Искусство звука - Сообщения с тегом "культура"

На высоте своего призвания. Пётр Иванович Юргенсон

    Музыкальное искусство в процессе развития прошло несколько стадий исторического формирования своих специфических свойств. Наступил момент, когда большое значение стало иметь уже не само наличие нотации, а то, что нотный текст предназначался не только для исполнения, но и для издания и стал одной из форм социального бытия произведения. Таким образом, в музыкальной культуре произведение существует словно бы в двух ипостасях, каждая из которых необходима: в виде множества реальных звучаний и в виде лежащего в их основе нотного текста, представляющего собой законченный результат творческого труда как самого композитора, так и издателя.

    Шестидесятые годы XIX века стали временем крупнейшего прогресса русской общественной и научной мысли, это было время могучего расцвета русского искусства и русской музыки в частности. Музыкальное дело в России совершило такие смелые и решительные шаги вперёд, уровень музыкального развития общества повысился настолько, что этот период явился одной из блестящих страниц истории русского искусства. В эти годы началась деятельность крупнейших отечественных музыкальных художников: Мусоргского, Римского-Корсакова, Чайковского, тогда же было положено начало серьёзной организации музыкального образования в России. В музыкальной жизни страны начались важные перемены. По инициативе братьев Антона и Николая Рубинштейнов в 1859 году создаётся русское музыкальное общество, а в 1862 году открывается Петербургская и в 1866 – Московская консерватории, дающие возможность обучаться музыкальным дарованиям и способствующие распространению здравых музыкальных принципов в обществе. Начинает свою деятельность Бесплатная музыкальная школа, основанная М.А. Балакиревым и Г.Я. Ломакиным. Инициаторы этого активного музыкального движения ставят перед собой высшие художественные цели, содействуют ознакомлению публики с величайшими произведениями европейского и отечественного музыкального искусства. Вот как описывает эти события современник и непосредственный их участник – Пётр Ильич Чайковский: «Композиторы, поощрённые возможностью исполнения своих произведений наряду с лучшими творениями западноевропейских симфонистов, получают благодетельный стимул для своей деятельности; появляются стоящие на высоте современных успехов музыки рецензенты; публика, заинтересованная оживлением музыкального дела, начинает живо сочувствовать и поддерживать это движение, - словом, закипает жизнь, и из сонного прозябания, музыка переходит в область кипучей общественной деятельности».

    В период этого бурного роста и развития музыкального творчества важным и неотложным делом явилось создание крупного музыкального издательства.

    Человеком, отдавшим всю свою жизнь музыкальному просветительству в России, заложившим лучшие традиции отечественного нотоиздательского дела стал Пётр Иванович Юргенсон – личность деятельная и предприимчивая, наделённая от природы незаурядным умом и огромной энергией. Пётр Иванович Юргенсон как никто другой чувствовал величие современного ему музыкального искусства, его грядущее бессмертие и чувство это отразилось в созданных им изданиях, запечатлевших многие бесценные страницы музыкальной жизни того времени.  

IMG_0734.JPG


    Нотопечатня Юргенсона стала лучшей в России по технической оснащённости и качеству полиграфического исполнения. 521 страница каталога содержала перечень 35 300 изданий произведений практически всех отечественных и зарубежных композиторов. В этом числе издано: 20 оркестровых партитур опер и балетов; 200 партитур оркестровых произведений, 224 партитуры для военного оркестра, 126 клавиров для пения с фортепиано, 84 — для фортепиано в 2 руки, 112 произведений камерной музыки, 1520 духовно-музыкальных сочинений, 2000 хоровых произведений, 90 школ для разных инструментов и пения, 820 томов «Дешёвого издания в томах», 150 книг по теории музыки и многое другое. Юргенсоном были изданы полные собрания сочинений Шумана, Шопена, Мендельсона, полное собрание сонат Бетховена, а также сочинения Баха, Генделя, Моцарта, Шуберта, Листа, Вагнера и многих других; из русских авторов — почти все сочинения Чайковского, Н. Рубинштейна, Аренского, Ипполитова-Иванова; а также сочинения Глинки, Даргомыжского, Балакирева, Бородина, Кюи, Мусоргского, Направника, Римского-Корсакова, А. Рубинштейна, С. Танеева, Гречанинова, Калинникова, Кастальского, Конюса, Ляпунова, Пахульского, Рахманинова, Ребикова, Скрябина и многих других.[1]

    В одном из писем издателю М.А. Балакирев писал: «…я всегда признавал за Вашей фирмой серьёзное значение и всегда ей симпатизировал… От всей души желаю Вашей фирме процветания как материального, так и нравственного, т.е. чтобы она всегда была на высоте своего призвания и служения родному искусству».

    Сын рыбака, Пётр Иванович Юргенсон проделал огромный, стремительный путь до крупнейшего музыкального издателя, одного из директоров Московского отделения Русского музыкального общества и всю свою жизнь посвятил пропаганде русской музыки, распространяя сочинения лучших русских композиторов в России и за рубежом.

    Он родился 5(17) июля 1836 года в Ревеле (ныне Таллин) в очень бедной семье. Его отец, Юхан Кирс – эстонский рыбак, «селёдочный шкипер», и мать – Аэта, датчанка по происхождению, – оба тяжёлым трудом зарабатывали на хлеб семье, состоявшей из двух дочерей и трёх сыновей. Отец принял позднее фамилию своей жены – Юргенсон. В 1850 году Юхан Кирс умер от туберкулёза и мать осталась одна с детьми на руках. Младшему, Петру, исполнилось тогда четырнадцать лет. Не окончив и второго класса уездного училища, Пётр был отправлен в Петербург. Там старший брат Иосиф, служивший в музыкальной торговле Бернарда, устраивает мальчика учеником гравёра к издателю Ф.Т. Стелловскому. Прослужив около четырёх лет сначала гравёром, а затем приказчиком в музыкальных магазинах Стелловского и Битнера, и завоевав себе репутацию энергичного и знающего работника, в 1859 году молодой Юргенсон получает приглашение занять место управляющего нотным отделом торгового дома Шильдбаха в Москве.

    Через два года Шильдбах разорился и Юргенсон остался без работы. Не находя иной перспективы, Пётр Иванович решается на смелый для него шаг – открытие собственного нотоиздательского дела. В те годы в Москве и Петербурге уже существовали музыкальные магазины, владельцы которых занимались изданием нот и музыкальных журналов. Наиболее известными были петербургские магазины К.Ф. Гольца, Н.К. Круга, М.И. Бернарда (владельца популярнейшего музыкального журнала «Нувеллист», Л.К. Снегирёва, П.И. Гурскалина («Одеон»), В.Д. Деноткина, Ф.Т. Стелловского (приложение к журналу «Пантеон», «Музыкальный и театральный вестник») и московские А.А. Каспари, А. Миллера, А. Гутхейля, торгового дома «К. Шильдбах» и другие. Большинство из них довольно быстро прекращало своё существование.[2]

    В это же время Юргенсон знакомится с известным музыкантом – пианистом и дирижёром Н.Г. Рубинштейном, который своим участием, выразившемся в редактировании и выборе произведений, иногда даже в их корректуре, а также материальной помощью, заключавшейся в предоставлении фирме заказов от Музыкального Общества, – оказал немаловажную услугу начинающему издателю и во многом способствовал процветанию его дела.

    10 августа 1861 года на углу Б. Дмитровки и Столешникова переулка в доме Засецкого, почти не имея собственных средств, но при активной поддержке и финансовой помощи Н.Г. Рубинштейна, Юргенсон открывает собственный музыкальный магазин и издательство. Одновременно он становится доверенным лицом и комиссионером Московского отделения Русского музыкального общества. [3]

C5CB0F70-0803-402D-90BE-3E77A86452BB.jpeg

Столешников переулок сегодня


    В первый год существования фирмы Юргенсон выпустил пятнадцать изданий; это были сочинения Баха, Вебера, Даргомыжского, А.Г. и Н.Г. Рубинштейнов. Они вполне определили направление дела, поставившего своей целью не исключительное стремление к выгоде, но благородное желание содействовать начавшемуся тогда распространению музыкального просвещения в России, внести сознательный и ощутимый вклад в развитие музыкального искусства.

    В 1862 году выходит в свет первое Полное собрание фортепианных сочинений Мендельсона – единственное в то время не только в России, но и за границей. Появляются многочисленные сборники романсов Булахова, Гурилёва, произведения Венявского, Гензельта, Дюбюка. В 1863 году Юргенсон выпускает сборники романсов Шуберта и Шумана под редакцией Н.Г. Рубинштейна с эквиритмическими переводами А.А. Горчаковой, А.Н. Майкова, А.Н. Плещеева, И.Ф. Тюменева.

    В 1866 году печатаются первая оркестровая партитура – «Казачок» Даргомыжского и первая книга по теории музыки – «Руководство к изучению инструментовки» бельгийского музыковеда и композитора Ф. Геварта, которую перевёл и снабдил примерами П.И. Чайковский.

    Начиная с 1862 года Юргенсон тесно связан с Московским отделением Русского музыкального общества. Здесь на протяжении более чем тридцати лет он является одним из наиболее деятельных сотрудников. С 1875 года в течение пятнадцати лет Юргенсон – член дирекции, а с 1888 года – казначей Московского отделения РМО и консерватории. Все эти годы он – неизменный поставщик нот для Русского музыкального общества. Два экземпляра каждого своего издания он бесплатно передаёт библиотеке Московской консерватории.

    Фирма Юргенсона в большом количестве выпускала педагогический репертуар, русскую и зарубежную классику, сочинения современных русских композиторов. Однако выдержать конкуренцию с другими издателями можно было, выпуская высококачественные издания при наименьших затратах. И в июне 1867 года Юргенсон получает разрешение московского генерал-губернатора на открытие «литографии и металлографии». Первоначально она помещалась в доме Ладыженского по Столешникову переулку и состояла из двух ручных литографских станков и голландера – машины для изготовления бумаги. Через год нотопечатня переезжает в дом княгини Голицыной на Б. Дмитровке. Для работы требовались опытные нотные гравёры, металлографы, которых в России в то время не было. Глава фирмы выписывает из Германии нескольких специалистов и приставляет к ним пятнадцать мальчиков-учеников. Через десять лет в печатне не осталось ни одного гравёра-иностранца.

    В связи с быстрым ростом своего музыкально-издательского дела П.И. Юргенсон в 1875 году приобретает для нотопечатни большой старинный дом по Колпачному переулку, в котором до 1873 года находился архив Министерства Иностранных дел и который в конце ХIХ – начале ХХ века становится самой крупной нотопечатней в России.

    В 1878 году Пётр Юргенсон снизил цены своих изданий более чем вдвое и произвёл этим переворот в нотной торговле по всей России.

    Он вникает во все мелочи и в издательстве, и в печатне, и в магазине; «…я не могу допустить, чтобы в моём собственном деле кто-нибудь мог знать больше, чем я сам», - считал он. Почти каждое издание проходит через его руки. Все сохранившиеся в архиве корректурные листы изданий фирмы имеют пометки, сделанные рукой Юргенсона.

    В 1873 году Юргенсон выпустил первое Полное собрание фортепианных сочинений Шопена, долгое время считавшееся лучшим в мире изданием произведений великого польского композитора. В 1881 году началась подготовка издания собрания духовных сочинений Д.С. Бортнянского в партитурах и голосах под редакцией Чайковского. К 1890 году относится следующее начинание – выпуск недорогих клавиров опер иностранных композиторов. Издание выходило тремя сериями, каждая из которых состояла из двенадцати опер. Текст печатался на языке оригинала с русским переводом.

IMG_0735.JPG Неглинная, дом 10, где в 80-е годы ХIХ века располагалась фирма П. Юргенсона


     П.И. Юргенсон всегда старался делать всё возможное, чтобы помочь начинающим композиторам и музыковедам. В 1899 году Ц.А. Кюи обратился с письмом к П.И. Юргенсону: «Многоуважаемый Пётр Иванович. Позвольте Вам представить молодого музыкального этнографа Сергея Гавриловича Рыбакова, который участвовал во многих музыкальных экспедициях, получил золотую медаль от Географического общества и т.д. Кроме того, г. Рыбаков бывший ученик нашей консерватории. У него собраны киргизские песни, …татарские и башкирские песни с его гармонизацией. Не захотите ли издать эти песни, во всяком случае представляющие значительный интерес». Пётр Иванович Юргенсон немедленно издал эти песни.[4]

    Чуткий к новому, Юргенсон охотно брался печатать произведения молодых композиторов. У него опубликовали первые опусы С. Н. Василенко, А. Т. Гречанинов, М. М. Ипполитов-Иванов, С. М. Ляпунов, Н. К. Метнер, А. Н. Скрябин, С. В. Рахманинов, А. А. Спендиаров, И. Ф. Стравинский, С. И. Танеев, Н. Н. Черепнин, С. Прокофьев и другие.

    Фирма Юргенсона принимала участие в десяти торгово-промышленных выставках в России и за рубежом. Изданиям фирмы было присуждено восемь золотых и серебряных медалей, три почётных диплома. У Юргенсона складываются прочные деловые отношения с зарубежными фирмами. Он становится торговым партнёром Г. Литольфа (Брауншвейг), Ф. Кистнера (Лейпциг) и других. Его издания продавались в Петербурге, Киеве, Варшаве, их можно было купить в музыкальных магазинах всех европейских городов, а также в Турции, Египте, США, Мексике, Аргентине, Австралии. Ежегодно за границу продавалось нот почти на 60 тысяч марок. Такой успех объяснялся не только коммерческими способностями Юргенсона, но и явился следствием роста популярности во всём мире русской музыки.

   Авторитет фирмы Юргенсона неуклонно рос. Повышалась издательская культура. Большое внимание он уделял подготовке оригинала, качеству печати. Интересно прослеживается по корректурным листам и работа над оформлением титульного листа: подбор шрифтов, расположение и соподчинение элементов. Некоторые нотные издания, напечатанные у Юргенсона, и сегодня являются образцом художественного оформления музыкальных сочинений. Уникальное юргенсовское обрамление и шрифт запоминались сразу. Он стал своего рода символом ушедшей великой музыкальной эпохи.

800px-Jurgenson-Titul.jpg

Фото из Википедии


    В 1891 году нотный магазин из дома № 10 по Неглинной улице переместился в дом № 14.

IMG_0732.JPG

При магазине в 1903 году открылась бесплатная читальня с музыкальными журналами, книгами, справочниками.

4905AEDB-5CA0-4B87-9C64-4AE815698948.jpeg

Неглинная, дом 14 сегодня


    В 1907 году, уже после смерти П.И. Юргенсона, завершился выпуск собрания сочинений М.И. Глинки, приуроченного к 50-летию со дня смерти композитора. Это издание было не только лучшим, но и самым дешевым. «Русская музыкальная газета» писала по этому поводу: «…Но и за то, что сделала теперь фирма П. Юргенсона для Глинки – и сделала так своевременно и прекрасно, - она заслуживает большой и искренней признательности публики и русского музыкального мира. Она сделала общедоступными издания произведений Глинки и издания, ценные и по внутренним качествам, и по внешности».

    Отдельная большая тема – взаимоотношения Юргенсона и Чайковского, издателя и композитора, далеко выходившие за рамки деловых, составляющие одну из интересных страниц в истории русской музыкальной культуры. Познакомились они, вероятно, в 1866 году, когда Чайковский переехал в Москву. Знакомство переросло в дружбу, продолжавшуюся до конца жизни композитора. Всеобщей любовью и уважением пользовался Чайковский и в доме своего издателя, где всегда был желанным гостем, отвечая искренней привязанностью и взрослым и детям. Память об этом сохранилась в музыкальных произведениях, посвященных П.И. Юргенсону и членам его семьи. Самому Петру Ивановичу посвящён романс на стихи А.К. Толстого «Слеза дрожит» оп. 6, № 4 (1869), его жене, Софье Ивановне, посвящён Экспромт-каприс (1884), дочери, Александре Петровне – пьеса «Резвушка» оп. 72 № 12 (1893).

    В 1867 году Юргенсон впервые выпустил Две пьесы оп. 1 Чайковского, в следующем году вышло его «Воспоминание о Гапсале» оп. 2, и почти одновременно Юргенсон приобрёл право на издание всех последующих его сочинений. Издатель, друг, доверенное лицо, Юргенсон сделал всё, что мог, чтобы поддержать огромное дарование Чайковского. Располагая официальной доверенностью композитора, он вёл все его юридические и финансовые дела: получал и высылал причитающуюся тому поспектакльную плату, оформлял счета, пересылал гонорары и корреспонденцию, в случае нужды одалживал деньги, выписывал газеты, собирал и передавал появлявшиеся в периодической печати рецензии на произведения композитора, выполнял множество разных деловых поручений композитора, предоставлял нотный материал для всех гастролей Чайковского в России и за рубежом. Нуждаясь в финансовой помощи, Пётр Ильич обращался к своему издателю за музыкальными заказами и получал их.

    Прекрасно понимая значение и ценность автографов Чайковского, Юргенсон собирал их и бережно хранил все. Он нередко “надоедал” композитору просьбами прислать ту или иную рукопись для своего “кладохранилища”. Чайковский имел обыкновение раздаривать свои рукописи знакомым и иронизировал по поводу “неоцененного счастья владеть моими подлинными каракулями”. В ответ Юргенсон убеждал его: «Я их собираю не для себя, а для потомства, для России и считаю себя как бы временным хранителем клада, дрожащим над ним, считая себя ответственным за каждый листок... У меня они в сохранности и со временем будут доступны всем интересующимся наукой или искусством». Юргенсон не только собирал у себя рукописи, которые ему так или иначе удавалось получить от Чайковского, но и старался выкупить автографы, подаренные композитором другим лицам. Тщательно систематизированные и переплетенные автографы Чайковского хранились в сейфах во втором этаже старого дома, вместе со многими манускриптами других композиторов,— так дом еще раз стал архивохранилищем, на сей раз документов по истории русской музыкальной культуры.[5] Сохранил он и свою обширную (1216 писем) переписку с Чайковским.

    Пётр Иванович Юргенсон – основной издатель сочинений Чайковского, по существу открывший миру гениального русского композитора, самоотверженный пропагандист русской музыки, выпустивший произведения более 500 авторов. Страстная любовь к музыке, как источнику красоты и радости жизни, чудодейственному средству нравственного и эстетического воспитания, стремление приобщить к музыке самые широкие круги слушателей проходит через всю жизнь этого незаурядного человека. Он ясно осознавал своё жизненное призвание, хорошо понимал общественную и культурную значимость своей издательской деятельности, чувствовал моральную ответственность за неё.

    В завещании Юргенсона, деловом документе, лирической нотой звучит его излюбленная мысль:  «…Я всей душой предавался служению этому делу, оно мне очень близко к сердцу было, не только по выгоде, но как создание моё, приносящее пользу не только мне, но и очень многим».

[1] Статья о П.И. Юргенсоне в «Русской музыкальной газете» № 15 от 11 апреля 1904 г.

[2] Масловатая Р.М. Издательство «Музыка». М.: Музыка, 1987. С. 7

[3] Там же. С. 6

[4] Белов С.В. Музыкальное издательство П.И. Юргенсона. СПб: РНБ, 2001. С. 39

[5] Чирков С.В. Служение русской музыке//У Покровских ворот. М.: Московский рабочий, 1997. С. 201

Музыка как средство воздействия на внутренний мир человека. I

Возникновение учения о музыкальном этосе: от Гомера к Пифагору

Музыка в практике общественной жизни древней Греции играла исключительную роль. Греки придавали музыке огромное значение, приписывая ей прежде всего общественно-воспитательные функции; медицинские - когда музыка трактовалась как средство воздействия на психическое или физиологическое состояние человека; также музыка имела большое космологическое значение - весь космос мыслился в виде определённым образом настроенного инструмента и таким образом возникла так называемая гармония сфер, учение, продержавшееся в истории эстетики не одно тысячелетие.

IMG_4359.JPG

    На музыке и музыкальном воспитании строилась вся система общественного образования древних греков.  «Хорошо воспитанный человек должен уметь прекрасно петь и танцевать, - говорил Платон, - тот, кто не упражнялся в хороводах, человек невоспитанный, а кто достаточно в них упражнялся, тот воспитан». И это не случайное утверждение. Оно полностью соответствует всей эстетической теории и художественной практике древних греков. Пифагорейцы пользовались музыкой для воспитания, изменения характеров и нравов людей и даже для лечения болезней. Исключительными социальными функциями наделялась музыка в эстетике Платона и Аристотеля. Согласно этим теориям, «всякое общественное воспитание - педагогическое, эстетическое, интеллектуальное - основывается, главным образом, на музыкальном воспитании. Вообще невозможно никакое воспитание человека без музыки» [1. С. 6]. Платон и Аристотель рассматривали музыку как важнейшее средство воздействия на нравственный мир человека, как средство исправления и воспитания характеров, создания определённой психологической настроенности личности - этоса. В соответствии с этим в античной музыкальной эстетике была разработана чёткая классификация этических свойств музыкальных ладов, ритмов, мелодий, инструментов из которых выделялись те из них, которые являлись наиболее подходящими для воспитания мужественной, благородной и героической личности. Уже в гомеровском эпосе певец выступает блюстителем нравственности:

Был же при ней песнопевец, которому царь Агамемнон,

В Трою готовяся плыть, наблюдать повелел за супругой;

(Одиссея, III 267 – 268, пер. В.А. Жуковского)

Гомер высоко ставил поэзию и высоко ставил вдохновенного поэта-певца, "подобного богам своей речью":

Также певца Демодока: дар песней приял от богов он

Дивный, чтоб всё воспевать, что в его пробуждается сердце.

(Одиссея. VIII 43 – 44, пер. В.А. Жуковского)

   Он не сомневался, что дар поэта, данный ему богами, является сверхчеловеческим: "Если бы десять имел языков и десять гортаней,  не слабеющий голос и сердце из бронзы, он не мог бы делать того, что делает, без помощи муз". Сами же греки видели в его поэзии не только искусство, но и высочайшую мудрость.

    Страбон в своей "Географии" ссылается на воззрение древних, касающееся поэзии - это словно "первая философия, которая вводит нас в жизнь с детства и, доставляя удовольствие, научает понимать характеры, страсти и действия человека". И следуя этому убеждению, жители эллинских городов воспитывали своих детей прежде всего на поэзии, не просто ради развлечения, но для формирования в них гармонично развитой личности. Так же и музыканты, обучающие петь под звуки инструментов или играть на флейте или лире считались «образователями и исправителями характеров». [2. С. 117] Подтверждение этому можно также встретить у Гомера:

Всем на обильной земле обитающим людям любезны,

Всеми высоко честимы певцы; их сама научила

Пению Муза; ей мило певцов благородное племя.

(Одиссея. VIII 479 – 481, пер. В.А. Жуковского)

Древние греки вообще часто рассматривали поэзию и музыку как одну и ту же область творчества. Это происходило по той причине, что поэзию греки понимали акустически, на слух, и занимались ею в сочетании с музыкой; как не было иной поэзии, кроме песенной, так и не было иной музыки, кроме вокальной. Поэзия, по мнению древних греков, даёт знания высшего рода: она управляет душами, воспитывает людей, может делать их лучше. Недаром знаменитый поэт Гесиод (VIII - VII вв. до н.э.) писал о вдохновляющей и преобразующей человека роли поэзии таким образом:

Если нежданное горе внезапно душой овладеет,

Если кто сохнет, печалью терзаясь, то стоит ему лишь

Песню услышать служителя Муз, песнопевца, о славных

Подвигах древних людей, о блаженных богах олимпийских,

И забывает он тотчас о горе совсем; о заботах

Больше не помнит: совсем он от дара богинь изменился.

("Теогония", 96 - 103, пер. В.В. Вересаева.)

    Музыка в древней Греции понималась преимущественно в её неразрывной связи с практикой общественной жизни и не выделялась в самостоятельный вид искусства. В то же время, греческая музыка поднялась на невиданную до тех пор высоту. Если у египтян музыка служила преимущественно для возвеличивания и украшения религиозного культа, у малоазиатских народов она содействовала возвышению и блеску роскоши дворов властителей и поручалась наёмным музыкантам, то «у греков она впервые стала свободной и доступной и в глазах народа была одним из драгоценнейших приобретений в мире духовном. И в качестве фактора, образующего ум и сердце наряду с другими искусствами и на одной ступени с философской наукой, музыка была одной из существенных принадлежностей той высокой культуры эллинского народа, которая и теперь вызывает удивление» [3. С. 21]. Однако, музыка уже становится предметом научного исследования и наряду с изучением формальной структуры анализируется характер её восприятия, даётся этическая оценка различным её элементам.

    Особенности античной музыкальной эстетики, отличающие её от современного европейского эстетического сознания заключаются в том, что для греков музыка была своего рода упражнением интеллектуальных и нравственных способностей, в то время как в наши дни музыка, как правило, представляет собой отражение внутренней психической жизни человека, изображение внутренних коллизий человеческой психики. В античности музыка не относилась исключительно к сфере эстетического сознания и не была только предметом художественного наслаждения. Кроме того, музыка имела другое общественное значение: связанная всегда со словом, она составляла часть религиозных и бытовых обрядов, использовалась в выдающихся, торжественных случаях; поэтому, не входя в ежедневный обиход, она сохраняла своё мощное, внушающее уважение и почтение влияние на массы и производила на них более сильное психологическое впечатление, чем в наше время, когда она разъединилась со словом и стала доступна для ежедневного употребления, больше частью для развлечения. Для нас парадоксальным является тот факт, что в эстетических теориях древней Греции не придавалось большого значения собственно эстетической функции музыки. И Платон и Аристотель, признавая за музыкой способность доставлять эстетическое наслаждение, вызывать эмоции, не считали эту способность главной, определяющей специфику этого вида искусства. Наоборот, считалось, что это свойство музыки могло оказывать на психику человека скорее вредное, развращающее, нежели благотворное и полезное влияние. В связи с этим возникает учение об этосе, которое характеризует и распределяет все элементы музыкального искусства соответственно назначению и характеру данной музыки, так как музыка может оказывать самое разнообразное влияние. В свою очередь именно учением об этосе объясняется то исключительное внимание, которое греки уделяли искусству музыки, а также та выдающаяся, объединяющая роль, которую музыка играла в государственной жизни и воспитательных методах эллинов.

    Одной из причин этического подхода древних греков к музыке можно считать их необычайную чувствительность по отношению к звукам вообще. Греки были тонкими ценителями музыки. А.Ф. Лосев указывает на существование до 15 различных типов мелодий, связанных с теми или другими национальными особенностями. Так, дорийская мелодия обладала торжественным, величественным характером и содержала мотивы строгие и даже мрачные. Искусству дорийцев была присуща серьёзная хоровая лирика. Напротив, эолийская мелодия отличалась более страстным характером, теплотой чувства, подвижностью, силой самоуверенности. Среднее место между ними занимала мелодия ионийская, отличавшаяся значительностью, но не специально весёлым характером, а скорее нежностью, тревожностью, тоской, томлением. Эпос и позже более личная лирика были достоянием Ионии. В ходу была также лидийская мелодия – печальная, употреблявшаяся в надгробных плачах, а также фригийская, содержавшая сильные порывы, патетическую возбуждённость, доходившую до экстаза. Наиболее острое противоречие греки обнаруживали между строгой дорийской музыкой и страстной фригийской. Они имели различное строение звукоряда, исполнялись разными инструментами и употреблялись в разных культах: дорийская – в культе Аполлона, фригийская – в культе Диониса, Кибелы[1] и мертвых. Фригийский лад назван в соответствии с именем исторической области на западе Малой Азии – Фригии, откуда вероятнее всего он и происходил. Возможно, вторжение в VIII - VII веках до н.э. в Грецию фригийской музыки вместе с известной волной дионисийской религии и явилось причиной возникновения учения об этосе. Развиваемое всё более обстоятельно, оно не только провозглашало общий тезис о воздействии музыки на характер, но и показывало различные формы этого воздействия, в особенности противопоставляя те формы, которые имеют положительное воздействие, и те, которые воздействуют отрицательно. Однако фригийский лад быстро укрепился в художественном сознании греков и эта противоположность дорийского и фригийского ладов, Аполлона и Диониса прочно войдёт в античное мироощущение и античную культуру.

[1] В древнегреческой мифологии богиня, имеющая фригийские корни. Известна также как Великая мать богов. От служителей Кибелы, исполнявших культ, требовалось полное подчинение своему божеству, доведение себя до экстатического состояния.

1. Шестаков В.П. // Античная музыкальная эстетика. М., 1960, С. 5 – 11

2. Лосев А.Ф. Античная музыкальная эстетика. М.: Государственное музыкальное издательство, 1960. 330 с.

3. Риман Г. Катехизис истории музыки: История музыкальных инструментов. История звуковой системы и нотописания. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2015. 162 с.

Фото Анастасии Колесниковой

Новости
14.11.2018

«Слово против катастроф»

Организаторы: Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям, «Литературная газета», «Российский книжный союз»
Прямая трансляция состоится на нашем сайте 16.11.2018 с 14.00 до 16. 00
08.11.2018

Первый день “Диалога Культур”:

Фильмы, дискуссии, немного укропа и эмоции участников

Все новости

Книга недели
Знаем ли мы всё о классиках мировой литературы?

Знаем ли мы всё о классиках мировой литературы?

Мария Аксёнова. Знаем ли мы всё о
классиках мировой литературы?
М.: Центрполиграф, 2018  –
318 с. – 3000 экз.
В следующих номерах
Колумнисты ЛГ
Макаров Анатолий

Заветные «мрии»

Советская вольномыслящая интеллигенция Украину недолюбливала. Бывало, сообщишь з...

Волгин Игорь

Нигилисты тоже любить умеют

Эти северянинские строки я впервые открыл для себя в далёком детстве. Особенно п...