Философия в провинции

В поисках мировой гармонии

Нет, ребята, всё не так,
всё не так, ребята!
(В. Высоцкий)

Долгое время я не обращал особого внимания на творчество Александра Гельевича Дугина. Его недавний выпад против порядка вещей, сложившегося в последние дни и недели, вернул мой интерес к персоне грата. И дело не в том, что он чуть не встал в оппозицию к власти накануне выборов. Я полагаю, власть была вполне способна устоять даже без президентского послания, но именно президентское послание федеральному собранию наверняка урезонило консервативного идеолога и умерило его крайнюю неудовлетворённость событиями в Сирии, затянувшейся позиционной войной на Донбассе, экономическими санкциями, утеснением по линии МОК и многим другим.

Главный интерес к персоне пробудили во мне, однако, не цели, а средства, которые предлагал философ и социолог в ситуации, казавшейся ему провальной. Это ведь правильно и справедливо – интересоваться тем, что предлагает политический идеолог в случае прихода его движения к власти. А Дугин с момента создания Евразийского движения является идеологом, готовым подхватить флаг, выпавший из рук российских «левых» и воскликнуть в пику либералам и колеблющимся: есть такая партия!

Мне бы очень не хотелось, чтобы в этом скромном провинциальном междусобойчике меня поняли неправильно. К Евразийскому движению и самой идее евразийства я отношусь с большим уважением. Высоко ценю вклад нашего земляка Александра Сергеевича Панарина в обоснование программы геополитического поворота России к многовекторности, с особым акцентом на восточном направлении.

Удивление вызвала не эта общая постановка целей автора портала «Арктогея», созвучная изменениям во внешней политике России последнего десятилетия, а слишком отвлечённое, абстрактное представление о том, какими средствами её достигать. Это невнятное представление о том, что делать, выплеснулось в откровенной демонстрации консервативным идеологом растерянности по поводу движения страны в «чёрную дыру», избежать которого, судя по подтексту, можно только с переходом власти к консервативной «правой» оппозиции.

Такой переход меня тоже ничуть не огорчил бы. Но крайне озадачила социологическая невнятность его обоснования. От бывшего профессора факультета социологии можно было ожидать более чётких социометрических выкладок по поводу основных тенденций внутренней политики, описания мест концентрации наибольших социальных напряжений, способов их снятия и т.п. Но ничего подобного дискурс профессора не предполагал.

Весь инструментарий социолога, как выяснилось позже, свёлся к идее мировой гармонии, в чём-то созвучной новому мышлению эпохи перестройки. Оказывается, Дугин давно работает над идеей постмодерного снятия основных конфликтов современности в популистском диалоге трёх идейных течений эпохи модерна: либерализма, коммунизма и фашизма. Эта перспектива видится ему как закон всемирно-исторического развития, к которому как мировому аттрактору, преодолевающему хаос современного сложного мира, устремлена самоорганизующаяся субъектность человечества, которое рано или поздно осознает своё родовое единство в «вечности», выступающей как внешний селектор всеобщего мирового развития разных цивилизаций и культур.

В общем, что-то наподобие жизненной установки Маргариты Павловны из фильма «Покровские ворота», чьё представление о мировой гармонии отливается в чеканную дефиницию, сформулированную Костиком. Но заметьте, каков исторический прогресс! В отличие от старорежимных «левых», которым прежде, чем объединиться, нужно было размежеваться, нынешние «правые» точно знают, как, не в пример колеблющейся между традицией и новацией Агафье Тихоновне, практически соединить в одно целое губы, нос, развязность и дородность разных политических субъектов. Под флагом политического популизма «четвёртой политической теории», конечно!

Короче, новое мышление рулит! Ибо нет ничего старого под солнцем, согласно апокалипсическому самоотрицанию экклесиологии.

PS Автор этих строк предпринял ряд попыток подробного рецензирования публичных выступлений уважаемого А.Г. Дугина на предмет их методологической корректности. Но, в частности, портал «Публицист» их решительно отторгает. Надеемся, что этот материал не войдёт в конфликт с интенцией к популизму, обнаруженной в последних теоретических работах уважаемого социолога.


7de7f8dff9ed1cdec33b4b4d1a33858c.jpg

Вот и поспорьте после этого с Делёзом и Гваттари

А шизофреники вяжут веники,
А параноики рисуют нолики.

Поразительные вещи рассказывает историк Юрий Жуков. С его слов получается, что первым инициатором политической либерализации в СССР были не предатель идеалов коммунизма Горбачёв, не троцкист Хрущёв, не румынский шпион Берия, а прогнувшийся под идеалы правового общества и государства И.В. Сталин.

Пришла пора активного использования синергетики в политической антропологии, в том числе, в осмыслении роли личности в истории. Без неё системный анализ перманентных состояний абсурда в жизни общества не даст исследователю подняться выше методов традиционного психологического освидетельствования шизофрении.

Наша развёрнутая рецензия публичных выступлений историка Ю.Н. Жукова дана здесь:
https://publizist.ru/blogs/110499/21969/-

https://www.youtube.com/watch?v=EzVliER8M6E&feature=youtu.be

d988320ac3009542028804226ce696e9.jpg

Диагноз: историческая диахрония, или Маразм на потоке

Когда воскликну я: «Мгновенье,
Прекрасно ты, продлись, постой!» –
Тогда готовь мне цепь плененья,
Земля разверзнись подо мной!

Давал себе слово не трогать этих наших местных гениев и даже вычистил свой фейсбучный профиль от нескольких заметок по поводу их высоко учёного творчества. Но вот решил полистать статью главного редактора из последнего номера "кафедрального" журнала и снова плююсь и ругаюсь, – как там у Ильича? – сначала по-площадному, а потом и по-матерному.

Порадовали новостью: журнал зарегистрирован во Франции и якобы становится теперь международным. Чтобы "соответствовать", надо подтянуть кое-какие представления о философии и науке до современного международного уровня и, в особенности, до созвучности идеям современной французской школы. Но какое там? Наши совковые аборигены, одичавшие в отсутствие какой бы то ни было внутренней и внешней критики, ничего подобного и не планировали.

Вы можете себе представить ситуацию полной остановки пресловутого исторического времени на отдельной туземной площадке? Отчего бы нет – этнология полна подобных примеров, не так ли? Вот такой остановившейся на уровне идеологии 70-х в СССР площадкой и стала теперь наша кафедра и весь социально-гуманитарный институт (СГИ) под началом у четы Рагозиных. Их нынешний статус, организационная и научная работа всё больше напоминают клановую практику не столько даже отжившей советской системы, сколько зимбабвийского диктатора и его жёнки. Учитывая, в особенности, склонность к каннибализму – не в прямом, конечно, смысле, но тем не менее, – ибо "традиции" надо блюсти!

Посмотрите и почитайте редакционную статью последнего выпуска. Надувая щеки от осознания собственной важности, главный редактор и по совместительству директор СГИ старательно воспроизводит не опубликованные Марксом черновые наброски на тему науки и её места в современном производстве. Но чтобы подмена тезиса не была слишком очевидной, редактор разбавляет свои учёные камлания многозначительным обещанием раскрыть метаморфозы науки в условиях современного научно-технического прогресса (т.е. привести их в соответствие с идеями опубликованного четырёхтомника "Капитала"). Долго ходя по кругу, как бычок вокруг мельничного жёрнова, схоласт и пустозвон кончает "конгениальным" выводом о том, что метаморфозом науки в означенных условиях становится её инструментальная роль. А о её конкретных формах мы, дескать, пока не можем ничего сказать, ибо раскрытие таковых есть якобы задача дальнейшего исторического развития.

Короче, тайна за семью замками, ключ к которой хранится у наших учёных в библиографическом списке, где на первом месте, как во времена совкового сборника "Духовное производство" начала 80-х, всё те же марксовы экономические рукописи 1857-59 годов (Grundrisse der Kritik der politischen Ökonomie).

Надо же быть настолько верным "традиции", чтобы от работ на тему демократического транзита, – что, конечно, не есть хорошо, но хотя бы имело смысл в силу актуальности предмета, – вернуться в доисторические времена. Такие что если французским коллегам доведётся когда-то вчитаться в этот маразм, смех подымется такой, что, ей-бо, стыда не оберётся не только наша региональная философия, но и московская школа, отдельные представители которой регулярно оставляют на страницах этого, с позволения сказать, исторического альманаха ленивые положительные отклики на заказ редактора. А может быть даже не глядя подписываются под рецензиями, которые заранее составлены заказчиком (как это практикуется в некоторых туземных ВАКах), не беря на себя труд серьёзно вникнуть в содержание публикуемого кондуита.

Иначе как мог бы остаться незамеченным тезис главного редактора о том, что до него никто всерьёз не вникал в суть вопроса о пресловутых "метаморфозах науки в капиталистическую эпоху"? И это при том, что как социолог-аматор вы не могли не знать, что исследования на эту тему продолжались нашими отечественными учёными с подачи Макса Вебера, Толкотта Парсонса и целой плеяды технологических детерминистов Европы и Америки. Как ни надувайте щёки, батенька, а эффективность вашего исследования ничтожна – в очередной раз ваша коптящая, искусственно нарытая гора родила мышь. Не позорили бы вы наших реальных ландшафтных красот своей виртуальной степняцкой серостью.

http://cic.sgi.donntu.org



➡ Источник: https://publizist.ru/blogs/110499/21607/-

О забубённом национализме просвещённых аналитиков

Ехали на тройке с бубенцами,
А вдали мелькали огоньки.

Ох, как непросто, оказывается, рассчитаться со своей прежней религиозной и национальной совестью, рефлексируя о будущем России и определяя своё персональное место в её гражданском обществе. По её действующей конституции из сферы полицейского надзора исчезли элементы религиозного и этнического контроля. Но в аналитику они, тем не менее, проникают, причём, по инициативе элитных аналитиков, которые по своему статусу должны были бы первыми объявить войну подобного рода фискалу. Но нет, стереотипы и забобоны (предрассудки – укр.) в них настолько сильны, что они даже забывают об основном мотиве российской политики украинского направления – защите прав, свобод и самой жизни этнических русских в этой стране. Больше того, в критическом раже, направленном против некоторых мало приятных, но не несущих сиюминутной угрозы целостности и стабильности России явлений, они готовы даже передвинуть буферную зону, – отделяющую Россию от европейского мира, – с западных границ Украины на её восточную окраину, в Донбасс. Жители которого ещё не стали, якобы, настоящими русскими и должны догнать генетических полиглотов и супернеофитов, кому и языки, и обращение в иные конфессии даются столь же легко, как глоток воды мистеру Даллесу в эпизоде переговоров с генералом Вольфом в известном фильме по сценарию безупречно адаптированного к условиям своего времени мастера приключенческого жанра Юлиана Семёнова. Не приведи, Господи, и нам искать приключений там, где не надо. Да здравствует воздержание, ибо от слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься, божий человек!

По мотивам публикаций:
https://publizist.ru/blogs/110499/20646/-
https://publizist.ru/blogs/110499/20741/-

«Крики журавлей»

Над дверями домов и над шпилями замков и башен
вы услышите крики моих золотых журавлей.
(Эмиль Мамедов. «Печаль».)

Мой фейсбук напомнил только что о событиях двухлетней давности, когда в Крыму гостила Великая княгиня с сыном. Событие оценивалось одной из ветвей консервативной аналитики как «точка сборки».

В отличие от известного символического жеста Поклонской, в Донбассе намечается альтернативная идея консолидации страны, направленная на усиление «Изборской левой». Само это движение довольно разнородно, и фигура Захара Прилепина, пытающегося объединить вокруг этой идеи поп-, рок- и другие субкультуры, формирует существенно иной тезаурусный набор.

Субстратная основа события, набирающего в регионе силу и мощь, таким образом, остаётся неоднородной. Крым и Новороссия имеют тут существенные отличия, мало того, даже внутри последней не всё вполне идентично. Двуглавый орёл под короной Российской империи (которую не очень афишируют) спорит здесь с пятиконечной красной звездой, символом интернационала.

А между тем, с учётом глобальных раскладов, альтернативы Русскому миру для нас не просматривается. Вот только как найти последнему достойный символ? Когда шло состязание за государственную символику республики, я лелеял надежду, что эмблема «изборцев» будет участвовать в этом конкурсе.

Полагаю, что время ещё не ушло, и под этим новым символом – летящим журавлём-стерхом, расправившим крылья поверх демографического креста России, могут объединиться не только Донецкая и Луганская республики, но и другие регионы Русского мира. А региональная пассионарность обретёт в нём гармонию с артефактами общенациональной культуры.

По следам публикации http://publizist.ru/blogs/0/19327/

«Лёд тронулся»

Гремит плавучих льдин резня
И поножовщина обломков.

Любое весеннее подмораживание кончается рано или поздно настоящей оттепелью. Вот и холодная весна 2017 года в Донецке подтверждает, что «даже пень в апрельский день берёзкой снова стать мечтает». Под неубывный грохот канонады инстанции ведомственного уровня региона приняли решение о полном восстановлении лицензионных материалов по профильному направлению «философия» в нашем вузе. Похоже, не все коллеги до конца осознали, что это может значить. Мечи и стрелы мелькают и сталкиваются, высекая искры, над нашими головами – противники едва наметившейся новой тенденции не жалеют мелочных придирок, чтобы пресечь любые сомнения относительно правильности принятого ими ранее решения. Но авгиевы конюшни той формации науки, которая строилась на схоластике старого курса и грозила снова ограничить нашу свободу, ждут молодых наследников критически мысливших ветеранов, способных, вслед герою античной мифологии, совладать с этой непростой задачей радикальным способом.

Образ загаженных конюшен здесь как нельзя уместен. Учёные подсчитали, что если бы конная тяга осталась главным средством наземного транспорта, Париж к концу позапрошлого столетия утонул бы в навозе. То же самое можно сказать об общественной науке. Победи в ней точка зрения автора «Капитала», и Лубянка, в обоих семантических значениях – и как место стоянки московских извозчиков до революции, и в гораздо более известном и менее романтичном иносказательном смысле этого слова – стала бы символом культурной формации для всего мира. Переход к автомобильным перевозкам в данном контексте не существен, технологии могут опережать изменения в надстройке. Так что «ГАЗ-АА» или «ЗИС-5», в просторечии «полуторка», оборудованная под «хлебную лавку», в любом исполнении диахронно сосуществовала бы с первичной социальной формацией, по признакам которой идентифицируются все общества политарного типа. Сам Маркс рассыпался в комплиментах, когда писал, помнится, для «Гардиан», что США современны, буржуазны с момента их появления. И это притом, что там возродилось и существовало рабство, ничуть не менее суровое, чем крепостное право в России. Вот почему ему пришлось юлить и изворачиваться, отвечая на вопрос о будущем России в письме к Вере Засулич.

Чего не мог заранее предусмотреть Маркс, и во что ему пришлось вникать под влиянием критики со стороны молодых однопартийцев, так это того, что предвидимый и проектируемый им реальный социализм окажется общественным строем, напоминающим все признаки так называемого азиатского способа производства. Парадокс марксовой теории научного коммунизма состоял в том, что разрешение тайны прибавочной стоимости схлестнулось в его учении с объяснением другой тайны – механизма воспроизводства бюрократии. Ожидал ли он, что партийная номенклатура советского типа получит идеологическое оправдание своего привилегированного общественного положения, опираясь на мнимую демистификацию тайны власти-собственности в «Капитале»? А между тем, «русская весна» в Донбассе создала питательную среду для очередного номенклатурного посева в среде учёных и философов, и эта ситуация не может не вызывать нашу озабоченность.

Восстанавливая философскую специализацию в ДонНТУ – если паче чаяния этот проект действительно встаёт в повестку дня  – мы должны готовиться к тому, чтобы дать отпор нашим идейным противникам, пытающимся вернуть нас к научной парадигме, созвучной комплексу идей и принципов первичной научной формации. Такая формация не приемлет плюрализм и тяготеет к авторитаризму и диктатуре не только в политике, но и в организации науки и образования, в сфере которых сотрудник высшей школы не может мыслить себя иначе, нежели представителем номенклатурного слоя, осуществляющим свой сложный труд на благо общества по прописям, оставленным Марксом. Сложность этого труда не выходит, правда, за пределы начётничества и цитатного метода, что, собственно, и составляет мистерию его бюрократического творчества, которое он пытается выдать за последнее слово науки.

Об этом мы уже писали в «жежешке» http://millenarius.livejournal.com/
На днях выйдет также статья на эту тему в одном из российских научных изданий, ссылку на неё добавим постскриптумом.

PS: http://www.philosophicaldescript.ru/?q=node/109

«В провинции у моря»


Если выпало в империи родиться,  
лучше жить в глухой провинции у моря.

Сшивка научной и поэтической истины, как идея и принцип организации нашего сознания, уходит корнями глубоко в века и может быть проиллюстрирована известными строчками Иосифа Бродского из стихотворения «Письма римскому другу». Воспользуемся ею, чтобы низвести разговор о философии с небес на землю и сделать его понятным для однодумцев и оппонентов. Оставим на время люцифериаду логоцентризма и пойдём путём припоминания интуиций и жизненных впечатлений, через которые проходит каждый философ, в меру высотобоязни пользующийся лествицей Иакова в реализации своего призвания. Параллели между письмами Бродского и Хайдеггера или между славянской темой у Бродского и у Пушкина оставим на потом, чтобы не дразнить гусей.

Начать позволю себе с личного опыта. Дипломированный по кафедре религиоведения философского факультета МГУ и распределённый на работу в Донецкий политехнический институт без малого тридцать лет тому назад, я попал на следующий год, весной 1988-го в школу молодого философа в городе Алушта (Крым). Организатором школы был директор киевского института философии, известный советский и украинский философ Владимир Илларионович Шинкарук. Эта школа представляла собой нечто среднее между круглым столом, научной конференцией и краткосрочной профессиональной стажировкой для философской мелюзги. Она давала возможность участникам выступить в пленарных заседаниях и секциях, не претендуя на публикацию сделанных докладов, а на досуге отдохнуть у моря в промежутке между большими советскими праздниками – кажется, это был интервал между 1 и 9 Мая. В работе школы приняли участие коллеги из московского института философии и других философских столиц страны, включая Киев и Тбилиси.

Это было моё первое близкое знакомство с известными философами нашего тогда ещё единого и дружного отечества – Союза ССР. Многое врезалось в память и производило впечатление, самое яркое из них – выступление московского философа Вадима Межуева. В кулуарах он играл в шахматы с другим столичным гостем Валентином Толстых, слегка смущаясь, парировал его настойчивые предложения определить свою позицию во фронтальном столкновении западников с почвенниками, а в свободное время неспешно прогуливался по набережной Алушты.

На одной из первых пленарных встреч Межуев заговорил о «возвращении в историю». Это было созвучно проблеме исторического выбора страны, поставленной программой перестройки и особенно недавним Февральским пленумом ЦК КПСС, они витали над его замысловатой речью, как амуры и психеи над римскими патрициями в рисунках Фёдора Толстого. Идея его выступления предполагала наличие магистрального пути к планетарной цивилизации и наше возвращение к нему из маргинального состояния, передаваемого метафорой речной заводи. «Омуток» – так это состояние, пусть в несколько ином контексте, определялось в лирической повести на философскую тему, опубликованной в журнале «Москва» ещё в первой половине 70-х и читанной мною в дни службы в армии. Позже у нас в стране заговорят о подобном состоянии, как об историческом тупике, из которого нужно искать выход.

Богатство образного строя мышления – залог универсальности и глубины его философских обобщений. Омут и тупик – не весь ассоциативный набор, уместный в этой теме. Тут сгодился бы и лабиринт, и долголетнее блуждание в пустыне, и стояние на Угре, и «Железный поток» Серафимовича, и переход Суворова через Альпы, и даже переменчивый морской бриз, наводивший Пушкина на размышления об эмиграции, а не только о ножках одесской прелестницы, которой он был приворожён.

Оставим Крым и переместимся на мою родину. Предмет, о котором хочется говорить здесь в первую очередь – это региональная философия Донецка и её судьба. Это тема, которую придётся артикулировать в терминах центра и периферии. Она находится сейчас в состоянии очень близком к состоянию Пушкина, изображённого на совместной картине Айвазовского и Репина. У нас в Донецке существует пока ещё философская специализация, но принято решение о свёртывании этого направления. До нацистского путча донецкая философия могла создавать противовес киевской и львовской школам. С началом гражданской войны она находится под угрозой исчезновения, растворения в ростовской школе, выпускники которой доминируют в штате преподавателей философии, курирующих эту специальность в Донецком национальном техническом университете.

Складывается парадоксальная ситуация, интрига которой состоит в том, что часть высшего руководящего состава донецких вузов – да и не только они, это касается иных элитных групп региона – не испытывает большой заинтересованности в воссоединении Донбасса с Россией. Собственно, на этом главным образом стопорится минский процесс. Разбираться в тонкостях того, кто и как лоббирует подобные конфронтационные интересы, не наше дело, пусть этим занимаются политики и политологи. Нас интересует судьба философии не как факультатива, к которому её хотят свести, а как факультета – добавим для вящей ясности и значимости – нужных вещей.

Кому и зачем это нужно – то есть не убивать, а дать новую жизнь нашей региональной философии? Прежде всего, это могло бы пригодиться как раз тем, кто лоббирует проукраинское политическое будущее региона и при этом заживо её, философию хоронит. Философская специализация в Донецке помогла бы им отцентрировать научную и образовательную политику в проекции на относительную независимость региона в границах украинского федерализма. В более отдалённой перспективе это направление профессиональной подготовки необходимо также и тем социальным и элитным группам региона, которые видят наше будущее в воссоединении с Россией. Именно философия, и ничто иное, способна стать инструментом успешной реализации этого проекта. А каким будет результат их работы, зависит от того, кто в предстоящем духовном противоборстве и борьбе за молодые умы возьмёт верх. И что ещё очень важно, именно философская специализация – это один из наиболее эффективных путей для переформатирования партий гражданской войны с обеих сторон в партии мира.

Резюмируя, отметим, что, согласно Владимиру Ленину, учившему своих молодых коллег диалектике цивилизационного и исторического процесса, в подобном деле, как говорится, кто – кого! И много лучше выступать на ристалище духовного противостояния, чем на поле брани, хотя и то и это в равной мере важно для истории.

PS Рекомендуем наши заметки о донецкой философии в «жежешке».


Новости
08.11.2018

Первый день “Диалога Культур”:

Фильмы, дискуссии, немного укропа и эмоции участников
07.11.2018

Спектакль художественной группировки "Территория"

11 ноября в 19.00 в «Есенин-центре» (пер. Чернышевского, д.4, стр.2) пройдёт спектакль художественной группировки «Территория».

Все новости

Книга недели
Такой разный  Тургенев.

Такой разный Тургенев.

Ирина Чайковская.
Такой разный Тургенев. –
М.:
Академический проект, 2018. –
331 с. – 500 экз.
В следующих номерах
Колумнисты ЛГ
Волгин Игорь

Нигилисты тоже любить умеют

Эти северянинские строки я впервые открыл для себя в далёком детстве. Особенно п...

Кабыш Инна

«Муму» как преступление и наказание

Тургеневу повезло. Его никогда не сбрасывали с «корабля современности», не запре...