17 апреля Понедельник

140 лет назад Лев Толстой закончил роман «Анна Каренина»

18 апреля Вторник

100 лет назад родился Георгий Вицин, советский и российский актер театра и кино, Народный артист СССР

19 апреля Среда

115 лет назад родился Вениамин Каверин, русский писатель, военный корреспондент

20 апреля Четверг

Национальный день донора в России

21 апреля Пятница

95 лет назад родился Станислав Ростоцкий (ум. 2001), кинорежиссер, сценарист, педагог, Народный артист СССР

22 апреля Суббота

Международный день Матери-Земли

23 апреля Воскресенье

Всемирный день книги и авторского права.

Сегодня 23 апреля 2017 года: Всемирный день книги и авторского права.

Знаки бессмертия: Александр Введенский

Знаки бессмертия: Александр Введенский

Памятуя о метком определении Б.В. Томашевского, Александра Введенского вполне можно отнести к разряду поэтов «без биографии», с той оговоркой, разумеется, что его «уход в тень» был насильственным и принуждённым, разновидностью так называемой внутренней эмиграции. Но за мелкой халтурой в ленинградских детских журналах, за полуголодным скетчизмом последнего, наиболее тяжёлого харьковского периода возник и развился его необыкновенный талант.
Всё начиналось в послереволюционном Петрограде. Трое гимназистов – Шура Введенский, Лёня Липавский и Яша Друскин – организовали дружеское сообщество, объединённое сходными взглядами на искусство и пристальным интересом к философии. Введенский и Липавский пробовали писать стихи – разумеется, в модном ультраавангардном духе. Стихи были посланы, по тогдашнему обыкновению, Блоку. Ответное письмо знаменитого поэта не сохранилось, но осталась краткая запись в бумагах Блока: читал таких-то, ничего особенно не понравилось. Однако уже к 1925 году Александр Введенский был известен среди ленинградских литераторов как начинающий поэт-заумник, наследующий традиции таких крайних авангардистов, как А. Кручёных, И. Зданевич, А. Туфанов. От Хлебникова он взял то, что в Будетлянине ценили именно эти поэты: словотворчество и формальный эксперимент. Вскоре новоявленный заумник оказался в кругу Михаила Кузмина, в те годы поощрявшего молодые «левые» дарования. До нас дошла любопытная чуть более поздняя оценка, данная Кузминым творчеству Введенского. В записках О. Гильдебрандт-Арбениной зафиксировано его высказывание о том, что Введенский стоит-де в поэзии выше Хлебникова, так как в вещах у того слишком много национального. К этому периоду относится знакомство и начало дружбы с Даниилом Хармсом. И, наконец, с приходом в дружеский круг Николая Олейникова окончательно оформилась творческая группа «чинарей» – двух философов и трёх поэтов (Друскин, Липавский, Введенский, Олейников, Хармс), – чьим «внешним» выражением стало сформированное в 1927 году Объединение Реального Искусства (ОБЭРИУ).
Так многообещающе начинал Введенский. Но в его развитие как поэта вскоре вмешались «привходящие обстоятельства». В 1931 году он был арестован по сфабрикованному политическому делу и на некоторое время выслан в Курск. Тогда же основной массив текстов, существовавших в рукописном виде, в панике уничтожила его вторая жена, А.С. Ивантер. Оставшиеся рукописи хранились у знакомых, и большая часть их впоследствии оказалась у Якова Друскина, спасшего архив репрессированного Хармса в блокадном Ленинграде. По оценкам людей, близко знавших Введенского, навсегда утрачено не менее двух третей всего им написанного, в том числе и прозаический опыт – роман.
Ближе к концу 1930-х «взрослые» стихи появлялись всё реже, зато возрос процент рифмованной «детской» халтуры, благодаря чему возможно было хоть как-то существовать. Введенский переехал в Харьков к новой семье, где в условиях изоляции от привычного круга им были созданы последние, вершинные произведения – «Элегия» (1940) и «Где. Когда» (1941).
Последние строки «Элегии» особенно примечательны:
Исчезнувшее вдохновенье
теперь приходит на мгновенье,
на смерть, на смерть держи равненье
поэт и всадник бедный.
Во втором случае речь идёт о написанном в мае-июне 1941 года и дошедшем до нас лишь в черновом варианте «реквиеме»[1], впоследствии озаглавленном Яковом Друскиным «Где. Когда» (в заглавие механически вынесены названия обеих частей произведения).
С первых же слов читатель оказывается там, где «он стоял, опершись на статую» (вероятно, на памятник Пушкину, потому что Введенский сначала подражает пушкинскому «Прощай, свободная стихия!..», а самом конце прямо называет этого поэта).
Итак:
Где он стоял опершись на статую. С лицом переполненным думами. Он стоял. Он сам обращался в статую. Он крови не имел. Зрите он вот что сказал:
Прощайте тёмные деревья, прощайте чёрные леса, небесных звёзд круговращенье, и птиц беспечных голоса.
<...>
[img][/img]Так начинается эта прощальная песнь – откровение из числа тех, которые Я. Друскин называл «свидетельским показанием»[2].
«Он, должно быть, вздумал куда-нибудь когда-нибудь уезжать», – а именно туда, где нет ни «где», ни «когда».
«Он» прощается со всем миром:
Прощайте скалы полевые, я вас часами наблюдал. Прощайте бабочки живые, я с вами вместе голодал.
Прощайте камни, прощайте тучи, я вас любил и я вас мучил
<...>
Прощайте славные концы. Прощай цветок. Прощай вода.
<...>
Я приходил к тебе река. Прощай река.
<...>
Расстаться с морем нелегко. Море прощай. Прощай рай.
О как ты высок горный край
<...>
О последнем что есть в природе он тоже вспомнил. Он вспомнил о пустыне.
Прощайте и вы пустыни и львы.
<...>
С мрачной иронией, нарочито обессмысливая действие, пишет Введенский о добровольно-принудительном уходе из жизни:
И так попрощавшись со всеми он аккуратно сложил оружие и вынув из кармана висок выстрелил себе в голову. [И ту]т состоялась часть вторая – прощание всех с одним.
Деревья как крыльями взмахнули [с]воими руками. Они обдумали, что могли, и ответили:

Ты нас посещал. Зрите,
он умер и все умрите.
Он нас принимал за минуты,
потёртый, помятый, погнутый,
Скитающийся без ума
как ледяная зима.
<...>
С этого момента в тексте воцаряется смерть.
Что же он сообщает теперь деревьям. – Ничего – он цепенеет.
Скалы или камни не сдвинулись с места. Они молчанием и умолчанием и отсутствием звука внушали и нам и вам и ему.
Спи. Прощай. Пришёл конец.
За тобой пришёл гонец.
Он пришёл последний час.
Господи помилуй нас.
Господи помилуй нас.
Господи помилуй нас.
Что же он возражает теперь камням. – Ничего – он леденеет.
[img][/img]<...>
Прощай тетрадь.
Неприятно и нелегко умирать. Прощай мир. Прощай рай.
Ты очень далек человеческий край.
Что сделает он реке? – Ничего – он каменеет.
<...>
Раздаётся вой апокалипсических труб. Уже из посмертия «Он» глядит на покинутый мир:
Но – чу! вдруг затрубили где-то – не то дикари не то нет. Он взглянул на людей. <...>
Короткую вторую часть «реквиема» – «Когда» – важно процитировать здесь целиком. Необходимо при этом заранее отметить нарочитую оговорку в тексте, в том месте, где автор, как бы забывшись, роняет: «я» – и тут же снова возвращается к обращению «он». Введенский, конечно, не путается в своём «свидетельском показании», и специально поясняет: «т.е. он забыл попрощаться».
Когда он приотворил распухшие свои глаза, он глаза свои приоткрыл. Он припомнил всё как есть наизусть. Я забыл попрощаться с прочим, т. е. он забыл попрощаться с прочим. Тут он вспомнил, он припомнил весь миг своей смерти. Все эти шестёрки, пятёрки. Всю ту – суету. Всю рифму. Которая была ему верная подруга, как сказал до него Пушкин. Ах, Пушкин, Пушкин, тот самый Пушкин, который жил до него. Тут тень всеобщего отвращения лежала на всём. Тут тень всеобщего лежала на всём. Тут тень лежала на всём. Он ничего не понял, но он воздержался. И дикари, а может и не дикари, с плачем похожим на шелест дубов, на жужжанье пчёл, на плеск волн, на молчанье камней и на вид пустыни, держа тарелки над головами, вышли и неторопливо спустились с вершин на немногочисленную землю. Ах, Пушкин. Пушкин.
Всё
Это «Всё» относилось и к тексту «реквиема», и к его создателю. В начале Великой Отечественной войны, когда немецкие войска приблизились к Харькову, Введенский был повторно арестован органами НКВД и при невыясненных обстоятельствах погиб где-то по дороге в Сибирь, немного не дожив до тридцатисемилетия.
*
Сто лет назад польский историк Казимир Валишевский отметил[3] общую черту русского народа в лице одной из его представительниц, пожилой вдовы: «Говоря о муже, она называет его “он”, как до сих пор называют крестьяне умершего».


[1] Лат. Requiem означает букв. «(на) упокой», это служба в католических и лютеранской храмах. Соответствует панихиде в Православной церкви.



[2] Ср. с записью в одном из «Разговоров» Л. Липавского:
«Я[ков].С[емёнович Друскин].: Некоторые предвидели ту перемену в людях, при которой мы сейчас присутствуем – появилась точно новая раса. Но все представляли себе это очень приблизительно и неверно. Мы же видим это своими глазами. И нам следовало бы написать об этом книгу, оставить свидетельское показание. Ведь потом этой ясно ощущаемой нами разницы нельзя будет восстановить.
Л[еонид].Л[ипавский].: Это похоже на записи Марка Аврелия в палатке на границе империи, в которую ему уже не вернуться, да и незачем возвращаться». Липавский Л. Разговоры. В кн. «…Сборище друзей, оставленных судьбою». А. Введенский, Л. Липавский, Я Друскин, Д. Хармс, Н. Олейников: «чинари» в текстах, документах и исследованиях / Сост. В.Н. Сажин. В 2-х томах. Т. 1. – М., Ладомир, 2000.




[3] Валишевский К. Полное собрание сочинений: В 5-ти томах. - М.: Сфинкс, 1910-1912.

Новости
19.04.2017

Две тысячи молодых авторов претендуют на премию «Лицей»

Короткий список из 20 произведений будет объявлен 16 мая
15.04.2017

Бунинская премия 2017 года

Выдвижение работ осуществляется с 15 апреля по 15 июля 2017 г.
14.04.2017

Все умрут, а они останутся

Какие книги читатели спасут от апокалипсиса?
10.04.2017

Премия «Белла» за 2016 год

9 апреля 2017 года в Москве в Государственном академическом театре имени Евгения Вахтангова состоялась пятая торжественная церемония награждения лауреатов

Все новости

Книга недели
Строитель жизни

Строитель жизни

Антон Макаренко. Педагогическая поэма. М. Издательство Манн, Иванов и Фербер, 2016. 560 с. 2000 экз.
В следующих номерах

Ты один поддержка и опора

Открываем в редакции «ЛГ», как и обещали («Иностранный как русский», «ЛГ», № 39), Опорный пункт охра­ны русского языка (ОПОРЯ).
Колумнисты ЛГ
Воеводина Татьяна

Человек с фонариком

Открыла учебник истории, что рекомендовали дочке для подготовки к ЕГЭ, и… погруз...

Рыбас Святослав

Вечный Гагарин

Его полёт – эмоциональная вершина XX века