Автор «Русского креста» Александр Лапин о том, как ему удаётся просто писать о сложном
– Александр Алексеевич, уходящий год был для вас плодотворным. Вы опубликовали заключительную, шестую часть романа «Русский крест». А недавно он вышел ещё и в формате двухтомника. Как реагируют читатели?
– Двухтомник разлетается на глазах. Издатели удивляются: практически весь тираж продали за полтора месяца. Обычно есть реклама – книгу покупают, а нет – спрос угасает. Но тут пошёл эффект сарафанного радио. Появились новые читатели, которые решили сразу приобрести роман целиком. А кто-то раньше не успел собрать все части и захотел восполнить пробел. Сегодня ведь книжные торговые сети – как суженные сосуды у больного атеросклерозом. Система распространения разрушена. В лучшем случае возьмёт магазин с десяток экземпляров, распродаст, а новых не завозит: товар-то не массовый. Это вам не Европа, где чтение всячески поощряют, а налоги на литературную продукцию снижены.
– К слову, о Европе: первый том романа – «Утерянный рай» – переведён на немецкий язык. Когда книга выйдет в Германии?
– Это уже произошло, буквально на днях. Немецкое издательство взялось выпустить её, и я согласился – для пробы. Может, появятся желающие опубликовать весь роман для немецкой аудитории на приемлемых условиях. К сожалению, приходится думать и об этом. В советское время автор дописывал произведение, сдавал его в печать – и сразу получал приличный гонорар: можно было жить дальше. А сегодня книга – товар, как и все другие. И писателю нужно его продвигать.
– В том числе – раскручивая свой личный бренд в телевизоре и соцсетях. Как вы к этому относитесь?
– Автор должен писать книги, а не вести с утра до вечера твиттеры и инстаграмы, драть глотку на разных ток-шоу или ввязываться в политику. Я никого не осуждаю. Но сам за дешёвой популярностью не гонюсь. Хотя периодически в интернет заглядываю и очень благодарен тем, кто критикует или пишет приятные вещи. Для писателя ведь, как и для артиста, внимание аудитории – главное. В споры при этом не вступаю. Единственные дискуссии, в которых готов участвовать, – встречи с читателями, глаза в глаза. Они помогают чувствовать нерв жизни. Погружаться в самую её глубину, а не скользить по поверхности, которую нам показывают пропитанные пропагандой СМИ.
– Наверняка читатели спрашивают на этих встречах, о чём будет новый роман?
– «Русский крест» закончен. Он сделан в классическом варианте, как его ни назови: роман-эпопея, роман-река, сага о поколении… А я как писатель должен идти дальше. Буду честен: в башне из слоновой кости не затворился. И хочу, чтобы следующую книгу прочитали. Поэтому слушаю не только свою музу, но и профессиональных издателей. Они-то и посоветовали сохранить некоторых героев, уже знакомых аудитории. С теми из них, кто не остановился в развитии и способен на духовный прорыв, можно будет встретиться в новом романе «Святые грешники». Надеюсь закончить его в 2017-м.
– Вы объявляли среди читателей конкурс на лучший финал для «Русского креста». Планируете новые литературные эксперименты?
– Это будет симбиоз реалистического романа и мистики. Давно хотел написать мировоззренческую вещь. Раскрыть религиозную жизнь народа. Сегодня она имеет большое значение – и для христиан, и для мусульман, и для буддистов. Надеюсь, книга послужит сплочению россиян. Пониманию того, что Бог един. Плюс в наступающем году исполнится 100 лет революции – в романе будет перекличка эпох. А ещё духовные прозрения героев, их внутренние открытия – вещи вневременные.
В «Святых грешниках» я применяю приёмы, которые раньше не использовал. Мир героев здесь расширяется. «Русский крест» начинался с одной точки на карте: несколько друзей растут в своей деревне, потом едут в город, выбираются за пределы родного Казахстана – в Центральную Россию. А в новом романе перед читателем развернутся совсем иные пространства: Индия, Шри-Ланка, Израиль, Европа, Камчатка… Раньше наш мир был огромным, а сейчас средства связи и скорость перемещений сделали его очень маленьким. При этом трансформируется не только физическое пространство, но и духовное. Задача писателя – показать, как меняется сознание людей.
Философская подоплёка должна стать коньком романа. Но в этом же и главная трудность: очень много стран пришлось объехать и источников проштудировать.
Уже четверть века изучаю историю религий и цивилизаций. Буддизм, йога, даосизм, конфуцианство… Работая над «Святыми грешниками», заново перечитал гору книг о христианстве. С исламом ещё сложнее – в исламе я не жил. Да и образ его сегодня сильно искажён. СМИ периодически повторяют: у террористов он ненастоящий. А какой правильный? Пришлось глубоко погружаться – от шариата до суфизма и самых тонких моментов. Отдельное спасибо сотрудникам Музея истории религий в Санкт-Петербурге и учёным из Алма-Аты! В итоге я оказался потрясён стройностью и изяществом этой религии, впитавшей в себя многое из более ранних культов.
Что, конечно, не умаляет красоты православия. Здесь меня тоже ждало открытие – исихазм, о котором мало кто знает. Умная молитва. Её, кстати, практиковал Сергий Радонежский. Вот уж кто оказался настоящим героем. Показал пример того, как святой может взаимодействовать с мирскими властями. Вдохновил князей на подвиг Куликовской битвы. Изменил историю России.
– Не слишком ли всё это сложно для современного читателя?
– Продираться сквозь философский трактат никто не будет. Мысль нужно передать через развитие героев и захватывающий сюжет. Чтобы читатель не мучился, а удивлялся собственным открытиям: «О, это же так просто!» Но писателю тут приходится попыхтеть: сконцентрировать опыт многолетних исследований в паре страничек текста нелегко.
Могу сказать, что я этому научился. И сейчас работа над книгой в самом разгаре. Подстрочник написан. Наступил самый приятный этап – извлекать идеи из ноосферы и превращать в осязаемые образы. Так что новый роман будет ещё интересней!
Беседу вёл Максим Горохов