

30 января 2019 года в концертном зале Москонцерта на Пушечной, в зеркальном зале состоится концерт «Блюз летящего снега»

Все новости

Книга недели
Блокадные дни. «Желтый снег...»

Блокадные дни. «Желтый снег...»

Елена
Зелинская,
Владислав
Глинка.
Блокадные дни. «Желтый снег...»
– М.: Вече, 2019.
– 384 с. – 800 экз.
В следующих номерах
Колумнисты ЛГ
Воеводина Татьяна

Экономика фантома

Биткойн, уже почти легендарный (несмотря на юный возраст – 10 лет), наде...

Болдырев Юрий

В один голос?

Бессмертна фраза из «Трёх тополей на Плющихе». И впрямь: это что ж в Америке тво...