Иногда начинает посещать ощущение, что навстречу разрушительной волне реформ начала 90-х, как далёкое эхо, отразившись от пустоты, возвращается лёгкая зыбь сознания, что что-то мы перестарались тогда, перелишили, уничтожая то, что создавалось усилиями наших отцов и дедов. Уничтожали лишь по одной причине: что у «них» там, на Западе, такого не было. А не было лишь по одной причине: не было у них таких ресурсов и государственной воли. И с недоумением (а не кажется ли мне?) наблюдаю, как не законодательным путём, а волевым решением пытается кто-то восстановить утраченное в 90-е. Но что-то уже не восстановишь при всём желании. Например, систему облкниготоргов и бибколлекторов.
Ах, с какой яростью и энтузиазмом на первых аукционах по продаже госсобственности бросились продавать книжные магазины! Так ведь была команда от ребят-советников, которые без права финансовой подписи, но с правами куда большими сидели в кабинетах за спинами губернаторов-реформаторов. Я помню тот первый аукцион в Нижнем Новгороде. Этот город был назван «полигоном реформ». Радостные, аплодировали, видя взлёт цен, Гайдар и Чубайс, сидя в глубине зала и окружённые журналистами.
Худенькая, тоненькая двадцатилетняя Машенька, директор книжного магазинчика площадью в 70 метров, выиграла торги с результатом 2 500 000 рублей, превысив стартовую цену в 25 раз. В то время как магазин «Электроника» площадью в 2000 метров и стоящий напротив фасада Главного ярмарочного дома, был тут же продан за 2 000 000! Конечно, ни у Машеньки, ни у коллектива магазина, состоящего из четырёх человек, таких денег не было. Было желание отстоять свой книжный. Когда администрация аукциона поинтересовалась, когда и как будет оплачена покупка, Машенька очень спокойно и резонно ответила: «Вы бы ещё здесь Эйфелеву башню продали, и деньги бы попытались за это получить! Это помещение вам никогда не принадлежало, и вы даже не потрудились зайти в районное БТИ, чтобы выяснить это. Это помещение принадлежит заводу «Орбита», и, когда они захотят его продавать, мы с заводом будем договариваться. А сейчас мы расскажем о ваших торгах журналистам. Они очень хотят взять у меня интервью. Вон, видите, берут интервью у Чубайса. Ему тоже будет любопытно узнать, как проводился первый аукцион по продаже недвижимости и что вы на нём продаёте».
Машеньке удалось отстоять свой магазин: он был отдан коллективу в собственность, и до сих пор в нём работают люди, когда-то работавшие в облкниготорге. Но книготорг развалился очень быстро. Уже через год на его складах вместо книг размещались товары из зарубежных секонд-хендов, китайские детские игрушки и тысячи коробок пепси-колы. Система обмена знаниями между интеллектуальными центрами страны была потеряна.
Ведь мы все помним, как книги, выходившие в Минске или Новосибирске, продавались в Горьком или Киеве. Писателям и учёным из провинции не надо было толкаться в столичных издательствах, чтобы поделиться со всей страной своими творческими удачами и открытиями.
Мне могут возразить, что сейчас в коммерческом плане нерентабельно печатать провинциальных авторов и они не будут востребованы современным читателем и покупателем. Но я не об этом. Я о том, что если есть идея создания новой государственной идеологии, то она создаётся народом, а народ живёт на всём пространстве нашей страны.
В столице, которая фактически монополизировала книготорговое пространство страны, живёт 10 процентов населения и, допускаю, 20 процентов интеллектуальной элиты. Это не только писатели и учёные, но и артисты, министры, менеджеры высшего звена, которые пишут и делятся своими соображениями с остальными жителями. Но ведь 80 процентов живут в условиях, которые не позволяют им это сделать. И не потому, что им негде напечататься – в каждом крупном областном городе существует, и неплохо, по несколько коммерчески успешных издательств, которые издают в основном краеведческую, местно значимую литературу. Но об этих книгах остальная страна только слышит. Даже на «Озоне» она появляется очень редко, не говоря о том, чтобы её полистать.
А теперь самое противное. Мне известно одно провинциальное издательство с прекрасными редакторами, художниками, корректорами, верстальщиками (и таких издательств по стране, я думаю, десятки), которое делает макеты книг и продаёт их крупным московским издательствам, имеющим свою книготорговую сеть. Там внаглую меняют фамилии авторов, составителей, редакторов, переводчиков, ставят своих, печатают и отправляют на полки магазинов. Такой макет вместе с обложкой стоит до 50 тысяч рублей.
Мой хороший друг и известный писатель некоторое время писал под псевдонимом романы на заданную тему для известного центрального издательства. Но, когда он понял, что положенные роялти ему не платят, он разорвал договор. Эти роялти вычислить невозможно: на складе издательства автору всегда покажут стеллаж с его книгами и скажут: «Продажи идут очень плохо». Каково было моё удивление после прочтения этого договора: издательство оставляло за собой псевдоним, и теперь, возможно, им подписывается другой автор.
Тысячи прекрасных и серьёзных рукописей и исследований лежат по всей стране невостребованными, ненапечатанными, не дошедшими до читателя. Главный редактор одного из провинциальных издательств показывал мне список из двух десятков наименований таких не вышедших книг. Я запомнил монографию одного исследователя: «История детской игрушки всех времён и народов» на 40 печатных листах с 700 иллюстрациями, справочным аппаратом и библиографией на 12 языках. Автор-энтузиаст работал над этой книгой 15 лет. Это огромный подвижнический труд!
Печатать такие книги в Нижнем Новгороде или в Иркутске? Их там купят от силы 100 штук! А выйти на всероссийский рынок эти издательства не смогут. Можно получить грант от Роспечати, но и это не поможет: книга окажется в лучшем случае в библиотеках, и читатель всё равно её не сможет купить в магазине. Сети книжных магазинов принадлежат столичным книгоиздательским монстрам. Да, есть интернет-магазины, которые набирают силу. Но и в «Озон» не каждое провинциальное издательство может пробиться, да и читатель часто хочет подержать книгу в руках, прежде чем её купить.
Ежедневно у нас в стране выпускается почти 1000 новых книг, и никакое «Книжное обозрение» не в состоянии отследить их все. И на книжные ярмарки большинство провинциальных издательств не ездит! А зачем? Никто с ними заключать договоров там не будет. Но если бы какое-то государственное подразделение, ответственное за книгоиздательскую деятельность, задумалось: а что вы там делаете, провинциальные издатели, в наших замечательных русских провинциях? Может, когда-нибудь задумается?
Олег РЯБОВ,
НИЖНИЙ НОВГОРОД
