Последние сообщения блогов

Пора грибная

Пора грибная

«И вот пришла пора грибная!» - воскликнул  поэт. И я за ним восклицаю – «Пришла пора грибная!» На городских рынках и прямо на ступенях магазинов раскладывают продавцы свой лесной товар. Белые – с шляпами будто маслом помазанными, с жёлто-зелёной бархатной подложкой, с толстыми крепкими ногами; оранжевые, зовущие – подосиновики; скромняги – серые подберёзовики… Рано в этом году грибы пошли. А и хорошо! Пусть растут, радуют нас, ждут нас. Только бы вырваться из душного города к полю, к лесу, к мягкой лесной тропе, еловым ладаном надышаться…

«…Отныне, отдыха не зная,

Березняком да сосняком

С корзиною да посошком,

Как мирный леший, без пути

Иду – абы куда идти…»

И непременно свой царь-гриб найду!

«…И вот я бью челом грибу,

Благодаря свою судьбу.

Уколы ласковые хвои

Меня спасут от всякой хвори.

Иду по чаще прямиком;

Лес – мне, а лесу я знаком…»

Порой кажется, что это не Сергей Чухин, а я написал.

Нет, чужих ни стихов, ни грибов не надо…

Ну, грибов-то на всех хватит. А стихи Чухина – они же не чужие мне, если я дышу ими, если шепчу вместе с ним:

«… Глухими парками,

Потом лугами

Пойду один

Неведомо куда,

Пускай ромашки

Светят под ногами,

Пускай горит

Над головой звезда.

Пускай тропа моя

Течёт всё дальше

И не даёт

Нигде передохнуть…

Такая тишь!

И мне отрадно даже,

Что предстоит ещё

Обратный путь».

Дело, конечно, не в грибах, а в пути… Но и в грибах тоже.

Он ведь обязательно выскочит под ноги, когда уж выходишь из леса, дождавшийся тебя подосиновик…

А пока – набраться терпения и делать свою работу, в ожидании грибного и прочего летнего счастья…

3. ЧИТАЯ ПИСЬМА И НАПУТСТВИЯ М. ГОРЬКОГО НАЧИНАЮЩИМ ПИСАТЕЛЯМ. (Продолжение)

7

М. Горький учил писателей занимать в жизни активную политическую позицию. Обращаясь к международному пролетариату М. Горький говорил о себе:

«Я всю жизнь чувствовал и чувствую себя только пролетарием, и то, что я говорю сейчас, — я говорю как пролетарий, социалист и революционер. Я говорю так потому, что служба революции даёт мне право и внушает необходимость сказать пролетариям капиталистических стран:

— солидаризируйтесь с коммунистической партией — единственным действительным вождём рабочего класса;

— следуйте примеру рабочего класса Союза Советов, изучайте его работу....

  «История призывает вас от работы на дальнейшее закрепощение, на истощение и вымирание ваше — от службы капиталистам — к службе революции, к борьбе за ваше право быть хозяевами вашей жизни.»

Том 26. Статьи, речи, приветствия 1931-1933. (30-томное издание сочинений М. Горького).

Как видим, М. Горький особо подчеркивает о необходимости писателей координировать свою работу с политической партией рабочего класса. Ибо их цель одна — организация масс на построение нового общества без буржуазного рабства для трудящихся.

DE416BC8-8292-425A-9637-DF2A91904722.jpeg 8

С докладом «О литературной молодёжи нашей страны» на Первом съезде писателей выступил В. П. СТАВСКИЙ (1900—1943). Он сообщил, что за последние годы литературная профессия стала массовой. В стране насчитывается более трех миллионов рабочих и крестьянских корреспондентов. (Не дурно для начала 30-х годов!)

«В литературных группах и литкружках на фабриках и заводах, в совхозах, колхозах и МТС, а также в частях Красной армии и флота принимали участие тысячи человек. Литкружковцы в массе своей шли в литкружки, чтобы ближе узнать, глубже изучить художественную литературу, ознакомиться с историей и теорией литературы.

Молодые писатели ... вместе с утверждением нового... активно разоблачают старое в лице классово-чуждых элементов, пробравшихся в ряды пролетариата. Образы кулацкой агентуры, рвачей и лодырей в книжках даже более ярки, чем портреты передовиков.»

Он сообщил, что Оргкомитет организовал вечерний рабочий литературный университет, что создается заочный литературный университет при журнале «Литературная учеба». Он заявил, что Союз писателей возьмет на себя задачу умелого, чуткого руководства и помощи молодым, начинающим писателям. «На них мы делаем ставку, в них наше будущее».

9

А теперь пара слов о дне сегодняшнем. Как работает Союз писателей России с молодыми талантами.? Помогает ли он им становиться революционно настроенными писателями? Или чтобы писать подделки вроде Гарри Поттера никакой особой подготовки не требуется?

Многих читателей газеты удивило признание некоторых молодых писателей о несовершенстве системы подготовки литераторов в современной России. Я имею в виду статью Эллины САВЧЕНКО «ЗАЧЕМ ВСЁ, ДЕТОЧКА?..» о Школе писательского мастерства, проведённую в начале июля в станице Вёшенской. (Выставлена на сайте «Дня литературы» 20 июля сего года).

В первый день семинара - пишет она - участники «разделились на два фронта: «постмодернистов» и «реалистов». ... на второй день занятий напряжение резко усилилось... Постмодернисты взяли инициативу в свои руки. Реализм не нужен. Главное это — «пропаганда насилия, однополой любви и прочих трендовых либеральных установок»

   Мастера (В. Артёмов, В. Киктенко и А. Кожедуб) «самоустранились от руководства семинаром». Только на третий день семинара они «высказались, что, мол, лучше реализма нет ничего, и ничего «не надо надумывать»... Типа, жизнь — она и есть жизнь...»

    «И в воздухе повис вопрос: а зачем нужна была такая Школа? Чему она могла научить молодых писателей?», - спрашивает автор репортажа с места непонятно для чего проведённого семинара, - а «к кому, собственно, мы приехали учиться в эту Школу? К московским мэтрам, или ...к двадцатилетним бойким ребятам, ....ничего не внесшим пока в литературу...»

     Не забыла Эллина упомянуть и о том, что открывал Вёшенский семинар сам председатель Союза писателей России Н. Ф. Иванов.

ИНТЕРЕСНО! Какие же УСТАНОВКИ им лично были даны мастерам до семинара?

Неужели окончательно ЗАБЫТЫ уроки мастерства и напутствия М. Горького начинающим писателям? Ведь методика подготовки писателей революционного класса есть неотъемлемая часть русского классического литературного наследия.

Не верится...

***********

О подобной ситуации, о которой рассказала Эллина, более ста лет назад писал М. Горький в Предисловии к «Сборнику пролетарских писателей (1914):

«Литератор должен ... уметь выбрать из хаоса впечатлений, из пестрой путаницы чувств объективное, общезначимое, типичное, должен уметь отбросить в сторону узко личное, субъективное как неустойчивое, постоянно изменяющееся и скоропреходящее бесследно. Если он сумеет сделать первое, он создаст произведение художественное и социально важное; если он не сможет сделать второго, он напишет анекдот, лишённый социально-воспитательного значения. Всякое искусство — сознательно и бессознательно — ставит себе целью разбудить в человеке те или иные чувства, воспитать в нём то или иное отношение к данному явлению жизни, — эту же цель вполне сознательно ставят пред собою сторонники так называемого «свободного искусства для искусства» — люди наиболее тенденциозные, несмотря на их отрицательное и враждебное отношение к тенденциям социальным.»

(Выделения в тексте — Ю. Г.)

Из рода Непеи (памяти Юрия Богословского)

18 августа ушёл из жизни удивительный человек и писатель Юрий Петрович Богословский.

Как написал на странице в «фейсбуке» Виктор Борисов: «Редким человеком среди пишущей
братии был Юрий Петрович. Не лизоблюдом, не прихлебателем и не подражателем.
Был он цельной самодостаточной личностью с твёрдым характером и оригинальным
литературным талантом… Вологда потеряла личность. Но даст Бог не потеряются его
книги и ещё увидят свет его неопубликованные романы, а их у него осталось «в
столе» не мало».

Несколько лет назад я писал достаточно большой очерк о жизни и книгах Юрия Богословского. Здесь приведу лишь выдержки...

Жизнь Юрия Богословского – не повесть, а роман. Роман с несколькими сюжетными линиями, роман психологический, роман приключенческий, и даже детективный… И если бы он написал этот роман своей жизни – это было бы интереснейшее чтение.

Но Юрий Петрович не любил рассказывать о себе.

И хотя, кое-что он мне рассказал, но предупредил: «Об этом не надо писать». Я и не буду. Приведу лишь самые общие факты его биографии…

Юрий Петрович Богословский принадлежит к знаменитому в Вологде роду Непеиных, ведущему своё происхождения от Осипа Непеи – Вологодского наместника и первого русского посла в Англии во времена правления Ивана Грозного.

Среди Непеиных и Богословских много священников и пишущих людей. Наиболее известен Сергей Александрович Непеин (1870 – 1911), вологодский священник, автор книги «Вологда прежде и теперь». Его сын Борис Сергеевич Непеин (1904 – 1982) – один из ведущих вологодских поэтов 1920-х годов...

Юрий Петрович Богословский 1934 года рождения.

- Все мои братья и сёстры получили высшее образование. И я получил высшее образование, в 43 года поступил в Педагогический институт и закончил его. А после института ещё и духовное
училище закончил.

Писать Юрий Богословский начал с 1977 года. Ему уже было 43. В том же году он в последний раз освободился, завязал и с алкоголем, и с «преступной идеологией». Если к 9-му классу он (по его же словам) был «законченным преступником», то нетрудно сосчитать, сколько лет было отдано «той» жизни… Кое-что мне рассказал Юрий Петрович – страшное дело! Но на этом и остановимся… Всё же судьба вывела его к книгам, а главное – к вере. «У меня это всё в крови. Священники были в роду постоянно…», - объясняет сам Богословский.

Всё же опыт «той», до нравственного переворота, жизни отразился в некоторых рассказах Юрия Богословского. Мне запомнились ещё в начале 90-х «Казачий штос» и «Орфей на пересылке». Были и другие рассказы…

Но самыми важными, значительными своими произведениями Ю. П. Богословский считает две большие повести «Непея» и «Франсуа Вийон», которые он выпустил сам, за свои деньги.

- Десять лет копил деньги, и издал первую книгу про Непею. А со второй как-то быстрее, легче получилась…

- Ну, почему Непея – понятно. А почему Франсуа Вийон? Да ещё и подзаголовок к повести о нём «повесть о свободе и благодати»…

-  Потому что это книга обо мне. Если хотите узнать всё обо мне – прочтите эту книгу, - отвечает Юрий Богословский.

Повествование о Вийоне начинается со стихотворения Франсуа, в котором есть такие строчки:

«… Со школьных дней я воровал,

Мне домом был притон.

Стихов никто так не писал,

Как Франсуа Вийон…

… Что делать мне, куда пойти?

Я на земле – в аду.

Писать стихи и воровать

                   

Нет блага никому».

Вот как пишет о Франсуа автор (образчик стиля): «… Когда удавалось с кого-нибудь рвануть клок, Вийон не жадничал, сорил деньгами, считая, что лучше их профинтить, чем они попадут в карманы тюремщиков, этих подлых и бессовестных лопашников».

Ещё: Франсуа Вийон и его друзья преступники «… презирали армейскую службу, считали ниже своего достоинства убивать ближнего ради чьего бы то ни было прославления, даже самого короля. Все они убийцы, что естественно для их деклассированного  состояния, но убивать по убеждению они бы не стали».

Ещё: смотря на своего «секретаря» Фермена (связывал его с издателями, с заказчиками стихов и т. п.), Вийон думает: «Фермену никогда не «отвернуть с концами» ни мясной туши, ни бочки вина. Почему? Потому что он любит вещи и посредством этой любви связан с владельцем тех вещей, которые намеревается украсть… Франсуа возьмёт легко – но с тем, чтобы сразу же растранжирить, ничего не оставив себе. Таков истинный блатняк и ему смешно смотреть на дураков, которые, ничего не понимая, гребут под себя, но, как правило, всё впустую. Слышал ли кто-нибудь, чтобы в кармане Франсуа Вийона звенели золотые или серебряные монеты? Никто не слышал… Поскольку он хоть и вор, но выше монет».

Да разве это о Вийоне? – это о нём, о Богословском. Это он, хоть и был вором, но был выше монет. И перестав быть вором, остался выше монет…

Одна из главных жизненных идей Юрия Богословского – нестяжательство. И имя Нила Сорского неслучайно одно из заветных для Юрия Петровича…

«Тюрьма…, что она делает с людьми, никому не ведомо, иной раз подводит к такой черте, что вчерашний преступник умирает и нарождается новый человек, но уже честный, глубоко переживающий о том, что было им совершено ранее…» И вот такой переворот происходит с Вийоном, он решил «завязать». «Если… перетряхнуть его беспорядочную жизнь, то станет ясно, что ни о какой свободе воли в его жалком прошлом нельзя вести и речи – он раб, самый настоящий раб своих страстей, которые его уже погубили». Как быть тому, кто хочет изменить свою жизнь? – встаёт вопрос перед Фрасуа Вийоном. А отвечает на этот вопрос Юрий Богословский: «Уповать на милость Божию, на чудо». Ибо человеческих сил зачастую не хватает на то, чтобы, ступив на новый жизненный путь, не оступиться вновь.

Высший идеал – свобода. Но без закона, данного Богом истинная свобода не достижима. Истинная свобода – благодать Божия, только прими. «Из всех этих открытий, которые сделал для себя Франсуа Вийон, неизбежно проистекало, что состояние закона и благодати Христовой – истина вдвойне, поскольку принадлежат душе, твёрдо стоящей на пути выхода из греховного тупика».

Опыт жизни (трудный и даже страшный) Юрия Богословского – это опыт возрождения души.

Теперь уж он точно «на воле». Да упокоит его Господь в селениях праведных!

       

А мы будем помнить и читать его книги.

2 ЧИТАЯ ПИСЬМА И НАПУТСТВИЯ М. ГОРЬКОГО НАЧИНАЮЩИМ ПИСАТЕЛЯМ. (Продолжение).

4

М. Горький написал немало писем начинающим писателям. В советские времена было принято писать письма известным писателям и поэтам и спрашивать у них совета. Или писать о прочитанной книге автору и высказывать при этом своё мнение о ней и ее героях.

В различных городах при учебных заведениях, в библиотеках, дворцах пионеров, домах культуры открывались литературные кружки. К кружковцам приходили литераторы и рассказывали о своей работе, учили начинающих писателей рисовать словами природу и описывать действия героев, создавать образы и т.д.

     В 1928 г. М. Горький получил письмо литкружковцев Покровской профтехнической школы. В своём письме литкружковцы писали, что творчество М. Горького «есть творчество пролетарской идеологии», что он является «настоящим революционером», и у них вызывает недоумение попытка некоторых критиков оценить М. Горького как «попутчика пролетарской литературы».

   М. Горький подчеркнул красным карандашом следующие слова в письме: «…по каким именно признакам нужно определять действительного пролетписателя».

    Письмо М. Горького, его слова о «совести и хитрости» вызвали вопросы у литкружковцев, и они снова обратились к нему с просьбой разъяснить им, что он разумеет под «совестью».

В своем ответе он писал: «Думаю, что таких признаков немного. К ним относится (прописные буквы и оцифровка моя — ЮГ):

  1. активная НЕНАВИСТЬ писателя ко всему, что угнетает человека извне его, а также изнутри,
  2. всё, что МЕШАЕТ свободному развитию и росту способностей человека,
  3. беспощадная НЕНАВИСТЬ к лентяям, паразитам, пошлякам, подхалимам и вообще к негодяям всех форм и сортов...
  4. Уважение писателя к ЧЕЛОВЕКУ как источнику творческой энергии, создателю всех вещей, всех чудес на земле, как борцу против стихийных сил природы и создателю новой, «второй» природы, создаваемой трудами человека, его наукой и техникой для того, чтобы освободить его от бесполезной затраты его физических сил, — затраты, неизбежно глупой и циничной в условиях государства классового...
  5. Поэтизация писателем КОЛЛЕКТИВНОГО ТРУДА, цель которого — создание новых форм жизни, таких форм, которые совершенно исключают власть человека над человеком и бессмысленную эксплуатацию его сил.
  6. Оценка писателем ЖЕНЩИНЫ не только как источника физиологического наслаждения, а как верного товарища и помощника в трудном деле жизни.
  7. Отношение к ДЕТЯМ как к людям, перед которыми все мы ответственны за всё, что делаем.
  8. Стремление писателя всячески повысить активное отношение читателей к жизни, ВНУШИТЬ им уверенность в их силе, в их способности победить и в самих себе и вне себя всё то, что препятствует людям понять и почувствовать великий смысл жизни, огромнейшее значение и радость труда.

Вот в краткой форме мой взгляд на писателя, который необходим трудовому миру.»

C03115C3-A05F-40B8-A84E-FB5BADA62206.jpeg

5

В одной из статей он продолжил своё напутствие советским начинающим писателям:

«Писатель должен твердо знать и помнить, что человек по природе своей не «негодяй», а существо, испорченное отвратительной организацией классового государства, — ГОСУДАРСТВА, которое не может существовать не насилуя людей, не возбуждая в них зависти, жадности, злобы, лени, отвращения к подневольному и часто бессмысленному труду, стремления к лёгкой наживе, дешёвеньким и дрянненьким удовольствиям, к распутству, пьянству и всяким пакостям.

«Вы, молодёжь, должны знать и помнить, что есть люди, которым выгодно и необходимо утверждать, что «НЕГОДЯЙСТВО» есть «врождённое», как говорят они, свойство человека, что оно коренится в его зоологических, звериных инстинктах, внушено и внушается «дьяволом», что все человеческие поступки — «выражение извечной борьбы дьявола с богом за обладание душою человека».

«В основе этой проповеди скрыто стремление ограничить, убить волю человека к лучшей жизни, к свободе труда и творчества, стремление воспитать его рабом классового государства и общества; эта проповедь рассматривает человека только как сырой материал, как руду, из «как руду, из которой можно делать топоры, цепи, штыки, утюги — вообще орудия, инструменты.

«Проповедники этого учения тоже «негодяи», то есть люди, негодные для честной, активной, трудовой жизни, люди, которые не могут да и не хотят представить себе жизни в иных формах, чем те, в которые жизнь цинически и унизительно для трудового народа заключена...».

И М. Горький делает вывод о том что пролетарский писатель должен быть честным; он должен стать РЕВОЛЮЦИОНЕРОМ. Вот его слова: «если вы хотите быть честными людьми, вы должны быть революционерами.» (Том 24. Статьи, речи, приветствия 1907-1928).

6

Читаешь письма писателя и думаешь: ведь он пишет не только о своём времени, но и о наших днях...

   Нельзя в наши дни стать писателем, не изучив досконально материалов Первого съезда советских писателей (1934). Сколько интересного и поучительного можно почерпнуть из докладов и выступлений участников съезда! За год не изучишь! Но изучив, обогатишь себя знаниями о литературе и мастерстве писателя на всю жизнь! («материалы съезда» не трудно найти в интернете. Например, http://www.rulit.me/download-books-240607.html?t=pdf).

Много советских и прогрессивных писателей из капиталистических стран приехало на тот съезд писателей. Они собрались не только для того, чтобы обсуждать проблемы развития литературы, но искать практические пути спасения планеты от агрессий фашизма и происков империализма. Эти поиски путей спасения человечества не менее актуальны и в наши дни....

С основным докладом на том съезде выступил Буревестник русских революций М. Горький. Он остановился на основных вопросах литературоведения, которые были либо не ясны многим или старательно затушёвывались определёнными кругами литераторов. На съезде началась разработка основ новой коммунистической эстетики и литературоведения.

Он рассказал, что история литературы классового общества — это история отрыва литературы от жизни народных масс, что при переходе человечества к новой общественно-экономической формации и возникает необходимость менять не только содержание, но и методы отражения объективно существующей реальности в литературном произведении.

Он говорил о партийности - буржуазной или коммунистической - писателей и всех творческих работников. Он разъяснял, что партийность - это не только принадлежность к какой-либо политической партии, но принадлежность и защита интересов либо класса пролетариата, либо — буржуазии. Другого пути нет.

Буржуазный писатель не сомневается в «справедливости» существования капиталистической эксплуатации трудящихся и придумывает оправдания ее необходимости.  Он учит читателей ненавидеть социализм, «красную» орду. И делает это безостановочно до наших дней. Поэтому и пролетарский писатель обязан доказывать  «справедливости» существования перехода человечества от капитализма к социализму и учить читателей ненавидеть капитализм и буржуазию.

С кем вы, деятели культуры? - спрашивает Буревестник, - определитесь!

Третьего пути не существует. Любой национализм рано или поздно ведет либо к фашизму, либо к иной форме насилия над личностью.

У буржуазии свои герои — воры, преступники, и раскрывающие их преступления сыщики. Любимые жанры — детективы и любовные романы.

    М. Горький постоянно подчёркивал, что писатель не должен отказываться от изучения и усвоения лучших образцов буржуазной литературы и искусства. Только усвоив все классические образцы литературы, искусства, достижения науки и культуры, музыки и архитектуры всех веков и народов, можно стать прогрессивным, а значит и пролетарским писателем.

Он возлагал надежды на новое поколение советских литераторов, выходцам из рабочих и крестьян.

Профессионалам он ставит задачу - учить молодежь писательскому мастерству и в письмах, и на курсах и в только что открытом литературном институте (1932). По инициативе М. Горького для начинающих писателей с 1930 года для них издаётся специальный журнал «Литературная учеба» — 88 лет подряд.

1 ЧИТАЯ ПИСЬМА И НАПУТСТВИЯ М. ГОРЬКОГО НАЧИНАЮЩИМ ПИСАТЕЛЯМ.

Читаю статьи и выступления Максима Горького о его личном участии в работе с начинающими писателями. Не жалея времени и сил, он всю свою творческую жизнь вёл переписку с коллегами, читателями и.... с начинающими писателями. Особенно в последние два десятилетия своей жизни.  

1

В 1912 г. Горький писал с Капри П. Максимову: «Мне приходится прочиты­вать не менее 40 рукописей в месяц и каждый день писать три, пять, семь писем. Мой расход на почту не меньше 200 лир в месяц».

О том, какое значение имела эта переписка для самого Горького, он рассказал в «Бе­седе с писателями-ударниками» (11 июня 1931 г.): «Меня спрашивают: интересовался ли я письмами, которые мне присылают, и какого я о них мнения? Было бы странно, если бы я не интересовался такими письмами. Ясно, что я ими интересовался, и, алле­горически выражаясь, я ими кормлюсь. Они дают мне знание той действительности, в которой вы живете, которую вы же и творите. Это тот заряд энергии, который позво­ляет мне говорить с вами таким тоном, которым я говорю, а я говорю с вами, как будто не неделю только приехал, а давно здесь живу. Это значит: я говорю о правде, которую знаю. А знаю я ее потому, что получаю по пятнадцать-двадцать писем в день. Когда люди из глухой щели пишут, как там живут, ругаются, как им трудно и как они все-таки работают, то ясно, что для меня это исторический документ — документ эпохи, и та­ких документов я имею уже тысячи. Со временем это будет материал, который кто-то прочтет, обработает, и я думаю, что этот материал даст действительно изумитель­ную картину тех дней, в которые мы живем» (т. 26, с. 84—85).

Обратите внимание: М. Горький помогал будущим пролетарским писателям ещё до победы Великой Октябрьской Социалистической Революции. Многие ли ныне живущие известные писатели тратят столь же сил и энергии на работу с начинающими писателями, как М. Горький?!

45B3D6CA-A4B2-4D97-8F4D-EB9F45A40EDF.jpeg

2

Работа крупных писателей и писательских организаций с начинающими писателями стоял, стоит и будет стоять на повестке дня работы в одном ряду с самыми важными идеологическими проблемами, которые решать дано право политическому руководству определенного класса (буржуазии или пролетариата, их партиям), их правительствам и государству. Даже если государство мало помогает писателям выстоять в конкурентной борьбе — это тоже политика правящего класса.  

Данный вопрос поэтому встал перед большевистской партией сразу после победы социалистической революции. К его решению она смогла приступить со знанием дела в начале 1930-х. К этому времени был накоплен определённый положительный и негативный опыт работы с писателями.  С помощью М.  Горького, первого в мире пролетарского писателя, партийные органы разработали основные положения метода социалистического реализма.

В 1920-е годы среди писателей - попутчиков революции и писателей-выходцев из народа - шли поиски новых путей в изображении перемен, происходивших в советской державе. Ни один из известных буржуазно-дворянских творческих методов отражения новой нарождающейся жизни в искусстве и литературе не удовлетворял ни партийных идеологов, ни прокоммунистически настроенных литераторов, работавших в русле эстетики, разработанной революционерами-демократами от Белинского до Плеханова. Разброд и шатания, охвативших круги творческой интеллигенции, привёл к поэтапному созданию нескольких писательских организаций писателей в СССР.

Однако только после вмешательства руководства ЦК ВКП(б), партийных идеологических органов и их сотрудничества с известными писателями, которых возглавил М. Горький, теория социалистического реализма была разработана и провозглашена основой новой художественной — социалистической литературы. Литературы, создаваемой не для развлечения бездельников и паразитов так полюбивших «поэтику» декадентского «серебряного века», а для объединения революционных масс, сумевших восстановить экономику страны, разрушенную белой гвардией под командованием кровавых мясников-генералов вроде Врангеля и Колчака.

Для внедрения этого метода в практику литературной и культурной жизни в стране и проводился Первый съезд писателей и учреждался Союз писателей СССР (август 1934 г.). Произошло это ровно 86 лет назад. С этого момента работой с начинающими писателями занялось руководство Союза писателей.

3

Вопросы подготовки молодых писательских кадров в любой писательской организации постоянно обсуждаются и корректируются в соответствии с конкретными изменениями, происходящими в социально-политической, экономической обстановке и в идеологической сфере.

В 1991 г. Союз писателей СССР ликвидировали, и вместо него новые власти создали несколько писательских организаций в различных странах постсоветского пространства. Буржуазия всех разъединяет, чтобы управлять, чтобы властвовать. При этом сама укрепляет, объединяет свои силы на всех уровнях постоянно.

Разваливая Союз советских писателей, власть исходила из планируемых изменений в политико-социальной сфере. Пролетарские писатели ей не требовались. Нужно было как можно скорее подготовить буржуазно мыслящих писателей всех национальностей. В первую очередь — русских. И подчинить их православной церкви. Разжечь антисоветизм и антикоммунизм в их сердцах. Использовать этих писателей в собственных идеологических целях.

Новая идеология требовала новых подходов к деятельности литераторов. И вопрос о работе с начинающими писателями утратил прежнюю — горьковскую революционность, а классическая советская литература — народность. Об этом свидетельствуют некоторые публикации в СМИ.

  Работа с начинающими писателями, критиками, журналистами, исследователями обычно включает наряду с другими следующие вопросы:

  •    Как следует обучать мастерству и готовить к работе молодого писателя?
  •    В рамках какой господствующей идеологии (буржуазной или социалистической) он должен быть готов работать: ублажать собственников и развращать народ; или звать народ на трудовые подвиги ради счастья всех трудящихся?
  •    Какой классовой ориентации писатель должен придерживаться в своём творчестве? Использовать методы развлекательного постмодернизма или социалистического реализма?
  •    Каким качествами кроме таланта он должен обладать?
  •    Каковы его права и обязанности как «инженера человеческих душ»?
  •    Как он должен участвовать в строительстве новой России?
(Продолжение следует)

Шуточка частного пристава

Как бились за гоголевский «Нос»


Исследователи утверждают: ни одна повесть Гоголя не резалась цензорами в таком количестве и с такой изощрённостью, как совсем небольшой по объёму «Нос».


Автор и сам предвидел, что текст будут кромсать, потому и отправил сопроводительное письмо, адресованное Михаилу Погодину, одному из отцов-основателей журнала «Московский наблюдатель». Для этого нового издания Гоголь и написал «особенную повесть», став одним из первых русских классиков в популярном ныне жанре фантасмагории. И что же Николай Васильевич пытался предвосхитить?


«Если в случае ваша глупая цензура привяжется к тому, что Нос не может быть в Казанской церкви, то, пожалуй, можно его перевести в католическую, — сообщал писатель. — Впрочем, я не думаю, что она до такой степени уже выжила из ума».


Непосредственно до ножниц московской цензуры «Нос» так и не дошёл, редакция журнала отказалась его печатать по причине «пошлости и тривиальности». Что касается обвинений, в литературной жизни того времени «носология» и впрямь зашкаливала: вначале был переведен с немецкого «Карлик Нос» Вильгельма Гауфа. Затем появилась «юмореска» «Похвала носу» другого немца, Генриха Цшокке, и в этой связи самобытный создатель «Миргорода» коллегам по цеху уже не казался столь оригинален. Трепетное отношение к своему выдающемуся органу обоняния, от природы свойственное тонкой натуре малороссиянина, как-то во внимание не принималось.


Понял Гоголя с его «носологией» только великий Пушкин, он и реанимировал сатирическую повесть, в которой другие увидели всего лишь бытовой анекдот и обычный фарс. Автор запретного «Медного всадника» тоже имел свои счёты с Санкт-Петербургом, далеко не идеализируя северную столицу. Не только ведь августейшему истукану грозил Евгений: «Ужо тебе!», а заодно и тому самому месту, где развернулась фантастическая погоня за маленьким человеком.


В сентябре 1836 года «Нос» появился в «Современнике», и теперь уже Пушкину, как и предполагал автор, пришлось отстаивать повесть от купюр. Разумеется, Казанский собор или другой храм, где по ходу сюжета объяснялся майор Ковалёв с важным Носом, пребывавшим в ранге статского советника, не могли быть местом действия. Чиновник всегда один и тот же — в Российской империи он тоже жил по принципу: лучше перебдеть, чем недобдеть. Волею трусливого цензора Александра Крылова, бывшего профессора Санкт-Петербургского императорского университета, беседу с тем, кто «сам по себе», предусмотрительно перенесли в Гостиный двор.        


Исчезли намёки на мздоимство квартального надзирателя и участкового пристава (частного, если по Гоголю), а вот пристрастие к государственным ассигнациям полицейского чина, «большого поощрителя всех искусств и мануфактурностей», на удивление осталось:


«Это вещь, — обыкновенно говорил он, — уж нет ничего лучше этой вещи: есть не просит, места займёт немного, в кармане всегда поместится, уронишь — не расшибётся».


И здесь опять же Пушкин настоял: он, по меткому выражению одного из друзей, «выводил Гоголя в люди», но потребовался коллективный вердикт Санкт-Петербургского цензурного комитета на эту безобидную «шутку», полицейский, так сказать, фольклор. Страж порядка в повести вроде и ни при чём: виной всему злые, инфернальные силы! По сравнению с коллежским асессором Ковалёвым он даже безгрешен, этот пристав, зато майор, который, уже с обретением органа, вернулся к своему любимому занятию — преследовать на Невском проспекте «решительно всех хорошеньких дам», — это и есть «распутник, вступивший в сговор с великим Искусителем».


Главная и потаённая идея Гоголя получила ювелирную огранку в двадцатом веке у Анри Труайя. Русский француз убеждает нас: здесь, в Северной Пальмире, «сатана дробит лица, надевает на кусочек плоти треуголку, заставляет жить на широкую ногу пару ноздрей, жалует почётное звание обрубку и так сильно возмущает ум честных горожан, что никто не находит что сказать».


Безусловно, за подобную сатиру на современное общество редактору «Современника» стоило биться, и Пушкин, в отличие от многих, это хорошо знал. Ведал бы о том боязливый цензор Крылов — тризну бы себе заказал!


Николай ЮРЛОВ,

КРАСНОЯРСК

Очевидные истины  (некоторые мысли о детской литературе)

Несколько не новых, но, как мне кажется, не потерявших актуальность мыслей о детской литературе…

От того, что истины всем известны, они не теряют своей истинности. И банальная фраза «всё начинается с детства» - всё же истинная истина. Что будет заложено в человека в детстве, чем напитается душа его – таким он и вырастет, таким и по жизни пойдёт. «Закладывает» же и «питает», во многом, именно литература.

Разумеется, любовь к книге, к чтению закладывается в детстве. Не читающего с детства подростка или взрослого, приучить к серьёзному чтению (а не потреблению информации или удовольствий в виде печатной продукции) практически невозможно. Не читающий человек (и, шире, - народ) – обречен на отупение и деградацию…

Всё это, повторюсь, истины безусловные. Так почему же многое в нашей жизни, литературе делается вопреки этим истинам?

Очевидно, что детская литература (как и вообще литература) - в загоне.

Издательства – частные коммерческие предприятия. И, в силу этого, должны приносить частную коммерческую выгоду. Что в книгоиздании приносит скорейшую выгоду? Опять очевидная истина – лёгкое чтиво (фэнтези, детектив, любовный роман). Всё это со взрослого книгоиздания проецируется и на детское. Те же «ужастики», детективы, «повести для девочек» и т. д.

Что ещё приносит выгоду издательствам? Проверенная классика (как взрослая, так и детская). Но, наверное, это для издательства не самый выигрышный вариант. Здесь и «авторские права», принадлежащие родственникам советских писателей, да и читатель всё же ждёт и новую литературу, с реалиями нашего дня…

Вот казалась бы та дверь в мир книгоиздания для современного серьёзного автора – потребность читателей в современной литературе… Но слишком уж мала эта «дверь»… Пока писатель её найдёт, да в неё войдёт… Издательство уже потоком гонит «ужастики», и детективы.

И что в этой ситуации делать современному серьёзному автору (хоть «взрослому», хоть «детскому»)? Вливаться в поток детективщины? Отталкивая конкурентов пролезать в махонькие «двери»? Игнорируя «двери», головой пробивать стены издательств?..

Ну, так и происходит. Единицы, не свернув себе шею, пробиваются к читателю книгами.

А ведь писатель ещё и человек, у него даже, порой, семья есть, которая хочет есть, которой некогда ждать – пробьётся ли папа (или мама) со своими писаниями в издательский бизнес…

Вот и видим, что нет у нас новых Гайдаров и Носовых… Хотя на самом деле они есть, но или не издаются, или тиражи их книг многократно уступают тиражам коммерческого чтива.

И это всё очевидные истины, все это понимают. Понимают и то, что это неправильно, плохо.

Что нужно для того, чтобы поправить ситуацию? Опять же очевидные истины: конечно, государственная программа поддержки писателей и издателей. Для писателей, собственно, прежде всего, нужен закон о творческих союзах. Закон, гарантирующий профессиональный статус писателя, гарантирующий публикации, достойные гонорары, пенсию и т. д.

Для издателей, наверное, нужны какие-то гарантии того, что, публикуя некоммерческую литературу, они не понесут убытков.

Но если раскупается именно чтиво?.. И кто определит – вот это «настоящая» литература, а это коммерческая?..

Не вывод, но опять же истина – писатели, как бы ни было трудно, должны писать хорошие книжки (особенно для детей). Издатели должны издавать эти хорошие книжки. Потому что читатели, особенно дети, ждут именно такие хорошие, добрые, интересные, красивые книжки. Их (книжек) должно быть много (как в нашем советском детстве), они должны быть доступны (как, опять же, в нашем детстве). И тогда, самая серьезная, настоящая литература станет выгодной и издателям, и писателям, а, пройдёт время, самое лучшее из этой настоящей литературы станет и классикой.

Государство (то есть все мы), должно быть заинтересовано в воспитании хороших людей, а значит и в издании хороших книг. А значит нужно максимально приблизить хорошего писателя к хорошему издателю. Сделать их совместный труд взаимовыгодным на радость читателю. Если тут нужна государственная поддержка – оказать её (может быть и нужно дать какие-то льготы детским издательствам, а писателям, повторюсь, нужен закон о творческих союзах).

Всё это очевидные, прописные истины. Давайте же все – писатели, издатели, государственные деятели постараемся сделать так, чтобы эти истины стали нормой жизни, а не мечтой.

Горькая книга («Дети Хиросимы»)

Горькая книга («Дети Хиросимы»)

Эту книгу подарила мне её переводчица Мария Кириченко. Оригинальный язык книги – японский. Автор – Осада Арата (отныне это имя для меня в ряду самых уважаемых мною японцев: Рюноскэ Акутагава, Дзигоро Кано, Акира Куросава…).

Называется книга: «Дети Хиросимы (воззвание мальчиков и девочек Хиросимы)». Это рассказы японских школьников (из 104 рассказов для русского издания было отобрано 44) и студентов, переживших атомную бомбардировку Хиросимы американскими военными 6 августа 1945 года. Собрал рассказы, прокомментировал их и издал профессор Осада Арата – философ и педагог, основоположник «мирной педагогики». Впервые книга увидела свет в 1951 году, с тех пор многократно переиздавалась и была переведена на многие языки мира. Переведена на русский  язык и издана в России в 2009 году (ООО «Печатные традиции»).

В предисловии к русскому изданию А. А. Кириченко, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, пишет: «Профессор Осада Арата, лично на себе ощутивший «атомный подарок» Трумэна и чудом выживший после радиоактивного облучения, как истинный гуманист, не мог обойти своим вниманием эту трагедию всего человечества. Он целеустремленно и настойчиво, соблюдая присущие японцам такт и деликатность, собрал бесценные для людей воспоминания маленьких детей Хиросимы, которые стали прямыми жертвами американской атомной бомбардировки, были ранены, страдали от радиоактивного облучения, на их руках умирали близкие и друзья… Пережившие атомную бомбардировку японские дети стали самыми убежденными противниками войны …, а профессор Осада – фактическим руководителем движения против атомной и водородной бомб, которое поддержало все сознательное человечество…»

Достойным продолжателем дела отца стал Осада Горо, почетный профессор Йокогамского муниципального университета. Именно он дал разрешение на издание книги отца в России и написал к ней послесловие.

Атомные бомбардировки Хиросимы (6 августа 1945 г.) и Нагасаки (9 августа 1945 г.) – одна из страшнейших, трагичнейших страниц в истории человечества. Свидетельства об этой трагедии детей – самых чистых и честных людей – документ огромной силы, предупреждение…

Но уже после трагедий блокадного Ленинграда, сожженных Хиросимы и Нагасаки напалмом сжигались вьетнамские деревни, гибли мирные люди в десятках «локальных конфликтов» по всему миру, рушились от разрывов натовских «подарков» древнейшие монастыри Сербии. Сегодня  в огне и крови родная нам, русским, Украина. И как всегда страдают и погибают дети. Ни в чем не виноватые наши дети.

Вот лишь два детских голоса из Хиросимы…

Вакаса Икуко, ученица пятого класса начальной школы: «Я ужасно ненавижу заниматься размышлениями о войне и воспоминаниями о том дне, когда упала атомная бомба… Как раз, когда я посмотрела на небо, неожиданно вспыхнул белый свет, и деревья, зеленеющие вокруг, увиделись мне вдруг засохшими. Я заорала:

- Папочка!..

Пылал огонь. Повсюду стоял запах гари. Меня посетило зловещее и тоскливое чувство, что все люди в мире умерли… С тех пор я возненавидела выходить из дома на улицу…

Полгода назад одна девочка, которой вот-вот должно было исполнится десять лет, заболела лучевой болезнью: у нее вылезли все волосы на голове, голова стала совершенно лысой, и, хотя врач изо всех сил старался оказать ей помощь, ее стало рвать кровью, и примерно через двадцать дней она все-таки умерла. Прошло уже шесть лет, как окончилась война, но, как только подумаешь, что до сих пор такие вот смерти напоминают о том дне, мороз пробегает по коже».

Сэкимото Юкио, ученик пятого класса начальной школы: «Что-то сверкнуло, как раз когда я играл на улице. Ворота и наш дом в одно мгновение сгорели дотла… Все люди, встречавшиеся нам по дороге к мосту, были обожжены, и вид у них был умирающий. Мне было горько…»

Также горько сегодня многим детям  в мире взрослых людей…

ИСТОРИЯ ГОЛЛИВУДА: РУССКАЯ ВЕРСИЯ

[CENTER]ИСТОРИЯ ГОЛЛИВУДА: РУССКАЯ ВЕРСИЯ
 

Читать подробнее...

Фото:

Попаданец из Варшавы

Олигархи тоже предсказывают

«Моя мечта — стать Ротшильдом», — возможно, именно так думал не только герой романа «Подросток», но ещё и мальчик из большой еврейской семьи, жившей в столице Царства Польского. Счастливое стечение обстоятельств — и к моменту появления этой русской классики Иохан Станиславович Блиох (1836-1901) был уже влиятельным банкиром, сделавшим карьеру на железнодорожном буме, охватившем просторы Российской империи.

Переместившись из Варшавы в Санкт-Петербург и приняв христианство, Блиох выбрал всё же кальвинизм, а не православие. Потребовалось ради женитьбы снова сменить вероисповедание, став на этот раз уже католиком, — Иохан Станиславович особо не рефлексировал.  

Финансовый магнат был абсолютно уверен, что деньги могут всё, в том числе и совершать путешествия во времени.

Прикупив целый легион военных специалистов в разных царствах-государствах и даже среди офицеров русского Генерального штаба, Жан Блох, как его прозвали в зарубежной среде, решил выпустить многотомный труд под названием «Будущая война в техническом, экономическом и политическом отношениях». Уникальная работа увидела свет в 1898 году, за 16 лет до начала Первой мировой. Это был, пожалуй, первый случай группового заавторства в России: на книгу с использованием методов математической статистики волохали литературные негры, а лавры пожинал один «француз». Менеджер очень эффективный, ничего не скажешь!


Когда же этот труд, состоящий из шести томов, увидел свет в петербургской типографии Ильи Ефрона, шуму он наделал немало.


Дело дошло до Государя, но остракизмам предприимчивого «публициста», впрочем, подвергать не стали, хотя среди сомневающихся в авторстве Блиоха был и большой сановный человек Сергей Витте. Более того, работу даже представили к Нобелевской премии. Понятно, что в силу пацифистских выводов и актуальности темы в связи с предстоящей Гаагской мирной конференцией (1899).


Предсказание о том, какой будет новая мировая баталия в плане военного искусства, ломало многие представления генералов и фельдмаршалов разных стран:


«В следующей войне все зароются в траншеи: лопата станет для солдата столь же необходима, как и винтовка».

Пойдут «многодневные бои за клочок земли», снится важность штыковых и кавалерийских атак, возникнут протяжённые фронты, опутанные колючей проволокой, а для прорыва в случае наступления будут использоваться отравляющие газы.

 
Блиох и соавторы предрекали: на театре боевых действий появятся самоходные артиллерийские «панцирные лафеты, неуязвимые для пуль, осколков и лёгких гранат». Это уже потом закрытые бронёй чудовища назовут танками, а эффект их воздействия стает не только чисто устрашающий, психологический, но и стратегический — знаменитые мобильные «клещи» генерала Гудериана.

Нобелевский номинант смело перепрыгивал аж целые десятилетия, он точно сквозь «магический кристалл» заглянул уже и во Вторую мировую, предсказав появление грозной авиации:

«Кто овладеет воздухом, тот захватит неприятеля в свои руки, лишит его путём уничтожения мостов и дорог транспортных средств, сожжёт его склады, потопит флот, сделается грозою для его столиц, лишит его правительства, внесёт смятение в ряды его армии и истребит последнюю во время битвы и отступления».


Но чудеса военной техники — это ещё куда ни шло, а ведь «попаданец» (так сейчас модно называть предсказателей будущего) прогнозировал самые худшие перспективы именно для страны своего пребывания:


«Будущая война скажется на России болезненнее, чем на других участниках конфликта. Из-за войны неимоверно возрастёт вероятность возникновения голода, волнений и в итоге революции».

Говорят, этот политический прогноз для России, представленный в последнем томе столь объёмного труда, Блиох готовил уже сам, выступая в качестве писателя-фантаста. А по-другому к его картинам грядущих событий в обществе и не относились. И всё же Гаагская мирная конференция (в состав русской делегации Иохан Станиславович был включён неофициально) сработала на упреждение, запретив использование разрывных пуль и снарядов, «имеющих единственным назначением распространять удушающие или вредоносные газы». Технические новшества порой воспринимаются намного легче, чем возможные политические изменения в обществе и мироустройстве. Да ведь и социалистов-утопистов в самом конце XIX века во всех странах хватало, в том числе и практиков насильственного воплощения этих учений в жизнь.


Почему-то считается, что первым предвестником бури был Пётр Дурново, отправивший свою записку Государю буквально в канун Первой мировой. Не он один, военные тоже заглядывали в будущее, просчитывали возможные варианты, но старались держать своё мнение при себе, а если пытались его обнародовать, то лишь под чужим именем. Резонно: финансового воротилу вряд ли куда задвинешь, а вот какого-нибудь поручика в самый дальний гарнизон запросто отошлют. Жаль, мы так и не узнаем фамилии тех русских офицеров, кто помог олигарху
XIX века получить мировую известность и чуть было не предупредить Первую мировую войну.


Вскоре после смерти Блиоха на его родине, в деревушке возле польской столицы, появится ещё один ясновидящий — Вольф Мессинг, но это будет уже природный дар, а не денежный мешок. Ох уж эта Варшава!..


Николай ЮРЛОВ,

КРАСНОЯРСК

ЧИТАЯ ПИСЬМА МАКСИМА ГОРЬКОГО... о кровавых событиях 1905 года. Часть 4.


E0B71B25-E1FE-4DC6-81D2-5B9A3F9EE32F.jpeg «В высших слоях - разброд. Всех губернаторов, организовавших по­громы, - под суд. В пехотных войсках - аресты. Тюрьмы набивают офи­церами и солдатами.»

1

Что творилось в Москве М. Горький описывает в письме жене Е.П. ПЕШКОВОЙ. (№159. 24 октября 1905, Москва):

«Описывать, что здесь творится, - не буду - читай газеты. Но газет­ные ужасы нужно немного сокращать, ибо газеты - мещане пишут, а это народ трусливый, быстро поддающийся панике и прежде всего, и во что бы то ни стало, - желающий порядка.

«Студентов - бьют, избиениями руководит охранное отделение и полиция, но “черная сотня” очень плохо разбирает, кого надо бить, и происходит масса недоразумений - бьют думцев, прилично одетых людей и, наконец, - шпионов. Вчера - 23-го - казаки уже начали бить и “черную сотню” - до сей поры работали дружно, вместе, а вчера в двух местах избили “патриотов”. Есть и убитые. Сейчас охрана раздала адреса лиц, только что выпущенных из тюрем, и разных - “революционеров”, предполагается устроить погромы по квартирам. В общем - все в нервах, и, вероятно, осуществится милиция, ибо очень уж боятся “черной сотни” разные “люди с положе­нием”.

«Я было твердо решил ехать к вам, но дело в том, что могут убить дорогой или в Ялте, а потому пока отложил поездку. Здесь все же мень­ше шансов быть убитым. На днях поеду в Питер - выпускать первый No нашей газеты. Мой плеврит благополучно протек, теперь я здоров, но - устал, и очень.

Хоронили мы здесь Баумана - читала? Это, мой друг, было нечто изумительное, подавляющее, великолепное. Ничего подобного в Рос­сии никогда не было. Люди, видевшие похороны Достоевского, Алек­сандра III, Чайковского, - с изумлением говорят, что все это просто нельзя сравнивать ни по красоте и величию, ни по порядку, который ох­ранялся боевыми дружинами.

“... Заговор бюрократии против общества и народа, вызвавший все эти реки крови, кучи трупов, кажется, окончательно убьет ее. Либералы и край­ние после 17-го разъединились было, но при виде этой штуки - снова заключат союз.

Американцы - Морган и К° - уехали из Питера, не дав ни копейки денег. Сказали, что дадут лишь тогда, когда страна будет спокойна.

В высших слоях - разброд. Всех губернаторов, организовавших по­ громы, - под суд. В пехотных войсках - аресты. Тюрьмы набивают офи­церами и солдатами. Здесь поарестованы почти все военные знакомые, человек свыше 50. Воины, шедшие за гробом Баумана, тоже под аре­стом. Вскорости, вероятно, и вообще начнутся аресты всех, заявивших о себе за последние дни. “Черная сотня” - приговорила к смерти жену Баумана и Алексинского, агитатора с.-д.

«Но все это, конечно, пустяки в сравнении с тем шагом, который сде­лало рабочее движение. Шаг - огромный. И - вот где истинная победа, а не в том, что вырван какой-то дрянненький манифестик. Он имеет свою цену, но ее не нужно преувеличивать.

Рабочему русскому слава!**

Во имя родного народа

Он всем возвестил, что свобода -

Людское, священное право!

Рабочему русскому слава!

О, рабочий, ты вырвал испуганный крик

У тирана, чьи дни сочтены.

Задрожал этот рабий монарший язык

Под напором народной волны.

Он бормочет, лопочет, но дни сочтены:

Все осветит сиянье Весны!

Еще снова и снова нахлынут на нас

Роковые потемки Зимы.

Но уж красные зори наметили час,

Колыхнулись все полчища тьмы.

Будем тверды, не сложим оружия мы

До свержения царской чумы! (Повторить первую строфу.)

«Угадай, кто сей поэт? А вот еще.

Негодяи черной сотни,

Словно псы из подворотни,

Сзади лают и кусают,

Сзади подло нападают.

Но - постой!

Смелый строй

Их сметет своей волной.

Эти царские ищейки

Побегут в свои лазейки,

Даст им залп наш револьверный

Царским псам урок примерный!

Черный рой,

Прочь! Долой!

Пред дружиной боевой!

   «Это уже поют на улицах. Ну, жму руку. Когда увидимся - пока не знаю. Увидать, - хочется, и, как только будет поспокойнее, я приеду.

2

Общество быстро революционизирует­ся, правительство, развивая анархию, разоряет страну. У всех вытаращены глаза, все злы и всё более злятся....»

М. Горький пишет в письме жене (№165. Е.П. ПЕШКОВОЙ. 2 ноября 1905, Москва). Он просит ее не приезжать в Москву из-за сквернейшей погоды, и — «непрерывной революции».

«В Питере началась уже вторая всеобщая забастовка, завтра, веро­ ятно, здесь начнут. Требования: отмена суда и казней за Кронштадт, отмена военного положения в Польше и всюду. Если забастовка не пройдет - начнется реакция и резня. Здесь организуется понемногу “черная сотня”, м.б., возможен будет погром по квартирам. У меня си­дит отряд кавказской боевой дружины 8 человек - все превосходные парни! Они уже трижды дрались и всегда успешно - у Технического училища их отряд в 25 человек разогнал толпу тысяч в 5, причем они убили 14, ранили около 40... Все гурийцы. Видишь - я очень хорошо ох­раняюсь.

А жить здесь с ребятами - скверно. Время такое нервное. Мне все же придется ехать в Ялту хоть на две-три недели. Но - когда? Не представляю....»

В письме к К.П. ПЯТНИЦКОМУ (№186. 9 декабря 1905, Москва), написанного 11 месяцев спустя после «кровавого воскресенья», Горький сообщал:

...приехали мы сюда, а здесь полная и всеобщая забастовка. Удивительно дружно встали здесь все рабочие, мастеровые и прислуга. Введена чрезвычайная охрана, а что она значит - никому не известно и как проявляется - не видно. Ездят по улицам пушки, конница страховидная, а пехоты не видно, столкновений нет пока. В отношениях вой­ска к публике замечается некое юмористическое добродушие: “Чего же вы - стрелять в нас хотите?” - спрашивают солдаты, усмехаясь. - “ А вы?” - “Нам неохота”. - “Ну, и хорошо”. - “А вы чего бунтуете?” - “Мы - смирно.. - “А может, кто из вас в казармы к нам ночью придет поговорить, а?” - “Насчет чего?” - “Вообще... что делается и к чему  Такой разговор происходил вчера при разгоне митинга в Строга­новском училище. Кончилось тем, что нашлись охотники ночевать в казармах и с успехом провели там время.

Митинг в “Аквариуме”, где было народу тысяч до 8, тоже разогна­ли, причем отбирали оружие. Публика, не желая оного отдавать, тол­пой свыше тысячи человек перелезла через забор и, спрятавшись в Комиссаровском училище, просидела там до 9 ч. утра, забаррикадировав все двери и окна. Ее не тронули. Вообще - пока никаких чрезвычайно­ стей не происходит, если не считать мелких стычек, возможных и не при таком возбуждении, какое царит здесь на улицах.

Черными ручьями всюду течет народище и распевает песни. На Страстной разгонят - у Думы поют, у Думы разгонят - против окон Дубасова поют. Разгоняют нагайками, но лениво. Вчера отряд боевой дру­жины какой-то провокатор навел на казацкую засаду. Казаки прицели­лись, дружинники тоже. Постояв друг против друга в полной боевой го­товности несколько секунд, враждующие стороны мирно разошлись. Вообще - пока еще настроение не боевое, что, мне кажется, зависит, главным образом, от миролюбивого отношения солдат. Но их уже на­чинают провоцировать: распускают среди их слухи, что кое-где в солдат уже стреляли, есть убитые, раненые. Это неверно, конечно. Неверно был освещен в газетах и факт ареста отряда боевой дружины. Дело бы­ ло так: семеро из еврейского отряда были окружены полицией, и она, как это установлено самими же властями, опрашивавшими раненых полицей­ских - первая начала палить. Дружинники отвечали. 9 полицейских убито, 3 - тяжело ранено, 7 - легко. Дружинников убито двое, четверо - избиты и изранены так, что, вероятно, не встанут, один скрылся.

Оказалось, что полиция обращается с оружием хуже дружинников. Так, например, один из раненых полицейских начал колотить дружин­ ника по голове ручкой заряженнего револьвера, револьвер разрядился в лицо полицейскому. За неделю здесь ранено и убито полиции 53 чело­века. Теперь они ходят группами. Что-то разыграется здесь и, видимо, довольно грандиозное....»

3

Через два дня М. Горький писал К.П. ПЯТНИЦКОМУ

(№189. 11 декабря 1905, Москва)

«Дорогой друг, спешу набросать Вам несколько слов - сейчас при­ шел с улицы. У Сандунов(ских) бань, у Никол(аевского) вокзала, на Смоленском рынке, в Кудрине- идет бой. Хороший бой! Гремят пуш­ки - это началось вчера с 2-х часов дня, продолжалось всю ночь и не­ прерывно гудит весь день сегодня. Действует артиллерия конной гвар­дии - казаков нет на улицах, караулы держит пехота, но она пока не де­ рется почему-то и ее очень мало. Здесь стоит целый корпус, - а на улицах только драгуны. Их три полка - это трусы. Превосходно бегают от боевых дружин. Сейчас на Плющихе. Их били на Страстной, на Плю­щихе, у Земляного вала. Кавказцы - 13 человек - сейчас в Охотном ра­зогнали человек сорок драгун - офицер убит, солдат 4 убито, 7 тяжело  ранено. Действуют кое-где бомбами. Большой успех! На улицах всюду разоружают жандармов, полицию. Сейчас разоружили отряд в 20 чело­век, загнав его в тупик.

Рабочие ведут себя изумительно! Судите сами: на Садовой-Каретной за ночь возведено 8 баррикад, великолепные проволочные заграж­дения - артиллерия действовала шрапнелью. Баррикады за ночь были устроены на Бронных, на Неглинном, Садовой, Смоленском, в районе Грузин - 20 баррикад! Видимо, войска не хватает, артиллерия скачет с места на место. Пулеметов тоже или мало, или нет прислуги - вообще поведение защитников - непонятно! Хотя бьют - без пощады! Есть слу­хи о волнениях в войске, некоторые патрули отдавали оружие - факт. Гимназия Фидлера разбита артиллерией - одиннадцать выстрелов со­ вершенно разрушили фасад. Вообще - эти дни дадут много изувечен­ ных зданий - палят картечью без всякого соображения, страдают мно­го дома и мало люди. Вообще - несмотря на пушки, пулеметы и прочие штуки - убитых, раненых пока еще немного. Вчера было около 300, сегодня, вероятно, раза в 4 больше. Но и войска несут потери - мес­тами большие. У Фидлера убито публики 7, ранено 11, солдат - 25, офицеров - 3, было брошено две бомбы. Действовал Самогитский полк. Драгуны терпят больше всех. Публика настроена удивительно! Ей-богу - ничего подобного не ожидал! Деловито, серьезно - в деле - при стычках с конниками и постройке баррикад, весело и шутливо в безделье. Превосходное настроение! Сейчас получил сведение: у Никол(аевского) вокзала площадь усеяна трупами, там действуют 5 пушек, 2 пулемета, но рабочие дружины все же ухитряются наносить войскам урон. По всем сведениям, дружины терпят мало, - больше зеваки, любопытные, которых десятки тысяч. Все сразу как-то при­выкли к выстрелам, ранам, трупам. Чуть начинается перестрелка - тотчас же отовсюду валит публика, беззаботно, весело. Бросают в драгун чем попало все кому не лень. Шашками драгуны перестали бить - опасно, их расстреливают очень успешно. Бьют, спешиваясь с лошадей, из винтовок. Вообще - идет бой по всей Москве! В окнах стекла гудят. Что делается в районах, на фабриках - не знаю, но ото­ всюду —звуки выстрелов. Победит, разумеется, начальство, но - это не надолго, и какой оно превосходный дает урок публике! И не деше­ во это будет стоить ему. Мимо наших окон сегодня провезли троих раненых офицеров, одного убитого.

Что-то скажут солдаты? Вот вопрос!...»

4

Е.П. ПЕШКОВОЙ (№198. 20 декабря 1905, Петербург).

Ты, вероятно, думала, что меня уже из пушки застрелили, а я все еще жив. Третьего дня приехал сюда - в ушах стоят пушечные выстрелы и треск ружейных. Сейчас только у нас на квартире и в конторе кончился обыск. Вообще здесь - обыски и аресты. О Москве писать не стану, и некогда, са­ма прочитаешь. Но - не верь газетам. Знай твердо - революцию делал с од­ной стороны Дубасов, с другой - московский обыватель - это факт. Стран­но звучит? Да, но это верно. Потери собственно революционеров - ничтож­ны. И это - факт. Избивали обывателя. Масса убито женщин, много детей. Революцию искали шрапнелью, а она плохо знает разницу между мирным мещанином и мещанином-революционером. Первых - множество, ну и уби­ли их множество. Бои были жестокие, да, но все же газеты преувеличива­ют число убитых и раненых. Их не более 5 т. за десять дней сражений. Ду­басов - глуп. Пока ничего не могу сказать более подробно, ибо тороплюсь. Газеты наши все позакрывали. Запечатано 42 типографии. Вообще реак­ция дует в хвост и в гриву. И - зря. Общество быстро революционизирует­ся, правительство, развивая анархию, разоряет страну. У всех вытаращены глаза, все злы и всё более злятся....».

         Такая вот демократия была при Николае «святым», как называют его наследники черносотенцев и монархисты. Николаем «кровавым» назвал его русский народ, над которым династия Романовых издевалась  300 лет. М. Горький как очевидец описывает в письмах что вытворял этот «святой» и его мясники-генералы и жандармы.  

5

Читая письма  М. Горького, удивляешься продуктивности и производительности труда великого советского и русского писателя.

В 1912 г. Горький писал с Капри П. Максимову: «Мне приходится прочиты­вать не менее 40 рукописей в месяц и каждый день писать три, пять, семь писем. Мой расход на почту не меньше 200 лир в месяц».

О том, какое значение имела эта переписка для самого Горького, он сказал в «Бе­седе с писателями-ударниками» (11 июня 1931 г.): «Меня спрашивают: интересовался ли я письмами, которые мне присылают, и какого я о них мнения? Было бы странно, если бы я не интересовался такими письмами. Ясно, что я ими интересовался, и, алле­горически выражаясь, я ими кормлюсь. Они дают мне знание той действительности, в которой вы живете, которую вы же и творите. Это тот заряд энергии, который позво­ляет мне говорить с вами таким тоном, которым я говорю, а я говорю с вами, как будто не неделю только приехал, а давно здесь живу. Это значит: я говорю о правде, которую знаю. А знаю я ее потому, что получаю по пятнадцать-двадцать писем в день. Когда люди из глухой щели пишут, как там живут, ругаются, как им трудно и как они все-таки работают, то ясно, что для меня это исторический документ — документ эпохи, и та­ких документов я имею уже тысячи. Со временем это будет материал, который кто- то прочтет, обработает, и я думаю, что этот материал даст действительно изумитель­ную картину тех дней, в которые мы живем» (т. 26, с. 84—85).

****

Все цитируемые письма взяты мною из Тома 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999.

Все 20 томов опубликованных ИМЛИ писем М. Горького можно скачать в библиотеке. http://imwerden.de

М. ГОРЬКИЙ: НЕОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО Л.Н. ТОЛСТОМУ. Часть 2.

8C98DEED-0359-4F9B-816A-45F700A15E0A.jpeg 4

Буревестник революций в неотправленном письме Л.Н. Толстому продолжал разоблачать политическую позицию классика:

«Граф Лев Николаевич! Заслуженное Вами имя величайшего из со­временных художников слова не дает Вам права быть несправедливым к людям, которые бескорыстно и искренно любят свой народ и работа­ют для него не менее, чем Вы...

Эти безвестные, скромные люди страдают молча и мужественно, они сотнями и тысячами гибнут в борьбе за освобождение своего наро­да из позора рабства духовного - Ваше право не соглашаться с ними, но у Вас нет права не уважать их, граф!

«Вы не правы, когда говорите, что крестьянину нужна только зем­ля..., что русский народ, помимо облада­ния землей, хочет еще свободно мыслить и веровать, и Вы знаете, что за это его ссылают в Сибирь, гонят вон из России...

«И Вы не правы, когда говорите, что конституционные правительст­ва так же мало обращают внимания на права своего народа, как это де­лается у нас. Вы знаете, что, если в Англии народ скажет королю - ко­роль, ты не прав! - первый джентльмен своей страны не позволит себе бросить за это кого-либо в тюрьму. Вы знаете, что в России существу­ет только правительство, на Западе - правительство, законы и свобода слова, которая удерживает правительства от нарушения законов.

«В тяжелые дни, когда на земле Вашей родины льется кровь и, доби­ваясь права жить не по-скотски, а по-человечески, гибнут сотни и тыся­чи славных, честных людей, Вы, слова которого так чутко слушает весь мир, Вы находите возможным только повторить еще один лишний раз основную мысль Вашей философии: “нравственное совершенствование отдельных личностей - вот задача и смысл жизни для всех людей”.

«Но подумайте, Лев Николаевич, возможно ли человеку заниматься нравственным совершенствованием своей личности в дни, когда на ули­цах городов расстреливают мужчин и женщин и, расстреляв, некото­рое время еще не позволяют убрать раненых?

«Кто может философствовать на тему о своем отношении к миру, видя, как полиция избивает детей, заподозренных ею в намерении низ­вергнуть существующий государственный строй?

«И можно ли думать о мире и покое своей души в стране, где живут люди, которых можно нанимать за плату по 50 коп. в день для избиения интеллигенции, самой бескорыстной и чистой по своим побуждениям части русского народа?

«Как победить в душе чувства гнева и мести, зная, что вот, - в стра­не, где ты живешь, - лгуны и холопы натравливают одну семью людей на другую и вызывают кровавую бойню в городе для того, чтобы уничтожить в этой бойне тех людей, которые уже сознали свое челове­ческое достоинство и требуют признания за ними человеческих прав?

«В бессмысленной войне, непонятной и ненужной для народа, разо­ряющей страну, гибнут десятки тысяч людей; напоенный сообщениями о страданиях солдат, газетный лист кажется красным и влажным от че­ловеческой крови, воображение рисует поля, покрытые трупами мужи­ков, насильно одетых в солдатские шинели...

«Согласитесь граф, что человек, который во дни несчастий своей страны способен заниматься совершенствованием своей личности, про­извел бы на всех, кому дороги идеалы правды, красоты и свободы, - от­вратительное впечатление бессердечного фарисея и ханжи.

«Наконец, граф, обращая к Вам все те осуждения, которыми Вы, с высоты Вашей мировой славы, бросили в лучших русских людей, я по­зволю себе назвать Ваше письмо в “Times” не только несправедливым и неразумным, но также и вредным.

«Да, оно вредно. Я уже вижу, с каким удовольствием скалят свои зу­бы те хищники и паразиты нашей страны, которые, охраняя интересы тупой и грубой силы, угнетающей наш народ, защищают бесправие, разжигают ненависть в людях, нагло насилуя правду, проповедуют скверную ложь и всячески развращают измученное событиями, растерявшееся русское общество.

«Но их средства защиты своих холопских позиций с каждым днем все иссякают, им все труднее лгать, против них суровая правда жизни, и вот - теперь они будут рады Вашему письму.

И несхолько дней они будут повторять Ваши слова, они схватятся за них, как утопающие за солому, и кинут в лицо честных и мужествен­ных людей России тяжелые и обидные, ликующие и злорадные слова: - Лев Толстой не с вами!»

(Данное «Письмо графу Л.Н. Толстому», написано 5 марта 1905 г. в Эдинбурге. Под № 39. «Л.Н. ТОЛСТОМУ» помещено в 5 томе — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999.)

5

Прошло более двух лет после того неотправленного письма М. Горького.

В сентябре 1908 г. когда прогрессивная общественность отмечала 80-летний юбилей классика мировой литературы, В. И. Ленин опубликовал статью «ЛЕВ ТОЛСТОЙ, КАК ЗЕРКАЛО РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ». В ней и других статьях В. И. Ленин дал гениальную характеристику мировоззрения Л. Н. Толстого, раскрыл его значение как гениального реалиста. Все творчество классика мировой литературы — это отражение объективных противоречий, которыми была полна Россия того времени. Противоречий стало в жизни общества ещё больше в России наших дней.

   Ленин писал тогда в статье «ЛЕВ ТОЛСТОЙ, КАК ЗЕРКАЛО РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ»: «...пресса до тошноты переполнена лицемерием, лицемерием двоякого рода: казенным и либеральным. Первое есть грубое лицемерие продажных писак, которым вчера было велено травить Л. Н. Толстого, а сегодня — отыскивать в нем патриотизм и постараться соблюсти приличия перед Европой. Что писакам этого рода заплачено за их писания, это всем известно, и никого обмануть они не в состоянии.

«Гораздо более утонченно и потому гораздо более вредно и опасно лицемерие либеральное. ...русский либерал ни в толстовского бога не верит, ни толстовской критике существующего строя не сочувствует. Он примазывается к популярному имени, чтобы приумножить свой политический капиталец, чтобы разыграть роль вождя общенациональной оппозиции, он старается громом и треском фраз заглушить потребность прямого и ясного ответа на вопрос: чем вызываются кричащие противоречия «толстовщины», какие недостатки и слабости нашей революции они выражают?»

  Ленин гораздо ярче и точнее, чем М. Горький, описывает кричащие противоречия в произведениях, взглядах, учениях Толстого:

«С одной стороны, гениальный художник, давший не только несравненные картины русской жизни, но и первоклассные произведения мировой литературы. Горький С другой стороны — помещик, юродствующий во Христе.

«С одной стороны, замечательно сильный, непосредственный и искренний протест против общественной лжи и фальши, — с другой стороны, «толстовец», т. е. истасканный, истеричный хлюпик, называемый русским интеллигентом...

«С одной стороны, беспощадная критика капиталистической эксплуатации, разоблачение правительственных насилий, комедии суда и государственного управления, вскрытие всей глубины противоречий между ростом богатства и завоеваниями цивилизации и ростом нищеты, одичалости и мучений рабочих масс; с другой стороны, — юродивая проповедь «непротивления злу» насилием.

«С одной стороны, самый трезвый реализм, срывание всех и всяческих масок; — с другой стороны, проповедь одной из самых гнусных вещей, какие только есть на свете, именно: религии, стремление поставить на место попов по казенной должности попов по нравственному убеждению, т. е. культивирование самой утонченной и потому особенно омерзительной поповщины.»

«Толстой смешон, как пророк, открывший новые рецепты спасения человечества.... Толстой велик, как выразитель тех идей и тех настроений, которые сложились у миллионов русского крестьянства ко времени наступления буржуазной революции в России.

Ленин делает важный ВЫВОД: «Историко-экономические условия объясняют и необходимость возникновения революционной борьбы масс и неподготовленность их к борьбе, толстовское непротивление злу, бывшее серьезнейшей причиной поражения первой революционной кампании.

«Говорят, что разбитые армии хорошо учатся. Конечно, сравнение революционных классов с армиями верно только в очень ограниченном смысле... Но одно приобретение первых лет революции и первых поражений в массовой революционной борьбе несомненно: это — смертельный удар, нанесенный прежней рыхлости и дряблости масс.

«Разграничительные линии стали резче. Классы и партии размежевались. Под молотом столыпинских уроков, при неуклонной, выдержанной агитации революционных социал-демократов, не только социалистический пролетариат, но и демократические массы крестьянства будут неизбежно выдвигать все более закаленных борцов, все менее способных впадать в наш исторический грех толстовщины!»

(«Пролетарий» № 35, (24) 11 сентября 1908 г. — В. И. ЛЕНИН. ПСС. Т. 17.)

****

А вот какое мнение о Л. Толстом высказал М. Горькому В.И. Ленин однажды много лет спустя:

«Как-то пришел к нему и вижу: на столе лежит том «Войны и мира».

— Да, Толстой! Захотелось прочитать сцену охоты, да. вот. вспомнил, что надо написать товарищу. А читать — совершенно нет времени. Только сегодня ночью прочитал вашу книжку о Толстом.

Улыбаясь, прижмурив глаза, он с наслаждением вытянулся в кресле, и, понизив голос, быстро продолжал:

— Какая глыба, а? Какой матерый человечище! Вот это, батень­ ка, художник... И,—знаете, что еще изумительно? До этого графа подлинного мужика в литературе не было.

Потом, глядя на меня прищуренными глазками, спросил: — Кого в Европе можно поставить рядом с ним?

Сам себе ответил:

— Никого.

И, потирая руки, засмеялся, довольный.

         

Я нередко подмечал в нем черту гордости русским искусством. Иногда эта черта казалась мне странно чуждой Ленину и даже наив­ной, но потом я научился слышать в ней отзвук глубоко-скрытой, радостной любви к рабочему народу. (Очерк «Ленин»)

6

После смерти Толстого, вспоминая о своем “письме графу”, Горький сообщал В.Г. Короленко: “Письмо мое было резко, и я не послал его” (Г-30. Т. 14. С. 279).

   В наши дни подобных писем никто из русских писателей не пишет. Во-первых, нет таких крупных писателей, какими были Лев Толстой и Максим Горький. Нет в России сегодня писателей, признанных классиками мировой литературы прогрессивной общественностью планеты. Во-вторых, немало писателей нашло своё место на баррикадах классовой борьбы в России на стороне правящей антинародной верхушки. Сегодня они осуждают и тоталитаризм, и сталинизм и «красный террор», а так же «процессы и судилища», в которых «уничтожались наши соотечественники, называемые «врагами народа», «врагами социалистического строя».

   Почитали бы они лучше М. Горького. Великим М. Горький стал потому, что не изменил пролетариату до последней минуты своей жизни, не предал идеалов марксизма-ленинизма. На баррикадах классовой борьбы в России Буревестник революции всегда мужественно стоял на стороне трудового народа. Никогда не был «маятником» в политических процессах в отличие от «маятников» и «халдеев» наших дней. Даже тогда, когда писал «несвоевременные мысли». За что подвергался не раз и арестам и ссылкам. И годами был вынужден жить за границей.          

Нынешних «борцов» за доброту и справедливость никто не собирается арестовывать. Их даже подкармливают правительственными наградами и поздравлениями.

Как радикально изменилась русская славянофильская интеллигенция, растерявшая за последние полвека легкие и яркие перья былого интернационализма!...

7

Семь статей Ленина о Толстом и многие статьи М. Горького про­низаны атмосферой революционной борьбы. Ленин свои выводы связывает с актуальными задачами, которые революция ставит перед рабочим классом и крестьянством.

Во-первых, он подчёркивает, что в старой России был огромный процент неграмотных. Для них литература оставалась за семью печатями. Лишь после победы революции судьба искусства может слиться с судьбой народа.

Во-вторых, многие бывшие советские писатели забыли слова М.  Горького о том, что жизнь — это «борьба господ за власть и рабов — за освобождение от гнета власти. Темп этой борьбы становится все быстрее по мере роста в народных массах чувства личного достоинства и сознания классового единства интересов.»

  Материалы 1 съезда советских писателей (1934) пропитаны идеями марксизма-ленинизма. Метод социалистического реализма, разработанный и принятый за основу новой пролетарской художественной литературы и пролетарского литературоведения, впитал в себя идеи, высказанные М. Горьким в неотправленном письме Л. Н. Толстому, и прозвучавшие в статьях Ленина о великом русском писателе и о партийности пролетарского писателя.

*****

Институт мировой литературы, созданный в сентябре 1932 г. по Постановлению Президиума Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР "О мероприятиях в ознаменование 40-летия литературной деятельности Максима Горького", опубликовал более ста томов «Литературного наследства». Одиннадцать из них — о творчестве Л. Н. Толстого. (В 1939 - два, в 1961 - два, в 1965 - два тома, в 1979-81 - пять).  

ЧИТАЯ ПИСЬМА МАКСИМА ГОРЬКОГО... о событиях 1905 года. Часть 3.

D8288D6D-1AC5-454E-B244-BEF799310447.jpeg

Письмо попу Гапону

1

Весь год М. Горький пишет статьи, очерки, рассказы и работает на революцию. В августе он посылает письмо В.И. ЛЕНИНУ. (№113. Август, до 7(20), 1905, Куоккала)

«Владимиру Ильичу Ульянову

Глубокоуважаемый товарищ!

Будьте добры - прочитав прилагаемое письмо - передать его - воз­можно скорее - Гапону.

Хотел бы очень написать Вам о мотивах, побудивших меня писать Гапону так - но, к сожалению, совершенно не имею свободной ми­нуты.

Крепко жму Вашу руку.

Да, - считая Вас главой партии, не будучи ее членом и всецело по­лагаясь на Ваш такт и ум - предоставляю Вам право, - в случае если Вы из соображений партийной политики найдете письмо неуместным - ос­тавить его у себя, не передавая по адресу.»

М. Горький просил передать именно это письмо

2

Г.А. ГАПОНУ (№114. август, до 7(20), 1905, Куоккала. На тот момент Гапон еще не был разоблачен в связях с Департаментом полиции).

2B0CF8A2-036A-4FCB-8FFC-2508C2B66D95.jpeg

Уважаемый товарищ!

Буду говорить просто и кратко. Заранее извиняюсь перед Вами - если как-либо задену самолюбие Ваше, чего я, поверьте, не хочу. “Си­ла в единении” - это неоспоримая социальная аксиома, и она наиболее приложима к великому и трудному делу освобождения пролетариата от ига капитала и самодержавия. Ведь у рабочего нет друзей, кроме рабочих, и поэтому весь рабочий класс должен быть твердо организован в одну семью, в одну дружину борцов за свои человеческие права.

До сей поры организацией рабочего класса в нашей стране занима­лась социал-демократическая интеллигенция, только она бескорыстно несла в рабочую среду свои знания, только она развивала истинно про­летарское миропонимание в трудящихся классах, только она социалистична, а Вы знаете, что освобождение рабочих достижимо лишь в со­циализме, только социализм обновит жизнь мира, и он должен быть религией рабочего.

Широко развившееся революционное настроение в рабочем классе, с одной стороны, разногласия в партии по вопросам о наилучшем спо­собе организации пролетариата и ускорении победы над врагом, с дру­гой, поставили ныне партию в трудное положение - она чувствует себя не в силах удовлетворить назревшие боевые настроения массы, и это вызывает у рабочих недоверчивое, а порою даже - и враждебное отно­шение к социал-демократии.

Задача всякого истинного друга рабочего класса должна быть такова: нужно принять все меры, употребить все усилия, все влияние для того, что­ бы возникающая рознь между интеллигенцией и рабочими не развивалась до степени отделения духа от плоти, разума от чувств, тела от головы.

Элемент сознания в рабочем движении еще не так велик и обширен, чтобы рабочие могли обойтись без тех знаний, которые несет им соци­ал-демократия, хотя и юная, и не крепко организованная, но уже срав­ нительно сильная своим опытом и техническими средствами, имеющи­ мися в ее руках, - подумайте над этим.

С другой стороны, либеральная буржуазия, стремясь к захвату вла­сти над страной и народом, явно рассчитывает воспользоваться револю­ционным настроением народа и, руководя им, использовать это настро­ение в своих целях, а когда власть будет в ее руках, она, конечно, упот­ребит ее прежде всего на закрепощение народа.

Рабочим трудно самостоятельно разобраться в разноречиях про­грамм, они идут и за либералами, которые выставляют приманкой для них политическое освобождение, и никогда еще помощь социал-демо­кратии не была так необходима для рабочего, как теперь.

Со всех сторон к его шее ласково тянутся цепкие руки буржуев, отовсюду он слышит грубую лесть, развращающую его разум, его само­ сознание, едва вспыхнувшее, всячески хотят загасить, и все - либералы, демагоги, полиция, все в один голос кричат ему - долой интеллигенцию! - подразумевая под интеллигенцией именно социал-демократическую партию, что они не скрывают.

Это стремление отделить голову от тела ясно и понятно, так же, как подло. Никто не обращается к разуму рабочего класса, все взыва­ют к его чувству, ибо чувство легче обмануть, проще эксплуатировать.

«Момент, который мы переживаем, страшно важен и страшно опа­сен. Все искренние друзья народа должны понять огромное значение момента, и все они должны в действиях своих не отходить от великого истинно социал-демократического принципа: “сила в единении”, все они должны работать для концентрации сил рабочего класса, для сохране­ ния его энергии, чтобы в решительный момент борьбы за власть эта энергия завоевала народу необходимое ему и только ему принадлежа­ щее народовластие.

В единении - сила, товарищ!

«А Вы, подчиняясь мотивам, мне плохо понятным, очевидно, не продумав значения Ваших намерений, работаете в сторону разъеди­нения, в сторону желаемого всеми врагами народа отделения разума от чувства. Это ошибка, и последствия ее могут быть неизмеримо пе­чальные.

Не самостоятельную рабочую партию, разъединенную с интелли­генцией, нужно создавать, а нужно влить в партию наибольшее коли­чество сознательных рабочих, нужно ввести в партию новую энергию тех интеллигентов-рабочих, чей разум освобожден от предрассудков и чье классовое самосознание развилось, стало ясным, создало нового человека.

Не обижайтесь на меня - дело идет об интересах народа - личным самолюбиям не место в этом деле - не обижайтесь, но я принужден со­вестью моей сказать Вам, что Вашу работу считаю вредной, мало про­думанной и разъединяющей силы пролетариата.

Укажу Вам на некоторые частности, очень характерные и важные для освещения Вашего дела.

Вот, например, Петров, один из людей, которых Вы ставите во главе Вашей организации, как это видно из его слов и действий. Я 18 лет живу среди революционной публики и хорошо знаю ее - я вижу, что Петров - человек тупой, неразвитый, совершенно неспособный разо­браться в вопросах политики и тактики, не понимающий значения момента, не понимающий даже Ваших задач.

Такие люди во главе дела - невозможны, они опасны, ибо, не умея ни в чем разобраться, действуя по велениям чувства, а не разума, они могут наделать непоправимые ошибки, платить за которые придется их товарищам.

В том практическом деле, которое Вы так успешно начали, Вы до­пустили опасное фантазерство, которое неизвестно еще как пройдет и, очень вероятно, уничтожит всю Вашу работу, все средства, потрачен­ные Вами, да прихватит немало людей.

Вы говорили о боевой организации Вашей как о факте, а где она? И Ваши люди очутились нос к носу с полной невозможностью принять Вашу посылку.

Дорогой товарищ! Я Вас знаю, уважаю Вас за энергию, за бескоры­стие Вашей работы для освобождения народа, но истинный революци­онер есть разум!

И я всей силой сердца моего убеждаю и прошу Вас - не разъединяй­тесь с социал-демократией, в ее руках горит светоч разума - идите же рядом с нею!

Это сделает Вашу работу более продуктивной, менее ошибочной, это избавит Вас от личной ответственности, которую никто не вправе брать на себя в деле истинно народном, в деле, которое только народ санкционирует, и которым, со временем, должен править сам народ.

Со временем - когда его чувство и разум сольются в одну необори­ мую силу.

Может быть, товарищ, я был резок в моем письме, но ведь я пишу к человеку, который стоял под пулями, и - мне кажется - слова не должны и не могут задеть его.

Повторяю: в великом деле борьбы народа за свои права не может быть места личным самолюбиям - так?

Подумайте над этим письмом, товарищ, прошу Вас, подумайте над ним!

Его писал демократ по крови, человек, много видевший, много ис­пытавший на своем веку и искренно всей душой уважающий Вас.

Нам нужно бы, нам необходимо видеться лично8! Лицо, которое пе­редаст Вам это письмо, будет говорить с Вами о важности свидания и об устройстве его.

Жму Вашу руку, товарищ!»

3

М. Горький сообщает жене о том, что вытворяли сатрапы кровавого царя в столичном граде Российской империи:

Е.П. ПЕШКОВОЙ (№121. Около 2 сентября 1905, Петербург)

«... Вчера, на Знаменской, офицер обидел солдата - моментально со­бралась толпа, с воина сорвали погоны, накидали ему пощечин, кстати ударили и даму, бывшую с ним, он убежал в магазин, двери за ним за­перли, тогда толпа принялась громить магазин. Вероятно, офицера уби­ли бы, первые отряды полиции ничего не могли сделать, явились каза­ки, солдаты. Толпа вела себя удивительно просто и открыто, - говори­ли и кричали всё, что надо, прямо в лица полицейских, и вообще было обнаружено очень много сознательной силы и даже - такта.

«Между этой толпой и народом 9-го Января - резкая разница, вот оно значение 9-го Января! В Питере подготовляется патриотический погром - все, кому нужно, получили письма с угрозой убить и т.д. Письма очень грамотно составлены и хорошо напечатаны...

«...я уве­рен, что в Питере - погром почти невозможен, здесь очень много соз­нания. Иное дело Москва, где всё это ведется совершенно открыто и пропаганда войны с революцией имеет несомненный успех. В здании государст(венного) коннозаводства Шарапов и Хомяков еженедельно устраивают собрания в несколько сот человек, на них присутствуют дворники, мелкие лавочники, ломовые, хулиганы, агенты охранки и т.д....»

*****

Предательство интересов пролетариата попом Гапоном разочаровало М. Горького. Он утратил остатки веры в возможность сотрудничества с церковниками в революции. Писатель вступает партию большевиков.

Выполняя партийное поручение, в феврале 1906 г.  по поручению Ленина и Красина М. Горький едет в США для сбора средств в кассу большевиков для продолжения  революционно-освободительной борьбы с самодержавием.

****

           

Все цитируемые письма взяты мною из Тома 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999.

"Литературный маяк" - июль 2018

https://vk.com/doc320010262_471305701?hash=c9a1f058c90e52d734&dl=9e67e9edea90d62b42

Июльский номер «Литературного маяка» открывает рассказ Дмитрия Ермакова «Утро Пасхи», посвященный памяти семьи последнего русского Царя.

Продолжают номер стихи Татьяны Кудряшовой из Сокола, недавно ставшей призёром областного конкурса «Заветное слово» и вологжанина Евгения Некрасова, уже хорошо известного читателям «ЛМ»

Известный вологодский прозаик Сергей Багров вспоминает о писателе Александре Чурбанове, когда яркой звездочкой мелькнувшем на литературном небосклоне Вологодчины. Ламова посвящены памяти Ивана Полуянова и размышлениям о русской природе и истории.

М. ГОРЬКИЙ: НЕОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО Л.Н. ТОЛСТОМУ. Часть 1.

53FF0B37-2826-487D-A842-C184C90DF7B1.jpeg Г

9 сентября исполняется 190 лет со дня рождения Л.Н. Толстого.  Все прогрессивное человечество готовится отметить 190-летний юбилей великого мыслителя, гениального писателя, классика русской литературы.  

9C45CE75-E2CE-465A-B864-AA13F6712732.jpeg


Читая письма М. Горького, наткнулся на одно злое, но справедливое письмо по поводу событий, происходивших в России после 9 января. Оно было написано им Л. Н. Толстому из Эдинбурга 5 марта 1905 г. В нем речь шла о ста­тье Л.Н. Толстого “Об общественном движении в России”, опубликованное в лондонской газете “Таймс”. Ее содержание под заголовком “Л. Толстой - о кризисе в России” было изложено в газете “Русские ведомости” (1905, 2 марта).

Однако, почитав в прессе отклики на эту статью классика русской литературы, Буревестник русской революции решил не отправлять его адресату.

1

В своей статье Л. Н. Толстой и осудил царское правительство, и высказался против насильственного изменения общественного устройства революционными действиями народных масс. Он писал, что политическая деятельность, направленная против царского самодержавия, «нецелесообразна, неразумна и неправильна».

Заметим, что, как граф и богатый дворянин,  Л. Н. Толстой, естественно, не мог поддержать антиправительственные выступления трудового народа России.

М. Горького возмутило подобное мнение классика о революционных событиях, обрушившихся на России после расстрела мирного шествия тысяч россиян к царю 9 января 1905 г. по приказу императора Николая II. *

2

Буревестник русских революций спорил с Л.Н. Толстым: мнение графа не отражало реалий жизни. Граф обманывал, или скажем мягче, вводил в заблуждение западную общественность.

    Во-первых, отмечал певец новой России, Л. Н. Толстой далёк от понимания того страшного гнёта, которому подвергали дворяне крестьян, и буржуазия — пролетариат. Он писал в упомянутом письме классику: «Вы уже не знаете, чем теперь живут простые рабо­чие люди нашей родины, Вы не знаете их духовного мира, Вы не можете говорить о желаниях их. Вы утратили это право с той поры, когда перестали прислушиваться к голосу народа».

    Во-вторых, певец новой России подчеркнул вредность философии самоусовершенствования, проповедуемую Толстым. По мнению Л. Н. Толстого политическая борьба «отвлекает людей от той единственной деятельности - нравственно­го совершенствования отдельных лиц, посредством которой и только посредст­вом которой достигаются те цели, к которым стремятся люди, борющиеся с правительством” (Толстой. Т. 36. С. 159).

    Позже в июне в другой статье М. Горький объяснил, что высоко ценит Толстого как писателя и любит его как человека. Однако отношение Л.Н. Толстого к политическому движению в России  огорчило его лично и всех его друзей. «Этот человек впал в рабство своей идеи. Он дав­но уже замкнулся от русской жизни и не прислушивается с должным внимани­ем к ее голосу (...) Не надо придавать особого значения его словам о современном положении России. Он очень далеко стоит сейчас от нее”.

   В октябре-ноябре 1905 г. Горький напечатал в большевистской газете “Новая жизнь” “Заметки о мещанстве”, в которых выступил с резкой критикой религиозно-нравственного учения Толстого, в частности проповеди “пассивно­сти и терпения».

Эта история актуальна в России сегодня. Немало русских интеллигентов идут по пути, прочерченному Л. Н. Толстым. Они призывают то идти к храму на холме, то одобрять все действия российского правительства, то признать святость последнего российского царя, бросившего трон в самый тяжелый час истории страны и династии.

3

   В этом смысле цитаты из неотправленного письма Л. Н. Толстому интересны и поучительны:

«Вы слишком поторопились заключить, - писал М. Горький в том письме, - что эта пассивная фи­лософия свойственна всему русскому народу, а не есть только отрыжка крепостного права, и Вы ошиблись, граф, - есть еще миллионы мужи­ков - они просто голодны, они живут как дикари, у них нет определен­ных желаний, и есть сотни тысяч других мужиков, которых Вы не зна­ете, ибо, повторяю, не хотели слушать голос их сердца и ума....

«Вы назвали несвоевременной и неразумной деятельность тех лю­дей, которым невыносимо больно видеть русский народ голодным, бес­правным, придавленным тяжестью насилий над ним, видеть, как он, не­вежественный и запуганный, способен идти за рюмку водки бить и уби­вать всех, на кого ему укажут, даже детей.

«Это ошибка, граф. Вы назвали неразумной работу людей, которые хотят видеть в России такой порядок, при котором [все люди могли бы] весь народ мог бы свободно и открыто говорить о потребностях своего духа, мог бы смело думать и сознательно веровать, не боясь, что за это изобьют, бросят в тюрьму, пошлют в Сибирь и на каторгу, как это бы­ло с духоборами, павловскими сектантами и тысячами других русских людей, изгнанных из России, изувеченных, перебитых нашим командующим классом, озверевшим от напряжения сохранить свою власть над страной.»

«Это несправедливо, граф.

4

   Буревестник революций продолжает:

«Граф Лев Николаевич! Заслуженное Вами имя величайшего из со­временных художников слова не дает Вам права быть несправедливым к людям, которые бескорыстно и искренно любят свой народ и работа­ют для него не менее, чем Вы...

Эти безвестные, скромные люди страдают молча и мужественно, они сотнями и тысячами гибнут в борьбе за освобождение своего наро­да из позора рабства духовного - Ваше право не соглашаться с ними, но у Вас нет права не уважать их, граф!

«Вы не правы, когда говорите, что крестьянину нужна только зем­ля..., что русский народ, помимо облада­ния землей, хочет еще свободно мыслить и веровать, и Вы знаете, что за это его ссылают в Сибирь, гонят вон из России...

«И Вы не правы, когда говорите, что конституционные правительст­ва так же мало обращают внимания на права своего народа, как это де­лается у нас... Вы знаете, что в России существу­ет только правительство, на Западе - правительство, законы и свобода слова, которая удерживает правительства от нарушения законов.

«В тяжелые дни, когда на земле Вашей родины льется кровь и, доби­ваясь права жить не по-скотски, а по-человечески, гибнут сотни и тыся­чи славных, честных людей, Вы, слова которого так чутко слушает весь мир, Вы находите возможным только повторить еще один лишний раз основную мысль Вашей философии: “нравственное совершенствование отдельных личностей - вот задача и смысл жизни для всех людей”.

«Но подумайте, Лев Николаевич, возможно ли человеку заниматься нравственным совершенствованием своей личности в дни, когда на ули­цах городов расстреливают мужчин и женщин и, расстреляв, некото­рое время еще не позволяют убрать раненых?

«Кто может философствовать на тему о своем отношении к миру, видя, как полиция избивает детей, заподозренных ею в намерении низ­вергнуть существующий государственный строй?

«И можно ли думать о мире и покое своей души в стране, где живут люди, которых можно нанимать за плату по 50 коп. в день для избиения интеллигенции, самой бескорыстной и чистой по своим побуждениям части русского народа?

«Как победить в душе чувства гнева и мести, зная, что вот, - в стра­не, где ты живешь, - лгуны и холопы натравливают одну семью людей на другую и вызывают кровавую бойню в городе для того, чтобы уничтожить в этой бойне тех людей, которые уже сознали свое челове­ческое достоинство и требуют признания за ними человеческих прав?

«В бессмысленной войне, непонятной и ненужной для народа, разо­ряющей страну, гибнут десятки тысяч людей; напоенный сообщениями о страданиях солдат, газетный лист кажется красным и влажным от че­ловеческой крови, воображение рисует поля, покрытые трупами мужи­ков, насильно одетых в солдатские шинели...

«Согласитесь граф, что человек, который во дни несчастий своей страны способен заниматься совершенствованием своей личности, про­извел бы на всех, кому дороги идеалы правды, красоты и свободы, - от­вратительное впечатление бессердечного фарисея и ханжи.

«Наконец, граф, обращая к Вам все те осуждения, которыми Вы, с высоты Вашей мировой славы, бросили в лучших русских людей, я по­зволю себе назвать Ваше письмо в “Times” не только несправедливым и неразумным, но также и вредным.

«Да, оно вредно. Я уже вижу, с каким удовольствием скалят свои зу­бы те хищники и паразиты нашей страны, которые, охраняя интересы тупой и грубой силы, угнетающей наш народ, защищают бесправие, разжигают ненависть в людях, нагло насилуя правду, проповедуют скверную ложь и всячески развращают измученное событиями, растерявшееся русское общество.

«Но их средства защиты своих холопских позиций с каждым днем все иссякаюто, им все труднее лгать, против них суровая правда жизни, и вот - теперь они будут рады Вашему письму.

И несколько дней они будут повторять Ваши слова, они схватятся за них, как утопающие за солому, и кинут в лицо честных и мужествен­ных людей России тяжелые и обидные, ликующие и злорадные слова: - Лев Толстой не с вами!»

(Продолжение следует)

ЧИТАЯ ПИСЬМА МАКСИМА ГОРЬКОГО... о событиях января-февраля 1905 года. Часть 2.

6B20B0BA-7B1C-4AF8-8E41-C52F4DBCE194.jpeg

«Прохвост Витте рекомендует меня иностранным корреспондентам как одного из главных деятелей “смуты”.»

М. Горького арестовали и продержали месяц в Петропавловской крепости. К тому времени международный авторитет писателя-революционера был очень чрезвычайно высок. Прогрессивная общественность Запада выступила с гневным протестом против заключения автора «На дне» в Петропавловскую крепость в январе 1905 г. Дольше сатрапы Николая II держать Буревестника революции не могли. Скрепя зубами, подручные императора были вынуждены выпустить Горького на свободу.

4

27 февраля 1905 г. И. Горький направил письмо (32) в редакцию газеты  “BERLINER TAGEBLATT”:

«Мне стало известно, что Ваша газета первая возбудила протест против моего ареста и заключения в крепость, и я прошу Вас принять мою искреннюю благодарность и передать ее людям всех стран, почтивших меня лестными выражениями симпатии ко мне, рядо­вому солдату непобедимой армии тех людей, которые отдают свой ум и свое сердце на борьбу за свободу, истину, красоту и за уважение к чело­веку.

——

«Тяжело жить в стране, где с каждым днем все более грозно растет и разгорается дикое чувство ненависти человека к человеку, искусст­венно разжигаемое темной силой этой несчастной страны и тупыми, на­глыми рабами этой силы.

Страшно видеть, как люди, озверевшие от напряжения сохранить свою власть над страной, бьют детей, убивают женщин, истребляют сотни безоружных людей, мирно идущих просить признания за ними минимума человеческих прав, как натравливают одну национальность на другую, изощряя всю звериную хитрость и грубую силу свою для то­ го, чтоб согнуть под ярмо шею многострадального русского народа, ны­не могуче поднимающего свою голову - тяжело, трудно жить в России тому, в чьей груди не железное сердце, кто искренно любит свой народ  и видит, как бессмысленно и бесцельно истребляют его и на улицах го­родов, и там, далеко на Востоке.

«Но взрыв сочувствия и интереса к моей родине, вспыхнувший так ярко во всей Европе и в Новом Свете, пылкое внимание лично ко мне, сильно тронувшее мое сердце, - всё это наполняет мою душу крепкой верой, что со временем люди воспитают в себе сознание духовного родства всех со всеми и великое чувство уважения к человеку, - к челове­ку, который, несмотря на все свои недостатки, есть лучшее на земле и которого нельзя порабощать, нельзя! - Потому что его нужно вести вперед, все дальше от животного, если мы искренно хотим красоты и гармонии в нашей жизни!

«Я верю - настанет время, когда все люди единодушно будут проте­ стовать против всякого насилия над человеком, кто бы он ни был, - и все люди братски подадут друг другу руки и провозгласят один девиз для всей земли: нет и не может быть принципа, который мог бы оправ­дать насилие над человеком - вот единственный незыблемый принцип!

Да здравствует свобода, истина и уважение к человеку!

27-го февраля 1905 г.». (Том 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999., С. 27-28).

5

В письме жене (9. Е.П. ПЕШКОВОЙ 25-26 февраля 1905 г.) М. Горький рассказал, что он слышал о том что царские сатрапии вытворяли не только в столице, но и в Риге:

«Ехать в Ригу, мой друг, мне было нельзя, ибо там и по сей день бес­покойно, - ведь в Риге с публикой обращались не менее серьезно, чем в Питере, до сей поры похоронено около 300 и, как говорят сведущие люди, свыше 400 раненых лежат в больницах, на квартирах и в тюрь­мах. В силу этого - настроение в городе приподнято, одни хотят мстить, другие ожидают возмездия, все настороже. Принимаются экстраординарные меры к изъятию из жизни вредных личностей, так, напр., на днях в квартиру моих знакомых явились “неизвестные лица”.

«Прохвост Витте рекомендует меня иностранным корреспондентам как одного из главных деятелей “смуты”. “Смуты” - каково? Они всё еще полагают, что это смута, а не начало новой русской истории. Изу­мительная глупость или нахальство. А Куропаткина - бьют (в войне с Японией. - Ю. Г.), эскадру возвращают, Суворин - плачет, старая гнусная проститутка, и зовет всех на Восток, где, дескать, решается истинная судьба России. Вот сволочь, рабья душа! Он гораздо вреднее Мещерского, Грингмута и К°10, ибо умнее их всех вместе. Вероятно, я скоро наступлю ему на язык. (Том 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999, С. 23-24)

6

    В письме писатель упоминает о войне российской империи с Японией. Империалистическая Россия не была готова к ней с военно-технической точки зрения. В конце февраля 1905 г. не­смотря на превосходство в силах, русская армия проиграла японцам крупное сражение под Мукденом в Манчжурии. В этом сражении она потеряла около 120 тыс. убитыми, ранеными и взятыми в плен. А в мае в битве при Цусиме был разбит русский флот. Николай II бесславно проиграл войну и обратился к банкирам Европы и Америки за кредитами...

 М. Горький в то же время обратился к зарубежным банкирам и просил не выделять кредитов царю, приказавшего расстрелять мирное народное шествие 9 января. Помните слова Валентина Пикуля: «Когда возводятся баррикады, то всегда возникают две правды - по одну и по другую сторону. Не понимать этого могут только идиоты!»

7

  А после кровавого воскресенья Горький в одной из статей писал:

«...везде видна гнусная работа кучки людей, обезумевших от страха потерять свою власть над страной, — людей, которые стремятся залить кровью ярко вспыхнувший огонь сознания народом своего права быть строителем форм жизни... Эти люди привыкли к власти, им так хорошо жилось, когда они могли, никому не давая отчёта в своих действиях, распоряжаться судьбою и богатствами нашей страны, силой и кровью народа: они привыкли смотреть на Россию как на своё поместье, они насильно держали бесправный народ в невежестве и грязи — для того, чтобы ослабить дух народа, не дать роста его энергии, сделать его слепым и немым рабом, послушным их воле."

98CA1516-0212-441E-8097-E7E9D2F9BDF4.jpeg В те революционные дни он обращался к рабочим  России и всех стран. Оно было опубликовано в российских и зарубежных газетах:

«Товарищи! Борьба против гнусного притеснения несчастных есть борьба за освобождение мира, жаждущего избавления от целой сети грубых противоречий, о которые разбивается [всё человечество], полное чувства горечи и бессилия. Вы, товарищи, храбро пытаетесь разорвать эту сеть, но ваши враги настойчиво хотят возвратить вас к ещё большему ограничению. Ваше оружие, ваш острый меч — ПРАВДА, оружие же врагов ваших — ЛОЖЬ. Они, ослеплённые золотом, преклоняются пред его могуществом и не видят великих идеалов единения всего человечества в одной большой семье свободных тружеников. Этот идеал сверкает, как звезда, и поднимается всё выше и ярче светит во мраке бури.

«Капиталисты, дворяне, самодержавие испуганы революционным выступлением пролетарских масс в России. Они для борьбы с пролетариатом и используют все имеющиеся у них средства в этой беспощадной битве. Видя могучее движение масс к свободе и свету, они, дрожа от ужаса, тщетно утешают себя надеждой победить справедливость и прибегают к последнему средству, к клевете, представляя пролетариат толпой голодных зверей, способных только безжалостно разрушать всё встречающееся им на пути. Они превратили религию и науку в оружие вашего порабощения. Они придумали национализм и антисемитизм — этот яд, которым они хотят убить веру в братство всех людей. Их бог однако существует только для буржуазии, для того, чтобы караулить её имущество.... Да здравствует пролетариат, смело стремящийся к обновлению мира! Да здравствуют рабочие всех стран, руками которых созданы богатства народов и которые стремятся теперь [создать] новую жизнь! Да здравствует социализм — религия рабочих! Привет борцам, привет рабочим всех стран, пусть они всегда сохраняют свою веру в победу истины и справедливости! Да здравствует человечество, соединённое великими идеалами равенства и свободы!» (Максим Горький. Отрывки из  статей. Том 23 из 30-томного собрания сочинений).

8

Революция 1905 г. потрясла и воодушевила Горького на борьбу. Он вступает в социал-демократическую партию. В конце года он создаёт редакцию первой легальной большевистской газеты «Но­вая жизнь» и впервые встречается с В. И. Лениным.

****

Все цитируемые письма взяты мною из Тома 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999.

Все 20 томов писем М. Горького можно скачать в библиотеке

http://imwerden.de

Когда смешно - тогда не страшно...

Сегодня исполнилось бы всего 70 лет Михаилу Николаевичу Задорнову.

Кто бы что ни говорил, а постоянно заряжать публику оптимизмом и поддерживать это состояние в любой момент сможет далеко не каждый. Но Михаилу Николаевичу это удавалось в полной мере и даже с лихвой - начиная с самых первых, ещё советских, выступлений. Он словно учил нас одному из своих девизов:

И хочется снова и снова пересматривать и переслушивать лучшие номера в исполнении Михаила Николаевича. С ощущением того, что он никуда не уходил...

Александр Зрячкин

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ДАШНАКИ И СОВЕТСКАЯ АРМЕНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. Часть 2. (Первый съезд советских писателей).

75C89E81-0C10-46CE-9A37-19B3A4D43118.jpeg

ДОКЛАД Д. А. СИМОНЯНА О ЛИТЕРАТУРЕ АРМЯНСКОЙ ССР (продолжение).

«Современная армянская литература отличается от старой литературы не только тем, что она развивается на совершенно иной основе, но также и тем, что эта литература после перерыва в три столетия развивается внутри страны. Это обстоятельство является результатом того, что Армения находится в лоне советских республик. Тов. Сталин в своей классической работе «Марксизм и национальный вопрос» указывал, что развитие национальных культур угнетенных народов возможно только под эгидой пролетарской диктатуры. На примере всех национальностей нашего Союза и в частности Армении это указание получило блестящее подтверждение.
«Трудящиеся массы Армении под руководством коммунистической партии 29 ноября 1920 г. свергли иго армянской буржуазно-националистической партии «Дашнакцутюн» и установили советскую власть. Диктатура пролетариата открыла перед порабощенными массами огромные возможности для творческой работы. В братской связи с трудящимися всех национальностей великого Союза они строят социалистическое общество и созидают новую культуру, национальную по форме, социалистическую по содержанию.»

Результаты культурной революции.
«За 13 лет существования советской власти в Армении мы достигли громадных результатов в области культурного строительства.
«Осуществлена ликвидация неграмотности, проведено всеобщее обучение в пределах семилетнего образования. В Эривани, столице Армении, создано 8 высших учебных заведений, из которых Ветеринарный и Зоотехнический институты — всесоюзного значения. В Армении работают 15 научно-исследовательских институтов.
«Научно-исследовательская работа институтов истории материальной культуры и марксизма-ленинизма, в области фольклора, лингвистики сравнительной филологии, историографии имеет огромное значение с точки зрения освещения истории ближневосточных народов.
«Культурная революция в Армении развернулась особенно мощно в течение первой пятилетки и первых лет второй пятилетки. На основе индустриализации страны и развертывания культурной революции развиваются литература и искусство советской Армении.
Истоки современной революционной, пролетарской литературы Армении восходят к началу XX столетия. В этот период в армянской литературе возникает революционное течение.
«Советская литература Армении сейчас имеет в своих рядах самых лучших представителей армянской литературы досоветского периода.... Но под знамена пролетарской борьбы стали не только лучшие представители дореволюционной армянской литературы, но и лучшие культурные силы, бывшие в прошлом под влиянием националистической идеологии армянской буржуазии. Теперь там, за рубежом, контрреволюционные дашнаки, обивающие пороги империалистов, имеют в своих рядах лишь жалкие фигуры представителей издыхающей мистической националистической литературы. Среди писателей досоветского периода, ныне работающих на фронте литературы, самой крупной фигурой является Ширванзаде. Он родился в 1858 г. Ныне этот убеленный сединами писатель находится на нашем съездде.
«За 13 лет существования советской власти в Армении вырос сильный отряд пролетарских писателей. В 1922 г. группа поэтов — Егише Чаренц, Азат Впггуни, Генорк Абов — выступала с литературной платформой, известной в истории советской литературы под названием «Декларации трех». Упомянутые три поэта в своей декларации провозглашали новую эру в армянской литературе, эру пролетарской литературы. Открыв борьбу против старой литературы, они звали поэзию в массы, на улицу. Вслед за этой декларацией поэт Азат Впггуни начал издавать журнал «Мурч» «Молот»).
«Вскоре организовалась ассоциация пролетарских писателей, объединявшая в первый период своего существования до 400 начинающих писателей.
Наряду с ассоциацией пролетарских писателей создается группа попутчиков, именовавших себя «трудовыми писателями», и наконец еще одна группа армянских писателей, которая просуществовала недолго, ибо и в идеологическом и в творческом отношении эта группа не сумела преодолеть буржуазно-националистических традиций дооктябрьской буржуазной литературы. Таким образом до постановления ЦК ВКП (б) от 23 апреля 1932 г. в Армении существовали две литературные организации: «Ассоциация пролетарских писателей» и «Трудовые писатели», эти две организации были объединены в федерацию советских писателей.
«В первые годы советской власти литература Армении имеет большей частью абстрактно-революционную тематику. В этот период развивается преимущественно поэзия. Поэты Армении своими стихами, поэмами воспевают революцию, ее пафос, Ленина, братство народов. Их тематика несколько космична. Но в дальнейшем она делается более конкретной и наконец в реконструктивный период заметно обогащается и еще более конкретизируется. Этот процесс усиливается в особенности после исторического постановления ЦК нашей партии от 23 апреля 1932 г.

Союз писателей Армении
Д. П. Симонян продолжал рассказывать на съезде:
«Постановление ЦК ВКП (б) от 23 апреля явилось могучим стимулом в развитии художественной культуры Армении. Литература Армении за последние два с половиной года обогатилась рядом новых ценных произведений. Значительно поднялся идейный и художественный уровень литературы. Групповщина, которая сказывалась на жизни и деятельности литературной организации Армении, получила сокрушительный удар, усилилось чувство ответственности советского писателя.
«Статьи тов. Горького это чувство ответственности подняли на высшую ступень. Основная масса писателей еще теснее связалась с социалистическим строительством, с бурно растущей жизнью, но, несмотря на то, что наши литераторы развернули борьбу за высокое качество произведений, в целом литература не дала еще полноценного выражения нашей богатой, многогранной эпохи с новыми человеческими отношениями и идеалами. Литература еще отстает от жизни, от растущих потребностей масс.
«Литературная организация Армении после постановления ЦК ВКП (б) от 23 апреля приступила к перестройке своих рядов и работы. Эта перестройка протекала сравнительно медленно. Отрицательные традиции Ассоциации пролетарских писателей тормозили быструю перестройку работы союза писателей Армении в духе апрельского постановления ЦК.
«В союзе писателей Армении —до 70 писателей.

Что сделано за 13 лет?
«Закончившийся недавно съезд писателей Армении показал полное идейное единство всех писателей Армении и их высокое сознание необходимости борьбы за качество литературы, против всяческих идеологических ошибок.
«К всесоюзному съезду писателей Армения готовилась в течение 8 месяцев. За это время развернулась творческая дискуссия. Литературные бригады и отдельные писатели разъезжали по стране и проводили доклады на предприятиях, в крупных колхозах и учебных заведениях. «Литературная газета» Армении обсуждала творчество писателей, помещала критические статьи об отдельных писателях и их конкретных произведениях. Обсуждению подверглись почти все художественные произведения, вышедшие в Армении после постановления ЦК. «Обсуждались также указания Максима Горького о чистоте литературного языка. Под непосредственным руководством союза писателей организовался клуб молодых писателей, в котором насчитывается до 30 чел... В клубе молодых писателей проводятся систематические занятия по изучению армянской и русской литературы, а также устраиваются творческие вечера. Союз писателей издает специальный журнал для молодых писателей под названием «Литературное поколение». Этот журнал дает возможность молодым писателям печататься и получать консультацию от писателей старшего поколения.
«Советская литература Армении за время своего существования ставила в своих произведениях самые разнообразные проблемы.
«Литература Армении стремится показать лицо новой, развивающейся колхозной деревни....
«Наша литература стремится укрепить интернациональное единство трудящихся Закавказья...
«Образ советской женщины и оборонная тематика до сего времени получили слабое выражение в армянской литературе.

Поэзия
«Наиболее передовым участком литературы Армении является поэзия. Поэзия советской Армении до сих пор остается ведущей областью литературы. Несмотря на то, что в поэзии реконструктивный период нашел не столь яркое отцажение, как гражданская война в первые годы революции, все же поэзия Армении создала такие ценности, которые войдут в историю советской литературы Армении, как показатель нового миропонимания трудящихся масс.
«Новая жизнь, новые люди с их героизмом, с их неиссякаемой энергией, эпоха социализма с ее мыслями и эмоциями ждут от нашей поэзии своего полнокровного отражения.

Проза.
«Проза Армении в большей степени, чем лоэзия, больна теми недостатками, о которых говорил великий пролетарский писатель А. М. Горький. Хотя произведения советских прозаиков Армении свидетельствуют о глубоких идейных и психологических сдвигах в сторону овладения мировоззрением пролетариата, но все же многие произведения еще страдают схематизмом, небрежной обработкой, недостаточно заботливым отношением к языку, отчасти вульгаризацией образов.
«Хотя проза имеет значительные достижения, но до сих пор герои-строители новой жизни не получили в ней достаточно яркого выражения. Несмотря на то, что картины нашей богатой действительности описываются правдиво, все же еще натуралистические тенденции, сводящие порою описание жизни трудящихся масс к простому фотографическому показу, чрезвычайно сильны. Наряду с этим методологическим недостатком идеологические шатания в прозе дают себя чувствовать больше, чем в поэзии.

Литература национальных меньшинств Армении.
«Наряду с армянской литературой в Армении развивается литература национальных меньшинств. В Армении около 100 тыс. тюрок и 30 тыс. курдов. При союзе писателей имеются секции: тюркская и курдская, в которых работают исключительно молодые силы. Их произведения печатаются в прессе и издаются отдельными сборниками.
«Особо нужно отметить развитие курдской литературы.
До советской власти курды не имели своей письменности. Курдский алфавит и курдская письменность появились только при советской власти; на составленном в Армении алфавите изданы учебники, политическая и экономическая литература. За последние годы начала развиваться также и курдская художественная литература на базе курдского богатого фольклора. Бывшие пастухи, батраки и их дети, получая образование в Курдском техникуме и Государственном университете Армении, двигают на родном языке развитие курдской культуры.
«Курдская литература, развивающаяся в Армении и Закавказьи, имеет огромное значение не только для курдских масс закавказских республик, но и для находящихся за пределами Советского союза.

Переводческая деятельность.
«Государственное издательство, литературные журналы и газеты Армении проделали значительную работу по переводу лучших произведений писателей братских республик на армянский язык. В Армении на армянском языке издаются произведения русских, грузинских, тюркских и др. писателей. Приступили к изданию писателей среднеазиатских республик и Украины.
«С первых же лет советской власти мы издаем лучшие образцы советской русской литературы. Переведены и изданы многие произведения А. М. Горького, Шолохова, Д. Бедного, Серафимовича, Фадеева. Пьесы Киршона, Афиногенова ставятся в наших театрах. Наряду с армянскими классиками мы издаем русских и западно-европейских классиков.

Литература еще отстает от жизни.
«Литература Армении развивается на базе бурного роста производительных сил страны. Своими огромными достижениями она обязана ленинско-сталинской национальной политике. Писатели Армении, придя на всесоюзный съезд, вместе со всеми писателями Советского союза констатируют, что литература еще отстает от жизни, что она не дала еще таких образцов, которые говорили бы о том, что наша многогранная, богатая, содержательная эпоха получила свое адэкватное художественное выражение.
Мы вместе со всеми писателями констатируем, что наша литературная критика не стоит на уровне наших требований и наших задач.
«Первый съезд явится могучим толчком к движению всей нашей советской литературы к новым художественным высотам.
«То, что создала советская литература Армении за 13 лет, дает гарантию и основание полагать, что у армянских писателей имеется огромная творческая потенция. С факелом марксизма-ленинизма, идя нога в ногу с рабочим классом, под руководством великой коммунистической партии**, писатели Армении будут в первых рядах советской литературы. После этого исторического съезда с новыми силами, с новой энергией возьмутся они за создание больших полотен, созвучных нашей величайшей эпохе.  (продолжительные аплодисменты).
————————

**Стоит обратить внимание на подчеркивание каждым докладчиком принципа партийности художественной литературы. Имеется в виду не конкретная принадлежность к какой-то партии, а к классу: интересы, мировоззрение какого класса — буржуазии или пролетариата — защищает писатель.
ПАРТИЙНА любая литература и культура вообще. Беспартийной литературы на свете не существует.
Только пролетариат говорит о своей партийности открыто, во весь голос; публикует в прессе партийные решения в отличии от буржуазии.
Та лицемерно кричит о свободе художника, но подавляет прогрессивную литературу, искусство и культуру цензурой рынка, фашизмом, маккартизмом и спецоперациями, проводимыми различными фондами, связанными со спецслужбами.  

Родина (документальный рассказ)

Родина

В селе Куркино я бывал много раз. Много раз обходил вокруг большого усадебного дома и заходил внутрь… Поэтому сейчас, снова оказавшись в этом селе по газетной работе и своему хотению, поняв, что приехал рано и решив прогуляться, не стал задерживаться у дома, а сразу пошёл через парк, к прудам и речке.

На скамейке над прудом, рядом с родником, даже сейчас, в ранний воскресный час, сидела тёплая компания местных мужиков. Пруды с зелёной цветущей водой, берега обложены крупными булыжниками. Наверное, скоро здесь будет красиво и чисто…

По недавно сделанным мосткам и тропе я прохожу мимо верхнего и нижнего прудов на плотину через речку Спасовку.

«Спасовка» она только на картах, все называют речку «Дери-нога», видимо, от финно-угорского названия («Дернога» или что-то подобное), приспособленного к славянскому звучанию. В этом народном названии – отголоски давних времён, когда жила здесь легендарная и летописная весь, а рядом с весью селились славяне, русские, выходцы из Новгородских и Ростовских земель…

Шум воды на стоке плотины завораживает и успокаивает… Утка и её уже подросшие утята, как поплавки, покачиваются, не уплывают…

Перед плотиной река разлилась в озерцо, за плотиной – это ручей высоких берегах. И если выключить из зрения приметы нынешнего времени, то можно представить какой была речка и её берега в те древние времена…

Я перешёл на другой берег. Здесь сараи и погреба с двускатными крышами. За сараями луг и лес… Говорят, что именно тут и был «оленник». Будто бы в этом лесу владельцы усадьбы, дворяне Резановы, заводили оленей…

Тихо, и уже жарко, и большой шмель перелает с цветущего лопуха на иван-чай, коричневая бабочка недвижно сидит на ромашке…

Жаль, что я не знаю названия всех трав и цветов. Ведь в каждой травине, в каждом названии – мой язык, моя родина. «Лопух», «ромашка» - кто так назвал их и почему?..

Я возвращаюсь через реку и мимо прудов в парк… Старые деревья, запах земли, солнечно-зелёные пятна на траве… В этом парке всегда хорошо…

Пожилой мужчина с ведром в руке нагоняет меня со стороны прудов и родника. Я поздоровался и спросил:

- За водой ходили?

- Нет, в сарайку, скотину кормить…

- А какая скотина?

- Да куры, - усмехнулся.

Разговорились, познакомились.

Николай Николаевич Павлов местный житель, родился в деревне Слобода, которая была в трёх километрах от села. Её давно уже нет.

- Всё мелиораторы запахали. Оставались ещё вековые берёзы, сами погибли потом, - вспоминает он.

Николай Николаевич с 1941 года рождения. Его отец воевал, пропал в 1942 году без вести на Ленинградском фронте. Первые четыре класса учился Коля Павлов в школе в деревне Анчутино, с 5-го класса – здесь, в Куркино. Работать начал в 1957 году, после окончания семилетки. Работал до армии в совхозе «Остахово» …

… Мы стоим рядом «музыкантским павильоном». Здесь жили барские музыканты. Это даже сейчас, без всяких балконов и веранд, которые были раньше (на фотографиях видно)– красивое здание, хоть уже и пустое, запущенное. Оно красиво своей соразмерностью и простотой. И особенно хорошо смотрится на фоне старых деревьев, и стоящего рядом главного усадебного дома. Хороший архитектор был у Резановых…

- А там вон стоял ещё флигель – двухэтажный, деревянный, - кивает Павлов на пустое место. - Недавно и сгорел-то…

Да, флигель сгорел несколько лет назад. Так, уже на наших глазах, распадается, исчезает чудом сохранившийся усадебный ансамбль…

- А после армии, где работали? - возвращаю я разговор к его биографии.

- После армии, в шестьдесят третьем году, я сюда и пришёл работать, в Куркино. Тогда предприятие называлось «Вологодская государственная селекционная станция». Тут было два даже директора: директор по науке и второй – по производству. По науке директор был – Федотов Фёдор Яковлевич, по производству – не помню… Потом был директор Сахаров… Парк-то недавно привели в порядок, а то было тут запущено, задичало по неуходу. А раньше-то, когда предприятие работало, за парком следили, наводили порядок… И дом и парк содержали – всё было совхозное. В парке выкашивали траву и всю вывозили на силос. В парке проводились праздники: на окончание посевной, например. Там сцена была, танцплощадка… Пруды тоже в семидесятых годах ещё чистили, содержали в порядке… Все мы очень жалеем, что такое крепкое хозяйство нарушили. И никто не виноват как будто.

Николай Николаевич работал здесь 40 лет, механизатор 1-го класса. Как же не жалеть-то ему и таким же, как он, труженикам, что уникальное хозяйство уничтожено, обанкрочено…

- Хозяйство было племенное, нетелей и быков по всей стране от нас увозили. И элитным семеноводством занимались… А потом всё на спад пошло. Мы-то ещё дольше всех держались, когда в девяностые вокруг уже всё рушилось…

- А церковь старую помните?

- Церковь помню, конечно. Я в школу ходил (старая деревянная школа была на месте нынешнего стадиона) – мы ещё туда бегали, баловались. Дак помню, что там вверху даже роспись стен сохранилась. Там ещё раньше была тракторная ремонтная мастерская. Потом удобрения хранили. А когда новую школу построили году в семидесятом, церковь через несколько лет и снесли, она совсем рядом со школой была – вот и решили снести. Коммунисты сказали – это не дело, тогда ведь была борьба с религией. А зачем это было красоту такую губить… В куполе внутри вся роспись оставалась до самого разрушения – как вчера нарисовано. - Николай Николаевич вздохнул, помолчал…

- Церковь сломать не могли, пока не пригнали два танка. Тросами в руку толщиной разрывали стены… Кирпичом потом некоторые ямы в погребах обкладывали, битым – дорогу подсыпали…

- Что новую церковь построили – хорошо?

- Безусловно! Я всецело за! Но мы с детства к церкви были не приучены. Ну, креститься умеем. А молитв не знаем… Да на тракторе не до молитв и постов… Да и не знали ничего… Но, пусть я человек неверующий, но как колокол зазвенит, в душе-то отзывается. Если бы не была церковь нарушена, если бы не запрещалось – и мы бы, конечно, были другие… Народ бы другим был. Ведь, вспомните, в девяностых народ как бесноватый стал!.. - снова помолчал. Мы шли по дорожке от парка к пятиэтажным домам, и все прохожие здоровались с нами…

- Раньше такого не было, хоть и не верили, - продолжил бывший механизатор Павлов. - Помогали друг другу, доброжелательнее были. Потом озлобились из-за денег, а ведь это как плохо… Раньше жили не богато, но хлеб и всё необходимое своё было, никто и не рвался до колбасы, покупали только одежду да чай с сахаром… Масло даже своё было. А сейчас и масла нет… Я на рынке иду: вижу там подсолнечное масло, конопляное, льняное… Меня заинтересовало, я спрашиваю: это у вас масло льняное? Она говорит – да. Я говорю – нет, я знаю какое льняное масло бывает, у вас не льняное. Так она сразу мне: иди, иди отсюда… Раньше-то везде у нас лён выращивали. Тут рядом колхоз был «Север» (это Рождество, Несвойское, Андроново), у меня там мама работала. Колхоз миллионер! Это на льне они миллионерами стали. Мама на трудодни льняного масла по эмалированному ведру получала…

Память вернула его в совсем давние годы…

- Вот, скажем, собрали урожай: на госпоставку семена, на посев, в страхфонд, а с остатком чего будем делать?. Всё правлением колхоза решалось. А правление было из рабочих. Вот решат – давайте масло сделаем, а потом на трудодни выдавали. Ни споров, ни ругани не было – сколько заработал, столько и получил. Денег не было, но были свои огороды… Комиссия сельсоветкая ходила, контролировала: вот маму спросили – по какое место у тебя огород? Вот по это, вот тут я кошу еще. Так у тебя тут побольше маленько двадцати пяти соток. Ну, побольше так я не буду тут… А ей: да ладно мы тебе запишем двадцать пять, вот и всё. А ведь ещё налоги были. Помню, когда я маленький был – скотины-то много держали, так надо было семьдесят килограммов мясопоставки свести живого веса, каждый год, осенью обычно. А если не хочешь мясо сдавать – плати деньгами. А если больше семидесяти принесёшь, девяносто, например, тебе уже в следующем году меньше надо будет платить. Всему учет был…

Мы неторопливо подошли к подъезду панельной пятиэтажки.

- Живу здесь с женой Натальей Михайловной, дочь в Вологде. Пятиэтажки эти построили в конце шестидесятых, а до них на этом месте был сад селекционной станции. Вон яблоня, ещё от сада осталась. Пробовал яблоки – кислые, выродилась…

Тут ударил на колокольне колокол… И мы, пожав руки, расстались. Я один пошёл к церкви…

Когда я вошёл, батюшка объяснял немногим прихожанам значение евангельского рассказа об исцелении Иисусом бесноватого…

… Потом я ехал домой по дороге на протяжении трёх километров обсаженной с обеих сторон яблонями… Потом автобус выехал на широкую трассу, и за окном поплыли поля, дома, деревья, травяные луга, речки… Родина…

Многое в малом

Блогосферные наброски о том о сём


КНИГОЛЮБАМ НА ЗАМЕТКУ (Библиографическое).

После экстравагантного эпизода в финале футбольного мундиаля Наде Толоконниковой со товарищи можно смело приступать к написанию второго тома мемуаров под названием «Унесённые с поля».

Первый том «Поющие в храме» вот-вот выйдет в свет. Не пропустите!        

                                                          ***

КОМПЕНСАЦИЯ (Из дневника).

14 июля 2018 года. Взятие Бастилии можно компенсировать только взятием Парижа.

                                                          ***

ОТ ПОЭТА К ПОЭТУ (Окололитературное).

Как сказал один поэт, «в России надо жить долго». А другой поэт его дополнил: «лучше жить в глухой провинции у моря».

От поэта к поэту: так и жизнь проходит!

                                                           ***

ИТОГИ ДВУХ РЕВОЛЮЦИЙ (Историческое).

Большевики выпили все соки из русского крестьянства, а необольшевики ликвидировали его как класс.

                                                           ***

ПТИЦА ЕГО ГЕРОЯ (Окололитературное).

Встретил сороку-белобоку, и вот какие мысли возникли в связи с этой птичкой, болтающей на деревце о том о сём. У неё не только длинный хвост-планировщик, но ещё и длиннющий язык. Трещит без умолку, и ведь не запретишь — хочешь не хочешь, а приходится слушать эти пустые разговоры.

Гоголь, как мне кажется, в полном объёме унаследовал «птичью» фамилию, да к тому же удосужился родиться в Сорочинцах, под самым что ни на есть сорочьим знаком. Как тут не станешь автором «Ревизора» с его бравым столичным хвастуном, вечно живым Иваном Александровичем Хлестаковым!

Лучше всех литературных героев болтает и порхает, порхает как сорока по Руси-матушке: «Я везде, везде…»                                                            

                                                             ***

ПЕРВЫЙ ПРИЗНАК (Графологическое).

Человек, имеющий альтернативный вариант собственной подписи, есть неординарная личность.                                                              

                                                             ***

ТОТ ЕЩЁ ГУСЬ! (Афористичное).

Что возьмёшь с нашего Гуся, если с него абсолютно всё — как с гуся вода?

                                                             ***

МАДАМ LIBERTE (Заупокойное).

Свобода слова и собраний у нас скоропостижно скончалась и лежит сейчас пропылившимся раритетом где-нибудь на полках в «Ельцин-центре».

И поделом ей, постсоветской мадам Liberte!

                                                              ***

ВТОРОЙ ВАЖНЕЕ ПЕРВОГО (Методологическое).

У нас очень часто задаются традиционно русским вопросом: «Что делать?», а ведь ответ уже практически содержится при иной его постановке: «Почему?»

                                                              ***

НЕХОРОШИЙ ОТЗЫВ (Фразеологическое).

«Если мне не изменяет память…» — с чьей же это зловредной подачи человек собственную память сделал гулящей? Нехорошо так отзываться о памяти!

Вот она и мстит, как только представится подходящий случай…                                                              

                                                               ***

НОВОДЕЛ (Сословно-иерархическое).

Олигархи — это дворяне сегодня: через какую-то сотню лет сословность в России повторилась как пародия, как жалкий фарс.                                                                

                                                               ***

ГРАФ, ГРАФИНЯ И БЕДРО (Окололитературное).

Наш могучий Лев, зеркальное отражение русской революции, восхищался Пушкиным, его умением выстроить начальную фразу, увлечь читателя своей напористостью: «Гости съезжались на дачу».

Но один графоман (если следовать Штильмарку), отбывая срока в комарином краю, даже Пушкина превзошёл: «Граф держал графиню за бедро». Зек тоже Александра Сергеевича почитывал...

                                                               ***

ВТОРОЕ ДЫХАНИЕ (Из цикла «Мрачный юмор наших светлых годов»).

Если вы, всё ещё находясь в здравом уме и твёрдой памяти, странным образом замечаете, что в организме вдруг открывается второе дыхание, считайте, что вас уже начинают подключать к аппарату ИВЛ*.

___________

*ИВЛ — медицинское показание принудительного характера; в деспотических режимах, главным образом странах Востока, предназначено для поддержания тонуса народных масс, опечаленных противоречивыми слухами о здоровье Правителя в очень неспокойный период с определением Преемника.            

                                                                 ***

РОЛЬ (Из дневника).

Романтический француз Экзюпери, представитель совершенно другой культуры, основательно развеял все нынешние представления об успешности и карьерном росте, без чего, как теперь уверяют, немыслимо благополучие отдельно взятого человека:

«Когда мы осмыслим свою роль на земле, пусть самую скромную и незаметную, тогда лишь мы будем счастливы».

Кто писателю продиктовал эту мысль? Маленький принц, который как ангел пролетает над нашей планетой и не знает в пути границ!

                                                                 ***

ДОБРОЕ СЕРДЦЕ (Жалостное).

Жила-была старушка, она любила кормить голубей. А когда умерла и её пришли проводить в последний путь, соседи дивились: стольких птиц, которые, точно по команде, облепили ближайшие тополя и по-своему тоже прощались с покойной, не было в том дворе никогда.

Кормите пернатых, они помнят доброе сердце!

                                                                  ***

МИНИН И ПОЖАРСКИЙ (Многозначительное).

Учредив новый праздник — День народного единства, власть явно недооценила метафизический его смысл.

В октябре 1612-го народ УЖЕ не безмолвствовал, он шёл за купцом Мининым и князем Пожарским. Кто сомневается, никуда они из России не делись: если хорошо попросить — точно придут!                                                                  

                                                                   ***

УЖЕ НЕ ДВОРЯНЕ! (Неоязыческое).                                        

Ангажированные социологи обозначили три главных исторических симпатии нынешних россиян, три главных кумира: Пушкин — Сталин — Путин.

Пушкин, «наше всё», действительно сделал величайшее дело — «посвятил всю нацию в дворянское достоинство: его чувство свободы и чувство чести стало национальным достоянием», — так вполне справедливо считал большой русский философ современности Александр Панарин (не путать с конспирологом и богатеньким хоккеистом).

Сталин же, понимаемый иногда ещё и как бич Божий, поскольку выщелкал прежних разрушителей храмов, всю нацию всё-таки закрепостил. Особенно беспаспортное колхозное крестьянство, бόльшую часть страны.

Что касается Путина, это пока не история (да и хвалят у нас по традиции только действующих властителей), но одно уже можно сказать: всех нас ещё при Ельцине записали в купеческое сословие, которое в наши дни плавно разделилось на две неравных купеческих гильдии: сверхбольшую и сверхмалую.

Хоть это и повышение (из крепостных-то!), но не «ласкает слух оно»…

Николай ЮРЛОВ,

КРАСНОЯРСК                                              

Не помешает напомнить...

Вместе со 125-ой годовщиной появления на свет Владимира Владимировича Маяковского сегодня отмечается 161-ая годовщина со дня рождения его отца, Владимира Константиновича.

Именно его трагически ранний уход (на 49-м году жизни в результате заражения крови, на глазах 12-летнего сына) частично предопределил судьбу самого поэта, сформировав страхи, которые остались у Маяковского-младшего на всю жизнь...
Об отце Маяковский говорил немного. Но короткие строки о собственном происхождении навеки вписаны в историю поэзии:
Александр Зрячкин

ЧИТАЯ ПИСЬМА МАКСИМА ГОРЬКОГО.... о событиях 9 января 1905 года. Часть 1.

7F876B63-2F5D-48F7-97DC-3EACF48B970F.jpeg

По приказам Николая II и его сатрапов более тысячи мирных демонстрантов были расстреляны и порублены  9 января 1905 г.

С огромным удовольствием читаю письма М. Горького. Спасибо Институту мировой литературы им. А.М. Горького. Сотрудники этого учреждения любовно собрали и сохранили их. Они уже опубликовали двадцать томов его писем.

Письма Горького — документы эпохи. Первоисточник сведений о событиях старины. Далеко ещё не глубокой. По ним историки изучали, изучают и будут изучать историю буржуазно-помещичьей России до 1917 г. и первых двух десятилетий Советской России. Это был начальный период эпохи перехода человечества к новой НЕКАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ, нечастнособственнической цивилизации. Эта эпоха продолжается и в наши дни.

Письма М. Горького - весьма надежный материал для историка, изучающего ту переходную эпоху, потому что написаны не каким-то информационным халдеем, а гениальным писателем и пролетарским летописцем революционных событий 1905 года.

1

Я уже писал об этих событиях в статье «Революция 1905 года» из цикла «МАКСИМ ГОРЬКИЙ — ЛЕТОПИСЕЦ СОБЫТИЙ ПЕРВОЙ ТРЕТИ ХХ ВЕКА» (выставлена 6 февраля 2018 г. на сайте).

Теперь, когда разогрелись бои двух бригад — «красной» и «белой» — по поводу расстрела Николая II и его семьи, я решил дополнить статью материалами из писем пролетарского писателя.  

Горький своими глазами видел острую классовую борьбу народных масс с кучкой дворян и буржуа во главе с монархом, видел деление общества на антагонистические классы. Не боясь мести со стороны царского правительства, он писал:

«Люди всё более резко делятся на два непримиримых лагеря — меньшинство, вооруженное всем, что только может защитить его, большинство, у которого только одно оружие — руки — и одно желание — равенство. Направо стоят бесстрастные, как машины, закованные в железо рабы капитала, они привыкли считать щсебя хозяевами жизни, а на самом деле это безвольные слуги холодного, желтого дьявола, имя которому — золото. Налево всё быстрее сливаются в необоримую дружину действительные хозяева всей жизни, единственная живая сила, все приводящая в движение, — рабочий народ… сердце его горит уверенностью в победе, и он видит свое будущее — свободу…».

Как очевидец М. Горький описывал кровь, пролитую царскими сатрапами на улицах столицы и других городов России. Это была пролетарская правда о ненависти народных масс к императору и его окружению.

Как любил говаривать наш русский писатель Валентин Саввич Пикуль: «Когда возводятся баррикады, то всегда возникают две правды - по одну и по другую сторону. Не понимать этого могут только идиоты!»

             

2

Вот что писал М. Горький, как очевидец массовых расстрелов, в письмах жене, товарищам и в газеты:

9. Е.П. ПЕШКОВОЙ (9 января 1905, Петербург)

«Сегодня с утра, одновременно с одиннадцати мест рабочие Петер­бурга в количестве около 150 т. двинулись к Зимнему дворцу для пред­ставления Государю своих требований общественных реформ.

С Путиловского завода члены основанного под Зубатова “Общества рус­ских рабочих” шли с церковыми хоругвями, с портретами царя и цари­цы, их вел священник Гапон с крестом в руке.

Шла толпа мирно. У нее было никакого оружия

У Нарвской заставы войска встретили их девятью залпами, —в больнице раненых 93 ч., сколько убитых - неизвестно, сколько разве­зено по квартирам - тоже неизвестно. После первых залпов некоторые из рабочих крикнули было - “Не бойся, холостые!” - но - люди, с деся­ток, уже валялось на земле. Тогда легли и передние ряды, а задние, дрогнув, начали расходиться. По ним и по лежащим, когда они пыта­лись встать и уйти, - дали еще шесть залпов.

Гапон каким-то чудом остался жив, лежит у меня и спит. Он теперь говорит, что царя больше нет, нет Бога и церкви, в этом смысле он го­ворил только сейчас в одном собрании публично и - так же пишет. Это человек страшной власти среди путил(овских) рабочих, у него под ру­кой свыше 10 т. людей, верующих в него, как в святого. Он и сам веро­вал до сего дня - но его веру расстреляли. Его будущее - у него в буду­щем несколько дней жизни только, ибо его ищут, - рисуется мне страшно интересным и значительным - он поворотит рабочих на насто­ящую дорогу.

С Петербург(ской) стороны вели рабочих наши земляки - Ольга и Антон - у Троицкого моста их расстреляли без предупреждения, - два залпа, упало человек 60, лично я видел 14 раненых - 5 женщин в этом чис­ле - и 3-х убитых.

Продолжаю описание: Зимний дворец и площадь пред ним были оцеплены войсками, их не хватало, вывели на улицу даже морской эки­паж, выписали из Пскова полк. Вокруг войск и дворца собралось до 60 т. рабочих и публики, сначала все шло мирно, затем кавалерия обна­жила шашки и начала рубить. Стреляли даже на Невском. На моих глазах кто-то из толпы, разбегавшейся от конницы, упал, - конный солдат с седла выстрелил в него. Рубили на Полицейском мосту - вообще сра­жение было грандиознее многих манчжурских и - гораздо удачнее. Сейчас по отделам насчитали до 600 ран(еных) и убит(ых) - это только вне Питера, на заставах. Преувеличения в этом едва ли есть, говорю как очевидец бойни.

«Рабочие проявляли сегодня много героизма, но это пока еще геро­изм жертв. Они становились под ружья, раскрывали груди и кричали: “Пали! Все равно - жить нельзя!” В них палили. Бастует всё, кроме ко­нок, булочных и электрической станции, которая охраняется войсками. Но вся Петербургская сторона во мраке - перерезаны провода. Настро­ение - растет, престиж царя здесь убит - вот значение дня.

8-го вечером мы - Арсеньев, Семевский, Аннен­ский, я, Кедрин - гласный думы, Пешехонов, Мякотин и представитель от рабочих, пытались добиться аудиенции у Святополка с целью требо­вать от него, чтоб он распорядился не выводить на улицы войска и свободно допустил рабочих на Дворцовую площадь. Нам сказали, что его нет дома, направили к его товарищу, Рыдзевскому. Это - деревянный идол и неуч  — какой-то невменяемый человек. От него мы ездили к Вит­те, часа полтора - без толку, конечно - говорили с ним, убеждая влиять на Святополка, он говорил нам, что он, Витте, бессилен, ничего не мо­жет сделать, затем по телефону просил Святополка принять нас, тот от­казался.

Но мы считаем, что выполнили возложенную на нас задачу, - довели до сведения министров о мирном характере манифестации, о не­обходимости допустить их до царя и - убрать войска. Об этом за под­писями мы объявим к сведению всей Европы и России.

Итак - началась русская революция... Убитые - да не смущают - история перекраши­вается в новые цвета только кровью. Завтра ждем событий более ярких и героизма борцов, хотя, конечно, с голыми руками - немного сдела­ешь.

E51283D9-AFF1-419B-990C-DC229AFADA5D.jpeg

Вот буквальная копия письма Гапона к рабочим:

“Родные товарищи рабочие!

Итак - царя нет! Между им и народом легла неповинная кровь на­ших друзей. Да здравствует же начало народной борьбы за свободу! Благословляю вас всех. Сегодня же буду у вас. Сейчас занят делом.

Отец Георгий*

(Том 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999., С. 8-9)

E9059F37-34CE-4B52-8B1A-5267B2412204.jpeg  

* В комментариях к тому 5-му раскрываются некоторые стороны деятельности попа Гапона. Сам Горький относился к нему с недовери­ем. 9 января в 12 часов но­чи Гапон написал обращение к рабочим, в котором называл царя зверем и убийцей “безоруж­ных наших братьев, жен и детей” и призывал народ к вооруженному восстанию, чтобы отомстить “проклятому народом царю, всему его змеиному царскому от­родью, его министрам и всем грабителям несчастной русской земли!”

Вскоре Гапон скрылся за границу. Встречался с В.И. Лениным, Г.В. Плехановым, Е. Азефом. В декабре 1905 г. он вернулся в Россию, установил связь с ближай­шим окружением С.Ю. Витте и вновь приступил к созданию рабочих организа­ций. Разоблаченный рабочими-боевиками в связях с Департаментом полиции 28 марта (10 апреля) 1906 г. Гапон был повешен в стенном шкафу на даче в Озерках под Петербургом», - сообщает комментатор.

3

Письмо (24.) А.В. АМФИТЕАТРОВУ (20 февраля 1905, Майоренгоф).

«Я был арестован в Риге 11-го, только что приехавши из Питера ... В тюрьме я несколько отдохнул от “впечатлений бытия” и разобрался в них. 9-го я с утра до вечера был на улицах Питера и видел, как русские солдати­ки, защищая “престол-отечество”, убивали безоружных людей и - кста­ти - убили престиж самодержавия.

Последнее - верно, дорогой Ал.Вал. Зная отношение нашего на­рода к этому предрассудку, я не могу допустить преувеличений в дан­ном случае. Но я слышал тысячеголосые проклятия по адресу царя, слышал, как его называли убийцей старики, дети и женщины, - лю­ди, которые за несколько часов до убийства их близких и знакомых мирно шли к своему царю и несли в руках его портреты, портреты его жены, хоругви, и вел их - священник. Мне хорошо известно бы­ло, что 7-го и 8-го рабочие были настроены верноподданнически и 8-го ночью я говорил об этом Витте как о факте, за который ручаюсь честью. В общей массе десятков тысяч сотни рабочих-революционеров не играли роли вплоть до 9-го числа, до выстрелов, а пос­ле убийств они встали во главе движения и это - естественно. Верно­ подданническое настроение было убито защитниками самодержавия - вот глубокий смысл события 9-го Января. И это событие одинако­во отзывается всюду в России. В трехсотлетней китайской стене са­модержавия пробита брешь, которую не замазать 50 тысячами, даже если увеличить их в 1000 раз.». (Том 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999., С. 20–21).

****

Все цитируемые письма взяты мною из Тома 5 — М. ГОРЬКИЙ. ПИСЬМА. 1905-1906. М., 1999.

Все 20 томов писем М. Горького можно скачать в библиотеке http://imwerden.de

ЛИТЕРАТУРА СОВЕТСКОЙ АРМЕНИИ. Часть 1. (Первый съезд советских писателей).

E1D40AC6-1D22-468D-9839-C11D24EDE2B5.jpeg

ДОКЛАД Д. А. СИМОНЯНА О ЛИТЕРАТУРЕ АРМЯНСКОЙ ССР

  После Троцкого и его подельников Сталин оказался руководителем, близким и понятным миллионам советских людей. Его культ не навязывался партийными органами. Он оказался стойким защитником Советской власти от врагов народа. Врагов было много.

  Вспомните Великую Французскую революцию: буржуазия билась за власть с аристократией и пролетариатом не на жизнь, а на смерть почти сто лет. Великая Русская Социалистическая революция была событием более масштабным событием в истории человечества, чем французская. У неё врагов было и остаётся на порядок больше. И классовая борьба трудящихся с буржуазией будет продолжаться ещё лет двести — до победы.

   Многие докладчики понимали это глубоко и поэтому многие из них говорили о роли Сталина. Д. А. Симнян не стал исключением:

«Съезд писателей советских социалистических республик является крупной вехой на пути нашего общего движения к единой интернациональной социалистической культуре.

Вождь нашей великой партии и рабочего класса т. Сталин учит нас тому, что единая общечеловеческая культура создается развитием национальных культур, национальных по форме, социалистических по содержанию.

«С этой точки зрения первый съезд писателей всех народов многонационального Союза советских республик является фактом огромной важности. На этом съезде единство и неразрывная связь культур трудящихся всех национальностей нашего социалистического отечества получают новое подтверждение и новую силу.Советская власть уничтожила разобщенность между народами бывшей царской империи также и в области культуры. Русский пролетариат под руководством самой революционной в мировой истории партии — партии большевиков — разрушил царскую тюрьму народов и создал неограниченные возможности для развития социалистической экономики и социалистической культуры всех народов СССР.»

Богатое вековое литературное наследие

«Современная литература Армении развивается, растет, критически используя богатое вековое литературное наследие, в особенности классиков армянской литературы XIX столетия. Армянская культура принадлежит к числу древнейших культур Востока.

«Историография относит первые армянские литературные памятники к V веку нашей эры, ...письменность у армян существовала и до V века, в дохристианскую пору их истории. Христианство, распространившись в Армении на исходе III века, подвергло уничтожению почти все памятники дохристианской культуры.

«....Ныне фольклористы под руководством Института культуры Армении собирают и научно обрабатывают богатейшее народное творчество, идущее из глубины веков.

Эпопея «Давид Сасунский» и религиозные песни

«Эта поэма есть перл армянского народного эпоса. В фигуру Давида Сасунского армянский трудовой народ вложил лучшие свои черты и идеалы. Эта поэма до сих пор сказывается и поется народными массами. По жизненной правдивости образов, по изяществу, по глубине народной мудрости и простоте, по демократичности сюжета эта поэма является одним из лучших образцов мирового эпоса. Ее значение выходит далеко за пределы армянской народной поэзии.

«Дошедшие до нас древние образцы письменной поэзии проникнуты христианскими мотивами. Религиозные песни созидались с V до XIII века. В складе этих песен, в их языке чувствуется наслоение разных эпох.... Из религиозных гимнотворцев наиболее видными являются Григор Нарекаци (Григорий Нарекский), автор X века, и Нерсес Шпорали (Нерсес Благодатный), поэт XII века.

Лирика XIII— XVI веков.

«Поэзия этого периода имеет наиболее самостоятельное значение и типична развитием светской, субъективно-интимной лирики. Она уже значительно освобождается от уз церковности. Армянские поэты XIII—XVI веков большей частью являются попами и монахами, но в противоположность поэтам предшествующих столетий они устремляют свои взоры на природу, земную жизнь, начинают сомневаться в мудрости провидения, в справедливости судьбы; в их стихах слышится затаенный протест против бога и неба. В лире ряда поэтов этой эпохи ввучит струна любви и земных страстей....

«Письменная поэзия замирает в XVII столетии — Армения, бывшая веками, ареной военных столкновений, с XVII столетия делается театром длительных войн между Персией и Турцией. В силу этого обстоятельства культурные силы, чувствуя себя необеспеченными внутри страны, начинают покидать ее и рассеиваться. Эти силы сосредоточиваются в так называемых армянских колониях, куда в последующие столетия переходит культурная жизнь армян.

«Развивавшаяся в колониях армянская торговая буржуазия, а со второй половиныXIX столетия и промышленная буржуазия кладет свой отпечаток на всю социальную и культурную жизнь армян XVII, XVIII и XIX столетий. В пределах же страны литературная жизнь замыкается в монастырях, в которых идет работа преимущественно по собиранию, хранению и переписыванию рукописей. В монастырях образуются большие хранилища древних рукописей. До советской власти в разных армянских книгохранилищах их насчитывалось до 10 тысяч. При советской власти собрано еще свыше 2 тысяч рукописей.

Поэзия ашугов.

«Ашуг — это народный поэт, поющий под аккомпанемент инструмента свои или чужие песни на народных собраниях, на пирах и свадьбах. Ашуги нередко состязаются между собой. Непревзойденным па силе творчества армянским ашугом является Саят Нова, сын переселенца из Армении в Тифлис, ремесленник, живший в XVIII столетии, который писал и распевал свои песни на армянском, грузинском и тюркском языках.

«Саят Нову, этого забытого ашуга, открыл армянский исследователь Ахвердов, который в 1852 г. издал в Москве сборник его армянских стихотворений на любовные темы. Главный мотив поэзии Саят Новы — любовь.

Две ветви армянской литературы.

«С XVII столетия усиливается образование армянских колоний в России (в Нахичевани-на-Дону, на побережьи Черного моря — Феодосия), во Франции (Марсель и Париж),1 в Индии, Константинополе, Тифлисе, Венеции, и Вене. Значительная часть этих колоний долгое время являлась очагами культурной жизни армян.

«В начале XVIII столетия в Венеции на острове святого Лазаря основывается религиозный орден «Мхитаристы». Затем из него выделяется венский орден. Оба эти ордена существуют до сих пор. Эти «мхитаристы» занимались изучением армянского языка, армянской истории, литературы, а также популяризацией европейской литературы, многочисленными переводами. Ордены эти были реакционно-клерикальными организациями. «Литература «мхитаристов» писалась на староармянском, народным массам непонятном языке, на мертвом «грабаре». В Венеции же в 1513 г. была напечатана первая армянская книга, а первая армянская газета вышла в Индии в 1794 г.

«В начале XIX столетия Армения оказалась разделенной между тремя государствами: Турцией, Россией и Персией. Это обстоятельство сказалось на всем последующем развитии армянской литературы.

«Армянская литература с начала XIX столетия разделяется на две ветви — восточную и западную. Под восточной литературой подразумевается литература русских армян. Под западной — турецких. В то время как западная ветвь развивается под влиянием французской литературы, восточная — под влиянием русской литературы. Эти две ветви армянской литературы вырабатывают два отличных друг от друга литературных языка, однако схожих и понятных обоим направлениям.

«Период возрождения»

«Среди русских армян так же, как и среди турецких, в первой половине прошлого столетия начинается новое литературное движение, известное в истории общественной мысли Армении под названием «периода возрождения». Этот период характерен тем, что в армянской литературе возникает целое течение в пользу нового языка, понятного народным массам, в пользу распространения просвещения и освобождения литературы из-под влияния клерикалов. Это движение начинает воспринимать передовые идеи русского и западно-европейского общества.

«Целые поколения молодых людей устремляются в русские высшие учебные заведения, в Дерптский университет, в Московский лазаревский институт, в Венецию, в Париж. Возникает новая, светская литература с новой тематикой. Эта литература второй половины XIX столетия носит на себе печать политических и социальных стремлений армянской буржуазии.

«В русско-армянской литературе буржуазное влияние сказывается гораздо сильнее и глубже, ибо русско-армянская буржуазия экономически была мощнее и в общественной жизни армян влиятельнее, чем западно-армянская буржуазия. Сделавшись агентом поступательного движения царизма на Ближайший восток, русско-армянская буржуазия, а также и западно-армянская буржуазия с царизмом и европейской дипломатией связали осуществление своих стремлений к созданию буржуазного армянского государства. Буржуазные писатели в художественной литературе культивировали националистические идеи и в романтических красках рисовали будущую «великую Армению».

C1D40FA4-D02D-49D1-B900-2FB7E781BB76.jpeg

Армянский театр

  В армянской литературе в половине XIX столетия выдающееся место занимает величайший драматург Габриэль Сундукян (1825—1882).  

«Период возрождения» армянской культуры и литературы характеризуется также развитием театрального искусства. По историческим данным армянский театр существовал еще во II веке. В последующие времена известны средневековые религиозные мистерии. У русских армян первое театральное представление имело место в Москве в 1859 г. До Сундукяна на армянской сцене разыгрывались ложноклассические пьесы на исторические темы. Эти пьесы призваны были показывать былое величие армянских господствовавших классов.

«Значение Сундукяна как драматурга в армянской литературе заключается в том, что он впервые жизнь и быт ремесленников, мелких людей, сделал темой своих произведений. Большинство персонажей комедий Сундукяна — обездоленные, страдавшие от развивавшегося капитала мелкие люди. Сундукян мастерски показал их скорбь, их чаяния и стремлеция. Одновременно он дал целую галлерею типов — представителей ростовщическо-торгового капитала. Хотя Сундукян писал по-армянски, но его персонажи настолько общи для всех народов Закавказья, что товарищи грузины считают Сундукяна также и грузинским драматургом.

Поэты Иоаннес Иоанисиан и Ованес Туманян.

94A58A63-D1DF-4D32-B9E2-37F36992C584.jpeg ]

Крупными фигурами армянской литературы конца XIX столетия являются поэты Иоаннес Иоанисиан и Ованес Туманян. Иоаннес Иоанисиан — основатель новой лирической поэзии. Он прекрасно использовал народную поэзию как источник для своего творчества. Иоанисиан дожил до революции и скончался другом советской власти.

Туманян — основатель эпической поэзии. В его больших поэмах «Ануш» и других с огромной творческой силой запечатлена армянская патриархальная деревня. Поэт яркими масками, простым и красочным языком, богатыми образами, кистью большого художника рисует быт, нравы крестьян и отображает их воззрения и думы. Ованес Туманян оставил армянской литературе также легенды, которые, в реалистических красках дают национальнобытовые стороны армянского народа. Он обработал народную поэму о Давиде Сасунском. Ему принадлежит также ряд детских стихов и сказок, созданных на материале народного творчества. Туманян читается и сейчас с большим интересом. Он умер в 1923 г., оставив чрезвычайно ценное литературное наследство, изобилующее многими элементами для критического использования.»

(Продолжение следует)

Святые люди ( К столетию убийства Царской семьи в ночь с 16 на 17 июля 1918 года)

Святые люди
( К столетию убийства Царской семьи в ночь с 16 на 17 июля 1918 года)

1.
… Юровский поднялся на второй этаж дома, мимо часового-венгра (из бывших военнопленных) прошёл в комнату, где спал лейб-медик Евгений Боткин.
Евгений Сергеевич спал чутко, сам проснулся, услышав шаги:
- Что? - спросил, увидев в дверном проёме фигуру коменданта.
- Поднимайте всех, необходимо перейти в нижний этаж. В городе неспокойно.
Боткин разбудил спавших в соседнем помещении Труппа и Харитонова. Затем, Николая Александровича…
В это время внизу Юровский давал последние указания… Через полчаса он снова поднялся наверх.
- Все готовы?
- Да, - ответил Николай. Все уже собрались в одной комнате. Александра Фёдоровна, Ольга и Анна Демидова держали в руках диванные подушки, Татьяна, Мария и Анастасия взяли собачек. Остальные вещи оставили на своих местах.
Юровский поморщился, увидев собачонок, но ничего не сказал на их счёт, махнул рукой:
- Следуйте за мной, - и, выйдя из комнаты, пошёл вниз по лестнице.
Николай взял на руки четырнадцатилетнего сына (у Алексея обострилась болезнь, и он не мог сам идти), пошёл вслед за комендантом здания, за ним жена, четыре дочери, комнатная девушка Анна Степановна Демидова, повар Иван Михайлович Харитонов, камердинер Алексей Егорович Трупп, врач Евгений Сергеевич Боткин. Замыкал шествие часовой-венгр с винтовкой на плече.
Внизу, где-то за чередой комнат и приоткрытых дверей горел электрический свет и все шли на него. В окнах – черно. Слышен, и всё ближе, звук работающего автомобильного мотора.
Николай прислушивается – не слышны ли выстрелы, если их переводят в подвальное помещение, возможно, в городе идёт бой. Но выстрелов не слыхать.
Прошли череду коридоров и дверей. Вошли в небольшую, совершенно без мебели комнату с одним небольшим подпотолочным оконцем, через которое ещё сильнее стал слышен звук работающего мотора. В комнате горела голая, без абажура, электрическая лампа, заливавшая всё мёртвенным светом.
- Встаньте здесь, - указал Юровский стену напротив окошка.
- Что же, и стульев нет? - спросила Императрица.
- Принеси стулья, - велел Юровский, и часовой вышел в соседнюю комнату, принёс, захватив одной рукой за спинки два стула, второй рукой придерживал съезжавшую с плеча винтовку.
Николай усадил на стул сына, на второй села Александра Фёдоровна. Остальные встали рядом с ними – будто для фотографирования…
Юровский оглянулся на дверь соседней комнаты, которая уже приоткрылась, и видны были люди… Достал из кармана тужурки листок, развернул. Николай шагнул к нему, будто что-то понял, Юровский остановил его движением ладони и быстро, картавя и запинаясь, произнёс: «Ваши сторонники и родственники пытались вас спасти, но это им не удалось. По постановлению Уральского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов вы будете расстреляны». В это же мгновение дверь из смежной комнаты распахнулась, и вошли несколько человек с револьверами в руках. Николай ещё шагнул к Юровскому: «Что, что?..» Обернулся к родным… Загремели выстрелы. Комната наполнилась пороховым дымом. Слышались крики и стоны. Кто-то вырвал из рук оторопевшего часового винтовку и добивал штыком. Двух собачонок, поднявших визг, пристрелили…
Потом трупы убитых людей увезли в кузове машины за город, сжигали, поливали серной кислотой, зарывали в каком-то болоте…

Впоследствии трое из расстрельщиков – Юровский, Медведев и Ермаков – оспаривали право называться цареубийцами, утверждая, что именно они стреляли в Николая… Выступали на радио, встречались с молодёжью, их именами назывались улицы и станции метро…
Признаюсь, мне неприятно, что один из убийц – мой однофамилец.

2.
Во времена моей учёбы в школе на уроках истории не рассказывали о судьбе Царской семьи. Что-то мы узнавали из книг, фильмов…
Я не помню – откуда, но знал, что Царя и его сына убили (про остальных тогда не знал). Мне было понятно, что Царь – плохой, угнетал бедных людей и т. д. (Даже поэт Николай Рубцов обмолвился: «… не жаль мне растоптанной царской короны». Ах, если бы только короны!) А вот мальчика-то за что убили? Мальчик-то разве виноват?.. Не находил я ответа…
Постепенно мы, наше поколение, узнавали всё больше о тех событиях. Хотя и по сей день в точности неизвестно, как всё происходило (участники расстрела, те, что делились воспоминаниями, в основном-то, думается, не врали – но они и сами не всё знали, не всё помнили, что-то и привирали, наверное).
Факт, что семья Николая II и четверо слуг были убиты. Спустя десятилетия – семья и Евгений Боткин причислены к лику святых Русской православной церкви…
Но ведь в те годы пострадали тысячи, тысячи тысяч людей, волны террора «красного» и «белого» катились по России и поглощали бессчетные жертвы… «И в чём же святость Романовых?» - спрашивает кто-то. «Да не из-за Николая ли всё и началось?» - добавляют другие, при этом называя его и «кровавым» и «безвольным»… А я скажу о нём, что, во-первых: он был очень красивый человек. Посмотрите на фотографии, на кадры кинохроники… Красивый и благородный. Во-вторых: он был внук и сын Царей, и сам – Царь, Император. В этом было его предназначение. Воистину – «хозяин Земли Русской». Но при этом и просто человек, и просто семьянин. Да, возможно, совершал ошибки во время правления, да, ошибки людей такого уровня власти дорого стоят… Да, была «хотынка», да, было поражение в русско-японской войне, да, было «кровавое воскресенье», да, была революция 1905 – 1906 годов с военно-полевыми судами, да, всё же были потом уступки в виде конституции и Государственной Думы…
Не буду перечислять все его «ошибки», как не буду и приводить опровержения этих ошибок. Всё это можно прочитать во многочисленной исторической и публицистической литературе… Напомню только о росте промышленного производства в России, о росте народонаселения, о том что именно наш Царь первым в мировой истории выступил за всеобщее разоружение, он же достаточно успешно возглавлял армию в Первую мировую, и, скорее всего, привёл бы её к победе…
В, так сказать, «человеческом плане» был он человек, безусловно, добрый, честный, требовательный к себе и снисходительный к другим, детей воспитывал так, как и требовалось. Сына, хоть и тяжело больного, готовил к бремени государственной власти, брал с собой в ставку и на фронт…
Главный же упрёк Николаю – отрёкся от престола за себя и за сына. Хотя многие говорят, что не отрекался. Что текст отречения – фальшивка, а если не фальшивка, то, всё равно, мол, не имел юридической силы…
Я думаю, что отречение было, и оно, всё-таки, возымело юридическую и политическую силу… Но это было отречение в силу тяжелейшего стечения обстоятельств, когда, (наверное, ошибочно), Николай убедился (дал убедить себя) в том, что отречение его станет благом для России и её народа. Но отрёкся он, всё-таки, в пользу своего брата Михаила (а уже тот оставил вопрос вступления и или не вступления на Царство на усмотрение учредительного собрания). И, да, наверное, написал это отречение по человеческое слабости… Но он был помазан на Царство, над ним было совершено таинство венчания… А вот это уже никакими нашими, человеческими, документами не отменяется. И по закону Небесному – Николай Александрович Романов – был и остаётся Русским Царём…
Все его земные грехи, «ошибки», искуплены подвигом сознательного мученичества. Ведь не торговался он за свою жизнь и за жизнь своей семьи (хотя, по-человечески, наверное, рассчитывал на сострадание к жене и детям) ни с временным правительством, ни с большевиками. Сознательно пошёл на жертву и мужественно, с достоинством прошёл этот путь до конца…
И стал страстотерпцем и мучеником. Святым. Молитвенником за Русь.

Жена его – Александра Фёдоровна, немецкая принцесса – это, пожалуй, и самый главный её «грех» в глазах критиков Царской семьи. Но это ведь и её подвиг: приняв православие уже взрослой, перед венчанием с Николаем, она стала воистину православной Царицей, она воспитала в православии и любви к России своих детей, она была рядом с мужем и русским народом во все самые трудные времена, она до конца прошла путь мученичества…

Что уж говорить об их детях: о четырёх чистых Царевнах, до самоотречения любивших своих родителей и брата, своих слуг. Во время войны исполнявших вместе с матерью служение сестёр милосердия в солдатском госпитале…

Алексей, Царевич – мученик и при жизни, мученик и в кончине своей… Светлый, как лучик, мальчик, сказавший в наивном детстве: «Когда я буду Царём, я сделаю так, чтобы не было бедных и несчастных», по-детски непосредственно, любивший солдат и ежедневно снимавший пробу с солдатского котла. Когда они уже были под арестом и солдаты, опьянённые «свободой» вздумали посмеяться над «бывшими», четырнадцатилетний Алексей сказал: «Как же вы теперь без Царя-то будете…», и словами этими, болью заложенной в них, как вспоминают, ввёл распоясавшихся солдат в смущение… А когда уже догадывались о предстоящей участи сказал: «Если будут убивать, то хотя бы не мучили». Да ведь само понимание, что будут убивать – уже мучение! Мучением были все последние месяцы их жизни, мучительной была и смерть. Царевич в той страшной комнате умер не сразу…
У Церкви свои каноны, по которым людей прославляют как Святых…
Но и просто, по-человечески: они мученики, они страстотерпцы. Они святы.

3.
Вместе с Царской семьёй мученическую смерть приняли и четверо слуг, до конца оставшиеся верными своему долгу. Это Анна Степановна Демидова (14 января 1878, Череповец – 17 июля 1918, Екатеринбург) – комнатная девушка императрицы Александры Фёдоровны. Она была ученицей школы при знаменитом Леушинском (ныне затопленном водами Рыбинского водохранилища) монастыре. Императрица заинтересовалась её рукодельем на выставке в Ярославле, и таким образом Анна попала на службу при Царской семье в 1901 году. Первые выстрелы в подвале дома Ипатьева не смогли убить её. Один из убийц, А. Кабанов, вспоминал: «Фрельна лежала на полу ещё живая. Когда я вбежал в помещение казни, я крикнул, чтобы немедленно прекратили стрельбу, а живых докончили штыками, но к этому времени в живых остались только Алексей и фрельна. Один из товарищей в грудь фрельны стал вонзать штык американской винтовки «Винчестер». Штык вроде кинжала, но тупой, и грудь не пронзал, а фрельна ухватилась обеими руками за штык и стала кричать, но потом её и царских собак добили»…
Иван Михайлович Харитонов (2 июня 1870 года – 17 июля 1918 года) – повар семьи Николая II. Алексей Егорович Трупп (Алоиз Лаурус Труупс), полковник Русской императорской армии, камердинер Николая II. Латыш, католик. В 1918 году в числе других лиц сопровождал цесаревича Алексея и его сестёр Ольгу, Татьяну и Анастасию, которых везли на пароходе из Тобольска в Тюмень, а оттуда на поезде в Екатеринбург. По прибытии, 24 мая 1918 года, заменил в доме Ипатьева заболевшего и отправленного в тюремную больницу камердинера Чемодурова. Евгений Сергеевич Боткин (27 мая 1865 – 17 июля), русский врач, лейб-медик семьи Николая II.
Все они имели возможность покинуть Царскую семью сразу после ареста, могли не ехать в Тобольск, могли, в конце концов просить о пощаде, когда уже были в Екатеринбурге и понимали, чем всё кончится…
3 февраля 2016 года Архиерейским собором РПЦ было принято решение об общецерковном прославлении страстотерпца праведного Евгения врача.
Остальные слуги, как святые не прославлены… Может, ещё не пришло время, может, есть какие-то канонические препятствия… Но, простите меня, если я скажу не правильно: по-человечески, по-людски, они совершили подвиг самопожертвования, остались верными до конца, приняли мученическую смерть… А значит, и они святы…
Всему своё время.

… Это не историческое исследование. Я пользовался самыми доступными сведениями, возможно ошибся в каких-то фактах… Но, пусть это будет моё личное покаяние. Может, кто-то к нему присоединится…

Святые Царственные страстотерпцы, молите Бога о нас!

ПЕРВЫЙ ВСЕСОЮЗНЫЙ СЪЕЗД СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ. 27. ЛИТЕРАТУРА В СОВЕТСКОЙ ГРУЗИИ. Часть 3. Литературные националисты бушевали.


91CB02EF-CCE8-44CD-9361-6B42B598BBFF.jpeg Продолжение выступления от грузинских писателей на съезде Малакия Георгиевич ТОРОШЕЛИДЗЕ.

Прежде чем перейти к литературным делам следует вспомнить историю. Докладчик мало говорит о событиях 1914-1921 гг. Они происходили во всех национальных республиках по одному и тому же плану и были хорошо известны участникам съезда писателей.

Все происходило как всегда и везде. Западные «демократии» загодя готовили новое нашествие на Россию и планировали развал Российской империи. Именно в этих целях они создавали из националистов будущие правительства и армии независимых республик. И поэтому убегавшую белую армию Германия и страны Антанты приняли гостеприимно. Готовили из националистов всех российских мастей батальоны для будущей войны с СССР. Как при Горбачеве. В политике ничего случайного не происходит. Все готовится заранее.  

В 1914 г. в Женеве их спецслужбы создали "Комитет независимости Грузии". После начала войны комитет переехал в «цивилизованную» Германию. Ему создали Грузинский Легион в составе 1500 человек и дислоцировали сначала в Турции, затем в Румынии.

После февральской революции Временное правительство  создало Особый Закавказский Комитет (ОЗАККОМ). 26 мая 1918 г. провозглашается Грузинская демократическая республика.  Ее правительство ищет помощь у иностранных покровителей. В мае 1918 г. Грузию оккупируют немецкие войска. В декабре они были выведены и на их место Великобритания высадила свой десант. Началась интервенция Антанты в Закавказье.

В мае 1918 г.  Грузинский национальный совет переименован в парламент. Ни один из народов, проживавших на территории Грузии не получил права на самоопределение. В ходе гражданской войны правительство Грузинской демократической республики оказывало разнообразную помощь российским белогвардейцам; после поражения армии Деникина в Грузии нашли приют белогвардейцы, создавались их организации и вооруженные отряды.

Большевики вышли из подполья и развернули работу по подготовки свержения правительства Грузинской демократической республики.

11 февраля 1921 года началось восстание, руководство которого обратилось к правительству РСФСР. 25 февраля при поддержке частей Красной Армии Тифлис перешел под контроль большевистского Ревкома Грузии. Правительство Грузинской демократической республики выехало в Батуми, 17 марта его войска капитулировали, а само правительство 18 марта бежало за границу.

В фашистской Германии были созданы так называемые «Восточные Легионы» (добровольческие формирования из военнопленных, призывников и добровольцев с оккупированных территорий (СССР), которые сражались на стороне Германии в ходе Второй Мировой войны.)

Два из них включали выходцев с Кавказа:

- Северокавказский легион — 5 батальонов (включая Sonderverband Bergmann) (около 5.000 человек);

- Грузинский легион — 14 батальонов (5000 человек)

Кроме того формировались по мере необходимости вспомогательные батальоны и батальоны СС.

Застой литературного творчества в эпоху диктатуры меньшевизма.

«Эпоха диктатуры меньшевизма, годы господства западно-европейского империализма и национальной спекулирующей буржуазии ознаменовались небывалым кризисом и упадком грузинской литературы.

Оскудение литературного творчества было неминуемо обусловлено социально-политическим и идейным уровнем меньшевистской «демократии».

«Крайний национализм и шовинизм, романтика феодального прошлого, враждебное отношение ко всякой прогрессивной и революционной мысли и в первую очередь к пролетарской революции — вот основные мотивы идейного содержания литературы этого времени.Такими мотивами характеризуется вся продукция, печатавшаяся в литературно-художественных журналах того времени: «Радуга» и «Прометей». Наряду с этим расцветает самодовлеющий эстетизм — поэзия упадочничества и богемы. Такими настроениями проникнуты не только сочинения писателей из буржуазно-декадентской школы «Голубые роги», но и произведения «демократических» поэтов, превратившихся в поставщиков «официозной», «дворцовой» литературы.

«Годы меньшевистской демократии не выдвинули ни одного нового имени, ни одного нового творческого течения в грузинской литературе.

«Одновременно с этим, несмотря на усиленные гонения и репрессии, революционная группа писателей все же продолжала доводить свои произведения до широких слоев трудящихся. Это были писатели первой плеяды грузинской пролетарской литературы: С. Эули, Н. Зомлетели, И. Вакели и др. Они призывали к борьбе за пролетарскую революцию, за советскую власть.

При советской власти

«В 1921 г. в Грузии устанавливается советская власть. С этого момента развитие грузинской литературы идет по совершенно иным путям, в обновленной социальной обстановке. С первых же дней победы пролетарской революции в литературе намечается резкий перелом; революция вызывает среди писателей острую классовую диференциацию. Меняются основные кадры литературного фронта, выдвигаются новые творческие силы из рядов рабочего класса и трудящегося крестьянства. Лучшая, прогрессивная часть дореволюционной художественной интеллигенции, пройдя через сложные противоречия, после долгих колебаний постепенно переходит на сторону рабочего класса. Но этот переход совершается в обстановке обостренной классовой борьбы.

«Агентура контрреволюционных классов на литературном фронте — буржуазно-дворянские писатели — разворачивает яростную борьбу против диктатуры пролетариата.

«Еще до установления советской власти в Грузии так называемые «демократические поэты» проявляли острую вражду к красному знамени, развевавшемуся в советской России.

«Издавались антисоветские литературно-художественные журналы. «Лагерь антисоветской литературы возглавлялся «демократическими поэтами». .... сильнее всех выразил враждебное отношение к пролетарской революции самый яркий представитель феодально-аристократической литературы К. Макашвили...»

Еще до революции (в 1916 году) выступила в грузинской литературе буржуазно-декадентская школа символистов «Голубые роги». Крайний индивидуализм, самоцельный эстетизм, уход от реальности, культ богемы, эстетика уродства и другие мотивы западно-европейской и русской декадентской литературы характеризовали творчество писателей-«голуборожцев»: П. Яшвили, Т. Табидзе и др.

И, несмотря на ряд деклараций «голуборожцев» об их лойяльном отношении к советской власти, своей творческой продукцией эти писатели заняли видное место в антипролетарском лагере литературного фронта.

Футуристы

«В первые годы пролетарской революции в Грузии выступает группа грузинских футуристов. Футуристы объявили решительную борьбу реакционному лагерю грузинской литературы и обрушились на все буржуазно-дворянские традиции в литературе. Футуристы претендовали на революционность своей литературной платформы. Но на самом деле «революционность» футуристов ограничивалась узко литературным бунтарством. Это течение являлось выражением настроений мелкобуржуазной интеллигенции. «Заумь», футуристское словотворчество, нигилистическое отрицание всего культурного прошлого, сумбурное тяготение к формальному новаторству — вот основные черты этих мелкобуржуазных бунтарей. В дальнейшем это движение оформилось в «лефовское» течение, некоторые лучшие представители которого на следующих этапах своей творческой эволюции сумели освободиться от «лефовской» и формалистической теории и, с приближением к идейным позициям пролетариата, заняли видное место в грузинской советской литературе (С. Чиковани, Д. Шенгелая).

Лишь отдельные представители дореволюционной художественной интеллигенции сумели отмежеваться от антипролетарского литературного лагеря и своей творческой практикой включиться в борьбу за утверждение новой жизни.

«В то же время еще шире развивается пролетарское литературное движение. В первый же год установления советской власти организуется группа грузинских пролетарских писателей, в которую входит ряд писателей.... Позднее эта группа превращается в «Ассоциацию пролетарских писателей», которая объединяет в своих рядах все литературно-художественные силы, вышедшие из рядов рабочего класса.

«Творчество первого поколения пролетарских писателей в продолжение многих лет характеризовалось абстрактностью, космизмом, риторическим и патетическо-декламаторским стилем. Это поколение пролетарских писателей во многом напоминало поэтов «Кузницы».

«С усилением советского строительства усиливается и пролетарское литературное движение в Грузии. На литературную арену выступают новые силы из рабоче-крестьянских рядов. ...

«Победоносное развитие пролетарской революции, разгром попыток и ожиданий контрреволюционных классов и партий, укрепление хозяйственно-политической мощи советской Грузии вызвали существенный перелом в умах и в настроении основных прослоек грузинской художественной интеллигенции.

«В первые годы революции абсолютное большинство грузинских буржуазно-дворянских и мелкобуржуазных писателей использовало созданные советской властью широкие возможности для развития литературного творчества в целях пропаганды антипролетарских идей или же путем саботажа и «творческого молчания» подчеркивало свое враждебное отношение к процессам культурной революции.

С 1925—1926 годов основная масса грузинских писателей становится на позицию сотрудничества с советской властью и активно втягивается в творческую работу. Яркой демонстрацией такого перелома служит первый съезд писателей Грузии, который состоялся в Тифлисе в феврале 1926 года, в пятую годовщину установления советской власти в Грузии. Здесь впервые собрались представители всех актуальных литературных течений и совместно с представителями руководящих органов советской власти и коммунистической партии обсуждали вопросы сотрудничества писателей с революцией, вопросы развития грузинской литературы на новых путях.

«Характерным является выступление на этом съезде старейшего грузинского писателя, одного из сильнейших мастеров грузинской художественной прозы XX века Василия Барнови. Он говорил: «Великая революция внесла в сознание народа большой перелом, дала народу идеи и новые пути жизни, наметила новый образ будущего. Невозможно, чтобы художник не отозвался на это, ибо художественное слово всегда отражает действительную жизнь. Как может художник не почувствовать, какой большой перелом вызвали эти великие события в сознании народа, в его жизни? Как может писатель по-иному представить будущее народа? Грузинская литература всегда с величайшим волнением ждала наступления этого великолепного времени. Она сама боролась за приближение такой эпохи. Это особенно ярко выражено в нашей литературе 1905 г., когда нам на одну минуту улыбнулась судьба. Ясно, что современная наша литература не может отойти от этого пути».

С такой же категоричностью и ясностью высказывался по этому же вопросу другой старейший грузинский писатель, «последний из могикан» грузинского классического реализма, Давид Клдиашвили, в своей приветственной речи, произнесенной на торжественном заседании съезда советов Грузии от имени первого съезда грузинских писателей. Представители всех действующих направлений грузинской литературы на съезде выражали волю к быстрейшему преодолению всех моментов, содействующих отрыву грузинских писателей от советской власти, и указывали на реальные пути, по которым должно было итти это сотрудничество.И действительно основные массы грузинской художественной интеллигенции приступают к активной творческой деятельности. С этого момента начинается беспрерывный рост грузинской советской литературы.

«Но этот процесс развивается не прямолинейно. Обостренная классовая борьба естественно вызывает периодическую перегруппировку сил на литературном фронте, быструю диференциацию этих сил. Вся богатая и многообразная художественная практика, которая накоплена в грузинской литературе до 1932 года (то есть до того момента, когда историческое решение ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 года определило совершенно новый, высший этап развития советской литературы), является ярким выражением обостренной классовой борьбы на литературном фронте, происходившей в нашей стране на всем протяжении пролетарской революции.

«Путем сложнейших противоречий и ожесточенной идейной борьбы развивались в нашей литературе процессы идейного разгрома и разоружения антипролетарских сил. Усиливался переход на сторону рабочего класса лучших представителей беспартийной художественной интеллигенции, усиливался и качественный рост пролетарской литературы.

«Отмирающие классы не без яростной борьбы уступали свои позиции на фронте художественной идеологии. Если сегодня от буржуазно-дворянской идеологии в области литературы остались лишь последние осколки, то на предыдущих этапах нашей реболюции литературная агентура контрреволюционных классов активно сопротивлялась растущим тенденциям культурной революции.

«Грузинская раса» Константина Гамсахурдия.

«До революции он представлял собой совсем незначительную фигуру. В первые годы революции он в политико-литературных декларациях |и в нескольких низкокачественных стихотворениях выражает свое враждебное отношение к диктатуре пролетариата. В последующие же годы он становится активной творческой силой и художественно заостряет свое боевое оружие против растущего социализма и пролетарской идеологии. Гамсахурдия печатает книги: «Табу», «Улыбка Диониса», «Левым глазом» и т. д. Вся эта продукция основывается на тематическом материале отмирающего мира. Персонажи его романов и рассказов — представители обреченных на смерть общественных прослоек, которые в революционной современности теряют всякую социальную функцию и, не найдя места в обновленной общественной жизни, попадают в плен непреодолимой меланхолии и романтически связываются с прошлым.

Гамсахурдия с величайшей любовью и симпатией рисует этих людей, очутившихся на дне обновленной социальной жизни. На протяжении всего своего творчества он дает художественную апологию патриархального прошлого и феодальной Грузии. Он пытается создать ореол вокруг мистических и религиозных ритуалов и обычаев, воспевает бытовые детали феодальной аристократии и ее обряды. Духовная и моральная дегенерация «цивилизованного аристократа» находит в творчестве Гамсахурдия полную идеализацию.Такая реакционная романтика прошлого тесно связана с крайним национализмом.

«Грузинская раса» является краеугольным камнем художественной концепции Гамсахурдия. Идеализм и мистицизм определяют всю систему его творческого мировоззрения. Такое идейно-тематическое содержание творчества естественно формирует соответственные художественные приемы, его стиль отличается архаизмами. Его образы и метафоры так же туманны и насыщены «ароматом отмирающего мира», как все его мистическое и идеалистическое мировоззрение.

«Только эа последние годы Гамсахурдия показал первые симптомы сдвига с таких позиций; он попытался работать над современной тематикой («Украинская Фемида» и «Похищение луны») и проделал весьма полезную работу над переводом «Божественной комедии» Данте.

Пролетарский авангард советской литературы.  

Основной силой, которая двигает грузинскую литературу и переключает ее на новые идейно-тематические пути, является пролетарский авангард советской литературы. На протяжении ряда лет пролетарская литература у нас росла как обособленное литературное движение в обстановке буржуазно-дворянской и мелкобуржуазной литературы. И хотя и сама пролетарская литература зачастую переживала влияние этого окружения, но в основном она осталась ведущей силой всего литературного фронта. Характерно, что пролетарские писатели первого поколения не отстали от темпов дальнейшего роста пролетарской литературы и сумели переключиться от стиля агитационной поэзии на более глубокие формы реалистического творчества. ....Но рост и укрепление грузинской пролетарской литературы главным образом происходили за счет молодых мощных творческих кадров.

Докладчик подчёркивает огромное значение «Решение ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 года «О перестройке работы литературно-художественных организаций». Оно «превратилось в мощный импульс для нового творческого подъема грузинской литературы. Под руководством партийных организаций Грузии и Закавказья в процессе борьбы за реализацию постановления ЦК мы смогли разбить групповщину, преодолеть традиции «левацкого» вульгаризаторства и администрирования в практике литературных организаций.

«Были вскрыты и разоблачены утвердившиеся во времена ГрузАППа ошибочные, антиленинские установки в вопросах творческого метода и литературной политики.

«Решительно отказавшись от традиций искусственных привилегий и административной гегемонии, пролетарские писатели Грузии вступили в подлинное творческое соревнование с лучшими силами беспартийных советских писателей.

«В советской литературе Грузии произошел значительный перелом — основная масса советских писателей активно включилась в социалистическое строительство. Значительно повысилось чувство творческой ответственности. На усиленное внимание и доверие партии лучшие советские писатели ответили новыми произведениями, пропитанными героическим духом нашей великой эпохи.

«Новый этап развития нашей литературы характеризуется богатой тематикой и весьма серьезными попытками правдивого отображения практики социалистической действительности, многогранность которой обусловливает широкое разнообразие жанров и ярких форм литературного творчества. Борьба за колхозный строй, рост социалистической индустрии, формирование социалистического быта, героическое прошлое пролетариата и крестьянства — вот главные моменты идейно-тематического содержания современной грузинской литературы, где основной творческой проблемой является показ нового человека.

Несмотря на то, что за эти два года произошла большая активизация творческих сил грузинской литературы, в результате чего появилось много талантливых произведений, все-таки нужно отметить, что наша литература все еще не создала такого полноценного произведения, в котором был бы дан широкий синтетический охват современной нашей действительности и которое по качеству своего выполнения стояло бы на уровне новых задач социалистического строительства. Это отставание литературы от темпов развития нашей действительности имеет свое объяснение; (во-первых) основные кадры нашей литературы (главным образом представители старой художественной интеллигенции), искренно стремящиеся к творческому включению в борьбу за социализм, пока еще НЕ СУМЕЛИ до конца перестроить свои творческие пути и органически овладеть конкретным материалом нашей современности. С другой стороны они не овладели еще критически всем богатством литературного наследства и не выработали новых творческих приемов, которые необходимы для художественного воплощения великого движения исторической эпохи.

«Наши писатели (во-вторых) еще НЕ НАУЧИЛИСЬ глубоко проникать в действительность и за поверхностью явлений открывать их движущие силы. Они недостаточно обогащают себя громадным опытом социалистического строительства. Как общее правило, они слишком беззаботны в отношении языка, этого основного оружия для выражения мыслей и чувств.Ко всему этому прибавляется и то, что в нашей литературе иногда проявляются классово-чуждые влияния, от коих не свободны и некоторые пролетарские писатели.

«Особенно следует отметить отставание литературной КРИТИКИ, не поспевающей не только за темпами развития нашего строительства, но и за ростом советской художественной литературы. В ней еще живы остатки групповщины, часто дезориентирующей отдельные писательские кадры.

«Признаками отставания являются и слабость ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ и недостаточное освещение нашими писателями военно-оборонной тематики. Одним из основных недостатков нашей работы надо признать то, что наши писатели еще НЕ СВЯЗАЛИСЬ органически с литературами автономных республик Грузии: Абхазии, Аджаристана, Юго-Осетии, — слишком слаба помощь, которую они от нас имеют. А между тем эти литературы, систематически выявляя новые дарования, имеют все условия к тому, чтобы итти в уровень со всесоюзной советской литературой. То же самое надо сказать и о новых кадрах писателей из рабочих и колхозников: при лучшей постановке дела мы имели бы здесь больше достижений и в количественном, и в качественном отношениях.

«Наш первый всесоюзный съезд, являющийся демонстрацией наших побед на фронте художественной культуры, со всей точностью учтет эти теневые стороны нашего литературного движения и наметит реальные пути их быстрого преодоления.

«Грузинские советские писатели, совместно с писателями братских народов всего нашего великого Союза еще сильнее развернут борьбу за литературу, достойную нашей великой эпохи строящегося социализма. Гарантией этого является исключительная повседневная помощь, которую оказывают литературному фронту ЦК нашей ленинской партии и мудрый, любимый вождь трудящихся всего мира, великий Сталин (продолоюительные аплодисменты)».

———————————

М. Г. Торошелидзе (1880–1938) — грузинский писатель и государственный деятель. Член РСДРП с 1902 г. В 1921 г. кандидат в члены Президиума ЦК КП(б) Грузии. В 1922 г. секретарь ЦК КП(б) Грузии. В 1929–1932 гг. кандидат в члены Президиума— Бюро ЦК КП(б) Грузии. С 1932 г. председатель Президиума Совета единого Союза писателей Грузии. Делегат I съезда советских писателей (1934). С 1934 г. ректор Тбилисского университета. С 1934 г. член Бюро ЦК КП(б) Грузии. С лета 1936 г. нарком просвещения Грузии.

В 1937 г. был «разоблачен как презренный отщепенец, контрреволюционер и враг народа». Арестован. Расстрелян. Реабилитирован посмертно. Что произошло?

Версия HRONO.RU

“Осенью 1934 г. Берия вызвал к себе Торошелидзе и поручил ему написать книгу о первых большевистских организациях Закавказья, отразив в ней руководящую роль Сталина.... Сталин подробно инструктировал Торошелидзе: о ком писать, как писать, что выделить, что опустить.1)

В начале 1935 г. книга «К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье» вышла в свет под авторством Л.П. Берии. Журнал «Пролетарская революция» (1935. № 6) назвал это произведение «крупнейшим вкладом в сокровищницу большевизма». В статье особо отмечено, что «автор вскрывает и изобличает фальсификацию истории революционного движения в Закавказье в трудах Махарадзе, Енукидзе и Орахелашвили.

В 1936-1937 гг. авторов-составителей книги арестовали и, обвинив в террористическом заговоре против Сталина, расстреляли.


Новости
14.11.2018

«Слово против катастроф»

Организаторы: Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям, «Литературная газета», «Российский книжный союз»
Прямая трансляция состоится на нашем сайте 16.11.2018 с 14.00 до 16. 00
08.11.2018

Первый день “Диалога Культур”:

Фильмы, дискуссии, немного укропа и эмоции участников

Все новости

Книга недели
Знаем ли мы всё о классиках мировой литературы?

Знаем ли мы всё о классиках мировой литературы?

Мария Аксёнова. Знаем ли мы всё о
классиках мировой литературы?
М.: Центрполиграф, 2018  –
318 с. – 3000 экз.
В следующих номерах
Колумнисты ЛГ
Макаров Анатолий

Заветные «мрии»

Советская вольномыслящая интеллигенция Украину недолюбливала. Бывало, сообщишь з...

Волгин Игорь

Нигилисты тоже любить умеют

Эти северянинские строки я впервые открыл для себя в далёком детстве. Особенно п...