Крым пришёл, а Калининград уходит?

Мы – русские, нас огромное большинство в Калининградской области, которая в национальном отношении является типичным русским регионом, почему же творится такое?

Характерная публикация появилась в немецком интернете под красноречивым заголовком «Кёнигсберг вместо Калининграда» и вызвала огромный интерес немецкого читателя. Кстати, редакция германского сайта снабдила статью подзаголовком «Назад к немецким корням». Далее сообщается об одном мероприятии, прошедшем в Калининграде в ноябре прошлого года. В тот день по всей России отмечался День народного единства, ставший праздником в честь освобождения Москвы от польских захватчиков в ноябре 1612 года. Наши сепаратисты провели своё шествие, на котором преобладали немецкие флаги, в том числе и германской провинции Восточная Пруссия, которая существует только в их воображении, но оно весьма сильное. Причём на фотографиях с шествия было указано, что они сделаны «в Германии», хотя речь идёт о нашем городе.

Немецкий обозреватель назвал это мероприятие «прусско-русским парадом», который свидетельствует о появлении слоя, как он пишет, «германо-русских» граждан (die Deutsch-Russen), с которых должны брать пример все немецкие патриоты. Прозрачный намёк таков: как и новые пруссаки Калининграда, вытравившие в себе русизм, немцы Германии также должны покончить с американизмом и «евросоюзничеством». Немцы, не скрываясь, радуются постепенному понижению чувства собственного национального достоинства у русской молодёжи Калининграда. Будем честными – немецкие восторги имеют основания.

Автор далее подчёркивает, что всё больше молодых людей нашего края роднится «с немецкой историей региона», расставшись «с советскими мифами». Подтекст очевиден. Весьма многим в Германии хочется, чтобы мы забыли, что напавшая в 1941 г. на нашу страну Германия несёт прямую ответственность за гибель 27 миллионов советских граждан, в основном мирных жителей. Именно эту правду, равно как и общеизвестную информацию о нацистских зверствах, которые вершили на нашей земле немцы и их союзники, вроде галицийских бандеровцев, они теперь называют «советскими мифами». Немецкий автор восторгается обилием надписей «Кёнигсберг», доволен и возрождающимся «немецким культурным ландшафтом».

Русское общество Калининграда, кстати говоря, протестовало против пронемецкой стилизации строящихся зданий, которая была задумана и осуществлена бывшим главным архитектором города. Случилось именно то, о чём предостерегали деятели русской культуры. В середине 2000-х, когда замышлялся этот архитектурный китч, говорилось о его недопустимости, так как здесь не Германия, у нас есть свои архитектурные стили и симпатии и нам противна слабоумная подражательность немцам. Наших прозападных деятелей предупреждали, что в Германии сии проекты будут восприняты как предательство русской культуры. Так и случилось. Сепаратисты, кстати, провели свою ноябрьскую демонстрацию именно в этой, как бы немецкой части города.

Затем автор обобщает: «Во всяком случае, среди молодёжи города речь больше не идёт о Калининграде, но всегда – о Кёнигсберге…» Конечно, здесь пока больше желаемого, и мы имеем все основания вспомнить Достоевского с его оценками немецкого характера, несколько склонного к хвастовству. Однако верно и то, что журналист, хоть и преувеличил масштабы сепаратизма, не ошибся в констатации его наличия. Он верит в возможность проведения голосования в этом году по вопросу «возвращения городу имени Кёнигсберга». Предвидит он и дальнейший ход событий, вытекающий из давно идущего процесса германизации Калининградской области. При этом ссылается на слова одного из главных местных сепаратистов, постоянного участника немецко-патриотических, а по-нашему – реваншистских съездов, регулярно проводящихся в Германии. Этот человек с русской фамилией, развернув немецко-прусский стяг, заявляет: «Само собой разумеется – здесь Пруссия, а не какая-то Калининградская область».

Далее речь идёт о возглавляемом этим деятелем движении, которое уже на протяжении ряда лет «выдвигает ясные политические требования»: достижение «значительной автономии от Москвы»; создание правовой и иной базы для «возвращения» «потомков изгнанных немцев», «переименование городов, деревень, улиц в соответствии с их немецкими первоначальными названиями», начиная с «главного импульса» всего процесса – возвращения городского имени Кёнигсбергу. Германский активист с русской фамилией прибавляет, что сегодня «существование города с именем «Калининград» – это сплошное безобразие».

Надеюсь, читатель, теперь стало ясно, что имел в виду немецкий обозреватель, когда глухо, но радостно писал, что сепаратизм охватил «разнообразнейшие сферы» калининградской жизни? Кстати, он попал в точку, констатируя, что местные политики, по сути, не мешают сепаратистской мобилизации общественного мнения.

Вывод однозначен. События на Украине наглядно показали, что происходит с народом, который длительное время целенаправленно отлучается от своего истинного русского имени, духовности и обычаев. В Калининграде происходит то же самое отлучение молодёжи от русского мира. Последствия могут быть трагическими, если мы и дальше будем вести себя так, как будто «проблемы нет».