Окончив Свердловский медицинский институт, став кандидатом наук, он избрал себе иное поприще – Поэзию. Энергично начав на Урале, став лидером поэтов-лириков, Дагуров переезжает в Москву, активно участвует в литературной жизни столицы, становится участником 1-го выпуска альманаха «День поэзии». В 70-е годы – заведующий отделом писем «ЛГ», позже – многолетний автор легендарного литгазетовского «Клуба ДС».
Книги Владимира Дагурова издавали в Москве и Свердловске; многие его стихотворения положены на музыку, вошли в антологии европейской и русской поэзии.
Наверное, лучший способ почтить память Поэта – вновь обратиться к его творчеству. Публикуемое стихотворение переведено на многие языки.
* * *
Влюблённые целуются на кладбище.
Они пришли на кладбище, как в парк.
Им вовсе не напоминают ландыши
про чей-то захороненный здесь прах.
И с обнажённой грудью,
краснощёкая,
бесстыжая от счастья и любви,
девчонка смотрит как, свистя и щёлкая,
качаются на ветках соловьи.
Они поют из заросли сиреневой,
и чудится опять ему и ей –
перемывает камешки серебряный
в том соловьином горлышке ручей.
На чёрных крыльях с жёлтой оторочкой
садится на ромашку, как на трон,
царь бабочек – надменно-осторожный,
усами шевелящий махаон.
И ящерка, под лопухами ползая,
хоть с самого рожденья здесь живёт,
уверена, вертлявая, что по лесу,
а вовсе не по кладбищу ползёт.
Земную скорбь перебороть сумейте,
прислушайтесь к биению сердец,
здесь всё напоминает не о смерти –
о жизни всё напоминает здесь.
И мёртвые когда-то тоже жили,
влюблялись,
целовались
и, кажись,
за то лишь только головы сложили,
чтоб продолжалась на планете жизнь!
И вижу я –
среди надгробий мраморных
над беспробудно спящими людьми –
он и она
стоят,
как будто памятник, –
живое
изваяние
любви!
Книги Владимира Дагурова издавали в Москве и Свердловске; многие его стихотворения положены на музыку, вошли в антологии европейской и русской поэзии.
Наверное, лучший способ почтить память Поэта – вновь обратиться к его творчеству. Публикуемое стихотворение переведено на многие языки.
* * *
Влюблённые целуются на кладбище.
Они пришли на кладбище, как в парк.
Им вовсе не напоминают ландыши
про чей-то захороненный здесь прах.
И с обнажённой грудью,
краснощёкая,
бесстыжая от счастья и любви,
девчонка смотрит как, свистя и щёлкая,
качаются на ветках соловьи.
Они поют из заросли сиреневой,
и чудится опять ему и ей –
перемывает камешки серебряный
в том соловьином горлышке ручей.
На чёрных крыльях с жёлтой оторочкой
садится на ромашку, как на трон,
царь бабочек – надменно-осторожный,
усами шевелящий махаон.
И ящерка, под лопухами ползая,
хоть с самого рожденья здесь живёт,
уверена, вертлявая, что по лесу,
а вовсе не по кладбищу ползёт.
Земную скорбь перебороть сумейте,
прислушайтесь к биению сердец,
здесь всё напоминает не о смерти –
о жизни всё напоминает здесь.
И мёртвые когда-то тоже жили,
влюблялись,
целовались
и, кажись,
за то лишь только головы сложили,
чтоб продолжалась на планете жизнь!
И вижу я –
среди надгробий мраморных
над беспробудно спящими людьми –
он и она
стоят,
как будто памятник, –
живое
изваяние
любви!