Последние сообщения блогов

М. ГОРЬКИЙ: НЕОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО Л.Н. ТОЛСТОМУ. Часть 2.

8C98DEED-0359-4F9B-816A-45F700A15E0A.jpeg 4

Буревестник революций в неотправленном письме Л.Н. Толстому продолжал разоблачать политическую позицию классика:

«Граф Лев Николаевич! Заслуженное Вами имя величайшего из со­временных художников слова не дает Вам права быть несправедливым к людям, которые бескорыстно и искренно любят свой народ и работа­ют для него не менее, чем Вы...

Эти безвестные, скромные люди страдают молча и мужественно, они сотнями и тысячами гибнут в борьбе за освобождение своего наро­да из позора рабства духовного - Ваше право не соглашаться с ними, но у Вас нет права не уважать их, граф!

«Вы не правы, когда говорите, что крестьянину нужна только зем­ля..., что русский народ, помимо облада­ния землей, хочет еще свободно мыслить и веровать, и Вы знаете, что за это его ссылают в Сибирь, гонят вон из России...

«И Вы не правы, когда говорите, что конституционные правительст­ва так же мало обращают внимания на права своего народа, как это де­лается у нас. Вы знаете, что, если в Англии народ скажет королю - ко­роль, ты не прав! - первый джентльмен своей страны не позволит себе бросить за это кого-либо в тюрьму. Вы знаете, что в России существу­ет только правительство, на Западе - правительство, законы и свобода слова, которая удерживает правительства от нарушения законов.

«В тяжелые дни, когда на земле Вашей родины льется кровь и, доби­ваясь права жить не по-скотски, а по-человечески, гибнут сотни и тыся­чи славных, честных людей, Вы, слова которого так чутко слушает весь мир, Вы находите возможным только повторить еще один лишний раз основную мысль Вашей философии: “нравственное совершенствование отдельных личностей - вот задача и смысл жизни для всех людей”.

«Но подумайте, Лев Николаевич, возможно ли человеку заниматься нравственным совершенствованием своей личности в дни, когда на ули­цах городов расстреливают мужчин и женщин и, расстреляв, некото­рое время еще не позволяют убрать раненых?

«Кто может философствовать на тему о своем отношении к миру, видя, как полиция избивает детей, заподозренных ею в намерении низ­вергнуть существующий государственный строй?

«И можно ли думать о мире и покое своей души в стране, где живут люди, которых можно нанимать за плату по 50 коп. в день для избиения интеллигенции, самой бескорыстной и чистой по своим побуждениям части русского народа?

«Как победить в душе чувства гнева и мести, зная, что вот, - в стра­не, где ты живешь, - лгуны и холопы натравливают одну семью людей на другую и вызывают кровавую бойню в городе для того, чтобы уничтожить в этой бойне тех людей, которые уже сознали свое челове­ческое достоинство и требуют признания за ними человеческих прав?

«В бессмысленной войне, непонятной и ненужной для народа, разо­ряющей страну, гибнут десятки тысяч людей; напоенный сообщениями о страданиях солдат, газетный лист кажется красным и влажным от че­ловеческой крови, воображение рисует поля, покрытые трупами мужи­ков, насильно одетых в солдатские шинели...

«Согласитесь граф, что человек, который во дни несчастий своей страны способен заниматься совершенствованием своей личности, про­извел бы на всех, кому дороги идеалы правды, красоты и свободы, - от­вратительное впечатление бессердечного фарисея и ханжи.

«Наконец, граф, обращая к Вам все те осуждения, которыми Вы, с высоты Вашей мировой славы, бросили в лучших русских людей, я по­зволю себе назвать Ваше письмо в “Times” не только несправедливым и неразумным, но также и вредным.

«Да, оно вредно. Я уже вижу, с каким удовольствием скалят свои зу­бы те хищники и паразиты нашей страны, которые, охраняя интересы тупой и грубой силы, угнетающей наш народ, защищают бесправие, разжигают ненависть в людях, нагло насилуя правду, проповедуют скверную ложь и всячески развращают измученное событиями, растерявшееся русское общество.

«Но их средства защиты своих холопских позиций с каждым днем все иссякают, им все труднее лгать, против них суровая правда жизни, и вот - теперь они будут рады Вашему письму.

И несхолько дней они будут повторять Ваши слова, они схватятся за них, как утопающие за солому, и кинут в лицо честных и мужествен­ных людей России тяжелые и обидные, ликующие и злорадные слова: - Лев Толстой не с вами!»

(Данное «Письмо графу Л.Н. Толстому», написано 5 марта 1905 г. в Эдинбурге. Под № 39. «Л.Н. ТОЛСТОМУ» помещено в 5 томе — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999.)

5

Прошло более двух лет после того неотправленного письма М. Горького.

В сентябре 1908 г. когда прогрессивная общественность отмечала 80-летний юбилей классика мировой литературы, В. И. Ленин опубликовал статью «ЛЕВ ТОЛСТОЙ, КАК ЗЕРКАЛО РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ». В ней и других статьях В. И. Ленин дал гениальную характеристику мировоззрения Л. Н. Толстого, раскрыл его значение как гениального реалиста. Все творчество классика мировой литературы — это отражение объективных противоречий, которыми была полна Россия того времени. Противоречий стало в жизни общества ещё больше в России наших дней.

   Ленин писал тогда в статье «ЛЕВ ТОЛСТОЙ, КАК ЗЕРКАЛО РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ»: «...пресса до тошноты переполнена лицемерием, лицемерием двоякого рода: казенным и либеральным. Первое есть грубое лицемерие продажных писак, которым вчера было велено травить Л. Н. Толстого, а сегодня — отыскивать в нем патриотизм и постараться соблюсти приличия перед Европой. Что писакам этого рода заплачено за их писания, это всем известно, и никого обмануть они не в состоянии.

«Гораздо более утонченно и потому гораздо более вредно и опасно лицемерие либеральное. ...русский либерал ни в толстовского бога не верит, ни толстовской критике существующего строя не сочувствует. Он примазывается к популярному имени, чтобы приумножить свой политический капиталец, чтобы разыграть роль вождя общенациональной оппозиции, он старается громом и треском фраз заглушить потребность прямого и ясного ответа на вопрос: чем вызываются кричащие противоречия «толстовщины», какие недостатки и слабости нашей революции они выражают?»

  Ленин гораздо ярче и точнее, чем М. Горький, описывает кричащие противоречия в произведениях, взглядах, учениях Толстого:

«С одной стороны, гениальный художник, давший не только несравненные картины русской жизни, но и первоклассные произведения мировой литературы. Горький С другой стороны — помещик, юродствующий во Христе.

«С одной стороны, замечательно сильный, непосредственный и искренний протест против общественной лжи и фальши, — с другой стороны, «толстовец», т. е. истасканный, истеричный хлюпик, называемый русским интеллигентом...

«С одной стороны, беспощадная критика капиталистической эксплуатации, разоблачение правительственных насилий, комедии суда и государственного управления, вскрытие всей глубины противоречий между ростом богатства и завоеваниями цивилизации и ростом нищеты, одичалости и мучений рабочих масс; с другой стороны, — юродивая проповедь «непротивления злу» насилием.

«С одной стороны, самый трезвый реализм, срывание всех и всяческих масок; — с другой стороны, проповедь одной из самых гнусных вещей, какие только есть на свете, именно: религии, стремление поставить на место попов по казенной должности попов по нравственному убеждению, т. е. культивирование самой утонченной и потому особенно омерзительной поповщины.»

«Толстой смешон, как пророк, открывший новые рецепты спасения человечества.... Толстой велик, как выразитель тех идей и тех настроений, которые сложились у миллионов русского крестьянства ко времени наступления буржуазной революции в России.

Ленин делает важный ВЫВОД: «Историко-экономические условия объясняют и необходимость возникновения революционной борьбы масс и неподготовленность их к борьбе, толстовское непротивление злу, бывшее серьезнейшей причиной поражения первой революционной кампании.

«Говорят, что разбитые армии хорошо учатся. Конечно, сравнение революционных классов с армиями верно только в очень ограниченном смысле... Но одно приобретение первых лет революции и первых поражений в массовой революционной борьбе несомненно: это — смертельный удар, нанесенный прежней рыхлости и дряблости масс.

«Разграничительные линии стали резче. Классы и партии размежевались. Под молотом столыпинских уроков, при неуклонной, выдержанной агитации революционных социал-демократов, не только социалистический пролетариат, но и демократические массы крестьянства будут неизбежно выдвигать все более закаленных борцов, все менее способных впадать в наш исторический грех толстовщины!»

(«Пролетарий» № 35, (24) 11 сентября 1908 г. — В. И. ЛЕНИН. ПСС. Т. 17.)

****

А вот какое мнение о Л. Толстом высказал М. Горькому В.И. Ленин однажды много лет спустя:

«Как-то пришел к нему и вижу: на столе лежит том «Войны и мира».

— Да, Толстой! Захотелось прочитать сцену охоты, да. вот. вспомнил, что надо написать товарищу. А читать — совершенно нет времени. Только сегодня ночью прочитал вашу книжку о Толстом.

Улыбаясь, прижмурив глаза, он с наслаждением вытянулся в кресле, и, понизив голос, быстро продолжал:

— Какая глыба, а? Какой матерый человечище! Вот это, батень­ ка, художник... И,—знаете, что еще изумительно? До этого графа подлинного мужика в литературе не было.

Потом, глядя на меня прищуренными глазками, спросил: — Кого в Европе можно поставить рядом с ним?

Сам себе ответил:

— Никого.

И, потирая руки, засмеялся, довольный.

         

Я нередко подмечал в нем черту гордости русским искусством. Иногда эта черта казалась мне странно чуждой Ленину и даже наив­ной, но потом я научился слышать в ней отзвук глубоко-скрытой, радостной любви к рабочему народу. (Очерк «Ленин»)

6

После смерти Толстого, вспоминая о своем “письме графу”, Горький сообщал В.Г. Короленко: “Письмо мое было резко, и я не послал его” (Г-30. Т. 14. С. 279).

   В наши дни подобных писем никто из русских писателей не пишет. Во-первых, нет таких крупных писателей, какими были Лев Толстой и Максим Горький. Нет в России сегодня писателей, признанных классиками мировой литературы прогрессивной общественностью планеты. Во-вторых, немало писателей нашло своё место на баррикадах классовой борьбы в России на стороне правящей антинародной верхушки. Сегодня они осуждают и тоталитаризм, и сталинизм и «красный террор», а так же «процессы и судилища», в которых «уничтожались наши соотечественники, называемые «врагами народа», «врагами социалистического строя».

   Почитали бы они лучше М. Горького. Великим М. Горький стал потому, что не изменил пролетариату до последней минуты своей жизни, не предал идеалов марксизма-ленинизма. На баррикадах классовой борьбы в России Буревестник революции всегда мужественно стоял на стороне трудового народа. Никогда не был «маятником» в политических процессах в отличие от «маятников» и «халдеев» наших дней. Даже тогда, когда писал «несвоевременные мысли». За что подвергался не раз и арестам и ссылкам. И годами был вынужден жить за границей.          

Нынешних «борцов» за доброту и справедливость никто не собирается арестовывать. Их даже подкармливают правительственными наградами и поздравлениями.

Как радикально изменилась русская славянофильская интеллигенция, растерявшая за последние полвека легкие и яркие перья былого интернационализма!...

7

Семь статей Ленина о Толстом и многие статьи М. Горького про­низаны атмосферой революционной борьбы. Ленин свои выводы связывает с актуальными задачами, которые революция ставит перед рабочим классом и крестьянством.

Во-первых, он подчёркивает, что в старой России был огромный процент неграмотных. Для них литература оставалась за семью печатями. Лишь после победы революции судьба искусства может слиться с судьбой народа.

Во-вторых, многие бывшие советские писатели забыли слова М.  Горького о том, что жизнь — это «борьба господ за власть и рабов — за освобождение от гнета власти. Темп этой борьбы становится все быстрее по мере роста в народных массах чувства личного достоинства и сознания классового единства интересов.»

  Материалы 1 съезда советских писателей (1934) пропитаны идеями марксизма-ленинизма. Метод социалистического реализма, разработанный и принятый за основу новой пролетарской художественной литературы и пролетарского литературоведения, впитал в себя идеи, высказанные М. Горьким в неотправленном письме Л. Н. Толстому, и прозвучавшие в статьях Ленина о великом русском писателе и о партийности пролетарского писателя.

*****

Институт мировой литературы, созданный в сентябре 1932 г. по Постановлению Президиума Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР "О мероприятиях в ознаменование 40-летия литературной деятельности Максима Горького", опубликовал более ста томов «Литературного наследства». Одиннадцать из них — о творчестве Л. Н. Толстого. (В 1939 - два, в 1961 - два, в 1965 - два тома, в 1979-81 - пять).  

ЧИТАЯ ПИСЬМА МАКСИМА ГОРЬКОГО... о событиях 1905 года. Часть 3.

D8288D6D-1AC5-454E-B244-BEF799310447.jpeg

Письмо попу Гапону

1

Весь год М. Горький пишет статьи, очерки, рассказы и работает на революцию. В августе он посылает письмо В.И. ЛЕНИНУ. (№113. Август, до 7(20), 1905, Куоккала)

«Владимиру Ильичу Ульянову

Глубокоуважаемый товарищ!

Будьте добры - прочитав прилагаемое письмо - передать его - воз­можно скорее - Гапону.

Хотел бы очень написать Вам о мотивах, побудивших меня писать Гапону так - но, к сожалению, совершенно не имею свободной ми­нуты.

Крепко жму Вашу руку.

Да, - считая Вас главой партии, не будучи ее членом и всецело по­лагаясь на Ваш такт и ум - предоставляю Вам право, - в случае если Вы из соображений партийной политики найдете письмо неуместным - ос­тавить его у себя, не передавая по адресу.»

М. Горький просил передать именно это письмо

2

Г.А. ГАПОНУ (№114. август, до 7(20), 1905, Куоккала. На тот момент Гапон еще не был разоблачен в связях с Департаментом полиции).

2B0CF8A2-036A-4FCB-8FFC-2508C2B66D95.jpeg

Уважаемый товарищ!

Буду говорить просто и кратко. Заранее извиняюсь перед Вами - если как-либо задену самолюбие Ваше, чего я, поверьте, не хочу. “Си­ла в единении” - это неоспоримая социальная аксиома, и она наиболее приложима к великому и трудному делу освобождения пролетариата от ига капитала и самодержавия. Ведь у рабочего нет друзей, кроме рабочих, и поэтому весь рабочий класс должен быть твердо организован в одну семью, в одну дружину борцов за свои человеческие права.

До сей поры организацией рабочего класса в нашей стране занима­лась социал-демократическая интеллигенция, только она бескорыстно несла в рабочую среду свои знания, только она развивала истинно про­летарское миропонимание в трудящихся классах, только она социалистична, а Вы знаете, что освобождение рабочих достижимо лишь в со­циализме, только социализм обновит жизнь мира, и он должен быть религией рабочего.

Широко развившееся революционное настроение в рабочем классе, с одной стороны, разногласия в партии по вопросам о наилучшем спо­собе организации пролетариата и ускорении победы над врагом, с дру­гой, поставили ныне партию в трудное положение - она чувствует себя не в силах удовлетворить назревшие боевые настроения массы, и это вызывает у рабочих недоверчивое, а порою даже - и враждебное отно­шение к социал-демократии.

Задача всякого истинного друга рабочего класса должна быть такова: нужно принять все меры, употребить все усилия, все влияние для того, что­ бы возникающая рознь между интеллигенцией и рабочими не развивалась до степени отделения духа от плоти, разума от чувств, тела от головы.

Элемент сознания в рабочем движении еще не так велик и обширен, чтобы рабочие могли обойтись без тех знаний, которые несет им соци­ал-демократия, хотя и юная, и не крепко организованная, но уже срав­ нительно сильная своим опытом и техническими средствами, имеющи­ мися в ее руках, - подумайте над этим.

С другой стороны, либеральная буржуазия, стремясь к захвату вла­сти над страной и народом, явно рассчитывает воспользоваться револю­ционным настроением народа и, руководя им, использовать это настро­ение в своих целях, а когда власть будет в ее руках, она, конечно, упот­ребит ее прежде всего на закрепощение народа.

Рабочим трудно самостоятельно разобраться в разноречиях про­грамм, они идут и за либералами, которые выставляют приманкой для них политическое освобождение, и никогда еще помощь социал-демо­кратии не была так необходима для рабочего, как теперь.

Со всех сторон к его шее ласково тянутся цепкие руки буржуев, отовсюду он слышит грубую лесть, развращающую его разум, его само­ сознание, едва вспыхнувшее, всячески хотят загасить, и все - либералы, демагоги, полиция, все в один голос кричат ему - долой интеллигенцию! - подразумевая под интеллигенцией именно социал-демократическую партию, что они не скрывают.

Это стремление отделить голову от тела ясно и понятно, так же, как подло. Никто не обращается к разуму рабочего класса, все взыва­ют к его чувству, ибо чувство легче обмануть, проще эксплуатировать.

«Момент, который мы переживаем, страшно важен и страшно опа­сен. Все искренние друзья народа должны понять огромное значение момента, и все они должны в действиях своих не отходить от великого истинно социал-демократического принципа: “сила в единении”, все они должны работать для концентрации сил рабочего класса, для сохране­ ния его энергии, чтобы в решительный момент борьбы за власть эта энергия завоевала народу необходимое ему и только ему принадлежа­ щее народовластие.

В единении - сила, товарищ!

«А Вы, подчиняясь мотивам, мне плохо понятным, очевидно, не продумав значения Ваших намерений, работаете в сторону разъеди­нения, в сторону желаемого всеми врагами народа отделения разума от чувства. Это ошибка, и последствия ее могут быть неизмеримо пе­чальные.

Не самостоятельную рабочую партию, разъединенную с интелли­генцией, нужно создавать, а нужно влить в партию наибольшее коли­чество сознательных рабочих, нужно ввести в партию новую энергию тех интеллигентов-рабочих, чей разум освобожден от предрассудков и чье классовое самосознание развилось, стало ясным, создало нового человека.

Не обижайтесь на меня - дело идет об интересах народа - личным самолюбиям не место в этом деле - не обижайтесь, но я принужден со­вестью моей сказать Вам, что Вашу работу считаю вредной, мало про­думанной и разъединяющей силы пролетариата.

Укажу Вам на некоторые частности, очень характерные и важные для освещения Вашего дела.

Вот, например, Петров, один из людей, которых Вы ставите во главе Вашей организации, как это видно из его слов и действий. Я 18 лет живу среди революционной публики и хорошо знаю ее - я вижу, что Петров - человек тупой, неразвитый, совершенно неспособный разо­браться в вопросах политики и тактики, не понимающий значения момента, не понимающий даже Ваших задач.

Такие люди во главе дела - невозможны, они опасны, ибо, не умея ни в чем разобраться, действуя по велениям чувства, а не разума, они могут наделать непоправимые ошибки, платить за которые придется их товарищам.

В том практическом деле, которое Вы так успешно начали, Вы до­пустили опасное фантазерство, которое неизвестно еще как пройдет и, очень вероятно, уничтожит всю Вашу работу, все средства, потрачен­ные Вами, да прихватит немало людей.

Вы говорили о боевой организации Вашей как о факте, а где она? И Ваши люди очутились нос к носу с полной невозможностью принять Вашу посылку.

Дорогой товарищ! Я Вас знаю, уважаю Вас за энергию, за бескоры­стие Вашей работы для освобождения народа, но истинный революци­онер есть разум!

И я всей силой сердца моего убеждаю и прошу Вас - не разъединяй­тесь с социал-демократией, в ее руках горит светоч разума - идите же рядом с нею!

Это сделает Вашу работу более продуктивной, менее ошибочной, это избавит Вас от личной ответственности, которую никто не вправе брать на себя в деле истинно народном, в деле, которое только народ санкционирует, и которым, со временем, должен править сам народ.

Со временем - когда его чувство и разум сольются в одну необори­ мую силу.

Может быть, товарищ, я был резок в моем письме, но ведь я пишу к человеку, который стоял под пулями, и - мне кажется - слова не должны и не могут задеть его.

Повторяю: в великом деле борьбы народа за свои права не может быть места личным самолюбиям - так?

Подумайте над этим письмом, товарищ, прошу Вас, подумайте над ним!

Его писал демократ по крови, человек, много видевший, много ис­пытавший на своем веку и искренно всей душой уважающий Вас.

Нам нужно бы, нам необходимо видеться лично8! Лицо, которое пе­редаст Вам это письмо, будет говорить с Вами о важности свидания и об устройстве его.

Жму Вашу руку, товарищ!»

3

М. Горький сообщает жене о том, что вытворяли сатрапы кровавого царя в столичном граде Российской империи:

Е.П. ПЕШКОВОЙ (№121. Около 2 сентября 1905, Петербург)

«... Вчера, на Знаменской, офицер обидел солдата - моментально со­бралась толпа, с воина сорвали погоны, накидали ему пощечин, кстати ударили и даму, бывшую с ним, он убежал в магазин, двери за ним за­перли, тогда толпа принялась громить магазин. Вероятно, офицера уби­ли бы, первые отряды полиции ничего не могли сделать, явились каза­ки, солдаты. Толпа вела себя удивительно просто и открыто, - говори­ли и кричали всё, что надо, прямо в лица полицейских, и вообще было обнаружено очень много сознательной силы и даже - такта.

«Между этой толпой и народом 9-го Января - резкая разница, вот оно значение 9-го Января! В Питере подготовляется патриотический погром - все, кому нужно, получили письма с угрозой убить и т.д. Письма очень грамотно составлены и хорошо напечатаны...

«...я уве­рен, что в Питере - погром почти невозможен, здесь очень много соз­нания. Иное дело Москва, где всё это ведется совершенно открыто и пропаганда войны с революцией имеет несомненный успех. В здании государст(венного) коннозаводства Шарапов и Хомяков еженедельно устраивают собрания в несколько сот человек, на них присутствуют дворники, мелкие лавочники, ломовые, хулиганы, агенты охранки и т.д....»

*****

Предательство интересов пролетариата попом Гапоном разочаровало М. Горького. Он утратил остатки веры в возможность сотрудничества с церковниками в революции. Писатель вступает партию большевиков.

Выполняя партийное поручение, в феврале 1906 г.  по поручению Ленина и Красина М. Горький едет в США для сбора средств в кассу большевиков для продолжения  революционно-освободительной борьбы с самодержавием.

****

           

Все цитируемые письма взяты мною из Тома 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999.

"Литературный маяк" - июль 2018

https://vk.com/doc320010262_471305701?hash=c9a1f058c90e52d734&dl=9e67e9edea90d62b42

Июльский номер «Литературного маяка» открывает рассказ Дмитрия Ермакова «Утро Пасхи», посвященный памяти семьи последнего русского Царя.

Продолжают номер стихи Татьяны Кудряшовой из Сокола, недавно ставшей призёром областного конкурса «Заветное слово» и вологжанина Евгения Некрасова, уже хорошо известного читателям «ЛМ»

Известный вологодский прозаик Сергей Багров вспоминает о писателе Александре Чурбанове, когда яркой звездочкой мелькнувшем на литературном небосклоне Вологодчины. Ламова посвящены памяти Ивана Полуянова и размышлениям о русской природе и истории.

М. ГОРЬКИЙ: НЕОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО Л.Н. ТОЛСТОМУ. Часть 1.

53FF0B37-2826-487D-A842-C184C90DF7B1.jpeg Г

9 сентября исполняется 190 лет со дня рождения Л.Н. Толстого.  Все прогрессивное человечество готовится отметить 190-летний юбилей великого мыслителя, гениального писателя, классика русской литературы.  

9C45CE75-E2CE-465A-B864-AA13F6712732.jpeg


Читая письма М. Горького, наткнулся на одно злое, но справедливое письмо по поводу событий, происходивших в России после 9 января. Оно было написано им Л. Н. Толстому из Эдинбурга 5 марта 1905 г. В нем речь шла о ста­тье Л.Н. Толстого “Об общественном движении в России”, опубликованное в лондонской газете “Таймс”. Ее содержание под заголовком “Л. Толстой - о кризисе в России” было изложено в газете “Русские ведомости” (1905, 2 марта).

Однако, почитав в прессе отклики на эту статью классика русской литературы, Буревестник русской революции решил не отправлять его адресату.

1

В своей статье Л. Н. Толстой и осудил царское правительство, и высказался против насильственного изменения общественного устройства революционными действиями народных масс. Он писал, что политическая деятельность, направленная против царского самодержавия, «нецелесообразна, неразумна и неправильна».

Заметим, что, как граф и богатый дворянин,  Л. Н. Толстой, естественно, не мог поддержать антиправительственные выступления трудового народа России.

М. Горького возмутило подобное мнение классика о революционных событиях, обрушившихся на России после расстрела мирного шествия тысяч россиян к царю 9 января 1905 г. по приказу императора Николая II. *

2

Буревестник русских революций спорил с Л.Н. Толстым: мнение графа не отражало реалий жизни. Граф обманывал, или скажем мягче, вводил в заблуждение западную общественность.

    Во-первых, отмечал певец новой России, Л. Н. Толстой далёк от понимания того страшного гнёта, которому подвергали дворяне крестьян, и буржуазия — пролетариат. Он писал в упомянутом письме классику: «Вы уже не знаете, чем теперь живут простые рабо­чие люди нашей родины, Вы не знаете их духовного мира, Вы не можете говорить о желаниях их. Вы утратили это право с той поры, когда перестали прислушиваться к голосу народа».

    Во-вторых, певец новой России подчеркнул вредность философии самоусовершенствования, проповедуемую Толстым. По мнению Л. Н. Толстого политическая борьба «отвлекает людей от той единственной деятельности - нравственно­го совершенствования отдельных лиц, посредством которой и только посредст­вом которой достигаются те цели, к которым стремятся люди, борющиеся с правительством” (Толстой. Т. 36. С. 159).

    Позже в июне в другой статье М. Горький объяснил, что высоко ценит Толстого как писателя и любит его как человека. Однако отношение Л.Н. Толстого к политическому движению в России  огорчило его лично и всех его друзей. «Этот человек впал в рабство своей идеи. Он дав­но уже замкнулся от русской жизни и не прислушивается с должным внимани­ем к ее голосу (...) Не надо придавать особого значения его словам о современном положении России. Он очень далеко стоит сейчас от нее”.

   В октябре-ноябре 1905 г. Горький напечатал в большевистской газете “Новая жизнь” “Заметки о мещанстве”, в которых выступил с резкой критикой религиозно-нравственного учения Толстого, в частности проповеди “пассивно­сти и терпения».

Эта история актуальна в России сегодня. Немало русских интеллигентов идут по пути, прочерченному Л. Н. Толстым. Они призывают то идти к храму на холме, то одобрять все действия российского правительства, то признать святость последнего российского царя, бросившего трон в самый тяжелый час истории страны и династии.

3

   В этом смысле цитаты из неотправленного письма Л. Н. Толстому интересны и поучительны:

«Вы слишком поторопились заключить, - писал М. Горький в том письме, - что эта пассивная фи­лософия свойственна всему русскому народу, а не есть только отрыжка крепостного права, и Вы ошиблись, граф, - есть еще миллионы мужи­ков - они просто голодны, они живут как дикари, у них нет определен­ных желаний, и есть сотни тысяч других мужиков, которых Вы не зна­ете, ибо, повторяю, не хотели слушать голос их сердца и ума....

«Вы назвали несвоевременной и неразумной деятельность тех лю­дей, которым невыносимо больно видеть русский народ голодным, бес­правным, придавленным тяжестью насилий над ним, видеть, как он, не­вежественный и запуганный, способен идти за рюмку водки бить и уби­вать всех, на кого ему укажут, даже детей.

«Это ошибка, граф. Вы назвали неразумной работу людей, которые хотят видеть в России такой порядок, при котором [все люди могли бы] весь народ мог бы свободно и открыто говорить о потребностях своего духа, мог бы смело думать и сознательно веровать, не боясь, что за это изобьют, бросят в тюрьму, пошлют в Сибирь и на каторгу, как это бы­ло с духоборами, павловскими сектантами и тысячами других русских людей, изгнанных из России, изувеченных, перебитых нашим командующим классом, озверевшим от напряжения сохранить свою власть над страной.»

«Это несправедливо, граф.

4

   Буревестник революций продолжает:

«Граф Лев Николаевич! Заслуженное Вами имя величайшего из со­временных художников слова не дает Вам права быть несправедливым к людям, которые бескорыстно и искренно любят свой народ и работа­ют для него не менее, чем Вы...

Эти безвестные, скромные люди страдают молча и мужественно, они сотнями и тысячами гибнут в борьбе за освобождение своего наро­да из позора рабства духовного - Ваше право не соглашаться с ними, но у Вас нет права не уважать их, граф!

«Вы не правы, когда говорите, что крестьянину нужна только зем­ля..., что русский народ, помимо облада­ния землей, хочет еще свободно мыслить и веровать, и Вы знаете, что за это его ссылают в Сибирь, гонят вон из России...

«И Вы не правы, когда говорите, что конституционные правительст­ва так же мало обращают внимания на права своего народа, как это де­лается у нас... Вы знаете, что в России существу­ет только правительство, на Западе - правительство, законы и свобода слова, которая удерживает правительства от нарушения законов.

«В тяжелые дни, когда на земле Вашей родины льется кровь и, доби­ваясь права жить не по-скотски, а по-человечески, гибнут сотни и тыся­чи славных, честных людей, Вы, слова которого так чутко слушает весь мир, Вы находите возможным только повторить еще один лишний раз основную мысль Вашей философии: “нравственное совершенствование отдельных личностей - вот задача и смысл жизни для всех людей”.

«Но подумайте, Лев Николаевич, возможно ли человеку заниматься нравственным совершенствованием своей личности в дни, когда на ули­цах городов расстреливают мужчин и женщин и, расстреляв, некото­рое время еще не позволяют убрать раненых?

«Кто может философствовать на тему о своем отношении к миру, видя, как полиция избивает детей, заподозренных ею в намерении низ­вергнуть существующий государственный строй?

«И можно ли думать о мире и покое своей души в стране, где живут люди, которых можно нанимать за плату по 50 коп. в день для избиения интеллигенции, самой бескорыстной и чистой по своим побуждениям части русского народа?

«Как победить в душе чувства гнева и мести, зная, что вот, - в стра­не, где ты живешь, - лгуны и холопы натравливают одну семью людей на другую и вызывают кровавую бойню в городе для того, чтобы уничтожить в этой бойне тех людей, которые уже сознали свое челове­ческое достоинство и требуют признания за ними человеческих прав?

«В бессмысленной войне, непонятной и ненужной для народа, разо­ряющей страну, гибнут десятки тысяч людей; напоенный сообщениями о страданиях солдат, газетный лист кажется красным и влажным от че­ловеческой крови, воображение рисует поля, покрытые трупами мужи­ков, насильно одетых в солдатские шинели...

«Согласитесь граф, что человек, который во дни несчастий своей страны способен заниматься совершенствованием своей личности, про­извел бы на всех, кому дороги идеалы правды, красоты и свободы, - от­вратительное впечатление бессердечного фарисея и ханжи.

«Наконец, граф, обращая к Вам все те осуждения, которыми Вы, с высоты Вашей мировой славы, бросили в лучших русских людей, я по­зволю себе назвать Ваше письмо в “Times” не только несправедливым и неразумным, но также и вредным.

«Да, оно вредно. Я уже вижу, с каким удовольствием скалят свои зу­бы те хищники и паразиты нашей страны, которые, охраняя интересы тупой и грубой силы, угнетающей наш народ, защищают бесправие, разжигают ненависть в людях, нагло насилуя правду, проповедуют скверную ложь и всячески развращают измученное событиями, растерявшееся русское общество.

«Но их средства защиты своих холопских позиций с каждым днем все иссякаюто, им все труднее лгать, против них суровая правда жизни, и вот - теперь они будут рады Вашему письму.

И несколько дней они будут повторять Ваши слова, они схватятся за них, как утопающие за солому, и кинут в лицо честных и мужествен­ных людей России тяжелые и обидные, ликующие и злорадные слова: - Лев Толстой не с вами!»

(Продолжение следует)

ЧИТАЯ ПИСЬМА МАКСИМА ГОРЬКОГО... о событиях января-февраля 1905 года. Часть 2.

6B20B0BA-7B1C-4AF8-8E41-C52F4DBCE194.jpeg

«Прохвост Витте рекомендует меня иностранным корреспондентам как одного из главных деятелей “смуты”.»

М. Горького арестовали и продержали месяц в Петропавловской крепости. К тому времени международный авторитет писателя-революционера был очень чрезвычайно высок. Прогрессивная общественность Запада выступила с гневным протестом против заключения автора «На дне» в Петропавловскую крепость в январе 1905 г. Дольше сатрапы Николая II держать Буревестника революции не могли. Скрепя зубами, подручные императора были вынуждены выпустить Горького на свободу.

4

27 февраля 1905 г. И. Горький направил письмо (32) в редакцию газеты  “BERLINER TAGEBLATT”:

«Мне стало известно, что Ваша газета первая возбудила протест против моего ареста и заключения в крепость, и я прошу Вас принять мою искреннюю благодарность и передать ее людям всех стран, почтивших меня лестными выражениями симпатии ко мне, рядо­вому солдату непобедимой армии тех людей, которые отдают свой ум и свое сердце на борьбу за свободу, истину, красоту и за уважение к чело­веку.

——

«Тяжело жить в стране, где с каждым днем все более грозно растет и разгорается дикое чувство ненависти человека к человеку, искусст­венно разжигаемое темной силой этой несчастной страны и тупыми, на­глыми рабами этой силы.

Страшно видеть, как люди, озверевшие от напряжения сохранить свою власть над страной, бьют детей, убивают женщин, истребляют сотни безоружных людей, мирно идущих просить признания за ними минимума человеческих прав, как натравливают одну национальность на другую, изощряя всю звериную хитрость и грубую силу свою для то­ го, чтоб согнуть под ярмо шею многострадального русского народа, ны­не могуче поднимающего свою голову - тяжело, трудно жить в России тому, в чьей груди не железное сердце, кто искренно любит свой народ  и видит, как бессмысленно и бесцельно истребляют его и на улицах го­родов, и там, далеко на Востоке.

«Но взрыв сочувствия и интереса к моей родине, вспыхнувший так ярко во всей Европе и в Новом Свете, пылкое внимание лично ко мне, сильно тронувшее мое сердце, - всё это наполняет мою душу крепкой верой, что со временем люди воспитают в себе сознание духовного родства всех со всеми и великое чувство уважения к человеку, - к челове­ку, который, несмотря на все свои недостатки, есть лучшее на земле и которого нельзя порабощать, нельзя! - Потому что его нужно вести вперед, все дальше от животного, если мы искренно хотим красоты и гармонии в нашей жизни!

«Я верю - настанет время, когда все люди единодушно будут проте­ стовать против всякого насилия над человеком, кто бы он ни был, - и все люди братски подадут друг другу руки и провозгласят один девиз для всей земли: нет и не может быть принципа, который мог бы оправ­дать насилие над человеком - вот единственный незыблемый принцип!

Да здравствует свобода, истина и уважение к человеку!

27-го февраля 1905 г.». (Том 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999., С. 27-28).

5

В письме жене (9. Е.П. ПЕШКОВОЙ 25-26 февраля 1905 г.) М. Горький рассказал, что он слышал о том что царские сатрапии вытворяли не только в столице, но и в Риге:

«Ехать в Ригу, мой друг, мне было нельзя, ибо там и по сей день бес­покойно, - ведь в Риге с публикой обращались не менее серьезно, чем в Питере, до сей поры похоронено около 300 и, как говорят сведущие люди, свыше 400 раненых лежат в больницах, на квартирах и в тюрь­мах. В силу этого - настроение в городе приподнято, одни хотят мстить, другие ожидают возмездия, все настороже. Принимаются экстраординарные меры к изъятию из жизни вредных личностей, так, напр., на днях в квартиру моих знакомых явились “неизвестные лица”.

«Прохвост Витте рекомендует меня иностранным корреспондентам как одного из главных деятелей “смуты”. “Смуты” - каково? Они всё еще полагают, что это смута, а не начало новой русской истории. Изу­мительная глупость или нахальство. А Куропаткина - бьют (в войне с Японией. - Ю. Г.), эскадру возвращают, Суворин - плачет, старая гнусная проститутка, и зовет всех на Восток, где, дескать, решается истинная судьба России. Вот сволочь, рабья душа! Он гораздо вреднее Мещерского, Грингмута и К°10, ибо умнее их всех вместе. Вероятно, я скоро наступлю ему на язык. (Том 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999, С. 23-24)

6

    В письме писатель упоминает о войне российской империи с Японией. Империалистическая Россия не была готова к ней с военно-технической точки зрения. В конце февраля 1905 г. не­смотря на превосходство в силах, русская армия проиграла японцам крупное сражение под Мукденом в Манчжурии. В этом сражении она потеряла около 120 тыс. убитыми, ранеными и взятыми в плен. А в мае в битве при Цусиме был разбит русский флот. Николай II бесславно проиграл войну и обратился к банкирам Европы и Америки за кредитами...

 М. Горький в то же время обратился к зарубежным банкирам и просил не выделять кредитов царю, приказавшего расстрелять мирное народное шествие 9 января. Помните слова Валентина Пикуля: «Когда возводятся баррикады, то всегда возникают две правды - по одну и по другую сторону. Не понимать этого могут только идиоты!»

7

  А после кровавого воскресенья Горький в одной из статей писал:

«...везде видна гнусная работа кучки людей, обезумевших от страха потерять свою власть над страной, — людей, которые стремятся залить кровью ярко вспыхнувший огонь сознания народом своего права быть строителем форм жизни... Эти люди привыкли к власти, им так хорошо жилось, когда они могли, никому не давая отчёта в своих действиях, распоряжаться судьбою и богатствами нашей страны, силой и кровью народа: они привыкли смотреть на Россию как на своё поместье, они насильно держали бесправный народ в невежестве и грязи — для того, чтобы ослабить дух народа, не дать роста его энергии, сделать его слепым и немым рабом, послушным их воле."

98CA1516-0212-441E-8097-E7E9D2F9BDF4.jpeg В те революционные дни он обращался к рабочим  России и всех стран. Оно было опубликовано в российских и зарубежных газетах:

«Товарищи! Борьба против гнусного притеснения несчастных есть борьба за освобождение мира, жаждущего избавления от целой сети грубых противоречий, о которые разбивается [всё человечество], полное чувства горечи и бессилия. Вы, товарищи, храбро пытаетесь разорвать эту сеть, но ваши враги настойчиво хотят возвратить вас к ещё большему ограничению. Ваше оружие, ваш острый меч — ПРАВДА, оружие же врагов ваших — ЛОЖЬ. Они, ослеплённые золотом, преклоняются пред его могуществом и не видят великих идеалов единения всего человечества в одной большой семье свободных тружеников. Этот идеал сверкает, как звезда, и поднимается всё выше и ярче светит во мраке бури.

«Капиталисты, дворяне, самодержавие испуганы революционным выступлением пролетарских масс в России. Они для борьбы с пролетариатом и используют все имеющиеся у них средства в этой беспощадной битве. Видя могучее движение масс к свободе и свету, они, дрожа от ужаса, тщетно утешают себя надеждой победить справедливость и прибегают к последнему средству, к клевете, представляя пролетариат толпой голодных зверей, способных только безжалостно разрушать всё встречающееся им на пути. Они превратили религию и науку в оружие вашего порабощения. Они придумали национализм и антисемитизм — этот яд, которым они хотят убить веру в братство всех людей. Их бог однако существует только для буржуазии, для того, чтобы караулить её имущество.... Да здравствует пролетариат, смело стремящийся к обновлению мира! Да здравствуют рабочие всех стран, руками которых созданы богатства народов и которые стремятся теперь [создать] новую жизнь! Да здравствует социализм — религия рабочих! Привет борцам, привет рабочим всех стран, пусть они всегда сохраняют свою веру в победу истины и справедливости! Да здравствует человечество, соединённое великими идеалами равенства и свободы!» (Максим Горький. Отрывки из  статей. Том 23 из 30-томного собрания сочинений).

8

Революция 1905 г. потрясла и воодушевила Горького на борьбу. Он вступает в социал-демократическую партию. В конце года он создаёт редакцию первой легальной большевистской газеты «Но­вая жизнь» и впервые встречается с В. И. Лениным.

****

Все цитируемые письма взяты мною из Тома 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999.

Все 20 томов писем М. Горького можно скачать в библиотеке

http://imwerden.de

Когда смешно - тогда не страшно...

Сегодня исполнилось бы всего 70 лет Михаилу Николаевичу Задорнову.

Кто бы что ни говорил, а постоянно заряжать публику оптимизмом и поддерживать это состояние в любой момент сможет далеко не каждый. Но Михаилу Николаевичу это удавалось в полной мере и даже с лихвой - начиная с самых первых, ещё советских, выступлений. Он словно учил нас одному из своих девизов:

И хочется снова и снова пересматривать и переслушивать лучшие номера в исполнении Михаила Николаевича. С ощущением того, что он никуда не уходил...

Александр Зрячкин

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ДАШНАКИ И СОВЕТСКАЯ АРМЕНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. Часть 2. (Первый съезд советских писателей).

75C89E81-0C10-46CE-9A37-19B3A4D43118.jpeg

ДОКЛАД Д. А. СИМОНЯНА О ЛИТЕРАТУРЕ АРМЯНСКОЙ ССР (продолжение).

«Современная армянская литература отличается от старой литературы не только тем, что она развивается на совершенно иной основе, но также и тем, что эта литература после перерыва в три столетия развивается внутри страны. Это обстоятельство является результатом того, что Армения находится в лоне советских республик. Тов. Сталин в своей классической работе «Марксизм и национальный вопрос» указывал, что развитие национальных культур угнетенных народов возможно только под эгидой пролетарской диктатуры. На примере всех национальностей нашего Союза и в частности Армении это указание получило блестящее подтверждение.
«Трудящиеся массы Армении под руководством коммунистической партии 29 ноября 1920 г. свергли иго армянской буржуазно-националистической партии «Дашнакцутюн» и установили советскую власть. Диктатура пролетариата открыла перед порабощенными массами огромные возможности для творческой работы. В братской связи с трудящимися всех национальностей великого Союза они строят социалистическое общество и созидают новую культуру, национальную по форме, социалистическую по содержанию.»

Результаты культурной революции.
«За 13 лет существования советской власти в Армении мы достигли громадных результатов в области культурного строительства.
«Осуществлена ликвидация неграмотности, проведено всеобщее обучение в пределах семилетнего образования. В Эривани, столице Армении, создано 8 высших учебных заведений, из которых Ветеринарный и Зоотехнический институты — всесоюзного значения. В Армении работают 15 научно-исследовательских институтов.
«Научно-исследовательская работа институтов истории материальной культуры и марксизма-ленинизма, в области фольклора, лингвистики сравнительной филологии, историографии имеет огромное значение с точки зрения освещения истории ближневосточных народов.
«Культурная революция в Армении развернулась особенно мощно в течение первой пятилетки и первых лет второй пятилетки. На основе индустриализации страны и развертывания культурной революции развиваются литература и искусство советской Армении.
Истоки современной революционной, пролетарской литературы Армении восходят к началу XX столетия. В этот период в армянской литературе возникает революционное течение.
«Советская литература Армении сейчас имеет в своих рядах самых лучших представителей армянской литературы досоветского периода.... Но под знамена пролетарской борьбы стали не только лучшие представители дореволюционной армянской литературы, но и лучшие культурные силы, бывшие в прошлом под влиянием националистической идеологии армянской буржуазии. Теперь там, за рубежом, контрреволюционные дашнаки, обивающие пороги империалистов, имеют в своих рядах лишь жалкие фигуры представителей издыхающей мистической националистической литературы. Среди писателей досоветского периода, ныне работающих на фронте литературы, самой крупной фигурой является Ширванзаде. Он родился в 1858 г. Ныне этот убеленный сединами писатель находится на нашем съездде.
«За 13 лет существования советской власти в Армении вырос сильный отряд пролетарских писателей. В 1922 г. группа поэтов — Егише Чаренц, Азат Впггуни, Генорк Абов — выступала с литературной платформой, известной в истории советской литературы под названием «Декларации трех». Упомянутые три поэта в своей декларации провозглашали новую эру в армянской литературе, эру пролетарской литературы. Открыв борьбу против старой литературы, они звали поэзию в массы, на улицу. Вслед за этой декларацией поэт Азат Впггуни начал издавать журнал «Мурч» «Молот»).
«Вскоре организовалась ассоциация пролетарских писателей, объединявшая в первый период своего существования до 400 начинающих писателей.
Наряду с ассоциацией пролетарских писателей создается группа попутчиков, именовавших себя «трудовыми писателями», и наконец еще одна группа армянских писателей, которая просуществовала недолго, ибо и в идеологическом и в творческом отношении эта группа не сумела преодолеть буржуазно-националистических традиций дооктябрьской буржуазной литературы. Таким образом до постановления ЦК ВКП (б) от 23 апреля 1932 г. в Армении существовали две литературные организации: «Ассоциация пролетарских писателей» и «Трудовые писатели», эти две организации были объединены в федерацию советских писателей.
«В первые годы советской власти литература Армении имеет большей частью абстрактно-революционную тематику. В этот период развивается преимущественно поэзия. Поэты Армении своими стихами, поэмами воспевают революцию, ее пафос, Ленина, братство народов. Их тематика несколько космична. Но в дальнейшем она делается более конкретной и наконец в реконструктивный период заметно обогащается и еще более конкретизируется. Этот процесс усиливается в особенности после исторического постановления ЦК нашей партии от 23 апреля 1932 г.

Союз писателей Армении
Д. П. Симонян продолжал рассказывать на съезде:
«Постановление ЦК ВКП (б) от 23 апреля явилось могучим стимулом в развитии художественной культуры Армении. Литература Армении за последние два с половиной года обогатилась рядом новых ценных произведений. Значительно поднялся идейный и художественный уровень литературы. Групповщина, которая сказывалась на жизни и деятельности литературной организации Армении, получила сокрушительный удар, усилилось чувство ответственности советского писателя.
«Статьи тов. Горького это чувство ответственности подняли на высшую ступень. Основная масса писателей еще теснее связалась с социалистическим строительством, с бурно растущей жизнью, но, несмотря на то, что наши литераторы развернули борьбу за высокое качество произведений, в целом литература не дала еще полноценного выражения нашей богатой, многогранной эпохи с новыми человеческими отношениями и идеалами. Литература еще отстает от жизни, от растущих потребностей масс.
«Литературная организация Армении после постановления ЦК ВКП (б) от 23 апреля приступила к перестройке своих рядов и работы. Эта перестройка протекала сравнительно медленно. Отрицательные традиции Ассоциации пролетарских писателей тормозили быструю перестройку работы союза писателей Армении в духе апрельского постановления ЦК.
«В союзе писателей Армении —до 70 писателей.

Что сделано за 13 лет?
«Закончившийся недавно съезд писателей Армении показал полное идейное единство всех писателей Армении и их высокое сознание необходимости борьбы за качество литературы, против всяческих идеологических ошибок.
«К всесоюзному съезду писателей Армения готовилась в течение 8 месяцев. За это время развернулась творческая дискуссия. Литературные бригады и отдельные писатели разъезжали по стране и проводили доклады на предприятиях, в крупных колхозах и учебных заведениях. «Литературная газета» Армении обсуждала творчество писателей, помещала критические статьи об отдельных писателях и их конкретных произведениях. Обсуждению подверглись почти все художественные произведения, вышедшие в Армении после постановления ЦК. «Обсуждались также указания Максима Горького о чистоте литературного языка. Под непосредственным руководством союза писателей организовался клуб молодых писателей, в котором насчитывается до 30 чел... В клубе молодых писателей проводятся систематические занятия по изучению армянской и русской литературы, а также устраиваются творческие вечера. Союз писателей издает специальный журнал для молодых писателей под названием «Литературное поколение». Этот журнал дает возможность молодым писателям печататься и получать консультацию от писателей старшего поколения.
«Советская литература Армении за время своего существования ставила в своих произведениях самые разнообразные проблемы.
«Литература Армении стремится показать лицо новой, развивающейся колхозной деревни....
«Наша литература стремится укрепить интернациональное единство трудящихся Закавказья...
«Образ советской женщины и оборонная тематика до сего времени получили слабое выражение в армянской литературе.

Поэзия
«Наиболее передовым участком литературы Армении является поэзия. Поэзия советской Армении до сих пор остается ведущей областью литературы. Несмотря на то, что в поэзии реконструктивный период нашел не столь яркое отцажение, как гражданская война в первые годы революции, все же поэзия Армении создала такие ценности, которые войдут в историю советской литературы Армении, как показатель нового миропонимания трудящихся масс.
«Новая жизнь, новые люди с их героизмом, с их неиссякаемой энергией, эпоха социализма с ее мыслями и эмоциями ждут от нашей поэзии своего полнокровного отражения.

Проза.
«Проза Армении в большей степени, чем лоэзия, больна теми недостатками, о которых говорил великий пролетарский писатель А. М. Горький. Хотя произведения советских прозаиков Армении свидетельствуют о глубоких идейных и психологических сдвигах в сторону овладения мировоззрением пролетариата, но все же многие произведения еще страдают схематизмом, небрежной обработкой, недостаточно заботливым отношением к языку, отчасти вульгаризацией образов.
«Хотя проза имеет значительные достижения, но до сих пор герои-строители новой жизни не получили в ней достаточно яркого выражения. Несмотря на то, что картины нашей богатой действительности описываются правдиво, все же еще натуралистические тенденции, сводящие порою описание жизни трудящихся масс к простому фотографическому показу, чрезвычайно сильны. Наряду с этим методологическим недостатком идеологические шатания в прозе дают себя чувствовать больше, чем в поэзии.

Литература национальных меньшинств Армении.
«Наряду с армянской литературой в Армении развивается литература национальных меньшинств. В Армении около 100 тыс. тюрок и 30 тыс. курдов. При союзе писателей имеются секции: тюркская и курдская, в которых работают исключительно молодые силы. Их произведения печатаются в прессе и издаются отдельными сборниками.
«Особо нужно отметить развитие курдской литературы.
До советской власти курды не имели своей письменности. Курдский алфавит и курдская письменность появились только при советской власти; на составленном в Армении алфавите изданы учебники, политическая и экономическая литература. За последние годы начала развиваться также и курдская художественная литература на базе курдского богатого фольклора. Бывшие пастухи, батраки и их дети, получая образование в Курдском техникуме и Государственном университете Армении, двигают на родном языке развитие курдской культуры.
«Курдская литература, развивающаяся в Армении и Закавказьи, имеет огромное значение не только для курдских масс закавказских республик, но и для находящихся за пределами Советского союза.

Переводческая деятельность.
«Государственное издательство, литературные журналы и газеты Армении проделали значительную работу по переводу лучших произведений писателей братских республик на армянский язык. В Армении на армянском языке издаются произведения русских, грузинских, тюркских и др. писателей. Приступили к изданию писателей среднеазиатских республик и Украины.
«С первых же лет советской власти мы издаем лучшие образцы советской русской литературы. Переведены и изданы многие произведения А. М. Горького, Шолохова, Д. Бедного, Серафимовича, Фадеева. Пьесы Киршона, Афиногенова ставятся в наших театрах. Наряду с армянскими классиками мы издаем русских и западно-европейских классиков.

Литература еще отстает от жизни.
«Литература Армении развивается на базе бурного роста производительных сил страны. Своими огромными достижениями она обязана ленинско-сталинской национальной политике. Писатели Армении, придя на всесоюзный съезд, вместе со всеми писателями Советского союза констатируют, что литература еще отстает от жизни, что она не дала еще таких образцов, которые говорили бы о том, что наша многогранная, богатая, содержательная эпоха получила свое адэкватное художественное выражение.
Мы вместе со всеми писателями констатируем, что наша литературная критика не стоит на уровне наших требований и наших задач.
«Первый съезд явится могучим толчком к движению всей нашей советской литературы к новым художественным высотам.
«То, что создала советская литература Армении за 13 лет, дает гарантию и основание полагать, что у армянских писателей имеется огромная творческая потенция. С факелом марксизма-ленинизма, идя нога в ногу с рабочим классом, под руководством великой коммунистической партии**, писатели Армении будут в первых рядах советской литературы. После этого исторического съезда с новыми силами, с новой энергией возьмутся они за создание больших полотен, созвучных нашей величайшей эпохе.  (продолжительные аплодисменты).
————————

**Стоит обратить внимание на подчеркивание каждым докладчиком принципа партийности художественной литературы. Имеется в виду не конкретная принадлежность к какой-то партии, а к классу: интересы, мировоззрение какого класса — буржуазии или пролетариата — защищает писатель.
ПАРТИЙНА любая литература и культура вообще. Беспартийной литературы на свете не существует.
Только пролетариат говорит о своей партийности открыто, во весь голос; публикует в прессе партийные решения в отличии от буржуазии.
Та лицемерно кричит о свободе художника, но подавляет прогрессивную литературу, искусство и культуру цензурой рынка, фашизмом, маккартизмом и спецоперациями, проводимыми различными фондами, связанными со спецслужбами.  

Родина (документальный рассказ)

Родина

В селе Куркино я бывал много раз. Много раз обходил вокруг большого усадебного дома и заходил внутрь… Поэтому сейчас, снова оказавшись в этом селе по газетной работе и своему хотению, поняв, что приехал рано и решив прогуляться, не стал задерживаться у дома, а сразу пошёл через парк, к прудам и речке.

На скамейке над прудом, рядом с родником, даже сейчас, в ранний воскресный час, сидела тёплая компания местных мужиков. Пруды с зелёной цветущей водой, берега обложены крупными булыжниками. Наверное, скоро здесь будет красиво и чисто…

По недавно сделанным мосткам и тропе я прохожу мимо верхнего и нижнего прудов на плотину через речку Спасовку.

«Спасовка» она только на картах, все называют речку «Дери-нога», видимо, от финно-угорского названия («Дернога» или что-то подобное), приспособленного к славянскому звучанию. В этом народном названии – отголоски давних времён, когда жила здесь легендарная и летописная весь, а рядом с весью селились славяне, русские, выходцы из Новгородских и Ростовских земель…

Шум воды на стоке плотины завораживает и успокаивает… Утка и её уже подросшие утята, как поплавки, покачиваются, не уплывают…

Перед плотиной река разлилась в озерцо, за плотиной – это ручей высоких берегах. И если выключить из зрения приметы нынешнего времени, то можно представить какой была речка и её берега в те древние времена…

Я перешёл на другой берег. Здесь сараи и погреба с двускатными крышами. За сараями луг и лес… Говорят, что именно тут и был «оленник». Будто бы в этом лесу владельцы усадьбы, дворяне Резановы, заводили оленей…

Тихо, и уже жарко, и большой шмель перелает с цветущего лопуха на иван-чай, коричневая бабочка недвижно сидит на ромашке…

Жаль, что я не знаю названия всех трав и цветов. Ведь в каждой травине, в каждом названии – мой язык, моя родина. «Лопух», «ромашка» - кто так назвал их и почему?..

Я возвращаюсь через реку и мимо прудов в парк… Старые деревья, запах земли, солнечно-зелёные пятна на траве… В этом парке всегда хорошо…

Пожилой мужчина с ведром в руке нагоняет меня со стороны прудов и родника. Я поздоровался и спросил:

- За водой ходили?

- Нет, в сарайку, скотину кормить…

- А какая скотина?

- Да куры, - усмехнулся.

Разговорились, познакомились.

Николай Николаевич Павлов местный житель, родился в деревне Слобода, которая была в трёх километрах от села. Её давно уже нет.

- Всё мелиораторы запахали. Оставались ещё вековые берёзы, сами погибли потом, - вспоминает он.

Николай Николаевич с 1941 года рождения. Его отец воевал, пропал в 1942 году без вести на Ленинградском фронте. Первые четыре класса учился Коля Павлов в школе в деревне Анчутино, с 5-го класса – здесь, в Куркино. Работать начал в 1957 году, после окончания семилетки. Работал до армии в совхозе «Остахово» …

… Мы стоим рядом «музыкантским павильоном». Здесь жили барские музыканты. Это даже сейчас, без всяких балконов и веранд, которые были раньше (на фотографиях видно)– красивое здание, хоть уже и пустое, запущенное. Оно красиво своей соразмерностью и простотой. И особенно хорошо смотрится на фоне старых деревьев, и стоящего рядом главного усадебного дома. Хороший архитектор был у Резановых…

- А там вон стоял ещё флигель – двухэтажный, деревянный, - кивает Павлов на пустое место. - Недавно и сгорел-то…

Да, флигель сгорел несколько лет назад. Так, уже на наших глазах, распадается, исчезает чудом сохранившийся усадебный ансамбль…

- А после армии, где работали? - возвращаю я разговор к его биографии.

- После армии, в шестьдесят третьем году, я сюда и пришёл работать, в Куркино. Тогда предприятие называлось «Вологодская государственная селекционная станция». Тут было два даже директора: директор по науке и второй – по производству. По науке директор был – Федотов Фёдор Яковлевич, по производству – не помню… Потом был директор Сахаров… Парк-то недавно привели в порядок, а то было тут запущено, задичало по неуходу. А раньше-то, когда предприятие работало, за парком следили, наводили порядок… И дом и парк содержали – всё было совхозное. В парке выкашивали траву и всю вывозили на силос. В парке проводились праздники: на окончание посевной, например. Там сцена была, танцплощадка… Пруды тоже в семидесятых годах ещё чистили, содержали в порядке… Все мы очень жалеем, что такое крепкое хозяйство нарушили. И никто не виноват как будто.

Николай Николаевич работал здесь 40 лет, механизатор 1-го класса. Как же не жалеть-то ему и таким же, как он, труженикам, что уникальное хозяйство уничтожено, обанкрочено…

- Хозяйство было племенное, нетелей и быков по всей стране от нас увозили. И элитным семеноводством занимались… А потом всё на спад пошло. Мы-то ещё дольше всех держались, когда в девяностые вокруг уже всё рушилось…

- А церковь старую помните?

- Церковь помню, конечно. Я в школу ходил (старая деревянная школа была на месте нынешнего стадиона) – мы ещё туда бегали, баловались. Дак помню, что там вверху даже роспись стен сохранилась. Там ещё раньше была тракторная ремонтная мастерская. Потом удобрения хранили. А когда новую школу построили году в семидесятом, церковь через несколько лет и снесли, она совсем рядом со школой была – вот и решили снести. Коммунисты сказали – это не дело, тогда ведь была борьба с религией. А зачем это было красоту такую губить… В куполе внутри вся роспись оставалась до самого разрушения – как вчера нарисовано. - Николай Николаевич вздохнул, помолчал…

- Церковь сломать не могли, пока не пригнали два танка. Тросами в руку толщиной разрывали стены… Кирпичом потом некоторые ямы в погребах обкладывали, битым – дорогу подсыпали…

- Что новую церковь построили – хорошо?

- Безусловно! Я всецело за! Но мы с детства к церкви были не приучены. Ну, креститься умеем. А молитв не знаем… Да на тракторе не до молитв и постов… Да и не знали ничего… Но, пусть я человек неверующий, но как колокол зазвенит, в душе-то отзывается. Если бы не была церковь нарушена, если бы не запрещалось – и мы бы, конечно, были другие… Народ бы другим был. Ведь, вспомните, в девяностых народ как бесноватый стал!.. - снова помолчал. Мы шли по дорожке от парка к пятиэтажным домам, и все прохожие здоровались с нами…

- Раньше такого не было, хоть и не верили, - продолжил бывший механизатор Павлов. - Помогали друг другу, доброжелательнее были. Потом озлобились из-за денег, а ведь это как плохо… Раньше жили не богато, но хлеб и всё необходимое своё было, никто и не рвался до колбасы, покупали только одежду да чай с сахаром… Масло даже своё было. А сейчас и масла нет… Я на рынке иду: вижу там подсолнечное масло, конопляное, льняное… Меня заинтересовало, я спрашиваю: это у вас масло льняное? Она говорит – да. Я говорю – нет, я знаю какое льняное масло бывает, у вас не льняное. Так она сразу мне: иди, иди отсюда… Раньше-то везде у нас лён выращивали. Тут рядом колхоз был «Север» (это Рождество, Несвойское, Андроново), у меня там мама работала. Колхоз миллионер! Это на льне они миллионерами стали. Мама на трудодни льняного масла по эмалированному ведру получала…

Память вернула его в совсем давние годы…

- Вот, скажем, собрали урожай: на госпоставку семена, на посев, в страхфонд, а с остатком чего будем делать?. Всё правлением колхоза решалось. А правление было из рабочих. Вот решат – давайте масло сделаем, а потом на трудодни выдавали. Ни споров, ни ругани не было – сколько заработал, столько и получил. Денег не было, но были свои огороды… Комиссия сельсоветкая ходила, контролировала: вот маму спросили – по какое место у тебя огород? Вот по это, вот тут я кошу еще. Так у тебя тут побольше маленько двадцати пяти соток. Ну, побольше так я не буду тут… А ей: да ладно мы тебе запишем двадцать пять, вот и всё. А ведь ещё налоги были. Помню, когда я маленький был – скотины-то много держали, так надо было семьдесят килограммов мясопоставки свести живого веса, каждый год, осенью обычно. А если не хочешь мясо сдавать – плати деньгами. А если больше семидесяти принесёшь, девяносто, например, тебе уже в следующем году меньше надо будет платить. Всему учет был…

Мы неторопливо подошли к подъезду панельной пятиэтажки.

- Живу здесь с женой Натальей Михайловной, дочь в Вологде. Пятиэтажки эти построили в конце шестидесятых, а до них на этом месте был сад селекционной станции. Вон яблоня, ещё от сада осталась. Пробовал яблоки – кислые, выродилась…

Тут ударил на колокольне колокол… И мы, пожав руки, расстались. Я один пошёл к церкви…

Когда я вошёл, батюшка объяснял немногим прихожанам значение евангельского рассказа об исцелении Иисусом бесноватого…

… Потом я ехал домой по дороге на протяжении трёх километров обсаженной с обеих сторон яблонями… Потом автобус выехал на широкую трассу, и за окном поплыли поля, дома, деревья, травяные луга, речки… Родина…

Многое в малом

Блогосферные наброски о том о сём


КНИГОЛЮБАМ НА ЗАМЕТКУ (Библиографическое).

После экстравагантного эпизода в финале футбольного мундиаля Наде Толоконниковой со товарищи можно смело приступать к написанию второго тома мемуаров под названием «Унесённые с поля».

Первый том «Поющие в храме» вот-вот выйдет в свет. Не пропустите!        

                                                          ***

КОМПЕНСАЦИЯ (Из дневника).

14 июля 2018 года. Взятие Бастилии можно компенсировать только взятием Парижа.

                                                          ***

ОТ ПОЭТА К ПОЭТУ (Окололитературное).

Как сказал один поэт, «в России надо жить долго». А другой поэт его дополнил: «лучше жить в глухой провинции у моря».

От поэта к поэту: так и жизнь проходит!

                                                           ***

ИТОГИ ДВУХ РЕВОЛЮЦИЙ (Историческое).

Большевики выпили все соки из русского крестьянства, а необольшевики ликвидировали его как класс.

                                                           ***

ПТИЦА ЕГО ГЕРОЯ (Окололитературное).

Встретил сороку-белобоку, и вот какие мысли возникли в связи с этой птичкой, болтающей на деревце о том о сём. У неё не только длинный хвост-планировщик, но ещё и длиннющий язык. Трещит без умолку, и ведь не запретишь — хочешь не хочешь, а приходится слушать эти пустые разговоры.

Гоголь, как мне кажется, в полном объёме унаследовал «птичью» фамилию, да к тому же удосужился родиться в Сорочинцах, под самым что ни на есть сорочьим знаком. Как тут не станешь автором «Ревизора» с его бравым столичным хвастуном, вечно живым Иваном Александровичем Хлестаковым!

Лучше всех литературных героев болтает и порхает, порхает как сорока по Руси-матушке: «Я везде, везде…»                                                            

                                                             ***

ПЕРВЫЙ ПРИЗНАК (Графологическое).

Человек, имеющий альтернативный вариант собственной подписи, есть неординарная личность.                                                              

                                                             ***

ТОТ ЕЩЁ ГУСЬ! (Афористичное).

Что возьмёшь с нашего Гуся, если с него абсолютно всё — как с гуся вода?

                                                             ***

МАДАМ LIBERTE (Заупокойное).

Свобода слова и собраний у нас скоропостижно скончалась и лежит сейчас пропылившимся раритетом где-нибудь на полках в «Ельцин-центре».

И поделом ей, постсоветской мадам Liberte!

                                                              ***

ВТОРОЙ ВАЖНЕЕ ПЕРВОГО (Методологическое).

У нас очень часто задаются традиционно русским вопросом: «Что делать?», а ведь ответ уже практически содержится при иной его постановке: «Почему?»

                                                              ***

НЕХОРОШИЙ ОТЗЫВ (Фразеологическое).

«Если мне не изменяет память…» — с чьей же это зловредной подачи человек собственную память сделал гулящей? Нехорошо так отзываться о памяти!

Вот она и мстит, как только представится подходящий случай…                                                              

                                                               ***

НОВОДЕЛ (Сословно-иерархическое).

Олигархи — это дворяне сегодня: через какую-то сотню лет сословность в России повторилась как пародия, как жалкий фарс.                                                                

                                                               ***

ГРАФ, ГРАФИНЯ И БЕДРО (Окололитературное).

Наш могучий Лев, зеркальное отражение русской революции, восхищался Пушкиным, его умением выстроить начальную фразу, увлечь читателя своей напористостью: «Гости съезжались на дачу».

Но один графоман (если следовать Штильмарку), отбывая срока в комарином краю, даже Пушкина превзошёл: «Граф держал графиню за бедро». Зек тоже Александра Сергеевича почитывал...

                                                               ***

ВТОРОЕ ДЫХАНИЕ (Из цикла «Мрачный юмор наших светлых годов»).

Если вы, всё ещё находясь в здравом уме и твёрдой памяти, странным образом замечаете, что в организме вдруг открывается второе дыхание, считайте, что вас уже начинают подключать к аппарату ИВЛ*.

___________

*ИВЛ — медицинское показание принудительного характера; в деспотических режимах, главным образом странах Востока, предназначено для поддержания тонуса народных масс, опечаленных противоречивыми слухами о здоровье Правителя в очень неспокойный период с определением Преемника.            

                                                                 ***

РОЛЬ (Из дневника).

Романтический француз Экзюпери, представитель совершенно другой культуры, основательно развеял все нынешние представления об успешности и карьерном росте, без чего, как теперь уверяют, немыслимо благополучие отдельно взятого человека:

«Когда мы осмыслим свою роль на земле, пусть самую скромную и незаметную, тогда лишь мы будем счастливы».

Кто писателю продиктовал эту мысль? Маленький принц, который как ангел пролетает над нашей планетой и не знает в пути границ!

                                                                 ***

ДОБРОЕ СЕРДЦЕ (Жалостное).

Жила-была старушка, она любила кормить голубей. А когда умерла и её пришли проводить в последний путь, соседи дивились: стольких птиц, которые, точно по команде, облепили ближайшие тополя и по-своему тоже прощались с покойной, не было в том дворе никогда.

Кормите пернатых, они помнят доброе сердце!

                                                                  ***

МИНИН И ПОЖАРСКИЙ (Многозначительное).

Учредив новый праздник — День народного единства, власть явно недооценила метафизический его смысл.

В октябре 1612-го народ УЖЕ не безмолвствовал, он шёл за купцом Мининым и князем Пожарским. Кто сомневается, никуда они из России не делись: если хорошо попросить — точно придут!                                                                  

                                                                   ***

УЖЕ НЕ ДВОРЯНЕ! (Неоязыческое).                                        

Ангажированные социологи обозначили три главных исторических симпатии нынешних россиян, три главных кумира: Пушкин — Сталин — Путин.

Пушкин, «наше всё», действительно сделал величайшее дело — «посвятил всю нацию в дворянское достоинство: его чувство свободы и чувство чести стало национальным достоянием», — так вполне справедливо считал большой русский философ современности Александр Панарин (не путать с конспирологом и богатеньким хоккеистом).

Сталин же, понимаемый иногда ещё и как бич Божий, поскольку выщелкал прежних разрушителей храмов, всю нацию всё-таки закрепостил. Особенно беспаспортное колхозное крестьянство, бόльшую часть страны.

Что касается Путина, это пока не история (да и хвалят у нас по традиции только действующих властителей), но одно уже можно сказать: всех нас ещё при Ельцине записали в купеческое сословие, которое в наши дни плавно разделилось на две неравных купеческих гильдии: сверхбольшую и сверхмалую.

Хоть это и повышение (из крепостных-то!), но не «ласкает слух оно»…

Николай ЮРЛОВ,

КРАСНОЯРСК                                              

Не помешает напомнить...

Вместе со 125-ой годовщиной появления на свет Владимира Владимировича Маяковского сегодня отмечается 161-ая годовщина со дня рождения его отца, Владимира Константиновича.

Именно его трагически ранний уход (на 49-м году жизни в результате заражения крови, на глазах 12-летнего сына) частично предопределил судьбу самого поэта, сформировав страхи, которые остались у Маяковского-младшего на всю жизнь...
Об отце Маяковский говорил немного. Но короткие строки о собственном происхождении навеки вписаны в историю поэзии:
Александр Зрячкин

ЧИТАЯ ПИСЬМА МАКСИМА ГОРЬКОГО.... о событиях 9 января 1905 года. Часть 1.

7F876B63-2F5D-48F7-97DC-3EACF48B970F.jpeg

По приказам Николая II и его сатрапов более тысячи мирных демонстрантов были расстреляны и порублены  9 января 1905 г.

С огромным удовольствием читаю письма М. Горького. Спасибо Институту мировой литературы им. А.М. Горького. Сотрудники этого учреждения любовно собрали и сохранили их. Они уже опубликовали двадцать томов его писем.

Письма Горького — документы эпохи. Первоисточник сведений о событиях старины. Далеко ещё не глубокой. По ним историки изучали, изучают и будут изучать историю буржуазно-помещичьей России до 1917 г. и первых двух десятилетий Советской России. Это был начальный период эпохи перехода человечества к новой НЕКАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ, нечастнособственнической цивилизации. Эта эпоха продолжается и в наши дни.

Письма М. Горького - весьма надежный материал для историка, изучающего ту переходную эпоху, потому что написаны не каким-то информационным халдеем, а гениальным писателем и пролетарским летописцем революционных событий 1905 года.

1

Я уже писал об этих событиях в статье «Революция 1905 года» из цикла «МАКСИМ ГОРЬКИЙ — ЛЕТОПИСЕЦ СОБЫТИЙ ПЕРВОЙ ТРЕТИ ХХ ВЕКА» (выставлена 6 февраля 2018 г. на сайте).

Теперь, когда разогрелись бои двух бригад — «красной» и «белой» — по поводу расстрела Николая II и его семьи, я решил дополнить статью материалами из писем пролетарского писателя.  

Горький своими глазами видел острую классовую борьбу народных масс с кучкой дворян и буржуа во главе с монархом, видел деление общества на антагонистические классы. Не боясь мести со стороны царского правительства, он писал:

«Люди всё более резко делятся на два непримиримых лагеря — меньшинство, вооруженное всем, что только может защитить его, большинство, у которого только одно оружие — руки — и одно желание — равенство. Направо стоят бесстрастные, как машины, закованные в железо рабы капитала, они привыкли считать щсебя хозяевами жизни, а на самом деле это безвольные слуги холодного, желтого дьявола, имя которому — золото. Налево всё быстрее сливаются в необоримую дружину действительные хозяева всей жизни, единственная живая сила, все приводящая в движение, — рабочий народ… сердце его горит уверенностью в победе, и он видит свое будущее — свободу…».

Как очевидец М. Горький описывал кровь, пролитую царскими сатрапами на улицах столицы и других городов России. Это была пролетарская правда о ненависти народных масс к императору и его окружению.

Как любил говаривать наш русский писатель Валентин Саввич Пикуль: «Когда возводятся баррикады, то всегда возникают две правды - по одну и по другую сторону. Не понимать этого могут только идиоты!»

             

2

Вот что писал М. Горький, как очевидец массовых расстрелов, в письмах жене, товарищам и в газеты:

9. Е.П. ПЕШКОВОЙ (9 января 1905, Петербург)

«Сегодня с утра, одновременно с одиннадцати мест рабочие Петер­бурга в количестве около 150 т. двинулись к Зимнему дворцу для пред­ставления Государю своих требований общественных реформ.

С Путиловского завода члены основанного под Зубатова “Общества рус­ских рабочих” шли с церковыми хоругвями, с портретами царя и цари­цы, их вел священник Гапон с крестом в руке.

Шла толпа мирно. У нее было никакого оружия

У Нарвской заставы войска встретили их девятью залпами, —в больнице раненых 93 ч., сколько убитых - неизвестно, сколько разве­зено по квартирам - тоже неизвестно. После первых залпов некоторые из рабочих крикнули было - “Не бойся, холостые!” - но - люди, с деся­ток, уже валялось на земле. Тогда легли и передние ряды, а задние, дрогнув, начали расходиться. По ним и по лежащим, когда они пыта­лись встать и уйти, - дали еще шесть залпов.

Гапон каким-то чудом остался жив, лежит у меня и спит. Он теперь говорит, что царя больше нет, нет Бога и церкви, в этом смысле он го­ворил только сейчас в одном собрании публично и - так же пишет. Это человек страшной власти среди путил(овских) рабочих, у него под ру­кой свыше 10 т. людей, верующих в него, как в святого. Он и сам веро­вал до сего дня - но его веру расстреляли. Его будущее - у него в буду­щем несколько дней жизни только, ибо его ищут, - рисуется мне страшно интересным и значительным - он поворотит рабочих на насто­ящую дорогу.

С Петербург(ской) стороны вели рабочих наши земляки - Ольга и Антон - у Троицкого моста их расстреляли без предупреждения, - два залпа, упало человек 60, лично я видел 14 раненых - 5 женщин в этом чис­ле - и 3-х убитых.

Продолжаю описание: Зимний дворец и площадь пред ним были оцеплены войсками, их не хватало, вывели на улицу даже морской эки­паж, выписали из Пскова полк. Вокруг войск и дворца собралось до 60 т. рабочих и публики, сначала все шло мирно, затем кавалерия обна­жила шашки и начала рубить. Стреляли даже на Невском. На моих глазах кто-то из толпы, разбегавшейся от конницы, упал, - конный солдат с седла выстрелил в него. Рубили на Полицейском мосту - вообще сра­жение было грандиознее многих манчжурских и - гораздо удачнее. Сейчас по отделам насчитали до 600 ран(еных) и убит(ых) - это только вне Питера, на заставах. Преувеличения в этом едва ли есть, говорю как очевидец бойни.

«Рабочие проявляли сегодня много героизма, но это пока еще геро­изм жертв. Они становились под ружья, раскрывали груди и кричали: “Пали! Все равно - жить нельзя!” В них палили. Бастует всё, кроме ко­нок, булочных и электрической станции, которая охраняется войсками. Но вся Петербургская сторона во мраке - перерезаны провода. Настро­ение - растет, престиж царя здесь убит - вот значение дня.

8-го вечером мы - Арсеньев, Семевский, Аннен­ский, я, Кедрин - гласный думы, Пешехонов, Мякотин и представитель от рабочих, пытались добиться аудиенции у Святополка с целью требо­вать от него, чтоб он распорядился не выводить на улицы войска и свободно допустил рабочих на Дворцовую площадь. Нам сказали, что его нет дома, направили к его товарищу, Рыдзевскому. Это - деревянный идол и неуч  — какой-то невменяемый человек. От него мы ездили к Вит­те, часа полтора - без толку, конечно - говорили с ним, убеждая влиять на Святополка, он говорил нам, что он, Витте, бессилен, ничего не мо­жет сделать, затем по телефону просил Святополка принять нас, тот от­казался.

Но мы считаем, что выполнили возложенную на нас задачу, - довели до сведения министров о мирном характере манифестации, о не­обходимости допустить их до царя и - убрать войска. Об этом за под­писями мы объявим к сведению всей Европы и России.

Итак - началась русская революция... Убитые - да не смущают - история перекраши­вается в новые цвета только кровью. Завтра ждем событий более ярких и героизма борцов, хотя, конечно, с голыми руками - немного сдела­ешь.

E51283D9-AFF1-419B-990C-DC229AFADA5D.jpeg

Вот буквальная копия письма Гапона к рабочим:

“Родные товарищи рабочие!

Итак - царя нет! Между им и народом легла неповинная кровь на­ших друзей. Да здравствует же начало народной борьбы за свободу! Благословляю вас всех. Сегодня же буду у вас. Сейчас занят делом.

Отец Георгий*

(Том 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999., С. 8-9)

E9059F37-34CE-4B52-8B1A-5267B2412204.jpeg  

* В комментариях к тому 5-му раскрываются некоторые стороны деятельности попа Гапона. Сам Горький относился к нему с недовери­ем. 9 января в 12 часов но­чи Гапон написал обращение к рабочим, в котором называл царя зверем и убийцей “безоруж­ных наших братьев, жен и детей” и призывал народ к вооруженному восстанию, чтобы отомстить “проклятому народом царю, всему его змеиному царскому от­родью, его министрам и всем грабителям несчастной русской земли!”

Вскоре Гапон скрылся за границу. Встречался с В.И. Лениным, Г.В. Плехановым, Е. Азефом. В декабре 1905 г. он вернулся в Россию, установил связь с ближай­шим окружением С.Ю. Витте и вновь приступил к созданию рабочих организа­ций. Разоблаченный рабочими-боевиками в связях с Департаментом полиции 28 марта (10 апреля) 1906 г. Гапон был повешен в стенном шкафу на даче в Озерках под Петербургом», - сообщает комментатор.

3

Письмо (24.) А.В. АМФИТЕАТРОВУ (20 февраля 1905, Майоренгоф).

«Я был арестован в Риге 11-го, только что приехавши из Питера ... В тюрьме я несколько отдохнул от “впечатлений бытия” и разобрался в них. 9-го я с утра до вечера был на улицах Питера и видел, как русские солдати­ки, защищая “престол-отечество”, убивали безоружных людей и - кста­ти - убили престиж самодержавия.

Последнее - верно, дорогой Ал.Вал. Зная отношение нашего на­рода к этому предрассудку, я не могу допустить преувеличений в дан­ном случае. Но я слышал тысячеголосые проклятия по адресу царя, слышал, как его называли убийцей старики, дети и женщины, - лю­ди, которые за несколько часов до убийства их близких и знакомых мирно шли к своему царю и несли в руках его портреты, портреты его жены, хоругви, и вел их - священник. Мне хорошо известно бы­ло, что 7-го и 8-го рабочие были настроены верноподданнически и 8-го ночью я говорил об этом Витте как о факте, за который ручаюсь честью. В общей массе десятков тысяч сотни рабочих-революционеров не играли роли вплоть до 9-го числа, до выстрелов, а пос­ле убийств они встали во главе движения и это - естественно. Верно­ подданническое настроение было убито защитниками самодержавия - вот глубокий смысл события 9-го Января. И это событие одинако­во отзывается всюду в России. В трехсотлетней китайской стене са­модержавия пробита брешь, которую не замазать 50 тысячами, даже если увеличить их в 1000 раз.». (Том 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999., С. 20–21).

****

Все цитируемые письма взяты мною из Тома 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999.

Все 20 томов писем М. Горького можно скачать в библиотеке http://imwerden.de

ЛИТЕРАТУРА СОВЕТСКОЙ АРМЕНИИ. Часть 1. (Первый съезд советских писателей).

E1D40AC6-1D22-468D-9839-C11D24EDE2B5.jpeg

ДОКЛАД Д. А. СИМОНЯНА О ЛИТЕРАТУРЕ АРМЯНСКОЙ ССР

  После Троцкого и его подельников Сталин оказался руководителем, близким и понятным миллионам советских людей. Его культ не навязывался партийными органами. Он оказался стойким защитником Советской власти от врагов народа. Врагов было много.

  Вспомните Великую Французскую революцию: буржуазия билась за власть с аристократией и пролетариатом не на жизнь, а на смерть почти сто лет. Великая Русская Социалистическая революция была событием более масштабным событием в истории человечества, чем французская. У неё врагов было и остаётся на порядок больше. И классовая борьба трудящихся с буржуазией будет продолжаться ещё лет двести — до победы.

   Многие докладчики понимали это глубоко и поэтому многие из них говорили о роли Сталина. Д. А. Симнян не стал исключением:

«Съезд писателей советских социалистических республик является крупной вехой на пути нашего общего движения к единой интернациональной социалистической культуре.

Вождь нашей великой партии и рабочего класса т. Сталин учит нас тому, что единая общечеловеческая культура создается развитием национальных культур, национальных по форме, социалистических по содержанию.

«С этой точки зрения первый съезд писателей всех народов многонационального Союза советских республик является фактом огромной важности. На этом съезде единство и неразрывная связь культур трудящихся всех национальностей нашего социалистического отечества получают новое подтверждение и новую силу.Советская власть уничтожила разобщенность между народами бывшей царской империи также и в области культуры. Русский пролетариат под руководством самой революционной в мировой истории партии — партии большевиков — разрушил царскую тюрьму народов и создал неограниченные возможности для развития социалистической экономики и социалистической культуры всех народов СССР.»

Богатое вековое литературное наследие

«Современная литература Армении развивается, растет, критически используя богатое вековое литературное наследие, в особенности классиков армянской литературы XIX столетия. Армянская культура принадлежит к числу древнейших культур Востока.

«Историография относит первые армянские литературные памятники к V веку нашей эры, ...письменность у армян существовала и до V века, в дохристианскую пору их истории. Христианство, распространившись в Армении на исходе III века, подвергло уничтожению почти все памятники дохристианской культуры.

«....Ныне фольклористы под руководством Института культуры Армении собирают и научно обрабатывают богатейшее народное творчество, идущее из глубины веков.

Эпопея «Давид Сасунский» и религиозные песни

«Эта поэма есть перл армянского народного эпоса. В фигуру Давида Сасунского армянский трудовой народ вложил лучшие свои черты и идеалы. Эта поэма до сих пор сказывается и поется народными массами. По жизненной правдивости образов, по изяществу, по глубине народной мудрости и простоте, по демократичности сюжета эта поэма является одним из лучших образцов мирового эпоса. Ее значение выходит далеко за пределы армянской народной поэзии.

«Дошедшие до нас древние образцы письменной поэзии проникнуты христианскими мотивами. Религиозные песни созидались с V до XIII века. В складе этих песен, в их языке чувствуется наслоение разных эпох.... Из религиозных гимнотворцев наиболее видными являются Григор Нарекаци (Григорий Нарекский), автор X века, и Нерсес Шпорали (Нерсес Благодатный), поэт XII века.

Лирика XIII— XVI веков.

«Поэзия этого периода имеет наиболее самостоятельное значение и типична развитием светской, субъективно-интимной лирики. Она уже значительно освобождается от уз церковности. Армянские поэты XIII—XVI веков большей частью являются попами и монахами, но в противоположность поэтам предшествующих столетий они устремляют свои взоры на природу, земную жизнь, начинают сомневаться в мудрости провидения, в справедливости судьбы; в их стихах слышится затаенный протест против бога и неба. В лире ряда поэтов этой эпохи ввучит струна любви и земных страстей....

«Письменная поэзия замирает в XVII столетии — Армения, бывшая веками, ареной военных столкновений, с XVII столетия делается театром длительных войн между Персией и Турцией. В силу этого обстоятельства культурные силы, чувствуя себя необеспеченными внутри страны, начинают покидать ее и рассеиваться. Эти силы сосредоточиваются в так называемых армянских колониях, куда в последующие столетия переходит культурная жизнь армян.

«Развивавшаяся в колониях армянская торговая буржуазия, а со второй половиныXIX столетия и промышленная буржуазия кладет свой отпечаток на всю социальную и культурную жизнь армян XVII, XVIII и XIX столетий. В пределах же страны литературная жизнь замыкается в монастырях, в которых идет работа преимущественно по собиранию, хранению и переписыванию рукописей. В монастырях образуются большие хранилища древних рукописей. До советской власти в разных армянских книгохранилищах их насчитывалось до 10 тысяч. При советской власти собрано еще свыше 2 тысяч рукописей.

Поэзия ашугов.

«Ашуг — это народный поэт, поющий под аккомпанемент инструмента свои или чужие песни на народных собраниях, на пирах и свадьбах. Ашуги нередко состязаются между собой. Непревзойденным па силе творчества армянским ашугом является Саят Нова, сын переселенца из Армении в Тифлис, ремесленник, живший в XVIII столетии, который писал и распевал свои песни на армянском, грузинском и тюркском языках.

«Саят Нову, этого забытого ашуга, открыл армянский исследователь Ахвердов, который в 1852 г. издал в Москве сборник его армянских стихотворений на любовные темы. Главный мотив поэзии Саят Новы — любовь.

Две ветви армянской литературы.

«С XVII столетия усиливается образование армянских колоний в России (в Нахичевани-на-Дону, на побережьи Черного моря — Феодосия), во Франции (Марсель и Париж),1 в Индии, Константинополе, Тифлисе, Венеции, и Вене. Значительная часть этих колоний долгое время являлась очагами культурной жизни армян.

«В начале XVIII столетия в Венеции на острове святого Лазаря основывается религиозный орден «Мхитаристы». Затем из него выделяется венский орден. Оба эти ордена существуют до сих пор. Эти «мхитаристы» занимались изучением армянского языка, армянской истории, литературы, а также популяризацией европейской литературы, многочисленными переводами. Ордены эти были реакционно-клерикальными организациями. «Литература «мхитаристов» писалась на староармянском, народным массам непонятном языке, на мертвом «грабаре». В Венеции же в 1513 г. была напечатана первая армянская книга, а первая армянская газета вышла в Индии в 1794 г.

«В начале XIX столетия Армения оказалась разделенной между тремя государствами: Турцией, Россией и Персией. Это обстоятельство сказалось на всем последующем развитии армянской литературы.

«Армянская литература с начала XIX столетия разделяется на две ветви — восточную и западную. Под восточной литературой подразумевается литература русских армян. Под западной — турецких. В то время как западная ветвь развивается под влиянием французской литературы, восточная — под влиянием русской литературы. Эти две ветви армянской литературы вырабатывают два отличных друг от друга литературных языка, однако схожих и понятных обоим направлениям.

«Период возрождения»

«Среди русских армян так же, как и среди турецких, в первой половине прошлого столетия начинается новое литературное движение, известное в истории общественной мысли Армении под названием «периода возрождения». Этот период характерен тем, что в армянской литературе возникает целое течение в пользу нового языка, понятного народным массам, в пользу распространения просвещения и освобождения литературы из-под влияния клерикалов. Это движение начинает воспринимать передовые идеи русского и западно-европейского общества.

«Целые поколения молодых людей устремляются в русские высшие учебные заведения, в Дерптский университет, в Московский лазаревский институт, в Венецию, в Париж. Возникает новая, светская литература с новой тематикой. Эта литература второй половины XIX столетия носит на себе печать политических и социальных стремлений армянской буржуазии.

«В русско-армянской литературе буржуазное влияние сказывается гораздо сильнее и глубже, ибо русско-армянская буржуазия экономически была мощнее и в общественной жизни армян влиятельнее, чем западно-армянская буржуазия. Сделавшись агентом поступательного движения царизма на Ближайший восток, русско-армянская буржуазия, а также и западно-армянская буржуазия с царизмом и европейской дипломатией связали осуществление своих стремлений к созданию буржуазного армянского государства. Буржуазные писатели в художественной литературе культивировали националистические идеи и в романтических красках рисовали будущую «великую Армению».

C1D40FA4-D02D-49D1-B900-2FB7E781BB76.jpeg

Армянский театр

  В армянской литературе в половине XIX столетия выдающееся место занимает величайший драматург Габриэль Сундукян (1825—1882).  

«Период возрождения» армянской культуры и литературы характеризуется также развитием театрального искусства. По историческим данным армянский театр существовал еще во II веке. В последующие времена известны средневековые религиозные мистерии. У русских армян первое театральное представление имело место в Москве в 1859 г. До Сундукяна на армянской сцене разыгрывались ложноклассические пьесы на исторические темы. Эти пьесы призваны были показывать былое величие армянских господствовавших классов.

«Значение Сундукяна как драматурга в армянской литературе заключается в том, что он впервые жизнь и быт ремесленников, мелких людей, сделал темой своих произведений. Большинство персонажей комедий Сундукяна — обездоленные, страдавшие от развивавшегося капитала мелкие люди. Сундукян мастерски показал их скорбь, их чаяния и стремлеция. Одновременно он дал целую галлерею типов — представителей ростовщическо-торгового капитала. Хотя Сундукян писал по-армянски, но его персонажи настолько общи для всех народов Закавказья, что товарищи грузины считают Сундукяна также и грузинским драматургом.

Поэты Иоаннес Иоанисиан и Ованес Туманян.

94A58A63-D1DF-4D32-B9E2-37F36992C584.jpeg ]

Крупными фигурами армянской литературы конца XIX столетия являются поэты Иоаннес Иоанисиан и Ованес Туманян. Иоаннес Иоанисиан — основатель новой лирической поэзии. Он прекрасно использовал народную поэзию как источник для своего творчества. Иоанисиан дожил до революции и скончался другом советской власти.

Туманян — основатель эпической поэзии. В его больших поэмах «Ануш» и других с огромной творческой силой запечатлена армянская патриархальная деревня. Поэт яркими масками, простым и красочным языком, богатыми образами, кистью большого художника рисует быт, нравы крестьян и отображает их воззрения и думы. Ованес Туманян оставил армянской литературе также легенды, которые, в реалистических красках дают национальнобытовые стороны армянского народа. Он обработал народную поэму о Давиде Сасунском. Ему принадлежит также ряд детских стихов и сказок, созданных на материале народного творчества. Туманян читается и сейчас с большим интересом. Он умер в 1923 г., оставив чрезвычайно ценное литературное наследство, изобилующее многими элементами для критического использования.»

(Продолжение следует)

Святые люди ( К столетию убийства Царской семьи в ночь с 16 на 17 июля 1918 года)

Святые люди
( К столетию убийства Царской семьи в ночь с 16 на 17 июля 1918 года)

1.
… Юровский поднялся на второй этаж дома, мимо часового-венгра (из бывших военнопленных) прошёл в комнату, где спал лейб-медик Евгений Боткин.
Евгений Сергеевич спал чутко, сам проснулся, услышав шаги:
- Что? - спросил, увидев в дверном проёме фигуру коменданта.
- Поднимайте всех, необходимо перейти в нижний этаж. В городе неспокойно.
Боткин разбудил спавших в соседнем помещении Труппа и Харитонова. Затем, Николая Александровича…
В это время внизу Юровский давал последние указания… Через полчаса он снова поднялся наверх.
- Все готовы?
- Да, - ответил Николай. Все уже собрались в одной комнате. Александра Фёдоровна, Ольга и Анна Демидова держали в руках диванные подушки, Татьяна, Мария и Анастасия взяли собачек. Остальные вещи оставили на своих местах.
Юровский поморщился, увидев собачонок, но ничего не сказал на их счёт, махнул рукой:
- Следуйте за мной, - и, выйдя из комнаты, пошёл вниз по лестнице.
Николай взял на руки четырнадцатилетнего сына (у Алексея обострилась болезнь, и он не мог сам идти), пошёл вслед за комендантом здания, за ним жена, четыре дочери, комнатная девушка Анна Степановна Демидова, повар Иван Михайлович Харитонов, камердинер Алексей Егорович Трупп, врач Евгений Сергеевич Боткин. Замыкал шествие часовой-венгр с винтовкой на плече.
Внизу, где-то за чередой комнат и приоткрытых дверей горел электрический свет и все шли на него. В окнах – черно. Слышен, и всё ближе, звук работающего автомобильного мотора.
Николай прислушивается – не слышны ли выстрелы, если их переводят в подвальное помещение, возможно, в городе идёт бой. Но выстрелов не слыхать.
Прошли череду коридоров и дверей. Вошли в небольшую, совершенно без мебели комнату с одним небольшим подпотолочным оконцем, через которое ещё сильнее стал слышен звук работающего мотора. В комнате горела голая, без абажура, электрическая лампа, заливавшая всё мёртвенным светом.
- Встаньте здесь, - указал Юровский стену напротив окошка.
- Что же, и стульев нет? - спросила Императрица.
- Принеси стулья, - велел Юровский, и часовой вышел в соседнюю комнату, принёс, захватив одной рукой за спинки два стула, второй рукой придерживал съезжавшую с плеча винтовку.
Николай усадил на стул сына, на второй села Александра Фёдоровна. Остальные встали рядом с ними – будто для фотографирования…
Юровский оглянулся на дверь соседней комнаты, которая уже приоткрылась, и видны были люди… Достал из кармана тужурки листок, развернул. Николай шагнул к нему, будто что-то понял, Юровский остановил его движением ладони и быстро, картавя и запинаясь, произнёс: «Ваши сторонники и родственники пытались вас спасти, но это им не удалось. По постановлению Уральского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов вы будете расстреляны». В это же мгновение дверь из смежной комнаты распахнулась, и вошли несколько человек с револьверами в руках. Николай ещё шагнул к Юровскому: «Что, что?..» Обернулся к родным… Загремели выстрелы. Комната наполнилась пороховым дымом. Слышались крики и стоны. Кто-то вырвал из рук оторопевшего часового винтовку и добивал штыком. Двух собачонок, поднявших визг, пристрелили…
Потом трупы убитых людей увезли в кузове машины за город, сжигали, поливали серной кислотой, зарывали в каком-то болоте…

Впоследствии трое из расстрельщиков – Юровский, Медведев и Ермаков – оспаривали право называться цареубийцами, утверждая, что именно они стреляли в Николая… Выступали на радио, встречались с молодёжью, их именами назывались улицы и станции метро…
Признаюсь, мне неприятно, что один из убийц – мой однофамилец.

2.
Во времена моей учёбы в школе на уроках истории не рассказывали о судьбе Царской семьи. Что-то мы узнавали из книг, фильмов…
Я не помню – откуда, но знал, что Царя и его сына убили (про остальных тогда не знал). Мне было понятно, что Царь – плохой, угнетал бедных людей и т. д. (Даже поэт Николай Рубцов обмолвился: «… не жаль мне растоптанной царской короны». Ах, если бы только короны!) А вот мальчика-то за что убили? Мальчик-то разве виноват?.. Не находил я ответа…
Постепенно мы, наше поколение, узнавали всё больше о тех событиях. Хотя и по сей день в точности неизвестно, как всё происходило (участники расстрела, те, что делились воспоминаниями, в основном-то, думается, не врали – но они и сами не всё знали, не всё помнили, что-то и привирали, наверное).
Факт, что семья Николая II и четверо слуг были убиты. Спустя десятилетия – семья и Евгений Боткин причислены к лику святых Русской православной церкви…
Но ведь в те годы пострадали тысячи, тысячи тысяч людей, волны террора «красного» и «белого» катились по России и поглощали бессчетные жертвы… «И в чём же святость Романовых?» - спрашивает кто-то. «Да не из-за Николая ли всё и началось?» - добавляют другие, при этом называя его и «кровавым» и «безвольным»… А я скажу о нём, что, во-первых: он был очень красивый человек. Посмотрите на фотографии, на кадры кинохроники… Красивый и благородный. Во-вторых: он был внук и сын Царей, и сам – Царь, Император. В этом было его предназначение. Воистину – «хозяин Земли Русской». Но при этом и просто человек, и просто семьянин. Да, возможно, совершал ошибки во время правления, да, ошибки людей такого уровня власти дорого стоят… Да, была «хотынка», да, было поражение в русско-японской войне, да, было «кровавое воскресенье», да, была революция 1905 – 1906 годов с военно-полевыми судами, да, всё же были потом уступки в виде конституции и Государственной Думы…
Не буду перечислять все его «ошибки», как не буду и приводить опровержения этих ошибок. Всё это можно прочитать во многочисленной исторической и публицистической литературе… Напомню только о росте промышленного производства в России, о росте народонаселения, о том что именно наш Царь первым в мировой истории выступил за всеобщее разоружение, он же достаточно успешно возглавлял армию в Первую мировую, и, скорее всего, привёл бы её к победе…
В, так сказать, «человеческом плане» был он человек, безусловно, добрый, честный, требовательный к себе и снисходительный к другим, детей воспитывал так, как и требовалось. Сына, хоть и тяжело больного, готовил к бремени государственной власти, брал с собой в ставку и на фронт…
Главный же упрёк Николаю – отрёкся от престола за себя и за сына. Хотя многие говорят, что не отрекался. Что текст отречения – фальшивка, а если не фальшивка, то, всё равно, мол, не имел юридической силы…
Я думаю, что отречение было, и оно, всё-таки, возымело юридическую и политическую силу… Но это было отречение в силу тяжелейшего стечения обстоятельств, когда, (наверное, ошибочно), Николай убедился (дал убедить себя) в том, что отречение его станет благом для России и её народа. Но отрёкся он, всё-таки, в пользу своего брата Михаила (а уже тот оставил вопрос вступления и или не вступления на Царство на усмотрение учредительного собрания). И, да, наверное, написал это отречение по человеческое слабости… Но он был помазан на Царство, над ним было совершено таинство венчания… А вот это уже никакими нашими, человеческими, документами не отменяется. И по закону Небесному – Николай Александрович Романов – был и остаётся Русским Царём…
Все его земные грехи, «ошибки», искуплены подвигом сознательного мученичества. Ведь не торговался он за свою жизнь и за жизнь своей семьи (хотя, по-человечески, наверное, рассчитывал на сострадание к жене и детям) ни с временным правительством, ни с большевиками. Сознательно пошёл на жертву и мужественно, с достоинством прошёл этот путь до конца…
И стал страстотерпцем и мучеником. Святым. Молитвенником за Русь.

Жена его – Александра Фёдоровна, немецкая принцесса – это, пожалуй, и самый главный её «грех» в глазах критиков Царской семьи. Но это ведь и её подвиг: приняв православие уже взрослой, перед венчанием с Николаем, она стала воистину православной Царицей, она воспитала в православии и любви к России своих детей, она была рядом с мужем и русским народом во все самые трудные времена, она до конца прошла путь мученичества…

Что уж говорить об их детях: о четырёх чистых Царевнах, до самоотречения любивших своих родителей и брата, своих слуг. Во время войны исполнявших вместе с матерью служение сестёр милосердия в солдатском госпитале…

Алексей, Царевич – мученик и при жизни, мученик и в кончине своей… Светлый, как лучик, мальчик, сказавший в наивном детстве: «Когда я буду Царём, я сделаю так, чтобы не было бедных и несчастных», по-детски непосредственно, любивший солдат и ежедневно снимавший пробу с солдатского котла. Когда они уже были под арестом и солдаты, опьянённые «свободой» вздумали посмеяться над «бывшими», четырнадцатилетний Алексей сказал: «Как же вы теперь без Царя-то будете…», и словами этими, болью заложенной в них, как вспоминают, ввёл распоясавшихся солдат в смущение… А когда уже догадывались о предстоящей участи сказал: «Если будут убивать, то хотя бы не мучили». Да ведь само понимание, что будут убивать – уже мучение! Мучением были все последние месяцы их жизни, мучительной была и смерть. Царевич в той страшной комнате умер не сразу…
У Церкви свои каноны, по которым людей прославляют как Святых…
Но и просто, по-человечески: они мученики, они страстотерпцы. Они святы.

3.
Вместе с Царской семьёй мученическую смерть приняли и четверо слуг, до конца оставшиеся верными своему долгу. Это Анна Степановна Демидова (14 января 1878, Череповец – 17 июля 1918, Екатеринбург) – комнатная девушка императрицы Александры Фёдоровны. Она была ученицей школы при знаменитом Леушинском (ныне затопленном водами Рыбинского водохранилища) монастыре. Императрица заинтересовалась её рукодельем на выставке в Ярославле, и таким образом Анна попала на службу при Царской семье в 1901 году. Первые выстрелы в подвале дома Ипатьева не смогли убить её. Один из убийц, А. Кабанов, вспоминал: «Фрельна лежала на полу ещё живая. Когда я вбежал в помещение казни, я крикнул, чтобы немедленно прекратили стрельбу, а живых докончили штыками, но к этому времени в живых остались только Алексей и фрельна. Один из товарищей в грудь фрельны стал вонзать штык американской винтовки «Винчестер». Штык вроде кинжала, но тупой, и грудь не пронзал, а фрельна ухватилась обеими руками за штык и стала кричать, но потом её и царских собак добили»…
Иван Михайлович Харитонов (2 июня 1870 года – 17 июля 1918 года) – повар семьи Николая II. Алексей Егорович Трупп (Алоиз Лаурус Труупс), полковник Русской императорской армии, камердинер Николая II. Латыш, католик. В 1918 году в числе других лиц сопровождал цесаревича Алексея и его сестёр Ольгу, Татьяну и Анастасию, которых везли на пароходе из Тобольска в Тюмень, а оттуда на поезде в Екатеринбург. По прибытии, 24 мая 1918 года, заменил в доме Ипатьева заболевшего и отправленного в тюремную больницу камердинера Чемодурова. Евгений Сергеевич Боткин (27 мая 1865 – 17 июля), русский врач, лейб-медик семьи Николая II.
Все они имели возможность покинуть Царскую семью сразу после ареста, могли не ехать в Тобольск, могли, в конце концов просить о пощаде, когда уже были в Екатеринбурге и понимали, чем всё кончится…
3 февраля 2016 года Архиерейским собором РПЦ было принято решение об общецерковном прославлении страстотерпца праведного Евгения врача.
Остальные слуги, как святые не прославлены… Может, ещё не пришло время, может, есть какие-то канонические препятствия… Но, простите меня, если я скажу не правильно: по-человечески, по-людски, они совершили подвиг самопожертвования, остались верными до конца, приняли мученическую смерть… А значит, и они святы…
Всему своё время.

… Это не историческое исследование. Я пользовался самыми доступными сведениями, возможно ошибся в каких-то фактах… Но, пусть это будет моё личное покаяние. Может, кто-то к нему присоединится…

Святые Царственные страстотерпцы, молите Бога о нас!

ПЕРВЫЙ ВСЕСОЮЗНЫЙ СЪЕЗД СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ. 27. ЛИТЕРАТУРА В СОВЕТСКОЙ ГРУЗИИ. Часть 3. Литературные националисты бушевали.


91CB02EF-CCE8-44CD-9361-6B42B598BBFF.jpeg Продолжение выступления от грузинских писателей на съезде Малакия Георгиевич ТОРОШЕЛИДЗЕ.

Прежде чем перейти к литературным делам следует вспомнить историю. Докладчик мало говорит о событиях 1914-1921 гг. Они происходили во всех национальных республиках по одному и тому же плану и были хорошо известны участникам съезда писателей.

Все происходило как всегда и везде. Западные «демократии» загодя готовили новое нашествие на Россию и планировали развал Российской империи. Именно в этих целях они создавали из националистов будущие правительства и армии независимых республик. И поэтому убегавшую белую армию Германия и страны Антанты приняли гостеприимно. Готовили из националистов всех российских мастей батальоны для будущей войны с СССР. Как при Горбачеве. В политике ничего случайного не происходит. Все готовится заранее.  

В 1914 г. в Женеве их спецслужбы создали "Комитет независимости Грузии". После начала войны комитет переехал в «цивилизованную» Германию. Ему создали Грузинский Легион в составе 1500 человек и дислоцировали сначала в Турции, затем в Румынии.

После февральской революции Временное правительство  создало Особый Закавказский Комитет (ОЗАККОМ). 26 мая 1918 г. провозглашается Грузинская демократическая республика.  Ее правительство ищет помощь у иностранных покровителей. В мае 1918 г. Грузию оккупируют немецкие войска. В декабре они были выведены и на их место Великобритания высадила свой десант. Началась интервенция Антанты в Закавказье.

В мае 1918 г.  Грузинский национальный совет переименован в парламент. Ни один из народов, проживавших на территории Грузии не получил права на самоопределение. В ходе гражданской войны правительство Грузинской демократической республики оказывало разнообразную помощь российским белогвардейцам; после поражения армии Деникина в Грузии нашли приют белогвардейцы, создавались их организации и вооруженные отряды.

Большевики вышли из подполья и развернули работу по подготовки свержения правительства Грузинской демократической республики.

11 февраля 1921 года началось восстание, руководство которого обратилось к правительству РСФСР. 25 февраля при поддержке частей Красной Армии Тифлис перешел под контроль большевистского Ревкома Грузии. Правительство Грузинской демократической республики выехало в Батуми, 17 марта его войска капитулировали, а само правительство 18 марта бежало за границу.

В фашистской Германии были созданы так называемые «Восточные Легионы» (добровольческие формирования из военнопленных, призывников и добровольцев с оккупированных территорий (СССР), которые сражались на стороне Германии в ходе Второй Мировой войны.)

Два из них включали выходцев с Кавказа:

- Северокавказский легион — 5 батальонов (включая Sonderverband Bergmann) (около 5.000 человек);

- Грузинский легион — 14 батальонов (5000 человек)

Кроме того формировались по мере необходимости вспомогательные батальоны и батальоны СС.

Застой литературного творчества в эпоху диктатуры меньшевизма.

«Эпоха диктатуры меньшевизма, годы господства западно-европейского империализма и национальной спекулирующей буржуазии ознаменовались небывалым кризисом и упадком грузинской литературы.

Оскудение литературного творчества было неминуемо обусловлено социально-политическим и идейным уровнем меньшевистской «демократии».

«Крайний национализм и шовинизм, романтика феодального прошлого, враждебное отношение ко всякой прогрессивной и революционной мысли и в первую очередь к пролетарской революции — вот основные мотивы идейного содержания литературы этого времени.Такими мотивами характеризуется вся продукция, печатавшаяся в литературно-художественных журналах того времени: «Радуга» и «Прометей». Наряду с этим расцветает самодовлеющий эстетизм — поэзия упадочничества и богемы. Такими настроениями проникнуты не только сочинения писателей из буржуазно-декадентской школы «Голубые роги», но и произведения «демократических» поэтов, превратившихся в поставщиков «официозной», «дворцовой» литературы.

«Годы меньшевистской демократии не выдвинули ни одного нового имени, ни одного нового творческого течения в грузинской литературе.

«Одновременно с этим, несмотря на усиленные гонения и репрессии, революционная группа писателей все же продолжала доводить свои произведения до широких слоев трудящихся. Это были писатели первой плеяды грузинской пролетарской литературы: С. Эули, Н. Зомлетели, И. Вакели и др. Они призывали к борьбе за пролетарскую революцию, за советскую власть.

При советской власти

«В 1921 г. в Грузии устанавливается советская власть. С этого момента развитие грузинской литературы идет по совершенно иным путям, в обновленной социальной обстановке. С первых же дней победы пролетарской революции в литературе намечается резкий перелом; революция вызывает среди писателей острую классовую диференциацию. Меняются основные кадры литературного фронта, выдвигаются новые творческие силы из рядов рабочего класса и трудящегося крестьянства. Лучшая, прогрессивная часть дореволюционной художественной интеллигенции, пройдя через сложные противоречия, после долгих колебаний постепенно переходит на сторону рабочего класса. Но этот переход совершается в обстановке обостренной классовой борьбы.

«Агентура контрреволюционных классов на литературном фронте — буржуазно-дворянские писатели — разворачивает яростную борьбу против диктатуры пролетариата.

«Еще до установления советской власти в Грузии так называемые «демократические поэты» проявляли острую вражду к красному знамени, развевавшемуся в советской России.

«Издавались антисоветские литературно-художественные журналы. «Лагерь антисоветской литературы возглавлялся «демократическими поэтами». .... сильнее всех выразил враждебное отношение к пролетарской революции самый яркий представитель феодально-аристократической литературы К. Макашвили...»

Еще до революции (в 1916 году) выступила в грузинской литературе буржуазно-декадентская школа символистов «Голубые роги». Крайний индивидуализм, самоцельный эстетизм, уход от реальности, культ богемы, эстетика уродства и другие мотивы западно-европейской и русской декадентской литературы характеризовали творчество писателей-«голуборожцев»: П. Яшвили, Т. Табидзе и др.

И, несмотря на ряд деклараций «голуборожцев» об их лойяльном отношении к советской власти, своей творческой продукцией эти писатели заняли видное место в антипролетарском лагере литературного фронта.

Футуристы

«В первые годы пролетарской революции в Грузии выступает группа грузинских футуристов. Футуристы объявили решительную борьбу реакционному лагерю грузинской литературы и обрушились на все буржуазно-дворянские традиции в литературе. Футуристы претендовали на революционность своей литературной платформы. Но на самом деле «революционность» футуристов ограничивалась узко литературным бунтарством. Это течение являлось выражением настроений мелкобуржуазной интеллигенции. «Заумь», футуристское словотворчество, нигилистическое отрицание всего культурного прошлого, сумбурное тяготение к формальному новаторству — вот основные черты этих мелкобуржуазных бунтарей. В дальнейшем это движение оформилось в «лефовское» течение, некоторые лучшие представители которого на следующих этапах своей творческой эволюции сумели освободиться от «лефовской» и формалистической теории и, с приближением к идейным позициям пролетариата, заняли видное место в грузинской советской литературе (С. Чиковани, Д. Шенгелая).

Лишь отдельные представители дореволюционной художественной интеллигенции сумели отмежеваться от антипролетарского литературного лагеря и своей творческой практикой включиться в борьбу за утверждение новой жизни.

«В то же время еще шире развивается пролетарское литературное движение. В первый же год установления советской власти организуется группа грузинских пролетарских писателей, в которую входит ряд писателей.... Позднее эта группа превращается в «Ассоциацию пролетарских писателей», которая объединяет в своих рядах все литературно-художественные силы, вышедшие из рядов рабочего класса.

«Творчество первого поколения пролетарских писателей в продолжение многих лет характеризовалось абстрактностью, космизмом, риторическим и патетическо-декламаторским стилем. Это поколение пролетарских писателей во многом напоминало поэтов «Кузницы».

«С усилением советского строительства усиливается и пролетарское литературное движение в Грузии. На литературную арену выступают новые силы из рабоче-крестьянских рядов. ...

«Победоносное развитие пролетарской революции, разгром попыток и ожиданий контрреволюционных классов и партий, укрепление хозяйственно-политической мощи советской Грузии вызвали существенный перелом в умах и в настроении основных прослоек грузинской художественной интеллигенции.

«В первые годы революции абсолютное большинство грузинских буржуазно-дворянских и мелкобуржуазных писателей использовало созданные советской властью широкие возможности для развития литературного творчества в целях пропаганды антипролетарских идей или же путем саботажа и «творческого молчания» подчеркивало свое враждебное отношение к процессам культурной революции.

С 1925—1926 годов основная масса грузинских писателей становится на позицию сотрудничества с советской властью и активно втягивается в творческую работу. Яркой демонстрацией такого перелома служит первый съезд писателей Грузии, который состоялся в Тифлисе в феврале 1926 года, в пятую годовщину установления советской власти в Грузии. Здесь впервые собрались представители всех актуальных литературных течений и совместно с представителями руководящих органов советской власти и коммунистической партии обсуждали вопросы сотрудничества писателей с революцией, вопросы развития грузинской литературы на новых путях.

«Характерным является выступление на этом съезде старейшего грузинского писателя, одного из сильнейших мастеров грузинской художественной прозы XX века Василия Барнови. Он говорил: «Великая революция внесла в сознание народа большой перелом, дала народу идеи и новые пути жизни, наметила новый образ будущего. Невозможно, чтобы художник не отозвался на это, ибо художественное слово всегда отражает действительную жизнь. Как может художник не почувствовать, какой большой перелом вызвали эти великие события в сознании народа, в его жизни? Как может писатель по-иному представить будущее народа? Грузинская литература всегда с величайшим волнением ждала наступления этого великолепного времени. Она сама боролась за приближение такой эпохи. Это особенно ярко выражено в нашей литературе 1905 г., когда нам на одну минуту улыбнулась судьба. Ясно, что современная наша литература не может отойти от этого пути».

С такой же категоричностью и ясностью высказывался по этому же вопросу другой старейший грузинский писатель, «последний из могикан» грузинского классического реализма, Давид Клдиашвили, в своей приветственной речи, произнесенной на торжественном заседании съезда советов Грузии от имени первого съезда грузинских писателей. Представители всех действующих направлений грузинской литературы на съезде выражали волю к быстрейшему преодолению всех моментов, содействующих отрыву грузинских писателей от советской власти, и указывали на реальные пути, по которым должно было итти это сотрудничество.И действительно основные массы грузинской художественной интеллигенции приступают к активной творческой деятельности. С этого момента начинается беспрерывный рост грузинской советской литературы.

«Но этот процесс развивается не прямолинейно. Обостренная классовая борьба естественно вызывает периодическую перегруппировку сил на литературном фронте, быструю диференциацию этих сил. Вся богатая и многообразная художественная практика, которая накоплена в грузинской литературе до 1932 года (то есть до того момента, когда историческое решение ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 года определило совершенно новый, высший этап развития советской литературы), является ярким выражением обостренной классовой борьбы на литературном фронте, происходившей в нашей стране на всем протяжении пролетарской революции.

«Путем сложнейших противоречий и ожесточенной идейной борьбы развивались в нашей литературе процессы идейного разгрома и разоружения антипролетарских сил. Усиливался переход на сторону рабочего класса лучших представителей беспартийной художественной интеллигенции, усиливался и качественный рост пролетарской литературы.

«Отмирающие классы не без яростной борьбы уступали свои позиции на фронте художественной идеологии. Если сегодня от буржуазно-дворянской идеологии в области литературы остались лишь последние осколки, то на предыдущих этапах нашей реболюции литературная агентура контрреволюционных классов активно сопротивлялась растущим тенденциям культурной революции.

«Грузинская раса» Константина Гамсахурдия.

«До революции он представлял собой совсем незначительную фигуру. В первые годы революции он в политико-литературных декларациях |и в нескольких низкокачественных стихотворениях выражает свое враждебное отношение к диктатуре пролетариата. В последующие же годы он становится активной творческой силой и художественно заостряет свое боевое оружие против растущего социализма и пролетарской идеологии. Гамсахурдия печатает книги: «Табу», «Улыбка Диониса», «Левым глазом» и т. д. Вся эта продукция основывается на тематическом материале отмирающего мира. Персонажи его романов и рассказов — представители обреченных на смерть общественных прослоек, которые в революционной современности теряют всякую социальную функцию и, не найдя места в обновленной общественной жизни, попадают в плен непреодолимой меланхолии и романтически связываются с прошлым.

Гамсахурдия с величайшей любовью и симпатией рисует этих людей, очутившихся на дне обновленной социальной жизни. На протяжении всего своего творчества он дает художественную апологию патриархального прошлого и феодальной Грузии. Он пытается создать ореол вокруг мистических и религиозных ритуалов и обычаев, воспевает бытовые детали феодальной аристократии и ее обряды. Духовная и моральная дегенерация «цивилизованного аристократа» находит в творчестве Гамсахурдия полную идеализацию.Такая реакционная романтика прошлого тесно связана с крайним национализмом.

«Грузинская раса» является краеугольным камнем художественной концепции Гамсахурдия. Идеализм и мистицизм определяют всю систему его творческого мировоззрения. Такое идейно-тематическое содержание творчества естественно формирует соответственные художественные приемы, его стиль отличается архаизмами. Его образы и метафоры так же туманны и насыщены «ароматом отмирающего мира», как все его мистическое и идеалистическое мировоззрение.

«Только эа последние годы Гамсахурдия показал первые симптомы сдвига с таких позиций; он попытался работать над современной тематикой («Украинская Фемида» и «Похищение луны») и проделал весьма полезную работу над переводом «Божественной комедии» Данте.

Пролетарский авангард советской литературы.  

Основной силой, которая двигает грузинскую литературу и переключает ее на новые идейно-тематические пути, является пролетарский авангард советской литературы. На протяжении ряда лет пролетарская литература у нас росла как обособленное литературное движение в обстановке буржуазно-дворянской и мелкобуржуазной литературы. И хотя и сама пролетарская литература зачастую переживала влияние этого окружения, но в основном она осталась ведущей силой всего литературного фронта. Характерно, что пролетарские писатели первого поколения не отстали от темпов дальнейшего роста пролетарской литературы и сумели переключиться от стиля агитационной поэзии на более глубокие формы реалистического творчества. ....Но рост и укрепление грузинской пролетарской литературы главным образом происходили за счет молодых мощных творческих кадров.

Докладчик подчёркивает огромное значение «Решение ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 года «О перестройке работы литературно-художественных организаций». Оно «превратилось в мощный импульс для нового творческого подъема грузинской литературы. Под руководством партийных организаций Грузии и Закавказья в процессе борьбы за реализацию постановления ЦК мы смогли разбить групповщину, преодолеть традиции «левацкого» вульгаризаторства и администрирования в практике литературных организаций.

«Были вскрыты и разоблачены утвердившиеся во времена ГрузАППа ошибочные, антиленинские установки в вопросах творческого метода и литературной политики.

«Решительно отказавшись от традиций искусственных привилегий и административной гегемонии, пролетарские писатели Грузии вступили в подлинное творческое соревнование с лучшими силами беспартийных советских писателей.

«В советской литературе Грузии произошел значительный перелом — основная масса советских писателей активно включилась в социалистическое строительство. Значительно повысилось чувство творческой ответственности. На усиленное внимание и доверие партии лучшие советские писатели ответили новыми произведениями, пропитанными героическим духом нашей великой эпохи.

«Новый этап развития нашей литературы характеризуется богатой тематикой и весьма серьезными попытками правдивого отображения практики социалистической действительности, многогранность которой обусловливает широкое разнообразие жанров и ярких форм литературного творчества. Борьба за колхозный строй, рост социалистической индустрии, формирование социалистического быта, героическое прошлое пролетариата и крестьянства — вот главные моменты идейно-тематического содержания современной грузинской литературы, где основной творческой проблемой является показ нового человека.

Несмотря на то, что за эти два года произошла большая активизация творческих сил грузинской литературы, в результате чего появилось много талантливых произведений, все-таки нужно отметить, что наша литература все еще не создала такого полноценного произведения, в котором был бы дан широкий синтетический охват современной нашей действительности и которое по качеству своего выполнения стояло бы на уровне новых задач социалистического строительства. Это отставание литературы от темпов развития нашей действительности имеет свое объяснение; (во-первых) основные кадры нашей литературы (главным образом представители старой художественной интеллигенции), искренно стремящиеся к творческому включению в борьбу за социализм, пока еще НЕ СУМЕЛИ до конца перестроить свои творческие пути и органически овладеть конкретным материалом нашей современности. С другой стороны они не овладели еще критически всем богатством литературного наследства и не выработали новых творческих приемов, которые необходимы для художественного воплощения великого движения исторической эпохи.

«Наши писатели (во-вторых) еще НЕ НАУЧИЛИСЬ глубоко проникать в действительность и за поверхностью явлений открывать их движущие силы. Они недостаточно обогащают себя громадным опытом социалистического строительства. Как общее правило, они слишком беззаботны в отношении языка, этого основного оружия для выражения мыслей и чувств.Ко всему этому прибавляется и то, что в нашей литературе иногда проявляются классово-чуждые влияния, от коих не свободны и некоторые пролетарские писатели.

«Особенно следует отметить отставание литературной КРИТИКИ, не поспевающей не только за темпами развития нашего строительства, но и за ростом советской художественной литературы. В ней еще живы остатки групповщины, часто дезориентирующей отдельные писательские кадры.

«Признаками отставания являются и слабость ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ и недостаточное освещение нашими писателями военно-оборонной тематики. Одним из основных недостатков нашей работы надо признать то, что наши писатели еще НЕ СВЯЗАЛИСЬ органически с литературами автономных республик Грузии: Абхазии, Аджаристана, Юго-Осетии, — слишком слаба помощь, которую они от нас имеют. А между тем эти литературы, систематически выявляя новые дарования, имеют все условия к тому, чтобы итти в уровень со всесоюзной советской литературой. То же самое надо сказать и о новых кадрах писателей из рабочих и колхозников: при лучшей постановке дела мы имели бы здесь больше достижений и в количественном, и в качественном отношениях.

«Наш первый всесоюзный съезд, являющийся демонстрацией наших побед на фронте художественной культуры, со всей точностью учтет эти теневые стороны нашего литературного движения и наметит реальные пути их быстрого преодоления.

«Грузинские советские писатели, совместно с писателями братских народов всего нашего великого Союза еще сильнее развернут борьбу за литературу, достойную нашей великой эпохи строящегося социализма. Гарантией этого является исключительная повседневная помощь, которую оказывают литературному фронту ЦК нашей ленинской партии и мудрый, любимый вождь трудящихся всего мира, великий Сталин (продолоюительные аплодисменты)».

———————————

М. Г. Торошелидзе (1880–1938) — грузинский писатель и государственный деятель. Член РСДРП с 1902 г. В 1921 г. кандидат в члены Президиума ЦК КП(б) Грузии. В 1922 г. секретарь ЦК КП(б) Грузии. В 1929–1932 гг. кандидат в члены Президиума— Бюро ЦК КП(б) Грузии. С 1932 г. председатель Президиума Совета единого Союза писателей Грузии. Делегат I съезда советских писателей (1934). С 1934 г. ректор Тбилисского университета. С 1934 г. член Бюро ЦК КП(б) Грузии. С лета 1936 г. нарком просвещения Грузии.

В 1937 г. был «разоблачен как презренный отщепенец, контрреволюционер и враг народа». Арестован. Расстрелян. Реабилитирован посмертно. Что произошло?

Версия HRONO.RU

“Осенью 1934 г. Берия вызвал к себе Торошелидзе и поручил ему написать книгу о первых большевистских организациях Закавказья, отразив в ней руководящую роль Сталина.... Сталин подробно инструктировал Торошелидзе: о ком писать, как писать, что выделить, что опустить.1)

В начале 1935 г. книга «К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье» вышла в свет под авторством Л.П. Берии. Журнал «Пролетарская революция» (1935. № 6) назвал это произведение «крупнейшим вкладом в сокровищницу большевизма». В статье особо отмечено, что «автор вскрывает и изобличает фальсификацию истории революционного движения в Закавказье в трудах Махарадзе, Енукидзе и Орахелашвили.

В 1936-1937 гг. авторов-составителей книги арестовали и, обвинив в террористическом заговоре против Сталина, расстреляли.

Орёл над городом

В какой карете прошлого мы пытаемся уехать?


Невероятно, но факт: создание обелиска в честь Томского пехотного полка, воины которого героически полегли на Курганной батарее в день Бородинского сражения, несколько лет тому назад инициировал Томский областной Совет ветеранов. То есть именно та общественная организация, где дальше увековечения памяти участников Великой Отечественной войны, как правило, не идут, поскольку такая задача по Уставу не прописана.


Может, у нас и впрямь что-то меняется в сознании, если даже ветераны, эти последние из могикан социализма, прониклись благородной идеей исторической справедливости и воздают дань уважения всем, кто в разные годы и при различных формах государственного устройства, включая ненавистную для кого-то Российскую империю, защищал Отечество?


И пусть пока почину томичей другие города Сибири не очень-то следуют (раньше Енисей вспять потечёт, чем власти в Красноярске на подобное отважатся). «Радуйся малому — тогда и большое придёт», — так, кажется, учил своих подданных царь Пётр Великий, и они одерживали виктории.


В этой связи хотелось бы ещё раз обратиться к знаковым, на мой взгляд, высказываниям ветерана Службы внешней разведки РФ и генерал-лейтенанта государственной безопасности Леонида Решетникова:


«Появилось понимание, что мы на подвигах нашего народа в Великую Отечественную войну, на одной победе не можем строить нашу историю, наше государство, наше прошлое, наше идейное воспитание. Этого явно недостаточно для такой страны, как Россия».


Для Томска это стало именно так, хотя губернатор Сергей Жвачкин, открывший финансирование монумента, вроде бы и не служил во внешней разведке. В конечном итоге некогда заброшенный сквер в исторической части города с появлением величественного памятника стал той самой машиной времени, с помощью которой можно запросто оказаться на Курганной батарее, где насмерть стояли пехотные батальоны Томского полка — «стальная масса, объятая пламенем». Исколотый штыками был пленён и шеф пехотного полка генерал-майор Пётр Лихачёв, усмиритель Кавказа, дважды георгиевский кавалер.


Когда Наполеон, восхитившись мужественным поведением раненого противника, приказал вернуть Петру Гавриловичу шпагу, русский генерал молвил:


— Плен лишил меня оружия, и я могу его принять обратно только от моего государя императора…


Нынче в томском сквере особенно пророчески звучат слова русского царя Александра Павловича, выбитые у подножия памятника, что гордо взметнул в небо и распростёртого орла, и непобедимый русский штык: «Славный годъ сей минулъ, но не пройдутъ содъянные въ нёмъ подвиги».


Нет, что бы там ни утверждали, а всё-таки не зря оказался во граде Томском легендарный сибирский старец Фёдор Кузьмич, причисленный Русской православной церковью к лику святых. Это сам император и былЪ!


Глядя на этот памятный мемориал, невольно думаешь: зачем нам какие-то сомнительные «доски Маннергейма», если в истории России-матушки столько славных героев, чья доблесть вызывает бесспорное уважение и нравственный образец для потомков? Томичи, кстати, не так давно увековечили память поручика Марии Бочкарёвой. Гранитный валун с мраморной плитой, на которой изображена воительница, установлен в ограде сельского храма, прихожанкой которого была будущая героиня Второй Отечественной войны и участница Белого движения.


С аналогичным предложением об установлении памятного знака в губернском Красноярске, где Бочкарёву расстреляли в подвалах ЧК, вышли к властям сибирские историки, но их идею дружно похоронили. Так случилось и с возвращением архипелагу Северной Земли его исконного названия, данного первооткрывателем Борисом Вилькицким, — Земля Императора Николая II.


Впрочем, это уже топонимика, а с ней, равно как и с символикой, в новой России просто наваждение какое-то. По улицам Робеспьера и Диктатуры пролетариата мы пытаемся куда-то двигаться, громко, во всю Ивановскую, кричим на разных форумах: «Вперёд, Россия!», на деле оставаясь всё в той же карете большевистского прошлого.


Не окажется ли так, что под разговоры о политической целесообразности и «национал-предателях» вдруг вынырнет из-за угла не карета прошлого, а печально известный «воронок», но уже в рыночно-карикатурном, конечно, исполнении?


Николай ЮРЛОВ,

КРАСНОЯРСК

ПЕРВЫЙ ВСЕСОЮЗНЫЙ СЪЕЗД СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ. 27. ЛИТЕРАТУРА В СОВЕТСКОЙ ГРУЗИИ. Часть 2. Литература Грузии в ХIХ веке.


2161E954-C064-4EBF-BCD1-55B5B4B02942.jpeg

Продолжение выступления от грузинских писателей на съезде Малакия Георгиевич ТОРОШЕЛИДЗЕ.

Водворение русского владычества.

Докладчик в деталях, слишком подробно объяснял, как не просто развивались грузино-российские связи в XIX веке в области литературы.

«По обычному представлению, в XIX веке, первый же год которого отмечен в жизни грузинского народа водворением русского владычества, судьбы дальнейшего развития грузинской литературы должны были коренным образом измениться: персидское влияние должно было уступить место влиянию русской, а через нее западно-европейской литературы.

«В действительности же это изменение произошло не так быстро. Феодальные отношения на почве натурального хозяйства, оставшиеся и при новой власти почти нетронутыми вплоть до шестидесятых годов XIX века, больше гармонировали с социальным укладом Персии, и персидская литература продолжает свое влияние (правда, постепенно слабеющее) в продолжение всей первой половины XIX века.»

Он приводит интересные исторические факты из истории политико-экономических связей:

«Попытки русской власти нанести удар натуральному хозяйству введением денежных налогов и повинностей, наряду с дикими притеснениями населения, вызвали ряд чисто народных восстаний (в горной Грузии — в 1804 г., в Кахетии — в 1812 г., в Гурии и Имеретии — в 1820 г., в той же Гурии — в 1841 г.) и создали резко враждебное настроение против всего русского, выраженное в одной народной поэме (об Арсене), словами: «Тысячу раз лучше умереть, чем попасть в их (русские) руки».

«Опекаемый же русским правительством господствующий класс в лице грузинского дворянства и духовенства был разочарован в своих надеждах и устроил заговор в 1832 г., в котором участвовали все знаменитые поэты того периода, отбывшие за этот заговор наказание в тюрьме и в ссылке (Григорий Орбелиани, дослужившийся впоследствии до генеральских чинов и поста временно исполняющего обязанности наместника Кавказа, тесть Грибоедова — Ал. Чавчавадзе, основатель грузинского театра в пятидесятых годах, Георгий Эристави; Вахтанг Орбелиани). Все эти обстоятельства должны были сильно препятствовать проникновению влияния русской литературы на грузинскую жизнь.

«И действительно начавшееся было с Гурамишвили влияние русской литературы почти прекращается в первый период русского владычества и дает себя знать лишь в шестидесятых годах. Да и с этого момента произведения русских классиков очень скупо подаются читателю в переводах на грузинский язык.»

Русских классиков переводили на грузинский язык мало: переводили классиков. «Например, Пушкину определенно не повезло в грузинской литературе. Его «Евгений Онегин» переведен и подготовляется к печати только в наши дни. Не является ли такое отношение к великому поэту отражением определенного настроения грузинской интеллигенции, настроения, вызванного автором «Клеветникам России», побывавшим в Тифлисе в 1829 году и заметившим только бани и грузинских ведьм?

«Лермонтову посчастливилось больше. Его переводят, но дело не обходится без характерных курьезов; например «Демон» переводили три различные переводчика, в том числе знаменитый поэт Важа Пшавела. Всех этих переводчиков озадачивало следующее место поэмы; «Недолго продолжался бой, бежали робкие грузины». Эти обидные для грузинского патриота слова Важа Пшавела переводит так: «Недолго продолжался бой, рассеялись сопровождавшие князя люди»....

«Некрасова и Добролюбова переводили, но не признанные поэты, а случайные люди. Здесь причиной является идейное содержание этих произведений.

«Таково же отношение и к прозаикам.

«По случаю смерти Тургенева И. Чавчавадзе перевел его стихи в прозе и дальше этого не пошел.

«Не соблазнялись и Гоголем; перевели его «Ревизор», видимо для театра, и несколько мелких произведений. «Тарас Бульба» в переводе на грузинский язык появился лишь в 1930 году. Остальные крупные его произведения до сих пор не переведены.

«То же самое можно сказать о Толстом: «Война и мир» и «Анна Каренина» до сих пор не имеются на грузинском языке. В свое время переведены «Власть тьмы» (для театра), «Детство, отрочество и юность» (для детской литературы) и сказки (для детских журналов). При советской власти изданы: «Казаки», «Хаджи-Мурат» и переиздано «Воскресение».

«Больше приходились по вкусу Крылов и Чехов — писатели без заметного великодержавнического налета. В особенности это можно сказать про Крылова, басни которого полностью могли применяться к грузинской действительности. Зато в области перевода его басен между грузинскими поэтами устраивается настоящее соревнование. Крылова переводят девять писателей, в том числе и весьма талантливые...

«Совершенно иное отношение обнаруживают грузинская литература и грузинский читатель к родоначальнику пролетарской литературы — Максиму Горькому. Для удовлетворения потребностей революционно настроенного читателя, почувствовавшего в идеях и мотивах Горького самую тесную, органическую связь с их творцом, каждое произведение Горького переводят буквально на другой же день после его появления в русской печати. Но здесь уже чувствуется приближение революции 1905 года и новые классовые группировки.

«Из западно-европейских классиков почти полностью переведены Шекспир, Шиллер, причем перевод Шекспира (Мачабели) считается одним из лучших среди переводов его на другие языки.

«Все сказанное находится в полном соответствии с тем положением, что грузинская литература XIX века, подвергаясь влиянию русской и западно-европейской литератур, не сразу отказывается от своих традиций и, заимствуя новые идеи, своеобразно преломляет и применяет их к грузинской действительности.

Националистическая романтика.

«По обычному представлению, национальная романтика зародилась на другой же день после водворения русского владычества и была реакцией на уничтожение самостоятельности Грузии и на преследования грузинского языка. Не говоря уже о том, что отдельные элементы национальной романтики встречаются и в ранной литературе (Гурамишвили, также Арчил), в первый период русского владычества преобладают главным образом восточные мотивы: любовь к женщине, застольные песни и вообще индивидуальные переживания. Национальная романтика, частично зарождаясь в эту эпоху, достигает своего полного развития в шестидесятых годах в поэзии Ильи Чавчавадзе и Акакия Церетели.

«В первой половине XIX века Грузия в столь существенных чертах сохранила свой феодальный партикуляризм, что нации в полном смысле этого слова еще не чувствуется; наоборот, литература отражает не интересы единой нации, а разобщенность и подчас враждебность между ее частями. Даже в пятидесятых годах прошлого столетия пишутся комедии, всю соль которых составляет высмеивание имеретин (тех же грузин) и армян (наряду и наравне с имеретинами) за их имеретинское наречие и за армянский оттенок грузинской речи.

Поэзия Бараташвили.

Бесспорно, что в его лице мы имеем величайшего поэта не только своей эпохи, но и всего XIX века, и его влияние до сих пор живо ощущается в грузинской литературе.

«Он выступает на литературную арену после заговора (1832 год), в котором он не мог принять участия, хотя бы потому, что ему тогда было всего 14 лет. Но заговор, кончившийся полной катастрофой, оказал решающее влияние, хотя и совершенно различное, с одной стороны, на участвовавших в заговоре поэтов, и с другой — на Бараташвили. Бывшие заговорщики предаются полному разочарованию, ориентируются на служебную карьеру, достигая в этой области высших чинов, и, поскольку они занимаются поэзией, их тематику составляют застольные и эротические песни. Изредка лишь они заглядывают в прошлое Грузии, бесплодно воздыхая. Таковы Ал. Чавчавадзе и Гр. Орбелиани. Бараташвили трезво расценивает заговор 1832 года и в связи с ним все политическое положение Грузии со времени предпоследнего царя Ираклия, который твердо держался ориентации на Россию. По мысли поэта, это была мудрая и единственно правильная политика. Он разбирает судьбу Грузии в одноименной поэме и, взвесив все доводы «за» и «против», решительно поддерживает ориентацию на Россию и никогда больше ее не пересматривает и даже не возвращается к этому вопросу. Уже по одному этому весьма важному для Грузии вопросу он стоит на целую голову выше всех современников, и не только их.

«Бараташвили не может пойти за разочарованными заговорщиками в область культа вина и женщин, где они ищут противовес своей бессодержательной жизни. Он, полный сил и энергии, не испытавший еще никакого разочарования, хочет действовать и бороться. Но здесь убогая действительность Грузии делает его стремления беспредметными, ибо нет еще новой жизнеспособной силы, служению которой он отдал бы себя, нет еще общественного поприща, где он мог бы развернуть свои способности.

«Феодальный строй слишком медленно поддается разложению, чтобы поэт увидел хотя бы истоки нарождающихся сил, а внешний лоск европеизма, вносимый русским чиновничеством, являясь чисто наносным, не может даже на момент заполнить его духовный мир; он оказывается не у дел.  

Он ищет точку опоры, старается самоопределиться, и в этих исканиях проходит вся его недолгая жизнь. Он чувствует себя совершенно одиноким в окружающей его пустой жизни. «И скучно, и грустно, и некому руку подать в минуту душевной невзгоды», — повторяет он слова великого поэта, с которым он чувствует родство, но вместе с тем сознает, что его невзгоды не минутного характера, а завладели всем его существом, и он называет их «сиротством души».Носители высоких чувств на деле оказались бессердечными, лица с развитой духовной жизнью — бездушными, одаренные высшими способностями разума — лишенными даже рассудка, слезы сострадания — это выражение прекрасной души — ядовитыми каплями, выражением коварства. В таких условиях где найти покой душе? Куда преклонить голову? — спрашивает поэт и изливает свои чувства в стихотворении «Сиротство души».

Его душевное состояние непонятно даже его дяде — талантливому поэту Гр. Орбелиани, достигшему высокого положения, которого он тщетно умоляет помочь ему выйти из окружающего кошмара. Он предоставлен своим собственным силам, ищет пищи для души, стремится к большой деятельности и, не достигая этого, томится. Неудивительно, что его обуревают мысли о «непостижимости цели нашего назначения, безграничности желаний человеческих и суете всего мирского», что в окончательном счете «наполняет (его) душу ужасной пустотой».Чисто животная жизнь представляемого им класса толкает одних на искание военных почестей, на увлечение культом вина и женщин, на усиленную эксплуатацию крепостных, а ему предоставляет созерцать происходящее кругом, размышлять о суетности мира, искать путей, чтобы бороться со своим роком, со своей безжалостной судьбой. Этот рок он называет «злым духом», который он проклинает за обещанные им и несбывшиеся надежды.

Церетели и Чавчавадзе

«Церетели вместе с И. Чавчавадзе, и пожалуй ревностнее, чем последний, поддерживал в грузинской литературе антиправительственное и даже ярко антирусское направление. В отличие от И. Чавчавадзе, который уделял большое внимание экономической проблеме, он всецело отдал себя на служение национальной романтике, и если касался, иногда и экономических вопросов, то целиком подчинял их интересам национальной проблемы. Старая Грузия — Грузия Тамары, Ираклия II не имеет другого столь страстного, вдохновенного певца.

«Он безмерно идеализирует старую Грузию, не находя там ничего отрицательного. Родина была единственной идеей, которой жила старая Грузия, за нее умирали с улыбкой на устах цари, эти воплощенные ангелы, князья и вельможи — несравненные герои, представители духовенства — живые кандидаты в святые. Даже крепостничество древней Грузии являло картину общего благоденствия.

«С приходом же царского самодержавия вдруг все стало плохо, и старая Грузия гибнет. Дворянство окончательно деградирует и ни на что не способно. То же самое произошло и с духовенством, которое обрусело и совершает богослужение не на том языке, на котором царица Тамара повелевала народу, святая Кетевана славословила бога, а равноапостольная Нина проповедывала христианство.

«Преклоняясь перед прошлыми заслугами дворянства, Церетели с негодованием отворачивается от этого сословия в настоящем. Он решительно расходится в этом отношении с И. Чавчавадзе, который предоставлял руководящую роль в жизни грузинского народа дворянству, хотя и в буржуазной оправе. По его мнению, грузинский народ может спасти только низший, трудовой слой народа, трудовым процессам и жизненным условиям которого он посвящает несколько высокохудожественных стихотворений».

Умирание грузинского дворянства

«Глубокие экономические процессы происходили и среди дворянства. В продолжение XIX века его социально-экономическое положение было подорвано в корне. Привыкшее по традиции к паразитическому существованию дворянство Грузии вынуждено было после отмены крепостного права жить за счет продажи и залога своих земельных участков. Постепенно этот процесс принимает широкий характер, и дворянство лишается своих родовых поместий, переходящих в руки ростовщиков и кулачества. «Этот общественный процесс находит свое отражение в художественной литературе, главным образом в творчестве Давида Клдиашвили. Д. Клдиашвили дал в своем творчестве картину экономического упадка, оскудения и заката дворянства. В ярких красках передана писателем агония разоряющегося мелкого дворянства западной Грузии. Перед нами проходит вереница типов, нарисованных с большим мастерством. Сам будучи выходцем из мелкопоместной дворянской среды, Клдиашвили дает о ней ряд классически завершенных повестей и рассказов. Произведения Клдиашвили насыщены тонким юмором; не без лукавства посмеивается он над своими «героями», не возвышая их, однако, до объекта злой сатиры.

(Продолжение следует)

Янгосорские страницы Флегонта Арсеньева

Янгосорские страницы Флегонта Арсеньева

Интереснейшая книга попалась недавно мне – «Крестьянские игры и свадьбы в Янгосоре Вологодского уезда», изданная в 1879 году в типографии Вологодского губернского правления. Автор этого, как обозначено в подзаголовке «бытового этюда» – Флегонт Арсеньевич Арсеньев.

Мне и раньше встречалось это имя, даже что-то и читал из  краеведческих очерков Арсеньева. Про Янгосорь мне показалось особенно интересно для нашей газеты и читателей. Ведь кроме литературного интереса – тут и краеведческий, и бытовой даже интерес – узнать, как люди жили… Жили там, где сегодня уже мало кто живет…

Попытался я что-то узнать и об авторе – интересная личность!

Родился Флегонт Арсеньев  2 апреля 1832 года в селе Красном Моложского уезда Ярославской губернии. По одним данным он «незаконнорожденный сын небогатого помещика и крепостной. Фамилию и отчество получил от крёстного — уездного исправника Арсения. Был оставлен в доме родителя и воспитывался как барчонок», по другим: «родился в семье Моложского уездного исправника». С 1844 по 1857 год с перерывами обучался в различных учебных заведениях Ярославской губернии. Один год в частном пансионе в Пошехонье, а в 1849–51 году в Романово–Борисоглебском уездном училище. В 1854–1857 годах обучался в Демидовском лицее, который также не окончил. Сдав экзамены, с 1858 по 1862 год работал учителем русского языка в Усть-Сысольском (Усть-Сысольск – ныне Сыктывкар) уездном училище, а в 1862–1867 годах преподавал тот же предмет в Вологодском уездном училище. Назначенный в 1867 году секретарем Вологодского статистического комитета, работал в этой должности до 1882 года. С 1882 года – чиновник по крестьянским делам Усть-Сысольского уезда, а с 1885 году избирается почетным мировым судьей по Усть-Сысоевскому и Яренскому уездам.

Свою литературную деятельность Арсеньев начал в 1856 году «Очерками Шекснинской природы», опубликованными в «Ярославских губернских ведомостях». Позднее его рассказы печатались в журналах «Отечественные записки», «Журнал охоты», «Вестник Промышленности», «Вестник Естественных наук», в «Сборнике Ярославского Статистического Комитета» и др. Особое влияние на творческую деятельность Арсеньева оказал С.Т.Аксаков, с которым он был знаком и состоял в переписке. Под влиянием Аксакова в конце 50-х – начале 60-х годов были написаны и опубликованы статьи «Из воспоминаний охотника» (1858 г.), «Прилетные птицы», «Метлицы на Шексне», «Рыбные ловли на Шексне» (1860–1861 гг.) и др. Под редакцией Арсеньева в 1863 году печатаются неофициальная часть «Вологодских губернских ведомостей», а в 1870-е годы сборники и памятные книжки Вологодского статистического комитета, в которых были опубликованы статьи: «Кубенский край», «История зырян», «О движении населения за десятилетний период», «Водная система Герцога Александра Виртенбергского», «Молочное дело в Вологодской губернии». В 1880-е годы его работы публикуются в изданиях: «Нива», «Журнал Коневодства и Охоты», «Вестник Промышленности», «Журнал Московского Общества охоты», «Пчела», «Журнал охоты» …

Умер Ф. А. Арсеньев в 1889 году, похоронен в Усть-Сысольске (Сыктывкаре).

Как видно и из названий – в литературно-краеведческом наследии Арсеньева немало произведений, непосредственно касающихся наших мест. Возможно, мы еще обратимся к ним. А сегодня, с незначительными сокращениями, публикуем один очерк из книжки «Крестьянские игры и свадьбы в Янгосоре Вологодского уезда». При публикации по возможности сохранена орфография и пунктуация подлинника.

Флегонт Арсеньев

Заянька

Деревня Лебедка стоит на крутом берегу речки Землянки. По какой причине деревня называется Лебедкой – объясняют разно: говорят, будто, на месте ея в недавнее время был пустырь, на котором барской властью, когда она еще была могучая и всесильная, поселен был и обкрестьянен дворовый человек, гнев на себя навлекший и в гневе обвенчанный тою же несокрушимой властью на желательной особе барина, красивой и пышной – что тебе лебедь белая. В минуты сластолюбивой нежности лебедкой звал ее барин… И поселок от ея прозвища стали называть Лебедкой. Говорят и другое: поселил гневный барин пару своих дворовых на пустыре; не родился в первые годы на этом пустыре хлеб, а глушила его все лебеда, оттуда и деревня Лебедка.

А речка? Что за речка Землянка? Откуда это ей такое название, совсем не подходящее, не сообразное? Объясняют разно: говорят – по береговым скатам этой речки, в густой траве, много растет землянки, крупной и сочной – оттого и речка Землянка. Говорят и другое: в весенние разливы, когда речка наполнится водой от бегущих в нее ручьев и потоков, с необыкновенною быстротою несет она свои волны, бушует и пенится, сильными прибоями хлещет в береговые отсыпи и вывертывает в них глубокия пазухи, как бы на подобие пещер, или копаных землянок, потому и речка слывет в народе Землянкой.

Преинтересная эта речка: местами течет она в крутых обрывах, местами разбегается по широкому лугу и вертится вправо и влево, и взад и вперед, вырезывая мысы, излучины и косы. То журчит она по камышкам, нежно их лаская, вечно напевая им однообразную, мелодическую  песню; то покойно уляжется в глубокий черный омут, обросший около берегов высоким ситовником, затянутый широколиственными лопухами. И хранят мрачную тишину этого омута старыя ракиты и кужлявыя березы, низко, по самую воду, свесившия свои косматыя ветви. Привольно и безопасно жируют в этих омутах крупные головли и щуки. Рыбиста, дюжо рыбиста речка Землянка, даром, что неизвестна не только в русской географии, но не значится и на уездной карте.

Деревня Лебедка ныне домов около десятка будет, и живут в них мужички исправно: хлеб уже не глушится лебедой, а родится на удобренных полях хорошо; лен на подсеках сеется в значительном количестве; сена накашивается много с богатых лугов по мысам Землянки; выгоны изрядные: много крестьяне коров держат, много бабы молока таскают на соседний сырный завод; одно скверно, что очень уж оне заразились этим промыслом: молочишка ребятишкам ничего не оставляют: голодает безштанная мелюзга на одном сухоедении.

И что это за красивые места около Лебедки; вырисовывает перед ней Землянка такие затейливые ландшафты, что не налюбуешься ими вдосталь: то отвесною стеною поднимется над речкою береговая отсыпь, как скала, то постепенным склоном сбегает к ней угор, и по этому угору, как мерлушка, кудрявится ракитник; местами глубокие овраги разсекают берег на отдельныя холмистыя части, поросшия частеньким леском; а там, ниже, долиина ровная, травянистая; в двадцати разных местах серебрится вьющаяся по ней речка. За долиною снова высокий крутояр, а на нем большое торговое село с двумя каменными церквами.

Один из таких холмов, как раз против Лебедки, за речкою, называется «Волчьим Лбом». Расчудесное это место: на самом взлобке – площадка; видна с нея неоглядная даль на безконечное пространство; сереют в этом пространстве села и деревни, белеют храмы Божии, зеленеют луга и поля, а под глубоким горизонтом черною массою расстилается дремучий лес. По скатам холма – мелкий лесок, такой тенистый, такой укромный и молчаливый притом: ни шепотом листьев, ни шелестом ветвей не выдаст тайн, совершающихся в его чащах.

По воскресеньям и праздникам, начиная с теплых майских дней, устраиваются на «Волчьем Лбе» крестьянские гулянки, которыя и продолжаются до начала сенокоса. Часов около пяти пополудни сбираются окольными путями, по лесным дорожкам и тропам, деревенские молодцы, игровые парни. Разодеты они что ни наесть в лучшую одежду: сибирки, визитки, пальта, жилеты со стеклянными блестящими пуговками, сапоги с кисточками и с напуском, в калошах,  картузы с пряжками на околышах, у богатых – часы с бронзовыми цепочками – составляют в костюмах современной крестьянской молодежи форс первый сорт. Почти у каждого гармоника. Соберутся парни на Волчий Лоб и грянут под звуки народного инструмента какую-нибудь разудалую песню.

Слышите ли вы, красные девицы? Слушайте, слушайте!

- Разухаживал, ухорашивал,

От серого волка, от лютого зверя

Оборанивал.

Кого люблю – погулять зову,

Кого не люблю – не зову,

Кому тошно по нас,

Тот не бегает от нас,

Кому не тошно,

Идти не пошто…

И вот видишь – замелькали там и сям белые, красные, зеленые платочки; потянулись из разных мест теми же окольными тропами девушки, то по две, то и толпою на призывные голоса…

Один из самых игровых парней, неизменно посещающих Волчий Лоб, был Ванюха из Лебедки, Наумов сын, парень ражий, кровь с молоком, мастер на всякие песни, великий искусник водить «заяньку».

Одна из самых видных девушек – Даша, бобылкина дочка из той же деревни; девушка бедная, но красавица: росту и дородства в ней много; цветущая, розовая молодость так и пышет в ея лице и осанке: Волга-девка!

Ванюха и Даша давно любы друг другу; давно говорятся между ними ласковыя слова и нежныя речи.

Собрались парни, поздоровались с девушками за руку: новый обычай, заимствованный крестьянством из цивилизованной среды. Тоже заимствование видно и в костюмах: девушки в Янгосаре уже не носят сарафанов: платья и кофты взошли между ними во всеобщее употребление, хотя вовсе не согласуются с их лишенными стройности фигурами.

До начала игры девушки расхаживают по зеленому лужку парами с парнями…

Пока проветривались парочки прогулкою, подошло еще несколько девушек. Снова сошлись все вместе.

- Пора заяньку начинать! - закричал кто-то из толпы. – Заводи, Дашуха!

Запела красавица Даша и поплыла павой; парни с девушками, ставши в круг, подхватили:

- Ах ты млад соловей,

Соловейко!

Не летай, соловей,

Не летай, молодой,

На край долины;

Ты не вей гнезда,

Не совей гнезда

На осине.

Ты совей, соловей,

Ты совей, молодой,

При тереме!..

Во время пения участвующие в игре выделывают разные фигуры, в роде французской кадрили; кружатся, вертятся и затем после каждой песни целуются. Гармоника не умолкает.

Ванюха Наумов выплясывает с Дашей, откалывая самыя бойкия колена, самыя трудныя фигуры…

- Зайка беленький,

Ушки долгонькия,

Ножки коротенькия;

Зайка в сторону вскочил,

Хмелю-солоду купил.

Он в другую вскочил –

И глаза искосил:

Там река глубока,

Река тиновата

И рябиновата.

Что рябинушка часта

Целуй девушку в уста.

Целуются.

- Посеяли девки лен,

Посеявши пололи,

Ходи браво – пололи;

Белы ручки кололи,

Кололи, кололи!

Повадился вор в ленок,

В длинный, тонкий во ленок;

Иванушка паренек,

Белый парень паренек;

Весь длинный лен притоптал,

Ходи браво – притоптал.

Со льну цветы сорывал,

Цветы рвал – сорывал:

Венок себе совивал,

На головку надевал,

Красну девку целовал,

Ходи браво – целовал!

… Солнце склонилось к западу; вот оно утонуло за холмом; ярким полымем разлилась заря. Густая мгла стала ложиться по долам и оврагам.

Господи, что за чудный ароматический вечер! Какая в нем тишина, какая нега! Смолистый запах от молодых листов березы тонко разливается в воздухе; пар клубится над Землянкою; густая роса на широкое пространство осела на луга; и не видать их под этою росою, точно затопило их разливом воды. Чу! Где-то зычно крикнула сова, и ея дикий голос зловеще простонал по лесу. Коростеля неумолкаемо дергают в разных сторонах. Откуда-то издалека слышится кукование кукушки. Посвистывая и похоркивая, мерно тянет вальдшнеп чрез лесные лужайки и долочки. Чу! Хватил соловей; и что за соловей: постановка колен, стройность – редкостныя; вся песня истинно-нотная. Вот он вдруг тарарахнул на весь лес, да как наддал-то, да какою закатистою трелью разсыпался он в ночной тиши, какую дробь залихватскую пустил, – услада душевная, да и только!

Потухла заря; лишь узенькая полоска ея еще сверкает на западе.

Кончилось гулянье. Парни с девушками разошлись по кустам парочками. Не слышно звуков гармоники; не поются песни; а чуть-чуть откуда-то, точно из воздуха, надносится шепот такой нежный, ласковый; а то, может, и не шепот, а просто листочки пошевеливаются на деревьях от легкого ветерка.

Ванюха с Дашей  тоже уединились. Они спустились с Волчьего Лба, сбежали в овраг, обросший кустарником и сели на траву под ольхой…

Эх, вы, леса-лесочки,

Майския ночки!..

Слово Ганичева

8 июля ушёл из жизни Валерий Николаевич Ганичев. Писатель, публицист, он возглавлял Союз писателей России в самые трудные для страны и писательского сообщества годы. Пусть здесь ещё раз прозвучит его в слово...

Валерий Ганичев, председатель правления Союза писателей России, заместитель Главы
Всемирного Русского Народного Собора

Русское слово – национальное достояние

(выступление на заседании Совета по межнациональным отношениям при Президенте РФ 19 февраля 2013 года)

Последние выступления  Главы государства: в Сталинграде-Волгограде, на семейном форуме в Колонном Зале и сегодня – подчеркивают государственный характер проблем русского языка, русской культуры и литературы. Ясно, что это уже не носит второстепенный, необязательный характер. Это вопрос нашей духовной безопасности. Важны, конечно, нефтепроводы, железные дороги, но именно русский язык и есть самая мощная и необходимая, духовная скрепа нашего государства.

Таким наш язык стал не из-за имперских амбиций русских людей, не из-за стремления навязать свой национальный дух, державную суть, а по причине того, что без глубинных, объединяющих, общих смыслов, без его высочайшего устроения, без его культуры он и не стал бы таким. Пора всем понять, что Русский язык — это величайший дар, дарованный нам свыше.

Да и юридически международным он стал после победы под Сталинградом, сражения под Курском, взятия Берлина… Русский язык – язык победы.

Русскому языку выпала миссия языка объединителя по причине того, что с первых времен своего развития, а главное, от письменной традиции Кирилла и Мефодия, от Киевской Руси, он стал языком древнерусского, а затем и русского народа, языком высочайшей в мире культуры и литературы, науки и дипломатии, языком Ломоносова, Державина, Пушкина, Гоголя, Тургенева, Достоевского, Толстого, Чехова, Есенина, Шолохова, Солженицына, Распутина, Белова, Рубцова, десятков величайших искуснейших поэтов и прозаиков, не знать который, искажать который есть невежество, позор и бесчестие для человека, живущего в России. Сейчас уже ясно, что беспорядок в языке, его сокращение, замена многих русских слов ведут не только к невежеству, но и смуте в обществе.

Но мы не можем только посыпать голову пеплом, отчаиваться… Вспомним хотя бы Год русского языка и последующие события. Мы смогли провести собрания, конференции, выставки, организовали Всероссийскую встречу русистов и писателей, установили памятник Русскому слову в Белгороде, русской учительнице в Дагестане… Но предстоит сделать еще больше. Надо «встряхнуть» общество, высмеять невежество многих людей в плохом знании русского, надо делать модой хорошее знание русского языка. Это не требует громадных затрат, но требует проявления гражданского чувства и совести.

Средства массовой информации  обязаны вести свои передачи грамотным, литературным, свободным от сквернословия, без проанглийской интонации дикторов, языком – это и есть следование профессии и народным началам.

Мы поддерживаем выдвинутое на местах предложение о проведении периодических экзаменов-опросов по русскому языку для всех государственных служащих. Это ведь те работники, которые ежедневно общаются с миллионами людей…

Мы обязаны возобновить, создать курсы, школы, кружки, группы по изучению русскому языку. Ничего зазорного в этом нет. Это важно и представителям других национальностей, ибо двуязычие – это расширение их кругозора, культуры, профессионализма.

Очень важно широко проводить Дни русского языка 6 июня, в день рождения А.С. Пушкина. В 2000 году, когда ещё шли бои в Чечне, мы, писатели, привезли туда 200 томов Пушкина. Чеченская учительница сказала: «Пушкина привезли, значит, война кончается». Так и случилось.

Несколько лет назад известный ученый Н.Н.Скатов из Пушкинского Дома в С.-Петербурге заявил о необходимости создания движения, общероссийской массовой организации «Русское слово». К сожалению, не нашлось организаторов, лидеров, меценатов, чтобы сделать это движение широким. Предложение зависло, нужно его восстановить.

Союз писателей России, Всемирный Русский Собор решили установить премию «За чистоту и красоту русского языка». И сегодня можно назвать настоящих кудесников слова. Это: Валентин Распутин из Иркутска, Юрий Лощиц и Владимир Костров из Москвы, Ольга Фокина из Вологды, архангелогородец Владимир Личутин, Ирина Семёнова из Орла, краснодарец Виктор Лихоносов, петербуржец Глеб Горбовский…  

Многие сегодняшние издатели считают литературой наспех сколоченные детективы, пошлые, насыщенные вульгарной речью постельные мелодрамы. Они, изгнав редакторов и корректоров из издательств, плодят безграмотность и бескультурье. С этим нужно бороться.

Слово – наш духовный строительный материал, только в отличие от кирпича и бетона, оно часто имеет необъяснимо сложную структуру, иногда хрупкую и в то же время прочную в веках, если это настоящее из души народа идущее слово.

Мы все видим, чувствуем, что Россия, граждане России, после десятилетий растерянности, приходят в себя, сбрасывают с себя иго информационных фантомов. Приходит, возвращается понимание того, что русское слово, русский язык – наше главное национальное достояние.

ПЕРВЫЙ ВСЕСОЮЗНЫЙ СЪЕЗД СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ. 27. ЛИТЕРАТУРА В СОВЕТСКОЙ ГРУЗИИ. Часть 1. Пути развития грузинской литературы.

21D1421D-AE0B-4152-9299-DE64E1168A85.jpeg

От имени грузинских писателей на съезде писателей выступил Малакия Георгиевич ТОРОШЕЛИДЗЕ.

Древнегрузинская литература должна быть «причислена к рангу больших литератур»

Начал он своё выступление с довольно детального описания истории грузинской литературы, потому что она «... остается мало знакомой широкой общественности, хотя она заслуживает внимания в силу ее исторических традиций.

Грузинская литература относится к числу наиболее древних литератур Востока. Дошедшие до нас памятники грузинской литературы относятся к IV—V векам нашей эры, хотя зарождение грузинской литературы, по ряду данных, восходит к более ранней эпохе.

«Утрата памятников до IV—V веков объясняется торжеством христианства, имевшим место в Грузии в начале IV века, в результате чего старое литературное наследие так называемой «языческой» эпохи постепенно вывелось из употребления, оставив, впрочем, глубокие следы и наложив отпечаток на зародившуюся новую литературу на христианской основе...

Он особо подчёркивает мысль о том, что древнегрузинская литература должна быть «причислена к рангу больших литератур», что она получила блестящее развитие как «чисто светская изящная литература».

И он останавливается на поэме Шота Руставели «Вепхис Ткао-сани» («Носящий тигровую шкуру»), написанная в конце XII и начале XIII века (между 1196 и 1207 годами).

Поэма Шота Руставели является «самым выдающимся памятником древнегрузинской литературы.

«Руставели — настоящий чародей языка. Стих Руставели до сих пор является непревзойденным идеалом в грузинской поэзии. И пожалуй и в мировой литературе мало найдется поэтов, равных Руставели в мастерстве стиха. Особо следует отметить метрическую структуру поэмы. В поэме счастливое сочетание ритмов».

Далее он высказывает свое мнение о том, что «....поэму Руставели и грузинскую литературу этой эпохи нельзя свести в целом к циклу литератур Востока, а что они представляют продукт взаимодействия двух культур — Востока и Запада, не покрывая целиком ни одной, ни другой, ... Культ женщины, представленный в поэме Руставели, имеет очень много общего с поэзией трубадуров Западной Европы. В творении Руставели имеется несомненный параллелизм с поэзией Запада.

«При большой близости общего духа поэзия Западной Европы является в ту эпоху еще незрелой по сравнению с грузинской поэзией и великой поэмой Руставели. «Дамы» средневековых трубадуров являются как бы отвлеченными схемами. От бесплотной идеализации, отдающей средневековым мистицизмом, не свободны и творения великого итальянца Данте....

Он особо подчёркивает, что «творение Руставели, возникшее в своеобразных, чрезвычайно сложных культурных условиях Грузии XII века, опережает на целые столетия идейное движение в Западной Европе. Без преувеличения можно сказать, что поэма Руставели является самым великим литературным наследием из всего того, что нам дали средневековый Запад и весь так называемый средневековый христианский мир. Не говоря уже о поэзии средневековой Европы более раннего периода, даже творение великого предшественника Возрождения — Данте не может выдержать сравнения с поэмой Руставели.

«Данте, при всем своем величии, еще не освободился от пут средневекового мышления, и тяжелый балласт схоластики в произведении гениального флорентинца ложится как бы тяжелым осадком, вследствие чего «Божественная комедия» в значительной степени остается чуждой для современного читателя. Произведение же Руставели, по своим поэтическим достоинствам во всяком случав равное и, пожалуй, даже превосходящее «Божественную комедию», имеет перед последней и то преимущество, что творение Руставели не носит на себе отпечатка средневековой христианской идеологии.

Грузинская литература в период упадка и ослабления политической мощи Грузии.

«Грузия в эту эпоху является объектом политической экспансии Турции и Персии, владения которых к этому времени кольцом окружили Грузию со всех сторон. ... Грузия оказалась оторванной от непосредственного общения с Западом в области политической и экономической. Вместе с тем с севера к Грузии постепенно придвигаются границы русского государства.

«В этой политической обстановке слагается литература Грузии XVII—XVIII веков. ... В эту эпоху налицо влияние следующих литературных факторов: во-первых традиций классиков древней грузинской литературы и в первую очередь Руставели; далее — влияние восточных литератур, в первую очередь литературы персидской; и наконец в меньшей степени — влияние Запада, причем наряду с влиянием Западной Европы уже начинает чувствоваться, хотя и в слабой степени, влияние России.

Влияние персидской литературы.  

«Влияние персидской литературы упрочивалось через персидские произведения. В эту эпоху XVII—XVIII веков, как и раньше, на грузинский язык переводится целый ряд персидских классиков. Так к XVI—XVII векам относится грузинский стихотворный вариант «Шах-наме» величайшего персидского поэта Фирдоуси. «Шах-наме», как это установлено, была переведена на грузинский язык раньше, в классическую эпоху, в XI—XII веках, но этот старый грузинский перевод утрачен. Над новым стихотворным грузинским вариантом «Шах-наме» работал ряд поэтов XVI—XVII веков, из коих один, Серапион Согратисдзе, достигает высокой художественности стиля и большого мастерства.

«Наряду с поэтическими произведениями на грузинский яэык переводится ряд памятников художественной прозы, как например знаменитый сборник «Калила и Димна», «Большой Синдбад», «Сокровище мудрости», героические повести и романы. Грузия в эту эпоху подвергалась большому влиянию Востока не только в литературе, но и в других областях жизни. Этим объясняются глубокие корни, которые пустила персидская литература в Грузии. Грузинское феодальное общество видело в этих произведениях отражение родственных военно-рыцарских идеалов и находило картины, характеризовавшие его быт. Неудивительно, что грузинское феодальное общество воспринимало по фабуле чуждые, но социально родственные персидские сюжеты.

«Национальная школа»

«Оппозицию «персидскому направлению» грузинской литературы составило другое направление, так называемая «национальная школа», имевшая еще в XVII веке своих представителей в лице поэтов Пешанги (автора поэмы «Шах-Навазиани»), Иосифа Тбилели (автора поэмы о грузинском деятеле XVIII века Георгии Саакадзе) и поэта Арчила. Вождем этого направления является Арчил. Воспитанный на поэзии Руставели и Теймураза, Арчил испытал влияние как одного, так и другого и умел должным образом ценить старых корифеев грузинского художественного слова.... Арчил подверг серьезной переоценке все литературное наследие и вынес строгий приговор увлечению персидской «выдуманно-сказочной», как он сам называет, тематикой. Этой «выдуманно-сказочной» тематике Арчил противопоставляет точку зрения «правдивого рассказа». Арчил дал замечательное во многих отношениях литературное произведение «Прения Теймураза и Руставели».

Культурные связи о Россией.

«В XVIII веке усиливаются непосредственные культурные связи о Россией, чему способствовала эмиграция в Россию Вахтанга VI с рядом деятелей грузинской литературы.

Сам Вахтанг — замечательная личность эпохи, — поэт, ученый и выдающийся деятель просвещения. До эмиграции в Россию им в Грузии была проделана большая культурная работа. Он основал грузинскую типографию в Тифлисе в 1709 году, из-под станка которой вышло в числе других издание поэмы Шота Руставели с комментариями самого Вахтанга; кодифицировал грузинское право; собрал грузинские летописи; перевел с персидского языка ряд беллетристических произведений («Калилу и Димну», «Бахтиар-наадэ») и астрономический трактат Улуг-Бека. Он же — автор ряда оригинальных лирических стихотворений. Находясь в союзе с Петром I во время персидского похода, после неудачи, постигшей этот поход, Вахтанг вынужден был эмигрировать в Россию, причем вместе с ним выехало туда свыше тысячи человек, в том числе много известных литераторов, поэтов, ученых. Таким образом было положено основание грузинским эмигрантским колониям, в первую очередь в Москве, а также и на Украине. Эти колонии постепенно пополнялись новыми отрядами эмигрантов.

«Круг литературы XVIII века замыкается двумя большими лириками — Бесики и Саят-Нова.В лице Бесики так называемое «персидское направление» в древнегрузинскои поэзии обрело последнего и самого яркого певца. Персидское направление до Бесики сказывалось главным образом в эпическом жанре. Бесики его утвердил в лирике. «Основная тема поэзии Бесики — любовь, и он с правом пользуется славой грузинского Анакреона. Ограниченный узкими рамками своей тематики, он сумел создать в этой области высокохудожественные вещи... Вместе с мотивами персидской лирики Бесики внес в грузинскую поэзию персидские стихотворно-песенные метры и строфику: байати, мухамбази, мустазади и т. д.Бесики надолго привил свой жанр грузинской поэзии и оказал большое влияние на ряд поэтов XIX века. В частности под влиянием Бесики творили известные лирики Александр Чавчавадзе и отчасти Григорий Орбелиани.  

О поэзии ашугов.

«Саят-Нова является представителем так называемой поэзии ашугов. Эта поэзия имела широкое распространение в народной городской среде ремесленников во время Саят-Новы, и после — в XIX и XX веках.

«Ашуг — это поэт и одновременно певец-импровизатор, распевающий под аккомпанемент сазандари собственные и чужие песни. Обычно ашугская поэзия не знала письменной традиции и устно распространялась в народе.

«Саят-Нова, происходивший из среды ремесленников, был народным ашугом. Армянин по происхождению, но связанный с Грузией культурой, Языком и местом деятельности (Тифлис) и воспринявший вместе с тем и мотивы восточной народной поэзии, Саят-Нова является межнациональным поэтом Кавказа. Он слагал и распевал свои песни на трех языках: грузинском, армянском и тюркском. Он поет обычно про любовь, как и Бесики, но в поэзии Саят-Новы представлены и мотивы, отражающие чувства и переживания низших социальных слоев.

Саят-Нова был настоящим властителем дум городского простонародья, и его песни до сих пор распеваются народными сазандарами.

(Продолжение следует)

За нас с вами молятся Петр и Феврония



«Мир не видит святых, как слепой не видит света», - эти слова митрополита Филарета (Дроздова) я всегда вспоминаю, когда в феврале добрая часть населения нашей страны носится с «валентинками», отмечая непонятный день католического святого Валентина,  или ждет, когда «любовь нечаянно нагрянет».  И только совсем недавно стали вспоминать своих православных святых – князей Муромских Петра и Февронию. В их честь  8 июля в России отмечают вот уже несколько лет День любви, семьи и верности.  

Казалось бы,  о муромских святых князьях Петре Юрьевиче и его супруге Февронии знает любой школьник, потому что  раньше «Повесть о Петре и Февронии» входила в школьную программу. И воспринималось она как сказка и неправда. Но Петр и Феврония постоянно напоминают о себе, доказывая свое реальное бытие в нашем мире. Собраны целые книги чудес исцеления, исполнения просимого, ниспосланные по молитвам святых. Тогда зачем писать об этом – можно взять книгу и прочитать?.. Можно. Но все-таки хочется, прикоснувшись самолично к необъяснимому, почувствовав частицу святого мира, передать то, что принадлежало только мне, другим людям. Ведь это существует не только для меня, но и для каждого из нас.

Бежала, устремляясь вдаль, асфальтированная лента шоссе. По бокам плотной стеной стояли сосны, и  тонкий запах леса наполнил собой салон машины. Здесь начиналась русская земля. Сюда киевский князь Владимир прислал на княжение сыновей Бориса и Глеба, которые построили храмовый дворец на Оке, теперь это самый центр Мурома. Здесь, в селе Карачарове, родился богатырь Илья Муромец, которого мы все знаем с ясельного возраста. Правда, про то, что восславлен он в лике святых, часто не ведаем. Здесь произошла духовная схватка за право быть православными, когда во все еще языческий Муром, жители которого приносили в жертву собственных детей, приехали князья Константин с сыновьями и крестили город без боя,  только помолившись в храме. Вообще же маленький древнерусский город Муром по количеству святых – настоящий  господин: из него вышло 21 человек, канонизированных православной церковью.      

Я думала об этих людях, которые жили здесь, и память о которых  теплится в белокаменных, резных и каких-то сказочных храмах, в которых  по-домашнему тепло и светло, как от русской печки. Муромские церковки   наполнены праздничной тишиной, которая проникает в тебя, и, выйдя из которых, ощущаешь частицу неба в себе и понимаешь, как ограничена рамками наша земная жизнь. И что мир, который открываешь там, в белом храме, существует реально. Глаза видят одно, а душа начинает ощущать другое. Чувствуешь, что человеческая оболочка подчиняется чему и кому угодно, а душа – лишь Некоему Одному, Кто больше нас, мудрее нас и просит лишь об одном – о любви ко всем.  

Я боялась потерять это чувство, будто бы если утрачу это в себе, забуду свое внезапное открытие, то больше меня не пустят в этот мир. И опять начнутся испытания, – те изматывающие противоречия, которые и привели меня в Муром, и которые стали потихоньку разрешаться после поездки. Это были личные вопросы,  решить которые мешала гордыня. И  я сейчас не рассказываю сказки, а так и было. Понимание, что именно происходит со мной, мне пришло в голову при чтении акафиста у раки с мощами святых Петра и Феронии. Когда священник опустился на колени и с ним все присутствующие, я подумала: «Петр и Феврония, вы помогали стольким людям, почему бы вам не помочь мне?» И тогда пришло смутное понимание. После акафиста я стояла у тонких, медовых свечей рядом с мощами святых, пораженная этим словом, сказанным священником, но  не относившемся ко мне, – словом  «гордыня». Ко мне подошла монахиня и почему-то протянула букет хризантем, который кто-то поставил у раки: «Возьмите, вы ведь  давно стоите, вам нужно». Странно, но  букет  хризантем, только другого цвета, мне подарили сразу по приезде в Липецк. Хотя ничего странного в духовном мире нет.

Слова в храме просто так не произносятся. Вспомним житие Петра и Февронии, которое сейчас интерпретируется, как угодно. Самым распространенным и упрощенным до безобразия вариантом  стало такое толкование: дочь древолаза захотела выйти замуж за князя, вылечив его смертельную болезнь. Существуют даже толкователи, полагающие, что крестьянская девушка Феврония шантажировала князя  ради той же женитьбы. Чудовищные, кощунственные и темные  взгляды на жизнь святых. Как это было на самом деле, изложено и в летописи, и в житии.

В конце 12 – начале 13 века в муромской земле княжил Петр  и его жена Феврония, и это исторический факт. И то, что они почитались в Муроме святыми до своей канонизации, тоже

неоспоримо. Петра и Февронию причислили к лику святых как супругов, что очень редко случалось в истории церкви. Это случилось на соборе 1547 года – первом соборе, когда произошел юридический акт канонизации русских святых.  

Какова была их жизнь? Известно, что у муромского князя Петра был старший брат Павел, которого он почитал и который был князем по старшинству. У Павла же была жена, имени которой мы не знаем неслучайно. К жене Петра повадился летать  змий-искуситель. Иными словами, княгиня впала в блуд, но была в этом не виновата со своей стороны. Ангел – хранитель не смог защитить ее. В этом причина несообщения нам имени жены Павла  древнерусским летописцем. Происходит почти то же, что и при искушении Адама и Евы в раю. Дьявол не смог искусить Адама, но уязвил его через жену.  

Не названная по имени жена рассказывает о случающемся с ней грехе Павлу, но говорит это не только как мужу, но и как князю, долг которого – защита семьи, княжества, народа, веры. Интересен тот факт, что рассказывая о змие, жена не находит у мудрого мужа понимания ситуации. Павел не разумеет, что говорит жена. Почему это происходит? Потому что змий – это воплощение греха, то есть духовная сущность, и понять случившееся можно только духом, а не разумом. Павел говорит: «Когда этот неприязненный будет прилетать к тебе, выведай у него тайну смерти», то есть Павел  просит узнать, как избавить от искусителя не только тело жены, но и душу в вечности.

Змей же, как гласит летопись, прилетая, обращался в образ Павла. Однажды жена получила ответ на вопрос. Оказывается, что змий может умереть лишь от Петрова плеча и агрикова меча.  Павел, умный князь, вновь недоумевает от услышанного потому, что эти слова предназначались не ему. Когда их услышал его младший брат Петр, то сразу понял, что речь идет о нем. Петр был истовый молитвенник, он любил уединяться в Крестовоздвиженском монастыре и повседневно пребывать в общении с Богом. Как-то раз во время молитвы к нему подошёл отрок и повелел идти за ним. Предполагается, что это был ангел. Он и  показал в алтаре, в расщелине стены, агриков меч. Теперь дело Петра – уничтожить змия. Но случилась беда: когда Петр ударил по змию, тот окропил его своей кровью. Лукавый змий умер, а у Петра развилась непонятная болезнь: вся кожа покрылась струпьями и язвами. Известно, что когда болит тело, нужен врач. Его и требует Петр, и во всей земле русской не могут найти подходящего, который сможет не излечить, а исцелить больного. Ясно, что нужен кто-то, кто излечит душу, а не только тело.  

И вот дружина Петра прознала, что в Рязанской земле, в селе Ласково, живут целители. Следует понимать, что это не экстрасенсы в современном смысле слова. Хотя село загадочное, до сих пор не понятно, почему именно там люди обладали дарами исцеления. И жила в этом селе девица  Феврония, в дом к которой зашел один из дружинников князя. Так как в избе не было мужчин, то диалог ведется с девушкой, что тоже нетипично для  этикета тех лет (беседовали мужчина с мужчиной, если дело было государственной важности). Феврония сидела простоволосая (в русской традиции девушка на людях покрывала платок) и занималась ткацким делом, а возле нее сновал заяц. «Плохо, когда в доме нет глаз и ушей», – говорит Феврония, подразумевая, что ее застали в виде, не предназначенном для посторонних людей. Юноша не понимает загадочной речи девушки.  Феврония поясняет, что уши – это собака, которая, увидев незнакомца, предупредила бы о госте, а глаза – это ребенок, который увидел бы незнакомца в окно.  Дружинник понял, что Феврония – девушка особенная, премудрая. Вообще же мне встречалась такое мнение священников, что Феврония изначально была если не святой, то духовно просветленной. То есть нам показано соединение физического и духовного (Феврония  умна и духовно разумна).  

Дружинник спрашивает, есть ли лекари поблизости, и Феврония называет свое имя. Обрадованный князь Петр велит его лечить и  платить за это любые деньги. Но что за болезнь у Петра, которую никто не мог  понять? Ответ мы найдем в словах Февронии. Первое, что сказала премудрая девушка: «Аще не будет мягкосерд и смирен в ответах, то будет здрав». И второе: «Если не смогу быть его супругой, то не подобает мне его лечить».  Обычно  второе условие ставят первым, да еще толкуют как шантаж. Нет! Мы видим, что Феврония указала изначально на корень повреждения Петра – это отсутствие смирения, гордыня. И второе: Феврония не ставит условие: если не женишься на мне – лечить не буду. Иной смысл у ее слов: я имею право тебя вылечить, будучи женой. Не сейчас – в будущем. Ведь двое – одна плоть и в Господе едины. Феврония способна излечить только вторую свою половинку. Она говорит о любви, но слова этого не произносит. О любви жертвенной, не ищущей своего, люби-себязабвения, той,  которая «долготерпит, милосердствует,  не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не

ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит…» Феврония готова связать свою жизнь с князем, который покрыт гнойниками, язвами, с человеком, которого она никогда даже не видела (ведь их общение происходит через дружинника). Это и есть жертва, чтобы спасти душу Петра.

Понимает ли это князь? Нет. Он видит Февронию, как большинство интерпретаторов повести: дочка простолюдина хочет выйти замуж за князя и стать княгиней. Но болезнь неизлечима, и он вынужденно говорит: «Пусть врачует». Феврония взяла хлебную закваску, дунула на нее. Нам сложно понять, что произошло, но, видимо, так автор жития передает нам мысль о сошествии Духа Святого. Велит помыться в бане Петру и этим натереть тело, оставив нетронутым только один струп. Петр выходит из бани исцеленным, оставляет Февронии денег, которые она не просила, и едет в Муром. Причина духовная не искоренена, гордыня у князя осталась: он не взял в жены дочь древолаза. И, подъезжая к Мурому, князь вновь чувствует вернувшуюся болезнь: тело покрывается  ранами, струпьями, язвами. Он велит вновь ехать к Февронии. Та со смирением лечит князя. Петр после этого свободной волей берет Февронию в жены. Важно, что выбор сделан самим князем, свободной волей.

Князья Петр и Феврония  приезжают в Муром, но начинаются новые испытания. Гордые бояре и их жены не желают подчиняться простолюдинке и просят Петра отпустить ее. Князь Петр не может им ничего ответить, ттак как ему известны евангельские слова: «Тот, кто разведется с женой своей, не уличив ее в прелюбодеянии, тот сам прелюбодей». Он не желает и не может отпустить Февронию, не хочет стать грешником. А бояре стали храбриться, подошли к Февронии с просьбой: «Дай нам того, что мы попросим». Феврония соглашается. «Дай нам князя Петра». – «Хорошо, берите, но и вы дайте мне того, что я попрошу. Дайте мне мужа Петра». И Петр должен сознательно решить: он остается князем или мужем. Князь делает выбор в пользу жены. Он понимает, что семья – это малая церковь, где  люди спасаются. Поэтому и считают Петра и Февронию покровителями семьи и брака.

Дальше Петр и Феврония уходят из Мурома, садятся в лодку и доплывают до острова. Там они разводят костре, готовят еду. А вечером, Петр соблазнился, ведь на перинах княжеских спиться куда лучше, чем на траве. И тогда Феврония, видя, что муж поколебался в промысле Бога, благословляет две сломленных веточки. А утром случилось чудо: две веточки пустили корни, принялись и превратились в деревца. Мы видим, что смирение постоянно побеждает гордыню.

Смирились и бояре, которые в отсутствие Петра начали драться за трон и довели Муром до разорения. Онии приехали за Петром и Февронией и просили челобитно вновь княжить в муромской земле. Князь Петр и княгиня Феврония княжили мудро и милосердно. А когда время их жизни подошло к концу, то ушли, по древнему обычаю, в монастырь. Она – в женский, с именем Ефросинья, что значит «радость», «спасение», он – в мужской, приняв имя «Давид» («возлюбленный»). И договорились умереть в один день. Почувствовав смерть, Давид послал гонца к Ефросинье передать, что  умирает. Ефросинья заканчивала шить полотно для потира,  оставалось совсем немного. Она передала гонцу, чтобы муж подождал ее. Еще раз приезжает гонец со словами Петра, что тот отходит один. Тогда монахиня Ефросинья воткнула иголку и отошла в мир иной в тот же срок, что и ее муж. Похоронить себя завещали супруги в одном гробу. Однако люди посчитали это неблагочестивым, и положили их тела в разные гробы в разных монастырях. Но наутро случилось чудо: святые оказывались лежащими в одном гробу. Так происходило трижды. Святые князья Петр и Феврония были похоронены вместе в знак того, что Господь соединил, то человек не разлучит и по смерти.  

У святой пары, жившей двое в одну душу, были дети. По крайней мере, летопись свидетельствует о трех: Юрии,  Святославе и Евдокии. По другим данным, были еще и Ярослав и Давид. Абсолютно точно, что были и внуки (наиболее известен Олег Юрьевич). Из их непосредственных потомков вышло двое святых.  Но удивительно, что «Повесть о Петре и Февронии» не упоминает о детях святой пары, будто показывая, что каждый из нас, обращаясь к ним за помощью, становимся их духовными детьми. И как родители они усердно молятся за нас с вами.

Фото:

ПЕРВЫЙ ВСЕСОЮЗНЫЙ СЪЕЗД СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ. 26. Литературные султангалеевцы в Советском Татарстане.

FE5A3695-85BA-4875-84B8-2DFBBBE98F04.jpeg

ДОКЛАД К. Г. НАДЖМИ О ЛИТЕРАТУРЕ ТАТАРСКОЙ АВТОНОМНОЙ СОВЕТСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ  РЕСПУЛИКИ. .


(Кави Гибятович Наджми (настоящая фамилия — Нежметди́нов; 1901—1957) — татарский советский писатель, поэт и переводчик. Лауреат Сталинской премии второй степени (1951). Член РКП(б) с 1919 года.
На Первом съезде советских писателей был избран членом правления СП СССР. В 1934—1937 годах был первым председателем правления СП Татарской АССР.
Репрессирован как «националист» («султангалиевщина») в 1937 г. Через два года освобождён.)

Татарстан как «типичный уголок колониальной тюрьмы народов»
Кави Гибятович Наджми начал свое выступление с изложения краткой истории татарского народа:
«До Октябрьской революции Татарстан представлял собой типичный уголок колониальной тюрьмы народов, где трудящиеся массы испытывали на себе двойной гнет—российского самодержавия и национальной буржуазии. ...царское правительство сгоняло татарских крестьян с плодородных эемель Волжско-Камского водного бассейна и предоставляло эти земли великодержавным помещикам и церковным феодалам, которые помимо того, что окончательно разорили татарские и русские трудящиеся массы, уничтожили и остатки культурных и литературных ценностей, созданных до них.
«История бывшей Казанской губернии, начиная с пугачевского и разинского движений и вплоть до 1917 г., была густо насыщена крестьянскими восстаниями и волнениями. Наиболее яркими были восстания в деревнях М. Челны и Байраки, возникшие на почве возврата отобранных помещиками крестьянских земель и лесов.Какую же роль играли в этих восстаниях верхушечные слои — татарское кулачество, духовенство и буржуазия? Они играли роль русских колонизаторов.
«Усиливавшаяся борьба трудящихся масс всех национальностей Татарстана с самодержавием угрожала не только колонизаторам, но и татарским капиталистам, сплачивая их вместе с тем в одни ряды с российским самодержавием...Татарская буржуазная интеллигенция шла по тому же пути, ограничивая свою деятельность реформаторскими культурническими мерами в области литературы, театра, религии и печати... И татарские либерально-буржуазные писатели выше этой идеи, выше восхваления конкурентно-способного, по-европейски просвещенного капиталиста-татарина никогда не поднимались.
«Двойной гнет, легший тяжелым бременем на плечи татарских трудящихся масс, неизбежно ускорил процесс созревания их классового самосознания, и уже в революцию 1905 г. рабочие-татары повели активную политическую борьбу против колонизаторов и татарской буржуазии. Наделенные худшей землей (при меньших наделах), обремененные разорительными налогами, татарские крестьяне покидали сельское хозяйство, все больше и больше увеличивая ряды промышленных рабочих Поволжья, Урала, Донбасса, Баку и др. Как правило, татар использовали на менее квалифицированных работах, мизерно оплачиваемых.
«Вся эта система хищнической эксплуатации ускорила процесс политического созревания татарских рабочих, и уже в революцию 1905 г. передовые их представители стояли в авангарде революционного пролетариата. Так появились первые ростки марксистской мысли, и возникла в 1907 г. первая большевистская гаэета на татарском языке «Урал». Но царская цензура не могла конечно дозволить такого нарушения устоев и немедленно закрыла газету.
«В условиях буржуазно-помещичьего строя, в условиях колониального рабства не могло быть и речи о широком размахе художественного творчества, ибо цензура, возглавлявшаяся самодержавными миссионерами типа монархистов Катановых— Пенигиных, в союве с реакционнейшим татарским духовенством душила всякое слово, пропитанное идеей освобождения трудящихся... «Самые выдающиеся произведения крупнейшего татарского писателя Галимджана Ибрагимова - повесть «Дочь казака» и роман «Наши дни» — были конфискованы из типографии и могли появиться на свет только после Октябрьской революции.Та же участь постигла и творчество крупного поэта Маджит Гафури, на ряд произведений которого был наложен арест, а сам автор был привлечен к судебной ответственности.

Татарские буржуазные писатели выступают против советской власти.  
После революции националисты «перешли к активной агитации эа восстановление политической и хозяйственной диктатуры татарской буржуазии, эа восстановление порядка времен Чингис-хана и усиленно добивались установления буржуазной автономии на всей территории Поволжья и Урала. Эти писатели в интересах разжигания национального антагонизма не брезгали ничем. Так истеричная тероиня Исхакова — Зулейха — проклинает своего родного сына только потому, что отец его был русским:«Ведь я вырастила этого врага мусульман, ведь я родила двуногого шайтана Захара. От мусульманки родился враг мусульман — Гяур. Ты, Гяур, разогнал моих ангелов. Пусть станет ядом тебе мое материнское молоко. Проклятье тебе!»
«...дивизионный мулла Будайли в сборнике «Солдатские мотивы» призывает татарских солдат немедленно отделиться от русских и стать на защиту национальных, т. е. классовых, интересов татарской буржуазии, которая в это время успела уже заключить союз с русскими белогвардейцами, с украинской радой и со всеми контрреволюционно-националистическими организациями Крыма, Кавказа и Средней Азии.
«Шайка татарских лавочников, офицеров и мулл на своем объединенном съезде осенью 1917 г. разрабатывает генеральный план наступления на пролетариат, а второй съезд «Харбишуро» («Военный совет») в январе 1918 г. решает собрать всех воинов-мусульман в гарнизоны Поволжья, что по времени совпадает со скоплением белогвардейского офицерства в Казани.

В годы военного коммунизма.
«В годы военного коммунизма, когда пролетариат и трудящиеся массы Татарии были заняты на фронтах вооруженной борьбы против интервентов, культурный и особенно литературный фронт оставался удобной лазейкой для идеологов татарской буржуазии. Основу их творчества составлял идеалистический романтизм.
«Султангалеевцы, пытавшиеся использовать советскую систему в контрреволюционных буржуазных целях, беспомощно высмеивали нашу советскую действительность, сочиняли бульварные пасквили, направленные против большевиков, рабочих и крестьян, строящих новую жизнь. Они и в литературе проводили линию возрождения капитализма, линию «самобытности татарского народа» и защищали идею объединения всех тюркских и татарских народностей в одну большую мусульманскую империю, которая опиралась бы на штыки империалистов.
«Но лучшая часть татарских писателей с дореволюционным литературным стажем не пошла за ними. Крупнейший драматург Галиас Камал на попытки татарских белогвардейских эмигрантов использовать в контрреволюционных целях юбилей его 30-летней творческой работы ответил искренним возмущением. Он писал: «Приветствие, посланное редакцией «Милен иол» («Национальный путь») из Берлина, я считаю для себя оскорблением.»
«...Так же резко заклеймил султангалеевцев крупнейший поэт Хади Такташ. Он писал:
   Ты, хамелеон, менял свою шкуру,
   Оставался долго среди нас.
   Знай, что я для вас
   В своем сердце пулю храню.
«Освобождение от националистического угара помогло этим писателям — к числу их надо отнести и крупного драматурга Карим Тенчурина — создать полноценные художественные произведения советской литературы.
«В годы военного коммунизма и восстановительного периода татарская литература обогатилась большим количеством художественных произведений, отличающихся новым идейным качеством.... Октябрьская революция открыла невиданные творческие возможности также и для лучшей части старых писателей. Крупнейший в татарской литературе проэаик Галимджан Ибрагимов, который в эпоху 1905 и 1917 гг. стоял во главе революционно настроенных мелкобуржуазных писателей, с самого начала Октябрьской революции стал на сторону советской власти и вступил в ряды нашей партии.
«...Фатых Сайфи, определивший в период гражданской войны свой творческий переход на сторону советской власти пьесой «Враги», за последующие годы проявил большую творческую активность, создавая одно за другим произведения на тему классовой борьбы в деревне, на тему колхозного строительства.
«В период героической борьбы на фронтах гражданской войны на помощь трудящимся массам Татарии пришло художественное слово — походные песни и первые пьесы на тему обороны советской родины. Исключительно полезную роль в этом отношении сыграли произведения Галиаса Камала, собранные впоследствии в особый «Сборник декламаций».

«Татарская республика развивалась даже быстрее, чем Советский Союз в целом.»
Иллюстрируя яркими, убедительными фактами культурное и экономическое процветание нашей республики, секретарь Татобкома партии т. Лепа на XVII областной партконференции сказал:«Татарская республика развивалась даже быстрее, чем Советский Союз в целом. Быстрота этого движения Татарии вперед определялась нашей ленинской национальной политикой прямо в противоположность политике империализма, которая является политикой угнетения и подавления....Мы воочию видим связь между индустриализацией Советского союза и ростом укрепления нашей Татарии. Что скажут теперь буржуазные националисты, утверждавшие ранее, что Москва ведет политику красного империализма, что Москва ведет политику угнетения национальных республик? Эти буржуазные националистические элементы побиты творческим победоносным маршем пролетарской революции»...
«В настоящее время Татария имеет 12 высших учебных заведений, 35 техникумов, приблизительно 500 фабрично-заводских семилеток и школ колхозной молодежи, более 300 библиотек. В Татарии издаются 164 газеты и десятки журналов. До революции на всю Татарию имелась одна передвижная труппа, теперь же там созданы театры драмы, рабочие, колхозные театры, театры юных зрителей и др. В Московской государственной консерватории создаются кадры для будущего татарского оперного театра.
«В первой пятилетке Татария перешла на латинизированный алфавит, который известен там как алфавит Октября. Это обстоятельство дало возможность в сравнительно короткий срок ликвидировать неграмотность подавляющего большинства населения. Переход на латинизированный шрифт позволил вооружить полиграфическую промышленность Татарии машинами последнего слова техники, а это в свою очередь способствовало увеличению книжной продукции Татарского Госиздата... В годы голода и разрухи в Татарии издавалось лишь 29 наименований художественной литературы, а в 1934 г. выпускается уже 145 названий, которые составляют более четырех миллионов листов-оттисков.

Политика красного империализма?
«Татарская советская литература реконструктивного периода характеризуется рядом значительных достижений. Эти достижения определяются:
во-первых, ее дальнейшим идейно-художественным ростом, более глубоким отражением нашей социалистической действительности, разносторонностью тематики;
во-вторых, воспитанием значительного количества новых молодых талантов из рабочих и колхозников;
в-третьих, тем, что этот период характеризуется бесповоротным переходом большей части татарской литературной интеллигенции на сторону советской власти, на сторону социализма, и наконец,
в-четвертых, тем, что этот период в татарской литературе характеризуется еще более решительным ударом по остаткам буржуазно-националистических элементов в борьбе за пролетарский интернационализм.
«Большов достижение татарской советской литературы заключается также в том, что она сделала крупный шаг по пути ликвидации национальной ограниченности, ограниченности тематики и проблем, по пути отражения новых социальных и культурно-бытовых явлений, которыми так богата наша социалистическая действительность.

Значение постановления ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 г.
«В реконструктивный период произошел глубокий перелом в творчестве лучшей части всей татарской писательской интеллигенции.... Историческое постановление ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 г. сыграло исключительно большое значение для сплочения всех татарских писателей, стоящих на платформе советской власти и стремящихся участвовать в социалистическом строительстве. Это постановление стимулировало творческую активность наших писателей, создало для них лучшие творческие условия.
«... На всех этапах развития татарской советской культуры и советской литературы буржуазный национализм проявлял себя как элейший враг этой культуры и литературы. Буржуазный национализм и в реконструктивный период не только не хотел разоружаться, но носители его в своей борьбе против развивающейся советской культуры и литературы стремились применять новые и новые формы. Именно в период социалистической реконструкции была раскрыта и разоблачена подпольная литературная группа «Джидиган», возглавлявшаяся буржуазно-националистическими элементами, которая ставила своей целью борьбу против политики партии в области литературы и борьбу против развивающейся татарской советской литературы. Члены этой группы всяческими путями — то в виде кулацких песен, то в виде исторических пьес — стремились протаскивать в литературу буржуазно-националистическую идеологию.
«Другим примером может послужить разоблачение года полтора назад руководителей Татарского государственного издательства, которое было засорено националистическими элементами. Это обстоятельство конечно не могло не влиять на развитие татарской литературы. Но как ни пытались эти националистические элементы вести свою разрушительную, дезорганизаторскую работу на литературном фронте, советская Татария на основе решительных побед нашей партии и правительства на всех участках социалистического строительства проделала огромную работу в области разоблачения этих элементов и изгнания их из литературы и в области ленинского интернационального воспитания широких слоев татарских советских писателей. Эта борьба продолжается и должна вестись с еще большей решительностью на всех участках творчества, в том числе и на участке детской литературы.
«...Татарская детская литература до революции была насыщена исключительно религиозно-националистическим содержанием... Но и после революции буржуазные националисты долго еще держались на этом участке, пытаясь внедрять в сознание молодого растущего поколения нравы гниющей буржуазии, индивидуализм, мистику и половую распущенность. Потребовалась длительная и упорная борьба, чтобы очистить детскую литературу от этого бурьяна. В результате этой борьбы в творческой продукции последних лет, особенно после решения партии и статей Алексея Максимовича о детской книге, появился ряд положительных произведений, в создании которых активно участвовали главным образом наши молодые писатели. О том, в каком состоянии находится татарская детская литература, лучше и конкретнее могут сказать сами дети.... Наши дети просят «товарищей писателей дать нам такие книги, которые помогли бы нашему образованию»....
«Как один из ярких положительных моментов для развития татарской литературы можно отметить значительное расширение за последние годы изданий и распространение на татарском языке лучших произведений русской советской литературы. Никогда еще татарские читательские массы не пользовались переводными произведениями так широко. За последние годы было издано несколько томов избранных сочинений А. М. Горького, выпущен ряд произведений Фурманова, Серафимовича Киршона, Фадеева, Гладкова, Афиногенова, Бедного, Маяковского, Безыменского, Тихонова, Либединского и др. В настоящее время находятся в печати также значительные произведения: «Энергия» Гладкова, «Поднятая целина» Шолохова, «Цусима» Новикова-Прибоя и ряд других.
«Но все же в Татарии этой области работы уделяется еще недостаточное внимание. Оообенно это подтверждается на примере издания классиков. В республике издано немалое количество произведений Пушкина, Некрасова, Тургенева, Чехова, Толстого и др., но плановости в издании русских классиков пока никакой не существует. Совершенно неудовлетворительно организован перевод и издание лучших литературных произведений писателей других национальностей Союза и зарубежной революционной литературы, хотя и в этой области есть кое-какие достижения... Организация переводов о украинской, грузинской, узбекской и других литератур только еще начинается.
«Татарская советская литература, под руководством коммунистической партии, на основе ленинско-сталинской национальной политики вела успешную борьбу за пролетарский интернационализм. В огромной степени этому содействовали великие творения А. М. Горького....
«Если Татарская Советская республика в настоящее время стала одной из передовых национальных республик по своим крупнейшим достижениям в области хозяйства и культурного строительства, то нельзя еще оказать, что она стала передовой по своим успехам в литературе. Еще совершенно незначительно в Татарии количество таких произведений, которые по своему идейно-художественному уровню отвечали бы высоким требованиям советской литературы. Достижения в социалистическом строительстве, успехи ленинокой национальной политики, десятки и сотни героев нашего социалистического строительства, интернациональное сплочение трудящихоя масс, социалистическая перестройка жизни бывших отсталых крестьяноких масс — все это еще совершенно недостаточно отражено в татарской литературе.

О критике
«Один из слабейших ее участков — это критика. В дореволюционной татарской литературе она находилась в зачаточном состоянии. Любители от критики шли тогда по пути подражания очередным явлениям буржуазной критики в русской литературе. Критика была дилетантская, не было определенной системы, эстетической школы. О литературной науке, о литературоведении в подлинном смысле этих слов и говорить не приходится.
«За годы пролетарской революции и в этой области сделана большая работа. Выдвинулся ряд более или менее квалифицированных критиков, литературоведов, историков литературы и т. д. Работа этих марксистских литературно-критических сил... сыграла большую роль в развитии татарской литературы, а также в борьбе против буржуазного национализма, в выдвижении новых, молодых писателей и их воспитании.
«Однако татарская критика сильно отстает от нашей социалистической действительности и от больших задач, отоящих перед ней. Критики работают недостаточно активно. Многие книги они замалчивают, проявляя бездушное отношение к писателям. Приходится многого пожелать критике в смысле усиления ее бдительности и в разоблачении враждебных рабочему классу идеологий в литературе. Еще не изжит в татарской критике гнилой либерализм, примиренческое отношение к классово враждебным проявлениям. Не хватает критике и глубокого анализа художественных произведений.
«Неумение войти в художественную специфику того или другого произведения также является одним из характерных недостатков критики. Выращивание новых квалифицированных кадров идет чрезвычайно слабо. Научно-исследовательские учреждения работают крайне неудовлетворительно. Среди некоторой части работников литературы существует явная недооценка значения и трудности научно-литературной, критической работы. Все эти существенные недостатки нашей критики серьезно отражаются на дальнейшем развитии литературы.

Гнилой либерализм в литературе.
«Идейно-художественный уровень большинства писателей весьма невысок. Публицистика в литературе очень сильна, что конечно связано о уровнем художественного мастерства писателей. Вопросы о языке художественной литературы только начали подниматься. Работа с начинающими писателями, выдвижение и воспитание новых творческих сил из рабочих и колхозников до сего времени не налажены. «Учеба у классиков, в первую очередь у лучших представителей русской классической и советской литературы, не получает должного развития. Нельзя также сказать, что татарские писатели достаточно глубоко и многооторонне изучают жизнь. А, как известно, без знания жизни нельзя выполнить главного требования метода социалистического реализма — правдиво, художественно и убедительно показать нашу действительность в ее ведущих социалистических тенденциях.

Очередные задачи татарской литературы
«Естественно, что этими основными недостатками определяются и дальнейшие задачи татарской литературы. Недостатки, как видим, большие, они требуют неустанной работы союза татарских советских писателей в целом и каждого писателя в отдельности.
«Новые победы социализма в нашей стране, правильность ленинской национальной политики нашей великой партии, помощь и огромное внимание, оказываемые партийной организацией татарской советской литературе, и наконец то положение, что татарская литература есть неразрывная часть единой советской литературы, возглавляемой величайшим пролетарским писателем Алексеем Максимовичем Горьким, часть той литературы, которой руководит коммунистическая партия и величайший ее вождь т. Сталин, являются лучшей гарантией в том, что татарские писатели с достаточной энергией будут бороться за преодоление недостатков в их творчестве и в недалеком будущем создадут такие произведения, которые по своему идейно-художественному качеству будут достойными нашей великой эпохи, эпохи «расцвета национальных культур, социалистических по содержанию и национальных по форме»(продолжительные аплодисменты)

Отголосили "Голоса"... Нет - отзвучали

В Вологде закончился международный театральный фестиваль «Голоса истории».

Невозможно одному увидеть всё. Поэтому, буду отталкиваться от того, что сумел увидеть я, не претендуя на всеохватность. При этом, не являясь театральным критиком, буду высказывать своё мнение, как мнение обычного зрителя, и как человека, иногда задумывающегося даже и о театре…

Я посмотрел четыре спектакля. Два из них мне совсем не понравились, и я не буду их называть.

Вообще-то, когда-то фестиваль задумывался, именно как исторический, для спектаклей вне театральной сцены, в естественной городской среде. И я помню, как смотрел в начале 90-х спектакли на территории Вологодского кремля, и это было здорово. Постепенно фестиваль всё больше переходит под крышу, в театры. На нынешнем фестивале лишь 4 спектакля проходили в кремле, остальные в театрах.

Да и историческими можно назвать очень немногие из них…

Особенность нынешнего фестиваля стала специальная внеконкурсная программа для театров кукол.

Я и начну с кукольного театра. Со знакомого каждому вологжанину с детства «Теремка»… Я рекомендую всем взрослым и занятым людям, когда наступает состояние, которое принято называть «внутреннее выгарание», никому ничего не говоря, отключить телефон и на сорок минут зайти в «Теремок»… Даже и не важно какой спектакль... Посмотреть на детей, на зверей в маленьком зверинце, на кукол по стенам в зале… А потом гаснет свет, и начинается сказка…

Спасибо артистам из театра «Трио» болгарского Бургаса, они не разрушили во мне ощущение сказки. «Оттуда и отсюда» (режиссёр Христина Арсенова, художник – Емелиана Тотева) - весёлое кукольно-музыкальное путешествие по странам Европы, сыгранное с задором и юмором Александрой и Ивайло Еневыми. Я не очень понял – взрослый спектакль или детский, нечто среднее и очень простое по форме – спектакль-концерт. Мне было интересно наблюдать и за происходящим на сцене, и за моими соседями-зрителями. Захотелось ещё прийти в «Теремок» - побыть в сказке…

«Несовременный концерт» театра-студии «Июльансамбль» (Москва, режиссёр Виктор Рыжаков, художник – Ольга Никитина) – это действительно концерт. Но ещё это и спектакль-документ. Или так скажем – документальный спектакль. Шёл он в Вологодском драматическом театре.

Перед началом к сцене вышел режиссер, взял микрофон и объяснил, что сейчас увидит зритель: студентам театрального ВУЗа было дано задание – взять интервью у стариков, самых разных, с целью, так сказать, познания жизни. Вот эти рассказы разных стариков и увидели-услышали зрители… «Мы все умиляемся детьми, когда они рассказывают нам что-то, но почему-то не умиляемся стариками, - говорил режиссёр, - мы хотим показать стариков – с их болезнями, с их памятью. Всех нас ждёт старость…»

Надо сказать, что такой спектакль (а больше, всё-таки, концерт) – беспроигрышный вариант. При условии, конечно, хорошей игры актёров. Актёры играли хорошо, прекрасно пели и плясали. Они моментально перевоплощались из молодых людей в старичков, верно копировали особенности голоса стариков, походку и т. д. К счастью не скатились в карикатуру. Слушая рассказы о жизни, вспоминал я и тех стариков, что рассказывали мне свои истории – всё очень похоже… Во время и между этих рассказов на экране идут кадры кинохроники, звучат старые, известные всем в нашей стране фильмы, разыгрываются сценки из советской киноклассики… Надо ли говорить, что практически все женщины в зале рыдали… Да и мужчины-то… И в этой череде комических, ностальгических, трагических сценок звучат, например, и такие слова: «Ведь кого-то из нас завтра не будет… А кого-то и сегодня…» Это в лицо залу… Да-да, именно так. Кого-то не будет уже сегодня, а мы живём так, будто и не собираемся умирать никогда.

Но чего-то мне хватило. Не хватило мне именно драматургии. Не хватило выстроенности, отобранности воспоминаний. Не хватило, собственно, пьесы. Вот хорошо бы, по-моему, чтобы не надо было режиссёру в начале объяснять, почему и зачем такой спектакль, а чтобы зритель сам это увидел и понял из текста и игры актёров. И не хватило-то, может, чуть-чуть… Заканчивается спектакль зажигательным, с элементами акробатики рок-н-роллом, и я всё ждал, что будет что-то и после этой неистовой скачки в исполнении полутора десятка молодых замечательных актёров. Не дождался. Может, и правда, не надо было ничего объяснять. Но вывод-то уж больно простенький напрашивается – все мы были молодыми. Но ведь даже не в каждой молодости был рок-н-ролл – отвечаю я на этот вывод… И вот, в результате, ничего серьёзного не получилось, а получился, как я уже говорил, беспроигрышный ностальгический концерт… Но ведь и это неплохо.

Вообще, у меня складывается впечатление, что театр наш (сейчас я говорю не только о нашем фестивале) отходит от традиций русского театра с его серьезностью тем, глубиной драматургии, в сторону балагана, чуть ли уже не цирка. Ну, почему я должен верить, что люди на сцене – в джинсах и майках, это герои пьесы из 16-го века? И неужели режиссёры до сих пор считают, что зрителю интересны именно пошлые (да еще и с уклоном в извращение) намёки, что без этого уже и никак в «современном театре»? Нет же – именно это и скучно. Надоело. Именно от этих намёков и клонит в сон (разбирайтесь вы сами там со своей «ориентацией»). Эти слова я пишу, к сожалению по впечатлению от спектаклей, увиденных в Вологде…

Мне кажется (и не только мне), что режиссёрам то ли лень поставить нормальную пьесу, то ли они и не могут это сделать: ставят концерты, мюзиклы, обращают в драматургию прозаические тексты (иногда талантливо). И ладно, когда автор романа или повести сам разрешил делать постановку по его прозе, а если нет?

На фестивале были спектакли по прозе Виктора Астафьева и Валентина Распутина. Я не видел эти спектакли, и не буду рассуждать об их достоинствах или недостатках (по отзывам – хорошие спектакли). Но я не могу не думать о том, что сказал бы об этом Астафьев. Он-то писал повесть… Или Распутин… Мало что ли пьес у нас? Берите и ставьте. Вот почему-то нет в Вологде спектакля по Василию Белову, хотя он-то пьесы писал. И уж «Александр Невский» точно вписался бы в архитектуру Вологодского кремля…

Но это мои – не театрала и не критика – размышления, которые пора уже и закончить. И назвать всё-таки победителей.

Лауреатом фестиваля за спектакль в традиционном театральном помещении стал режиссер Евгений Гельфонд за спектакль «К тебе, земля обетованная» Нового художественного театра, Челябинск.
Лауреатом премии имени Александра Петровича Свободина «За наиболее яркое раскрытие средствами театра исторического события» в номинации «Спектакли в традиционных театральных помещениях, отображающие исторические события и исторических персонажей» стал режиссер, заслуженный деятель искусств Российской Федерации Григорий Козлов за спектакль «Живи и помни» Санкт-Петербургского государственного театра «Мастерская».
Лауреатом премии имени Алексея Васильевича Семенова «За наиболее успешное освоение средствами театра историко-архитектурного пространства» в номинации «Спектакли, подготовленные театрами для исполнения в историко-архитектурной среде» стал спектакль «Макбет» Пермского театра «У Моста». Режиссер – заслуженный артист Российской Федерации Сергей Федотов.

В Вологде закончился международный театральный фестиваль «Голоса истории». Напрашивается – «отголосил» фестиваль «Голоса…» Но он не только голосил, фестиваль – плясал, пел, разговаривал со зрителями, оценивал спектакли и реакцию на них зрителей, фестиваль аплодировал и возмущался, потому что фестиваль – это театры, зрители, актёры, режиссёры, журналисты, город со всеми домами и рекой… И вот фестиваль закончен. «Голоса» отзвучали. Жюри объявило победителей, театры и артисты уехали, город и зрители остались. До следующего, через два года, 15-го фестиваля «Голоса истории».

Письмо в Останкино

                                        Андрею Малахову, и тому парню, который вместо него на Первом, и Гордону,                                          и вообще всем ведущим всех самых интересных программ про свадьбы,       разводы, про кто кого изнасиловал, про кто чей сын, кто кому первым изменил, как она пожилого актёра обманывала и как муж домой вернулся, жену избил, котёнка выбросил и дочка не от него.

    Уважаемые телеведущие! От своей знакомой, которая ходит к вам на передачи и даже в одной из них сыграла нянечку роддома, где рожал Галкин с Пугачёвой, я узнал, что она получила за это десять тысяч рублей. И что если б она была помоложе и её изнасиловал Юрий Лоза или хотя бы Крис Кельми, она получила бы тридцать тысяч, а если бы Билан, то все шестьдесят. Она даже звонила и предлагала им себя изнасиловать за пятнадцать тысяч, но Лоза отказался, Кельми попросил двадцать пять и бутылку коньяка, а Билан вообще не по этой части оказался. Я так с её слов понял, что у вас сейчас затишье, сценарный кризис и недостаток так необходимых людям интересных тем, коли вы про Лозу с Кельми вспомнили. И если та тётка, которая, по её словам, убежала в Липецке от мужа-миллионера к нищему любовнику-узбеку, очухается, вернётся к мужу и к вам не приедет, стране и рассказать нечего. Конечно, есть надежда, что Влад Сташевский напьётся в самолёте и устроит скандал, или, к вашей радости, кто-нибудь знаменитый срочно умрёт в ближайшее время и его дети всплывать начнут, но если Сташевский откажется скандалить даже за хорошие деньги и никто не умрёт? Придётся опять или Джигурду звать, или Волочкову, а это дорого и сценарии у них слабые. А рейтинг падает, ваши доходы тоже и одной Виталиной это не исправить. Поэтому я предлагаю вам свои услуги, так как у меня очень интересная судьба и я готов за недорого пройти все тесты, анализы и детекторы, хотя лучше всё-таки без них. Дело в том, что я являюсь сыном Софии Ротару от Л. И. Брежнева, плодом их мимолётного романа в Молдавии в 1972 году. Мама сдала меня в детский дом и забыла, а папа до самой смерти раз в год присылал мне поздравительные открытки на день рождения. Открытки позднее пропали, а от мамы, которую я очень люблю, мне ничего не нужно, только увидеть её и квартиру в Ялте (квартиру не увидеть, а получить). А если тесты и анализы ничего не покажут, то достаточно будет пяти тысяч рублей, так как квартиру мне должен мой старший брат Олег Газманов, выгнавший меня на улицу из-за наследства и таланта. Я простил его, очень его люблю и в течение пяти-шести эфиров за двенадцать тысяч каждый постараюсь это ему объяснить. Если объяснить не получится и брат Олег с племянником Родионом вывернутся и откажутся меня признавать, то пусть заплатят нам с вами за своё появление на центральных каналах, ведь вся страна будет следить за нашими разборками! А недели через две, если мне приклеить усы и покрасить волосы, я выступлю с разоблачением Олега Митяева, так как все его песни принадлежат моему перу. Даже про пакет с пивом, который порвался и «выливалось пиво из него», это вообще моя очень личная история. Я ведь был первым мужем Ирины Аллегровой и очень её любил, но ушёл к Ирине Понаровской (это уже двадцать тысяч), которую тоже любил, как раз из-за порвавшегося не вовремя пакета. Аллегрова после меня закрутила роман с Фиделем Кастро и у меня долгое время хранилась их интимная переписка, которая позднее пропала. За тридцать тысяч (торг уместен) я приведу в студию сына Аллегровой от Фиделя, я с ним сейчас живу в одной коммунальной квартире.

    А недавно, буквально вот вчера, я раскрыл три тайны - перевала Дятлова, смерти Березовского и отравления Скрипалей и могу в прямом эфире назвать имя убийцы и отравителя (а это один и тот же человек!)! По секрету скажу, что этим человеком является мой сосед по коммунальной квартире и сын Фиделя Кастро от Ирины Аллегровой, которому я немного задолжал. Только поторопитесь, так как такой сюжет у меня с руками оторвут на «РЕН-ТВ». С вашим детектором лжи я лично поделюсь гонораром и бонусом раскрою страшную тайну биографии Барри Алибасова, который на самом деле является незаконнорожденным внуком Сталина.

    А если мы с вами приведём в студию настоящую мать детей Киркорова, которую я прекрасно знаю и люблю, мы сможем безбедно жить около месяца и все российские города будут вымирать во время наших передач! Она же может за еду и одежду побыть в трёх передачах сестрой Чикатило и одноклассницей Садальского (больше трёх передач с ней делать нельзя, у неё кодировка кончается).

    Ещё, кстати, я являюсь геем (это по тридцать-тридцать пять тысяч программа без торга) и ко мне приставали все те артисты и политики, которые согласятся прийти на посвящённую этой теме передачу, только мне список заранее нужен, потому что я не всех в лицо знаю, хотя и люблю. А Надежда Бабкина десять лет назад погладила меня по коленке и пригласила к себе в гостиничный номер, где обещала сделать солистом своего ансамбля. В номер я поднялся, но Бабкина меня обманула и сделала солистом сына Галины Брежневой от маршала Рокоссовского, с которым (с сыном, а не с маршалом) я учился в одном классе. Из-за этого я получил сильную психологическую травму и долго потом лежал в психиатрической больнице в одной палате с Эдуардом Хилем (он лечился там от алкоголизма по настоянию своей любовницы Людмилы Зыкиной, от которой, между прочим, у него есть ребёнок).

    Как вы поняли, у меня громадьё сюжетов и историй и надо ковать железо, пока живы ещё наши зрительницы и они ещё могут отличить сына Мишулина от дочери Магомаева, хотя даже я это делаю уже с трудом, в отличие от вас. И сразу хочу выразить вам благодарность от лица всего российского народа за ваше беззаветное служение на ниве культуры и образования. Несмотря на совершенно не богатырское телосложение, вы в каждой передаче переворачиваете столько пластов нашей великой истории (взять хотя бы истории про жён Краско и Серова), что страна вам это никогда не забудет. Главное, что вы делаете это с неподдельным интересом, вам действительно важно знать, спала ли Катя Кравцова из Воронежа с Сергеем, мужем своей сестры Ирины Ферц. И ваши герои чувствуют этот неподдельный интерес, и дальше готовы спать с кем угодно только ради того, что бы ещё раз увидеть вас и посидеть с вами в одной студии. И что бы сейчас было с нашей страной, если бы мы благодаря вам не знали, сколько мужчин было у Людмилы Сенчиной и как зовут первую жену футболиста Аршавина (это которая не с губами, а с грудью)?

    А вы представляете, сколько будет стоить реклама перед тем, как в нашу с вами студию зайдёт дочь Михаила Боярского и Аллы Пугачёвой, брошенная ими в трёхлетнем возрасте? Я её тоже знаю, она живёт в моём доме на втором этаже, похожа страшно, усы, шляпа, голос и она уже согласна сдать ДНК взамен оплаты её квартирных счетов (там немного, всего за год). Это три программы в неделю в течение трёх месяцев! Если же ДНК ничего не покажет, она согласна побыть дочкой той же Виталины от Олега Попова, но тут уже армяне доплатить должны.

    И ещё несколько сюжетов вкратце: у Андрея Макаревича есть сын от Ксении Собчак, которого она не признаёт, Любовь Успенская травит собак в своём подъезде, бывшая жена Мавроди в юности работала проституткой в кафе «Лакомка» и родила дочь от Абрамовича, а Дана Борисова в школе была мальчиком. Я подсчитал – сюжетов у меня на триста двадцать лет, а с учётом постоянного появления новых детей и любовниц у потерявших популярность и деньги звёзд - на все четыреста! Хватит и вам, и вашим внукам! И это ещё Игорь Николаев с Наташей Королёвой и её мамой не постучались в двери нашей студии!

    До встречи, дорогие ведущие, жду ответа и желаю вам до конца жизни пронести этот искренний интерес к мужьям разных жён, жёнам разных мужей, непонятным детям тех и других и к любовницам любовников. Ведь что может быть важнее для народа, чем увидеть вечером на телеэкране первого мужа первой жены Прохора Шаляпина и услышать из его уст правду, которая интересует буквально всех! И ведь эта штука будет посильнее «Фауста», автора не помню! Люди, слушая откровения этого мужа той жены, забывают обо всех своих бедах-невзгодах!    

    Да, экспертов в студии менять не надо, пусть остаются эти хинштейны-рудинштейны, им всё равно делать нечего, кроме заинтересованных глаз.

                                           С уважением, Иван Лепёшкин, лучший друг всех умерших знаменитостей и отец детей Алсу, Терешковой, Кадышевой, Вилли Токарева, Гурченко или Шуфутинского (на ваш выбор), одноклассник детей Андропова и единственный прямой наследник квартиры Пушкина на Мойке, 12, за которую собираюсь судиться в прямом эфире на Первом или на России-1 или даже на Матче ТВ с его детьми от брака с Гончаровой, которых она, на самом деле, родила от князя Потёмкина.

    P.S. Завтра я снимаюсь в программе «Жить здорово», играю в блоке «Можно ли кормить детей до года металлическими ложечками» роль нежной детской дёсенки, а затем забегу к вам вместе с исполнительницей роли ложечки, которая в течении двадцати лет была любовницей Григория Родченкова и он всё это время держал её в подвале своего коттеджа, кормил допингом, раз в день избивая и насилуя. Это бомба (и всего лишь за двадцать три тысячи рублей)! Это интересно всем и войдёт, надеюсь, в школьные учебники! И это нужно показать стране в лучшее время! Мы взорвём телеэфир!

                                                                                                                 Илья Криштул

Константиновский рубль

Нравоучительный рассказ со счастливым концом


Всю ночь на субботу лил тёплый дождь, он прихватил и утро, сделав улицу пустынной. А когда стих, первым, кто показался из подворотни на свет божий, был чёрный бродячий пёс. Он потянулся, широко зевнул и предъявил городу и миру свой огромный красный язык.

«Красное и чёрное», — глядя на собаку, мог бы, наверное, подумать Пашка Деньгаев, таксист средних лет, который промышлял частным извозом и возвращался с ночной смены. Но Стендаля Пашка не читал, ему больше нравились приключенческие романы, где что-то усиленно разыскивали: золото, клады или ещё какие-либо сокровища, спрятанные в клети какой-нибудь старинной крестьянской избы, — это уже и не суть важно.

— С такой фамилией, Пашка, ты обязательно что-нибудь найдёшь, — говорили Деньгаеву на стоянках коллеги-конкуренты, такие же, как он, ловцы редких пассажиров, не очень-то баловавших поездками частника.

Пашка верил, что так оно и будет. Не всё же ему гнуть спину, горбатиться: непременно должно быть везение, фарт!

Впрочем, одно сокровище он уже нашёл. Это была Алина, молоденькая продавщица из супермаркета, которую скорее можно было назвать приходящей любовницей. От маленькой Пашкиной квартирки у неё были ключи, и появлялась она обычно с пятницы на субботу, оставаясь в гостях все выходные. За это время Алина успевала убраться и привести в порядок холостяцкое жильё.

В субботу и воскресенье Пашка Деньгаев на работу не выезжал: это был его и Алины личный уикенд, покушаться на который никто не мог, не имел права.

Но сегодня Алины почему-то не оказалось, и Пашка с удивлением закрыл за собой дверь, не обнаружив у порога привычных женских туфелек. На кухонном столе лежала записка, от которой застучало в висках: «Паша, у меня встреча с цыганом. Я тебе скоро позвоню».

— Нет уж, красавица, это я сейчас позвоню и скажу всё, что я о тебе в данный момент думаю!

Мысль, что крохотные туфельки могут перекочевать в цыганскую кибитку, заставила Пашку через полчала лететь по тому адресу, который назвала маленькая интриганка. С собой он прихватил и шесть тысяч рублей, необходимых якобы для какой-то сногсшибательной покупки. На всякий случай: с чего вдруг он должен расставаться с приличной суммой?

Деньгаев подогнал автомобиль, когда Алина одна-одинёшенька сидела в скверике и время от времени озиралась по сторонам: цыгана рядом не было!

— Он придёт, обязательно придёт, — забормотала Алина и добавила в пикантную ситуацию ещё больше огня.

«Алина, сжальтесь надо мною», — мог бы, наверное, произнести Деньгаев, если бы знал эти классические строчки, но этого не случилось. Ещё немного, и Пашка ринулся бы на свою подружку с кулаками.  

Чтобы вкратце пересказать подробности происшедшего, девушке пришлось перейти на шёпот — к месту встречи приближался чернявый герой дня. Пашка понял одно: у цыгана клад, который предлагался по дешёвке. Почему Алине? Сделку цыган выторговал ещё вчера, прямо у кассы супермаркета. Там же он и показал девушке образец товара — зажатый в ладони царский рубль.

Заметив некоторое замешательство подошедшего парня, Деньгаев решил перехватить инициативу:

— И что за фамильный клад у тебя? Ну-ка покажи!

Отступать цыгану было некуда. Искорки в его чёрных глазах, наверное, сверкали не так, как блеснуло серебро: побитое и потёртое людьми на протяжении веков, оно не утратило своей прелести и выглядело ещё более привлекательным. Первое, что увидел Деньгаев среди чеканных рублей, был державный лик Екатерины Великой. Её профиль улыбался Пашке, всем своим видом императрица вельможно просила: «Не пожалеешь, милостивый государь, только возьми!»

Может, это и не она произнесла, а всё-таки цыган, пытаясь детализировать рассказ о фамильном сокровище, сдать которое в антикварный магазин у него нет возможности: чревато из-за паспорта. Но Деньгаеву было абсолютно наплевать, что у цыгана с документами, Пашка уже держал в руках «Катеньку» и без сожаления расплачивался за приобретение. Четыре других царских рубля тоже были с узнаваемыми августейшими особами плюс ещё какой-то лысый дядечка. Вот так удача! Ай да Алина, она — находка, нет, настоящее сокровище!

Деньгаев уже и не помнил, за что он больше всего и качественнее держался на обратном пути: за баранку машины или за коленку своей Алины. Кажется, успевал совмещать два дела сразу. Голова его работала в усиленном режиме. Вовсе не потому, что этого требовала дорога: хотелось поскорее попасть в Интернет, чтобы знать сумму выручки, на которую можно рассчитывать.      

«Лысый дядечка» оказался Великим князем Константином Павловичем, так и не взошедшим на царский трон в роковом для Российской империи 1825 году. А рубли-то выпустили, и на антикварных аукционах современности считанные экземпляры шли по цене бриллианта! Цифры запрыгали перед глазами Пашки, да ведь это же целое состояние, сотня тысяч долларов…

— Что мы скажем антиквару? — спросила Алина, которую в большей степени интересовала исключительно практическая сторона дела.

— Ну, что мы, к примеру, нумизматы. Помнится, я в детстве собирал старинные монеты. Коллекционировал и не подозревал о тех ценностях, что хранятся в моей скромной шкатулочке. Слишком мал бы. И ты напрасно волнуешься. Давай-ка лучше отметим событие, не каждый раз приходит такой успех…

За романтическим обедом под пельмени и водочку звучали тосты, которых при иных обстоятельствах невозможно было бы услышать ни от Пашки, ни от Алины, ни от других обитателей серийной «хрущёвки». Возможно, эти громкие здравицы и доносились до удивлённых соседей по площадке. Не могли не доноситься.

— За императора Константина Павловича, ура! — басил Пашка, он был готов расцеловать монарший профиль.

Серебряный константиновский рубль лежал на столе и безропотно принимал поздравления от своих новых владельцев:

— За Константина, за Конституцию!

— А с какого боку тут Конституция? Чего-то я не понял…

— Разве не знаешь? «За Константина, за Конституцию!» — кричали восставшие: они думали, что Конституция — это и есть жена Константина...

— Какая ты у меня умная, Алина.

— Это не я, это наша историчка, она так в школе учила…

Предлагался ещё и тост за цыгана, продавшего царские рубли удачливой парочке, но мужская гордость в связи с этим непредвиденным обстоятельством внесла жёсткую корректировку: никаких!

Ночью Алина, немного не рассчитав свои силы во время празднования виктории, признавалась Пашке по секрету, что прадед у неё из дворян, да и она тоже монархистка. Алина даже добавила при этом незнакомое словечко «латентная», и Пашка только встрепенулся: уж не чудится ли ему? Хмель и картины красивой жизни, рисовавшиеся молодым в зарубежном свадебном путешествии, дурманили голову, предвещали обеспеченное будущее, приближали к рангу олигархов…

Похмелье наступило в понедельник, когда Пашка и Алина, как положено, с паспортами и константиновским рублём, завёрнутым в мягкую тряпочку, чтобы не поцарапать, явились к антиквару.

— Так,  всё ясно. У цыгана брали, — констатировал фальшивку знаток старины и человеческой психологии. — Можете начистить ему физиономию, ничего другого не остаётся. Полиция такими вещами заниматься не будет. Недоказуемо-с!

Пашка с досады только сжал кулаки, но всё же решил, что лучше мужественно выдержать удар судьбы. Первым делом ему захотелось отомстить чёрному дворовому псу (пусть знает, кому показывать язык), только Алина отговорила, посчитав, что сама затея непродуктивна, да и пёс куда-то вскоре исчез. Тяжела жизнь бездомного зверя…

Впрочем, константиновский рубль, хотя и оказался искусным муляжом, сделал своё доброе дело. Пашка и Алина наконец-то поженились, а первенца на семейном совете назло всем шулерам страны решили назвать Костиком. Константином Павловичем, если уж точно, по метрикам.

Алина поступила на исторический факультет университета и стала работать в школе, круто взяв в оборот бесшабашного Пашку. Он бросил частный извоз и теперь на большом ракетном заводе в славном своей историей сибирском городе строит космические корабли.

Летать так летать! Говорят, когда есть настоящее дело, человек обретает крылья…


Николай ЮРЛОВ,

КРАСНОЯРСК

Они защищают Родину

 24 июня я побывал в двух отдалённых территориях Вологодского района: на Вотче, и на Красном береге. Вотча сегодня: группа деревень, обанкроченный совхоз им. Клубова, крестьянско-фермерское хозяйство Александра Механикова… Туда ведет хорошая асфальтовая дорога – около 20 км от села Новленского.
Пригласил меня в поездку старый знакомый – Константин Михайлович Советов. Едем. В Вотче заехали на кладбище – помянули родных и знакомых. Здесь, на смиренном сельском кладбище тихо стоит храм Рождества Пресвятой Богородицы, радует, что взялись за его восстановление…
А мы едем дальше (ещё около десяти километров), на Красный берег - почти отрезанный от мира, когда-то густо населённый край. На обширных землях в петле реки Большая Ельма (впадает в Кубенское озеро) жили когда-то около 2 тысяч человек. Ныне – 7 человек в трёх деревнях…
Дорога поначалу неплохая, дальше всё больше разбитая, но проезжая. Ещё два года назад за полтора километра от деревни Яруново машины приходилось оставлять и идти пешком. Нынче, пусть и по не слишком хорошей дороге – доезжаем прямо до места. Между двух деревень Яруново и Беглово поставлен три года назад памятник погибшим на войне красносёлам (так называют жителей Красного берега). 164 человека не вернулись с войны в эти места. Среди них и дважды Герой Советского Союза лётчик-ас Александр Клубов, родившийся в деревне Окороково (ныне не существующей)…
Здесь мы тоже съездили на кладбище. Увидел там и могилу Александра Ивановича Кезимова, о котором писал ещё два года назад…
Два года назад ставили мы на месте разрушенного храма и поклонный крест. Крест стоит, но нет уже в живых замечательного человека Сергея Леонидовича Белякова, главного инициатора установки креста…
Мы возвращаемся к памятнику погибшим. Там вскоре начнётся поминальная служба в честь всех не вернувшихся с войны. Отец Александр, настоятель храма св. архистратига Михаила в селе Новленском уже готовится к молебну. Собираются и люди – местные жители, приезжие из Вотчи, Новленского, Вологды. Из Новленского под руководством учителей приехали школьники…
Отец Александр – молодой настоятель молодого храма сказал простые слова. Он напомнил, что в каждой русской семье, помнят своих предков погибших, пропавших без вести, умерших от ран и голода. «Главное, что мы, живые, можем сделать для наших умерших – помнить. Лучшая память – это молитвенная память. Давайте помолимся…»
И зазвучали слова молитвы.
После молебна отец Александр пригласил всех в новый Новленский храм (случилось чудо – там где никогда не было церкви, «с нуля», уже практически построена новая церковь) и ещё посетил место разрушенного храма, помолился у поклонного креста.
Мне ещё довелось побывать в гостях у замечательных людей поесть пирогов из печи, попить молока от «личной» коровы…
Надо сказать, что на Красном береге на семь жителей – 4 коровы, около двух десятков овец, козы, свиньи, гуси, куры... Не сдаются красносёла! Пусть дорога к ним и от них плохая, пусть не проведено до сих пор на Красный берег электричество… Не сдаются. Электричество получают от генератора, работающего на солярке (приобретение и доставка солярки – эпопея отдельная), столбы линии электропередачи от генератора к деревне недавно сами вкопали. Повторюсь: четыре старика взяли и сами поменяли старые электрические столбы на новые. Один из них после этого попал в больницу (к счастью, он уже дома)... Не сдаются!
Когда-то их отцы и деды защитили большую Родину от страшного врага. Сегодня они, своим стоянием защищают свою малую родину, а значит, и нашу общую большую Родину.

Новости
20.09.2018

Ограблен директор музея-квартиры Александра Солженицына

СМИ сообщают, что некий (уже задержанный полицией) гражданин Армении сумел мошенническим путём выманить 12 млн рублей у директора мемориального музея-квартиры А. И. Солженицына.
20.09.2018

Учитель нацелился на Шостаковича и Гузель Яхину

Алексей Учитель поделился своими творческими планами. Кинорежиссёр сообщил, что находится в поиске сценариста, который бы помог осуществить его давнюю мечту – снять фильм о Шостаковиче.

Все новости

Книга недели
Палата № 26.  Больничная история.

Палата № 26. Больничная история.

Олег Басилашвили.
СПб: Лимбус Пресс, ООО «Издательство К. Тублина», 2018.
– 240 с. – 3000 экз.
В следующих номерах
Колумнисты ЛГ
Болдырев Юрий

Скрытый дефолт

Два десятилетия после дефолта 1998 года. К десятой годовщине опубликовал в «ЛГ» ...

Акоев Владимир

«Толстяк», уходи!

Ядерное оружие против мирных людей использовали дважды в истории. Первый раз – 6...