За нас с вами молятся Петр и Феврония

За нас с вами молятся Петр и Феврония



«Мир не видит святых, как слепой не видит света», - эти слова митрополита Филарета (Дроздова) я всегда вспоминаю, когда в феврале добрая часть населения нашей страны носится с «валентинками», отмечая непонятный день католического святого Валентина,  или ждет, когда «любовь нечаянно нагрянет».  И только совсем недавно стали вспоминать своих православных святых – князей Муромских Петра и Февронию. В их честь  8 июля в России отмечают вот уже несколько лет День любви, семьи и верности.  

Казалось бы,  о муромских святых князьях Петре Юрьевиче и его супруге Февронии знает любой школьник, потому что  раньше «Повесть о Петре и Февронии» входила в школьную программу. И воспринималось она как сказка и неправда. Но Петр и Феврония постоянно напоминают о себе, доказывая свое реальное бытие в нашем мире. Собраны целые книги чудес исцеления, исполнения просимого, ниспосланные по молитвам святых. Тогда зачем писать об этом – можно взять книгу и прочитать?.. Можно. Но все-таки хочется, прикоснувшись самолично к необъяснимому, почувствовав частицу святого мира, передать то, что принадлежало только мне, другим людям. Ведь это существует не только для меня, но и для каждого из нас.

Бежала, устремляясь вдаль, асфальтированная лента шоссе. По бокам плотной стеной стояли сосны, и  тонкий запах леса наполнил собой салон машины. Здесь начиналась русская земля. Сюда киевский князь Владимир прислал на княжение сыновей Бориса и Глеба, которые построили храмовый дворец на Оке, теперь это самый центр Мурома. Здесь, в селе Карачарове, родился богатырь Илья Муромец, которого мы все знаем с ясельного возраста. Правда, про то, что восславлен он в лике святых, часто не ведаем. Здесь произошла духовная схватка за право быть православными, когда во все еще языческий Муром, жители которого приносили в жертву собственных детей, приехали князья Константин с сыновьями и крестили город без боя,  только помолившись в храме. Вообще же маленький древнерусский город Муром по количеству святых – настоящий  господин: из него вышло 21 человек, канонизированных православной церковью.      

Я думала об этих людях, которые жили здесь, и память о которых  теплится в белокаменных, резных и каких-то сказочных храмах, в которых  по-домашнему тепло и светло, как от русской печки. Муромские церковки   наполнены праздничной тишиной, которая проникает в тебя, и, выйдя из которых, ощущаешь частицу неба в себе и понимаешь, как ограничена рамками наша земная жизнь. И что мир, который открываешь там, в белом храме, существует реально. Глаза видят одно, а душа начинает ощущать другое. Чувствуешь, что человеческая оболочка подчиняется чему и кому угодно, а душа – лишь Некоему Одному, Кто больше нас, мудрее нас и просит лишь об одном – о любви ко всем.  

Я боялась потерять это чувство, будто бы если утрачу это в себе, забуду свое внезапное открытие, то больше меня не пустят в этот мир. И опять начнутся испытания, – те изматывающие противоречия, которые и привели меня в Муром, и которые стали потихоньку разрешаться после поездки. Это были личные вопросы,  решить которые мешала гордыня. И  я сейчас не рассказываю сказки, а так и было. Понимание, что именно происходит со мной, мне пришло в голову при чтении акафиста у раки с мощами святых Петра и Феронии. Когда священник опустился на колени и с ним все присутствующие, я подумала: «Петр и Феврония, вы помогали стольким людям, почему бы вам не помочь мне?» И тогда пришло смутное понимание. После акафиста я стояла у тонких, медовых свечей рядом с мощами святых, пораженная этим словом, сказанным священником, но  не относившемся ко мне, – словом  «гордыня». Ко мне подошла монахиня и почему-то протянула букет хризантем, который кто-то поставил у раки: «Возьмите, вы ведь  давно стоите, вам нужно». Странно, но  букет  хризантем, только другого цвета, мне подарили сразу по приезде в Липецк. Хотя ничего странного в духовном мире нет.

Слова в храме просто так не произносятся. Вспомним житие Петра и Февронии, которое сейчас интерпретируется, как угодно. Самым распространенным и упрощенным до безобразия вариантом  стало такое толкование: дочь древолаза захотела выйти замуж за князя, вылечив его смертельную болезнь. Существуют даже толкователи, полагающие, что крестьянская девушка Феврония шантажировала князя  ради той же женитьбы. Чудовищные, кощунственные и темные  взгляды на жизнь святых. Как это было на самом деле, изложено и в летописи, и в житии.

В конце 12 – начале 13 века в муромской земле княжил Петр  и его жена Феврония, и это исторический факт. И то, что они почитались в Муроме святыми до своей канонизации, тоже

неоспоримо. Петра и Февронию причислили к лику святых как супругов, что очень редко случалось в истории церкви. Это случилось на соборе 1547 года – первом соборе, когда произошел юридический акт канонизации русских святых.  

Какова была их жизнь? Известно, что у муромского князя Петра был старший брат Павел, которого он почитал и который был князем по старшинству. У Павла же была жена, имени которой мы не знаем неслучайно. К жене Петра повадился летать  змий-искуситель. Иными словами, княгиня впала в блуд, но была в этом не виновата со своей стороны. Ангел – хранитель не смог защитить ее. В этом причина несообщения нам имени жены Павла  древнерусским летописцем. Происходит почти то же, что и при искушении Адама и Евы в раю. Дьявол не смог искусить Адама, но уязвил его через жену.  

Не названная по имени жена рассказывает о случающемся с ней грехе Павлу, но говорит это не только как мужу, но и как князю, долг которого – защита семьи, княжества, народа, веры. Интересен тот факт, что рассказывая о змие, жена не находит у мудрого мужа понимания ситуации. Павел не разумеет, что говорит жена. Почему это происходит? Потому что змий – это воплощение греха, то есть духовная сущность, и понять случившееся можно только духом, а не разумом. Павел говорит: «Когда этот неприязненный будет прилетать к тебе, выведай у него тайну смерти», то есть Павел  просит узнать, как избавить от искусителя не только тело жены, но и душу в вечности.

Змей же, как гласит летопись, прилетая, обращался в образ Павла. Однажды жена получила ответ на вопрос. Оказывается, что змий может умереть лишь от Петрова плеча и агрикова меча.  Павел, умный князь, вновь недоумевает от услышанного потому, что эти слова предназначались не ему. Когда их услышал его младший брат Петр, то сразу понял, что речь идет о нем. Петр был истовый молитвенник, он любил уединяться в Крестовоздвиженском монастыре и повседневно пребывать в общении с Богом. Как-то раз во время молитвы к нему подошёл отрок и повелел идти за ним. Предполагается, что это был ангел. Он и  показал в алтаре, в расщелине стены, агриков меч. Теперь дело Петра – уничтожить змия. Но случилась беда: когда Петр ударил по змию, тот окропил его своей кровью. Лукавый змий умер, а у Петра развилась непонятная болезнь: вся кожа покрылась струпьями и язвами. Известно, что когда болит тело, нужен врач. Его и требует Петр, и во всей земле русской не могут найти подходящего, который сможет не излечить, а исцелить больного. Ясно, что нужен кто-то, кто излечит душу, а не только тело.  

И вот дружина Петра прознала, что в Рязанской земле, в селе Ласково, живут целители. Следует понимать, что это не экстрасенсы в современном смысле слова. Хотя село загадочное, до сих пор не понятно, почему именно там люди обладали дарами исцеления. И жила в этом селе девица  Феврония, в дом к которой зашел один из дружинников князя. Так как в избе не было мужчин, то диалог ведется с девушкой, что тоже нетипично для  этикета тех лет (беседовали мужчина с мужчиной, если дело было государственной важности). Феврония сидела простоволосая (в русской традиции девушка на людях покрывала платок) и занималась ткацким делом, а возле нее сновал заяц. «Плохо, когда в доме нет глаз и ушей», – говорит Феврония, подразумевая, что ее застали в виде, не предназначенном для посторонних людей. Юноша не понимает загадочной речи девушки.  Феврония поясняет, что уши – это собака, которая, увидев незнакомца, предупредила бы о госте, а глаза – это ребенок, который увидел бы незнакомца в окно.  Дружинник понял, что Феврония – девушка особенная, премудрая. Вообще же мне встречалась такое мнение священников, что Феврония изначально была если не святой, то духовно просветленной. То есть нам показано соединение физического и духовного (Феврония  умна и духовно разумна).  

Дружинник спрашивает, есть ли лекари поблизости, и Феврония называет свое имя. Обрадованный князь Петр велит его лечить и  платить за это любые деньги. Но что за болезнь у Петра, которую никто не мог  понять? Ответ мы найдем в словах Февронии. Первое, что сказала премудрая девушка: «Аще не будет мягкосерд и смирен в ответах, то будет здрав». И второе: «Если не смогу быть его супругой, то не подобает мне его лечить».  Обычно  второе условие ставят первым, да еще толкуют как шантаж. Нет! Мы видим, что Феврония указала изначально на корень повреждения Петра – это отсутствие смирения, гордыня. И второе: Феврония не ставит условие: если не женишься на мне – лечить не буду. Иной смысл у ее слов: я имею право тебя вылечить, будучи женой. Не сейчас – в будущем. Ведь двое – одна плоть и в Господе едины. Феврония способна излечить только вторую свою половинку. Она говорит о любви, но слова этого не произносит. О любви жертвенной, не ищущей своего, люби-себязабвения, той,  которая «долготерпит, милосердствует,  не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не

ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит…» Феврония готова связать свою жизнь с князем, который покрыт гнойниками, язвами, с человеком, которого она никогда даже не видела (ведь их общение происходит через дружинника). Это и есть жертва, чтобы спасти душу Петра.

Понимает ли это князь? Нет. Он видит Февронию, как большинство интерпретаторов повести: дочка простолюдина хочет выйти замуж за князя и стать княгиней. Но болезнь неизлечима, и он вынужденно говорит: «Пусть врачует». Феврония взяла хлебную закваску, дунула на нее. Нам сложно понять, что произошло, но, видимо, так автор жития передает нам мысль о сошествии Духа Святого. Велит помыться в бане Петру и этим натереть тело, оставив нетронутым только один струп. Петр выходит из бани исцеленным, оставляет Февронии денег, которые она не просила, и едет в Муром. Причина духовная не искоренена, гордыня у князя осталась: он не взял в жены дочь древолаза. И, подъезжая к Мурому, князь вновь чувствует вернувшуюся болезнь: тело покрывается  ранами, струпьями, язвами. Он велит вновь ехать к Февронии. Та со смирением лечит князя. Петр после этого свободной волей берет Февронию в жены. Важно, что выбор сделан самим князем, свободной волей.

Князья Петр и Феврония  приезжают в Муром, но начинаются новые испытания. Гордые бояре и их жены не желают подчиняться простолюдинке и просят Петра отпустить ее. Князь Петр не может им ничего ответить, ттак как ему известны евангельские слова: «Тот, кто разведется с женой своей, не уличив ее в прелюбодеянии, тот сам прелюбодей». Он не желает и не может отпустить Февронию, не хочет стать грешником. А бояре стали храбриться, подошли к Февронии с просьбой: «Дай нам того, что мы попросим». Феврония соглашается. «Дай нам князя Петра». – «Хорошо, берите, но и вы дайте мне того, что я попрошу. Дайте мне мужа Петра». И Петр должен сознательно решить: он остается князем или мужем. Князь делает выбор в пользу жены. Он понимает, что семья – это малая церковь, где  люди спасаются. Поэтому и считают Петра и Февронию покровителями семьи и брака.

Дальше Петр и Феврония уходят из Мурома, садятся в лодку и доплывают до острова. Там они разводят костре, готовят еду. А вечером, Петр соблазнился, ведь на перинах княжеских спиться куда лучше, чем на траве. И тогда Феврония, видя, что муж поколебался в промысле Бога, благословляет две сломленных веточки. А утром случилось чудо: две веточки пустили корни, принялись и превратились в деревца. Мы видим, что смирение постоянно побеждает гордыню.

Смирились и бояре, которые в отсутствие Петра начали драться за трон и довели Муром до разорения. Онии приехали за Петром и Февронией и просили челобитно вновь княжить в муромской земле. Князь Петр и княгиня Феврония княжили мудро и милосердно. А когда время их жизни подошло к концу, то ушли, по древнему обычаю, в монастырь. Она – в женский, с именем Ефросинья, что значит «радость», «спасение», он – в мужской, приняв имя «Давид» («возлюбленный»). И договорились умереть в один день. Почувствовав смерть, Давид послал гонца к Ефросинье передать, что  умирает. Ефросинья заканчивала шить полотно для потира,  оставалось совсем немного. Она передала гонцу, чтобы муж подождал ее. Еще раз приезжает гонец со словами Петра, что тот отходит один. Тогда монахиня Ефросинья воткнула иголку и отошла в мир иной в тот же срок, что и ее муж. Похоронить себя завещали супруги в одном гробу. Однако люди посчитали это неблагочестивым, и положили их тела в разные гробы в разных монастырях. Но наутро случилось чудо: святые оказывались лежащими в одном гробу. Так происходило трижды. Святые князья Петр и Феврония были похоронены вместе в знак того, что Господь соединил, то человек не разлучит и по смерти.  

У святой пары, жившей двое в одну душу, были дети. По крайней мере, летопись свидетельствует о трех: Юрии,  Святославе и Евдокии. По другим данным, были еще и Ярослав и Давид. Абсолютно точно, что были и внуки (наиболее известен Олег Юрьевич). Из их непосредственных потомков вышло двое святых.  Но удивительно, что «Повесть о Петре и Февронии» не упоминает о детях святой пары, будто показывая, что каждый из нас, обращаясь к ним за помощью, становимся их духовными детьми. И как родители они усердно молятся за нас с вами.

Фото:

Новости
23.09.2018

Назначен руководитель департамента культуры Москвы

«Литературная газета» поздравляет Александра Кибовского с назначением на должность министра правительства Москвы, руководителя департамента культуры столицы.
20.09.2018

Ограблен директор музея-квартиры Александра Солженицына

СМИ сообщают, что некий (уже задержанный полицией) гражданин Армении сумел мошенническим путём выманить 12 млн рублей у директора мемориального музея-квартиры А. И. Солженицына.

Все новости

Книга недели
Палата № 26.  Больничная история.

Палата № 26. Больничная история.

Олег Басилашвили.
СПб: Лимбус Пресс, ООО «Издательство К. Тублина», 2018.
– 240 с. – 3000 экз.
В следующих номерах
Колумнисты ЛГ
Болдырев Юрий

Скрытый дефолт

Два десятилетия после дефолта 1998 года. К десятой годовщине опубликовал в «ЛГ» ...

Акоев Владимир

«Толстяк», уходи!

Ядерное оружие против мирных людей использовали дважды в истории. Первый раз – 6...