Темы с вариациями

Кира Сапгир

Родилась в Москве в 1943 году. Прозаик, поэт, художественный критик, литературный переводчик. Окончила Институт иностранных языков (французское отделение). Член Международного ПЕН-клуба, Российского союза журналистов (международный отдел), Союза писателей Москвы. Долгое время работала в парижской газете «Русская мысль», печаталась в периодике русского зарубежья («Континент», «Новое русское слово» и др). Автор романов, повестей, стихов для детей, сборников эссе и рассказов, последний из которых – «Майн кайф» – вышел в 2020 г. в Санкт-Петербурге. Печатается в российских периодических изданиях: в «ЛГ», «Независимой газете», журналах «СНОБ», «Диалог искусств» и т.д. С 1978 года живёт в Париже. 

Закрытый мир

Сонет

Лимонной мятой желчи капель

Помечет щёлочь щель на оторочке

Рызбухшей бычьей шеи волглой бочки

В латуни глины гниль целует прель.

Эмаль – на сколе ржавчины цветочки

Сквозь сито сеет злую нонпарель

Ужель не веет прелестью апрель?

Ужель взаправду – ужас одиночки?

Вода без вазы, рама без стекла.

Кому повем? – подуло из угла.

Сыр в волоокой плесени и жути.

Опять толпу волнушек и опят

Топлю в стеклянной банке, как котят, –

Таращат бельма из солёной мути.

Париж, апрель 2020 г.

Оранжерея

Неполный сонет

Вошла, зажав бутыль с вином в руке.

По-гаршински чахоткой пламенея,

Цветком взорвался кактус в уголке

Среди бугенвиллей оранжереи.

Вот чудо №2 – японская культура:

В корытце пруд и сад – миниатюра,

А подле тряпка, щётка и ведро.

На гибком стебле пушкинская роза.

А за окном 5° мороза,

Такси, трамвай, автобус и метро.

Яблоко

Сонет

Всё начиналось с яблока. Адама

Тянуло впиться в золотистый бок.

Но яблочко пошло ему не впрок

И покатилось – выслан из Эдема.

Неотразим. Кудряв. Красив, как бог,

Парис Елене протянул упрямо

Румяный плод. Не ведал сын Приама,

Что будет этот плод предлог для склок.

Сжимается невинное дитя,

Когда в мишень вонзается, свистя,

Пернатая стрела Вильгельма Телля.

Как сердцевину яблока – червяк,

Любовь мне точит печень и костяк –

Ты в яблочко попал, совсем не целя.

PS (Не наяву и не во сне

во имя Телля и Приама

А также ветхого Адама

Будь счастлив.

Помни обо мне)

* * *

О.Г.

Напрасно рваную гортань

Кормить поутру коркой хлеба

Слепой бил в створчатое небо,

Как кромка радужная в грань

………………………….

На вдвое сложенной странице

Двойная тень от мотылька

Из-за цыганского виска

Чей глаз испуганно косится?

………………………..

И в лет – прямое попаданье.

И смерть пернатого письма

Где рваный ракурс заклинанья

«О, дай нам Бог сойти с ума!»

…………………………..

Мир заключён в стеклянной сфере

Вмерзает, словно в лёд – графин.

Но у щеки обитой двери

Рассечен шрамом дермантин.

* * *

Знобкий февраль на Мещанской

Московское воспоминание.

Февраль в финале лиловатый.

На языке гнилое серебро.

У флигеля, где угол глуховатый,

Разбухший за зиму сырой сарай

Просел в сугроб оттенка серой ваты.

По гладким рельсам лаковый трамвай

Промчался в направлении метро.

У перекрёстка топчется народ,

И крошится, шуршит усталый талый лёд…

Кумранские свитки

Осколок говорит о целом,

О вечности вещает миг,

И на клочке позеленелом –

Два-три значка –

Таблички, стелы

Веками позабытых книг.

В обрывке свитка перепрелом

Воскресший прячется язык

Едва заметные значки,

Покрыли ветхие клочки

недоотрезанного сердца

обузой памяти пока.

Неотвращённого лица,

неистреблённой до конца…

И в круг небытия нечаянно

свилась безумия черта,

и криком кажется отчаяния

реликтовая немота.

* * *

В ушную ракушку песок

Завит коснеющим советом.

Скребёт час от часу сверчок,

И ворон кажется поэтом.

На небо взят живым сполох,

Качнувшись в зеркале измены.

И в белой краске потолок

Рассыпал вкось пустые стены.

Мечи полушкою икру

В мишень намеченной растраты,

Нарушив дробную игру

Полушкой звонкой автомата!

Уловом площади чекан

В мишень расколотой копилки

Всади навылет сквозь туман

Из горла выпитой бутылки!

На лбу трефовое тавро.

Следы гвоздей – краплёной картой.

И за изъятое ребро

Разрыв – сердечная аорта.